Глава 2

Живым меня хотел, владыка? Получай живым. В переднике и с ужином.

Лорд прошёл к лучшему столу у площадки, и юнец, до сих пор стоявший там со щипцами в лапе, попятился к стене вместе с соседями. Скамья под хозяином города скрипнула. Он коротко дёрнул когтем, и зал сел. Гости опустились на край скамей и так и остались: к мясу никто не тянулся и в полный голос не говорил. У погасшей площадки замерли девушки.

Боец у двери, ещё двое вдоль стен. Четвёртый, тот самый, что спрашивал повара, садиться не стал, а пошёл вдоль столов, заглядывая в миски.

Жаровня на столе Лорда теперь была моей до конца вечера. Я нырнул в закуток за вырезкой, а возвращаясь, снял с полки у стойки котелок с соусом. Там же ждала Лира, крепко прижав к груди дощечку заказов.

— Хозяина зовут Варгот, — шепнула она, по-прежнему не поднимая глаз. — С ним трое охранников.

— А этот, что по мискам шарит?

— Дагр. Надзиратель нижних выработок. У стола владыки место лишь для двоих. Полководца, который водит войско, и надзирателя, который держит провал.

С полководцами у владыки недавно стало туговато. Моими, между прочим, стараниями.

— Держит, это как?

— Весь провал под ним, от имени владыки. Начальники шахт перед ним отчитываются, стража у края его слушает. Он решает и кого пустить вниз, и кого сбросить на корм.

Вот он. Стоит выше начальника шахты и решает, кого пустить вниз. Мне нужен именно Дагр, хотя лучше пока не попадаться ему на глаза.

Дагр остановился у стола торговцев и опёрся о край. Кончики когтей тускло отсвечивали тем же серым, что полоса на щеке Лорда. В когти вплавлен металл жилы. Такое я встречал дважды, у Гхора от локтей до запястий и у самого владыки. Похоже, так Лорд метит своих.

За Дагром следили и поварята. У мойки жались Дрыг, Бурк и Шмыг. Шарг пригнал их к вечеру, прослышав про гостей с верхнего кольца. Теперь поварята старались казаться ниже ростом.

Дагр подцепил когтем кусок в чужой миске, повертел и небрежно уронил обратно.

— Так вот куда уходит мясо глубины, — сухо сказал он. — Его поднимают вместе с рудой. Мои забойщики внизу грызут кость да жилу, а здесь этим мясом кормят торговцев.

Торговцы за столом перестали дышать.

Шарг отлип от стены, и брюхо, только что лежавшее на коленях, снова оказалось впереди хозяина.

— Двор берёт, что приходит к бойне, надзиратель. Всё по записи. Владыка Варгот эти записи видел.

Дагр даже головы не повернул. Зато за дальним столом, рядом с гостями с верхнего кольца, съёжился жилистый Красный с костяными пластинами вместо левого уха. Начальник шахты собственной персоной. Пришёл, значит, со знакомыми отведать то, чем сам же им хвастался. Голову он держал ниже всех в зале, не вмешиваясь в разговор.

Картина выходила некрасивая. Туши к Шаргу шли мимо надзирателя. Их отдавал начальник шахты, а записи двора хранились у управляющего. За мясо в мисках спросят с Шарга. В стороне начальник шахты тихо просидит, пока про него не вспомнят.

Каждую десятую отборную тушу для Шарга выторговал я, когда готовил начальнику шахты обеды. Выходит, мясо, из-за которого сейчас злится надзиратель, отчасти моих рук дело. Приятно, когда твою работу замечают наверху.

Варгот поднял лапу, разом заставив Шарга и Дагра замолчать.

— Недобор третий месяц, Дагр, — негромко сказал Лорд. — А мясо глубины лежит в каждой миске этого зала.

Надзиратель склонил голову, продолжая смотреть на жаровню. На меня. Затем отошёл к дальнему краю зала и встал над столом начальника шахты, отчего тот почти лёг грудью на миску.

Я поставил котелок с соусом на край решётки и положил рядом вырезку. Из отборных туш, что шли Шаргу по уговору, достался хороший кусок с плёнкой жира по краю. Мясо было плотным, тёмно-вишнёвым. Кусок я заранее обмазал размягчённым жиром. Теперь сдвинул его туда, где угли лежали гуще.

