Глава 6

Ная висела у меня на плече, и стоять ровно получалось с трудом. После Загранья, где держалось около нуля, пермский мороз сразу прихватил за щёки.

— Здравствуйте, Элина Викторовна, — я перехватил эльфийку поудобнее. — Мы вернулись.

— Вижу, — Элина подошла ближе, не вынимая рук из карманов, и оглядела нас с головы до ног. — Я рада, что вы в порядке, Тихонов. Если это можно так назвать.

Серое пальто на ней было застёгнуто на все пуговицы, бледный нос покраснел от мороза. Вид у нас и правда был ещё тот. За поясом торчал топорик, куртка была в грязи и бурых пятнах, а Ная, даже держась за меня, клонилась вбок. Начальница посмотрела на мою ногу, потом на руки хранительницы, но спрашивать ни о чём не стала.

— Это Ная. Она со мной, — я развернулся боком, чтобы они увидели друг друга.

— Элина, — начальница чуть наклонила голову, и у неё это заменяло рукопожатие. — Мне давно хотелось с вами познакомиться. Было интересно, кто это у нас научился закрывать переходы.

— В этот раз хватило вытащить чужое и ничего не порвать, — голос у эльфийки сел, но говорила она внятно.

— Пока этого достаточно, — взгляд у начальницы на миг потеплел. — Спасибо, что вернули мне помощника. Он у меня один.

Ная отпустила меня и привалилась к бетонной плите, а я не стал ждать вопросов. Спустил рюкзак на снег, вынул мешок и развернул тряпку со скобой, которую мы с Наей привыкли звать иглой. Я сделал три кадра с разных ракурсов, словно мы находились на приёмке. Элина ждала и не торопила.

— Снята сегодня с той стороны, — я протянул ей иглу на тряпке, чтобы не браться за железо рукой. — Она не давала ране в завесе закрыться, теперь та затянется сама, хоть и не за один день. Прореха больше не проблема.

— Хорошо, — Элина взяла иглу осторожно и долго разглядывала шипастую ветку. — А вот кто скобу ковал, кто ставил и кто за это платил, это три разных вопроса. Может, за всем стоит один человек, а может, трое. У меня пока есть только тот, кто её чистил.

— Смотритель что-нибудь сказал после вторника? — я убрал в рюкзак пустой мешок, а следом и топорик из-за пояса. Воевать тут было не с кем.

— Сказал, — она завернула иглу в тряпку, уголок к уголку. — Где будет следующая закладка. Деньги ему оставляли два раза в месяц, каждый раз в новом месте, и про следующее он знал заранее. А номер, с которого ему звонили, молчит.

— Значит, закладка — наш шанс, — я застегнул рюкзак и закинул его на плечо. — Если пропажу смотрителя не заметили, можно поймать того, кто их положит. Посадите там своего человека.

— Уже, Тихонов, мы тут тоже не баклуши били, — Элина едва улыбнулась и убрала свёрток под пальто. — Отгулы оформлены до конца недели. В понедельник в девять жду вас в офисе, как обычно.

— Понял вас, Элина Викторовна, — ответил ей в тон и снова подхватил закачавшуюся Наю.

— Садитесь, довезу, — она открыла заднюю дверь и придержала её. — Из этого тупика ваша гостья пешком не выйдет, а такси сюда ехать полчаса.

Я усадил сонную эльфийку на заднее сиденье, пристегнул и сел рядом. Хранительница уснула раньше, чем тронулась машина, и уткнулась лбом в моё плечо. Элина включила печку на полную, хотя сама сидела в пальто.

— Пейте, он всё равно ваш, — на выезде из промзоны она, не оборачиваясь, протянула назад термос.

Я сразу узнал его, я ведь отдавал его Петровичу в среду. Кофе в нём оказался горячий и сладкий, но его осталось на донышке. Похоже, Элина ждала нас не первый час. Мы выехали на улицы. В пятницу к вечеру город стоял в пробках, и после недели серого неба огни светофоров резали глаза.