Шарг хочет угодить хозяину города, а поварята у мойки надеются остаться незамеченными. Мне же нужно вниз. Там лежит металл жилы, целыми полосами, тот самый, что я обещал Гроту для врат. Этот ужин и есть дверь. Министры в прошлой жизни замолкали над моим мясом, замолчит и владыка.

Если мясо получится.

Угли под решёткой лежали бурые, едва живые. Чужая сила придавила их, словно крышкой, не давая разгореться. Вырезка зашипела вяло, по краю выступила влага. Ещё немного на таком огне, и мясо пустит сок, посереет, сварившись в собственной лужице. Хозяину города подадут серую подмётку.

Не пойдёт.

Здешние угли вспыхивают от капли жира, это я запомнил ещё с первого вечера у Шарга. Только сейчас простой капли мало. Зачерпнув ложку топлёного жира, я растёр в ней щепоть огневика с семенами и стряхнул смесь на угли.

Ф-фух!

Жар встал столбом. Прямо под аурой четвёртой ступени угли вспыхнули рыжим пламенем с зелёной каймой. Решётку обдало так, что на запястье у меня затрещали волоски, зато вырезка зашипела в полный голос. Я перевернул её щипцами: снизу уже схватилась корка. Тёмная, с мелкими пузырьками жира по краю, без серой проплешины.

По залу поплыл копчёный запах, затем проступили фруктовая сладость и жгучая нота, от которой щиплет в носу. Охранник у двери сглотнул так громко, что пьяный гость за ближним столом покосился на него через плечо.

Держи жар, родной.

Ноздри у Варгота дрогнули. Больше он ничем интереса не выдал, но мне хватило и этого.

Доведя вторую сторону до корки, я снял вырезку на доску и оставил полежать. Лорд ждал вместе с залом, пока я без спешки протирал нож. Пусть сок уйдёт в мясо. Лира поставила рядом два подогретых блюда.

— Второе для свиты? — спросила она одними губами.

Я кивнул.

Отрезал первый ломоть: тёмный край, розовая середина. Нарезав остальную вырезку, часть ломтей я разложил веером на первом блюде, оставив сбоку место для соуса. Остальные — на втором, для свиты. Его я оставил на столике у жаровни. На первое блюдо, рядом с мясом, поставил чашечку «Поцелуя Бездны».

Блюдо я понёс сам.

— Соус жжётся, владыка. Понемногу.

— Давай, — Варгот отмахнулся, не глядя.

С дальнего края зала Дагр провожал блюдо тяжёлым взглядом, пока оно не опустилось на стол. Лорд уже тянулся когтями к первому ломтю.

Замолчит — дверь вниз приоткроется. Поморщится, и конец Рамзи. Заодно и залу.

Первый ломоть Варгот взял когтями, без щипцов, и положил в рот.

Корка хрустнула, и в наступившей тишине, этот хруст услышал, наверное, весь зал. Барабан молчал с той минуты, как распахнулась дверь. Девушки стояли у площадки, а гости боялись даже скрипнуть скамьёй.

Лорд медленно жевал, прикрыв глаза. Полоса металла на щеке двигалась вместе с челюстью. На губе блеснула капля жира с корки, и хозяин города подобрал её языком. Под решёткой потрескивали угли, от блюда поднимался пар с копчёной ноткой огневика. Даже пьяный у двери перестал сопеть. В зале звучало лишь то, как жуёт Лорд.

Второй ломоть он взял уже пальцами, прожевал и облизал когти один за другим, так и не открыв глаз.

Я не шевелился, держа ладони на переднике, а нож лежал на доске. Первые два куска решают, понравилось гостю блюдо или нет.

А потом давление стало мягче. Всего на миг, но стало. Видимо, мясо пришлось Варготу по вкусу: он расслабился. У гостей за ближними столами распрямились плечи. Гончар шумно выдохнул: похоже, с самого прихода Лорда он забывал дышать.