— Она сможет это повторить? — тихо спросила эльфийка.

— Не знаю. И она пока не знает, — я посмотрел на спящую Наю.

— Тогда пусть спит, — начальница перестроилась в правый ряд. — Таких людей мало. Если ей нужны покой и лечение, у Дома Ясеня есть место, где не задают вопросов.

— Ей нужны наш диван и чайник. С остальным она справится сама.

Начальница кивнула и больше не заговаривала про Дом. Про Костина я спросил тише, не хотел разбудить Наю. Он по-прежнему ходил на работу и ждал звонка. Элина хотела дать ему понервничать, вдруг он кому-нибудь позвонит первым. Иглу она собиралась показать двум мастерам. Один хорошо знал эту школу, другой её терпеть не мог, и если оба скажут одно и то же, станет ясно, чьё это железо.

У подъезда эльфийка заглушила мотор и обернулась ко мне.

— Если бы вы не вышли, в воскресенье я бы вошла сама, — голос у неё был будничный. — Остальное обсудим в понедельник. Сегодня ты спишь, и это не просьба. Донесёшь или помочь?

— Донесу, — я отстегнул ремень Наи. Элина забрала у меня термос и сунула его в бардачок.

Хранительница проснулась не сразу. Нога у меня затекла из-за неудобной позы в машине, и по пути к лифту я «наслаждался» мириадами крохотных иголочек. Эльфийка дошла до лифта, почти повиснув на мне, а в кабине прислонилась к стене и закрыла глаза. На нашем этаже пришлось будить её снова. Я отпер дверь, разулся прямо на пороге, и от тепла и обилия запахов у меня закружилась голова.

Дома всё было на месте. На кухне тикали часы, на холодильнике стояла маленькая зелёная ёлочка от гоблинёнка. Батарея под окном грела вовсю, и после холодного подвала мне хотелось сесть к ней вплотную.

— Чайник! — Ная приподнялась на диване, куда я опустил её прямо в куртке. — Я сама поставлю.

— Давай завтра, — я открыл кран и подставил чайник под струю. — А пока он переходит в моё ведение.

Ная не стала спорить, хотя обычно билась до последнего. Пока он грелся, я стянул с неё ботинки и куртку и укрыл пледом. Услышав знакомый шум на кухне, эльфийка улыбнулась, не открывая глаз.

Раздевался я долго и только тут понял, сколько всего на себе таскал. Куртку снял первой и не стал её разглядывать, и так понятно, что носить её больше нельзя. Под ней был защитный жилет. За неделю я так к нему привык, что почти перестал замечать, как и налокотники с наколенниками.

Всё добро я сложил под вешалкой, только перчатки с накладками повесил сушиться на батарею в прихожей. Без всего снаряжения сразу стало легче дышать. Шлем, фонарь и топорик из рюкзака я убрал на полку, туда же выгреб из карманов батарейки, севшие вперемешку с запасными.

Остальному тоже досталось. Свитер пропах дымом, запасные штаны, в которые я переоделся после ранения, успели извозиться, а шерстяные носки протёрлись на пятках до дыр. Ботинки выдержали, только внутри так и не просохли. Я набил их газетами, а одежду затолкал в стиральную машину и щедро сыпанул в неё порошок.

Ная попросила достать из рюкзака свёрток с магической картошкой и долго держала его на коленях, не разворачивая. Потом всё-таки заглянула внутрь. Клубни были холодные и чуть влажные, на одном уже проклюнулся белый росток.

— Сажать будем весной, — она отдала мне свёрток. — Здесь, у нас.

— Семенную картошку до весны держат в темноте и прохладе, — это я знал точно, у родителей на даче имелся огород. Сколько же с ним связано детских воспоминаний, и все плохие… — Иначе прорастёт раньше времени.

— Пусть прорастают, — Ная махнула рукой в сторону кухни, где на подоконнике стояла герань. — Хочу видеть, что они живые.