Свита обменялась взглядами. Боец у стены посмотрел на стоявшего у двери, и тот едва дёрнул щекой. Похоже, за едой владыка нечасто закрывает глаза. Шарг выпрямился и втянул живот, насколько получилось.

Варгот открыл глаза, подцепил третий ломоть и щедро обмакнул в соус.

Я даже рта раскрыть не успел.

Огневик ударил в горло. Варгот поперхнулся, закашлялся, из глаз брызнули слёзы. Аура рывком прокатилась по залу и разом погасила плошки вдоль стен. Остались лишь угли под решётками да светильники на столах.

Дагр оказался у жаровни. Только что стоял на дальнем краю, над начальником шахты, и вот он уже здесь, в двух шагах, между мной и стойкой. Когти раскрылись, осыпая пол сухим песком. Песчинки зашуршали у самых моих ног.

— Если это отрава, повар, — тихо сказал он, — я вырву тебе сердце. Упасть не успеешь.

Двое у стен выхватили клинки, тогда как боец у двери остался на месте. Гости рванули от столов, опрокинув одну из скамей.

Отрава. Вот что они увидели. Хозяин давится, из глаз текут слёзы, а повар стоит рядом.

Как надзиратель пересёк зал, я не заметил. Совсем. Даже удар Шарга в висок тогда, у жаровни, я разглядел, а этот просто исчез оттуда и возник здесь. Впервые в этом городе кто-то двигался быстрее, чем я успевал моргнуть. Если владыка сейчас не откашляется, меня убьют прежде, чем получится договорить фразу. Бежать некуда, ведь единственную дверь держит охрана. Значит, стою. И говорю.

— Когти убери, надзиратель. Владыка поперхнулся огневиком. Я предупреждал, что жжётся. — Я кивнул на чашечку. — Или ты за сердцами от каждого кашля бегаешь? Так у тебя к утру полгорода без сердец останется.

Я повернулся к Лорду.

— Ещё соуса, владыка? Только с мясом, а не вместо него.

Варгот наконец откашлялся и стукнул когтем по столу.

Тук.

Свита застыла на полушаге. Клинки остались в лапах, однако дальше никто из бойцов уже не двинулся.

Вытерев слёзы тыльной стороной лапы, Лорд запрокинул голову и захохотал. Металл на щеке блеснул в свете углей.

— Так мясо глубины мне ещё не подавали, — сказал он на весь зал, отсмеявшись. — Повар хорош.

Он подвинул ко мне блюдо.

— Ещё соуса.

— «Поцелуй Бездны», владыка, — ответил я, наполняя чашечку. — Сейчас будет.

Бойцы переглянулись, убирая клинки. Шарг у стены раздулся и, кажется, даже стал выше ростом. Об этом вечере он будет рассказывать до конца жизни, и с каждым разом в рассказе станет больше Шарга. Дальние столы зашептались. Торговец у стены обнаружил у себя в щипцах кусок, после чего осторожно положил его на решётку. Гончар перевёл дух, вытерев лапы о колени.

Лира за стойкой наконец опустила дощечку заказов. Начальник шахты склонил голову ещё сильнее, хотя ниже вроде бы некуда. На прежнем месте с раскрытыми когтями стоял Дагр, переводя взгляд с хозяина на меня. Решал, похоже, на кого из нас злиться сильнее.

Я поставил чашечку перед Лордом. Руки делали своё, а внутри было тепло и немного смешно. Замолчал ведь. Хозяин города с металлом в щеке замолчал над куском мяса точно так же, как шейхи и министры. Моё мясо. Корку я удержал под аурой четвёртой ступени, и её хруст только что слушал весь зал. Теперь можно попробовать добиться у владыки разрешения спуститься.

Обмакнув ломоть самым краем, Варгот посмотрел на Дагра.

— Самый быстрый у меня. — Лорд прожевал. — И тот на перец набросился.

Боец у двери кашлянул в кулак.

— С недобором бы так разбирался, — продолжил Варгот. — Будь у тебя внизу такой повар для смены, глядишь, и добыча бы пошла.

Бойцы у стен скрыли ухмылки, а песок перестал сыпаться с когтей. Дагр сжал пальцы. Металл скрипнул о металл, прежде чем лапа опустилась. Лицо надзирателя потемнело, на скулах вздулись жёсткие бугры. Теперь смотрел он только на меня.