Я высыпал трофеи в миску и поставил её на подоконник рядом с цветком. За окном уже совсем стемнело. Эльфийка так и не включила ларец. Она сидела под пледом с чашкой и молча смотрела по сторонам. Про Загранье мы не говорили.

Наконец Ная немного ожила и попросила достать из шкафа варежки с оленями, хотя в комнате было жарко. Так и пила чай. В ванной хранительница просидела почти час. Вышла в моей футболке до колен, с мокрыми серебряными волосами, и щёки у неё наконец порозовели.

— Вода горячая, — эльфийка села на диван и поджала ноги. — Просто льётся из стены, сколько хочешь. Я успела забыть, до чего это неправильно.

Я взял полотенце и пошёл мыться следом. Стоял под душем, пока стекающая вода не стала снова прозрачной. Потом выбросил в ведро старую повязку с бурым пятном и перевязался чистым бинтом из домашней аптечки. Корка держалась, отёк спал, по квартире я ходил почти не хромая. Вместо штанов натянул домашние шорты, чтобы не тревожить повязку. Бриться не стал, сил уже не хватило.

Я собрал ужин из того, что нашлось в холодильнике. Яичница из всех яиц, чай и чёрствый хлеб, который пришлось поджарить, иначе было не разгрызть. Ная ела молча и быстро, а когда тарелка опустела, алчно посмотрела на сковородку.

— Яиц больше нет, — я отодвинул посуду подальше. — Могу сварить макароны, а завтра сходим в магазин.

— Тогда завтра в магазин, — решила эльфийка и допила чай.

После еды я наконец взялся за телефон. Витьку написал, что жив и выйду в понедельник. Он прислал три восклицательных знака и спросил, не женился ли я втихую. Тамаре Павловне пообещал деньги за квартиру, не назвав день, сначала хотел их пересчитать.

Ная задремала прямо за столом, уронив голову на руки. Я снова перенёс её на диван, сел в кресло, вытянул ногу и даже не заметил, как уснул. Разбудил нас звонок в дверь. Я глянул в глазок и открыл, не спрашивая. На площадке стоял Петрович в пуховике нараспашку, с пакетом в руке.

— Здоров, сосед! — орк прогудел это на весь подъезд, шагнул внутрь и сгрёб меня в охапку прямо в прихожей, так что я всем весом встал на больную ногу. — Живой… Ну, значит, живой.

— Живой, — подтвердил я откуда-то из пуховика и зашипел. — Только ногу пожалей.

— Ногу? — он отступил, оглядел меня и заглянул в комнату. — А с Наей что?

— Спит, — эльфийка сидела на диване с закрытыми глазами, завернувшись в плед. — Почти.

Орк достал из пакета две банки сгущёнки, одну отнёс в комнату эльфийке, а вторую поставил на кухонный стол. Хранительница прижала банку к себе и тут же попросила самую большую ложку.

— Ну и видок у вас, — он принёс из кухни табурет и сел напротив дивана. — Рассказывайте. Только сначала я. Ты это… извини… она из меня всё вытянула.

— Кто? — я сел обратно в кресло.

— А то ты не знаешь, — орк тяжело вздохнул. — Страшная баба. Я на грызня с ломом ходил, а тут сел и всё ей рассказал. Про тебя, про неё, про охоту и расследования. Сам не понял как.

— Ты не первый, — утешил я его, вспомнив командировку в филиал и все слухи в офисе за семь лет работы.

— В среду, когда за вами закрылся портал, я минуту стоял столбом. Честно скажу, растерялся. Вы же только глянуть собирались и сразу назад. — Петрович уставился в пол и заговорил тише. — Я-то знал, что следующее окно в пятницу, ты мне всё расписал и велел приезжать заранее. А я не смог уйти. Двое суток за складом в «Ниве» просидел, по ночам мотор гонял, чтобы не замёрзнуть. Хорошо, что в багажнике канистра лежала, хватило.

— Это мы, нечаянно, — объяснил я. — Третья петля потянула за собой всё плетение, и окно захлопнулось. Во второй раз Ная уже знала, где не надо трогать.