От жаровни Дагр так и не отошёл.

Надзиратель взял с блюда для свиты целый ломоть, покачал его на когте и швырнул в угли. Мясо зашипело, по залу резко потянуло горелым.

— Странно, — сказал я. — Только что жаловался, что твоим забойщикам достаётся кость да жила. Сам при этом хорошее мясо кидаешь в огонь. Может, не Шарг у них куски отнимает?

У двери кто-то из торговцев фыркнул и тут же зажал рот ладонью.

Повернувшись к залу, Дагр заговорил громко, чтобы его слышали даже снаружи.

— Для настоящего демона еда — пустяк. Жрать умеет любой. Мера демона в силе. — Коготь ткнул прямо в мою сторону. — А это слабак. Его кормит стряпня, пока она кому-то нравится. Отними жаровню, и что от него останется?

Кое-кто из гостей закивал, ведь в этом городе так и меряют, спорить тут не с чем. Юнец у стены торопливо спрятал щипцы за спину: он, мол, тут вообще не ест.

— Ломоть ты одолел, надзиратель, признаю, — ответил я. — Он лежал смирно и сдачи не давал. С поваром так не выйдет.

Зал замер, а за дальним столом оборвали шёпот на полуслове. Повар при владыке открыто смеялся над тем, кто держит провал. Варгот продолжал жевать, не вмешиваясь, и поглядывал поверх блюда то на надзирателя, то на меня.

Дагр небрежно потянулся к котелку. Тот стоял на краю решётки, а когти уже шли к ручке, чтобы смахнуть соус в угли.

Я перехватил его лапу прямо над жаровней.

Запястье у надзирателя оказалось твёрдым, будто я схватил обух тесака. Жар снизу обжигал пальцы нам обоим. Котелок качнулся, однако устоял на месте.

— Здесь моя кухня, — сказал я. — Котелок не трогать.

Гости косились друг на друга, стараясь не поворачивать голов. Шарг у стены из красного стал серо-бурым. Лира за стойкой стиснула дощечку заказов обеими руками.

— Рамзи, отпусти, — сипло выдавил Шарг от стены.

Просто отпустить и отступить уже нельзя. После такого Дагр меня не забудет. Владыка уйдёт, и через день-другой повара Рамзи найдут в переулке у третьего подъёмника, с дырой вместо сердца. Спрашивать, чья это работа, никто не станет. Сейчас за столом сидит хозяин города, который меряет всех силой и при всём зале назвал меня хорошим поваром. При нём можно решить дело открыто. Отступлю — потеряю уважение, а заодно и шанс попасть вниз. Драку за своим столом Варгот, скорее всего, не допустит. Ужин ему только что понравился. На это я и надеюсь. Если ошибаюсь, узнаю об этом первым.

— Ты назвал меня слабаком, — сказал я ровно. — При владыке назвал. Ответишь за свои слова, надзиратель?

Надзиратель не ответил. Надзиратель надавил.

Воздух в зале загустел. На зубах заскрипела горькая пыль, как в забое после обвала. Песок с когтей тонкими струйками пополз по полу к жаровне, против всякого сквозняка. Гости за ближними столами осели на скамьи. Торговец у стены упёрся локтями в столешницу, чтобы не лечь на неё лицом.

Давит сильнее, чем Мать, когда держала коготь у моего горла. Сильнее, чем Шарг, когда раздавил гостя с кольцом в ноздре. До Лорда немного не дотягивает. Пик третьей ступени, у самого порога четвёртой.

В плечах затрещало. Колени просили согнуться, пальцы требовали разжаться. «Завлекательная наживка Терпения» отозвалась изнутри, сразу сняв половину тяжести. Ровно половину. Вторую я держал сам, волей и телом. После второго моря оно стало куда плотнее, но с виду я оставался худым поваром. В ушах тонко звенело. По спине под пологом потёк пот, и я от души порадовался, что полог его не показывает.

Во Дворце Монарха пламя рванулось из очага навстречу чужой силе, как при входе владыки. Я заставил его утихнуть. Назад. Одна вспышка здесь, и из зала меня вынесут по частям.

Когти Дагра заскребли по ладони. Он понемногу выворачивал лапу, пытаясь дотянуться до котелка, а я удерживал его запястье. Кожа под когтями лопнула, песок забился в царапины. Держал я его своей настоящей рукой, пока полог рисовал поверх неё худую лапу Красного. Касание полог выдержит. Если надзиратель начнёт ощупывать мою руку, может заметить, что она не такая, какой кажется. Чем дольше держу, тем хуже.

Значит, заканчиваем.

— Я спросил, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Ответишь или нет? Давить и Шарг умеет. Или вместо ответа у тебя только песок?

Дагр оскалился, усиливая давление.

— Владыка... — заскулил кто-то у ближнего стола, но сразу осёкся.

Тут Варгот поднялся из-за стола.

Всё кончилось разом. Аура четвёртой ступени легла поверх песка, и давление надзирателя погасло. Песок на полу замер, а угли в жаровне потемнели до черноты. Хозяин города стоял во весь рост, почти упираясь головой в балки, и в зале никто не шевелился. В пол уставились девушки у площадки, а боец у двери вытянулся. Лапа Дагра застыла в моей руке, по-прежнему нацеленная на котелок.

За спиной Лира прошептала так тихо, что я едва разобрал:

— Владыка встаёт с места, только когда кто-то умрёт.

Варгот посмотрел на наши сцепленные руки. Я сразу разжал пальцы, после чего Дагр медленно убрал лапу.

— За моим столом драки не будет, — сказал Лорд. — Ямы. Через два дня. До смерти.

Он помолчал.

— По обычаю ям победитель забирает всё, что было у проигравшего.

Всё. Что именно в ямах считается этим «всё», мне никто пока не объяснял.

До смерти, через два дня, с тем, кто пересекает зал быстрее, чем я успеваю моргнуть. Я ждал, что владыка разгонит нас по углам. Разогнал, ничего не скажешь. В ямы.

Сердце тяжело стукнуло один раз, после чего пошло дальше без сбоев. Паниковать при владыке и надзирателе я не собирался.

Вот тебе и дверь вниз.

— Слышу, владыка, — ответил я и поклонился, как кланяется повар хозяину города. Не ниже.

Гости переглянулись. Затем от дальнего стола крикнули:

— Десять к одному на надзирателя даю!

— Какие десять, двадцать давай!

— Видал, как быстро надзиратель через весь зал прошёл? Повара за один миг разберёт!

— Да кто вообще поставит на повара?

— Я поставлю одну пластинку. Мясо-то у него хорошее...

Через столы гости спорили и тянули друг к другу кошели. Кто-то уже царапал ставки на обломке таблички, требуя с соседа пластинку вперёд. Чаще всего кричали: десять к одному против повара. Шарг схватился обеими лапами за голову. У мойки поварята тревожно переглянулись, и Шмыг вцепился Бурку в рукав. Лира застыла, стиснув дощечку заказов.

Вытерев когти о край плаща, Варгот направился к выходу. Следом потянулась свита, которую замыкал Дагр. На пороге он обернулся и посмотрел на жаровню.

Потом створка скрипнула, и его не стало.

За свитой вышел Шарг. Гости шумно потянулись следом, унося споры на улицу. Лира проводила девушек к двери, пока поварята тихо стояли у мойки.

Я остался у стола Лорда. Угли в жаровне догорели, постепенно подёрнувшись пеплом. В углях чернел ломоть, брошенный надзирателем. В зале резко пахло гарью и огневиком, опрокинутая скамья по-прежнему лежала у прохода.

Я разжал ладонь. Четыре царапины от когтей Дагра, неглубокие, уже подсохшие по краям. В них поблёскивали песчинки.

Два дня до боя насмерть с тем, кто стоит у порога четвёртой ступени и двигается быстрее, чем я вижу. Острогу узнают сразу же. Верховой с острогой, тот самый, за которого обещана награда. Разлом высушит надзирателя так же, как Гхора, и весь город поймёт, кто стоит в яме. Про фиолетовое Пламя и говорить нечего. Без них остаются только крепкие кости да хватка.

И что делать?