— Я ей звонил два раза в день, как договаривались, а она мне в среду каждые три часа, — продолжил сосед. — Узнала, что я не уехал, и в четверг ночью приехала сама. Села ко мне в «Ниву» и просидела до рассвета. Твой термос выпила и с собой увезла. Спрашивала, что ты ешь, что Ная ест и какая у тебя группа крови.

— И что ты сказал? — я сел ровнее.

— Что ты ешь всё, а она ещё больше, — Петрович покосился на диван, где жестоко уничтожалась принесённая им сгущёнка. — Про кровь не знал, так и сказал. Тогда она спросила, есть ли у тебя родня в городе и кому звонить, если что. Я сказал, что мне. А в пятницу утром она меня домой отправила. «Идите спать, Петрович, дальше я сама». И я пошёл! Меня бригадир так не строит, как эта баба!

Я глянул на Наю. Эльфийка слушала орка из-под пледа с ложкой во рту и улыбалась.

— Зато теперь я знаю, кто нас встретит, если мы застрянем там ещё раз.

— Это точно, — сосед хмыкнул и посерьёзнел. — Ещё одно, по делу. В четверг днём в проезд заезжала машина. Тёмный седан, я в марках не силён. Постояла у въезда минут пять с включённым мотором, никто не вышел, развернулась и уехала. Номер я снял на телефон и отдал Элине.

— Просто заезжала? — я нахмурился.

— В тупик, где ничего нет, кроме шкафа и меня за складом? — орк пожал плечами. — Может, дорогу перепутали. А может, смотрели, где их человек.

Я сходил в прихожую за блокнотом и записал: «Чт, днём, тёмный седан, номер у Элины».

Ещё Петрович попросил показать ногу и спросил, промывали ли рану. Я выставил её вперёд и кивнул на Наю.

— Тогда заживёт, — он внимательно осмотрел повязку. — У меня в депо фельдшер есть, молчаливый. Ну, если хуже станет.

Я рассказал про вылазку и старался покороче, потому что Ная снова заклевала носом. Плевун, мёртвый город, подвал, дальняя печь, шатун. Про него пришлось подробнее, про приманку и про живущую в чёрной воде тварь.

— Утопили, значит, — Петрович покачал головой. — Ну вы даёте! Я думал, вы там сидите тихо и ждёте открытия.

— Сначала так и было, — я вытянул ногу поудобнее. — Иглу вынули, прореха затянется. Остальное потом обсудим.

Про калитку мы с Наей промолчали, хотя и не сговаривались.

— Живых видели? — Петрович смотрел на меня в упор.

— Никого, — я выдержал его взгляд. — Ни огня, ни дыма, ни следа. Только твари и мы.

— А здесь чья-то машина катается, — орк почесал подбородок. — Ладно, это уже не сегодняшний разговор. А помнишь, я обещал, что вам будет стыдно, если застрянете до воскресенья? Так вот, пятница — это ещё не воскресенье. Можете не стыдиться.

Я не удержался от улыбки. Петрович посмотрел на Наю, на меня и встал с табурета.

— Ладно, спите. Завтра зайду на чай со сгущёнкой, — в прихожей он натянул шапку до самых бровей.

— Чай будет! — крикнула ему хранительница с дивана. — А сгущёнка уже моя.

— Тогда ещё принесу, — не стал спорить орк.

Я запер за ним дверь на два оборота. В квартире стало тихо, гудел холодильник, за стеной бубнил телевизор. Ная выбралась из-под пледа, сама дошла до кухни и поставила чайник, не спросив разрешения.

— Сгущёнка помогла, работает почти как лечебное зелье, — она облизала ложку и отставила банку. — Давай поговорим, пока я живая. Завтра опять буду спать.

Мы сели на диван под один плед. Я открыл блокнот, и мы по обыкновению начали с денег. Вся добыча ушла на установку «калитки», банка «Резерв» была пуста. Осталась одна свежая монета, зашитая у меня в куртке, и её мы договорились не трогать.

Рублей на квартиру и еду хватало, не зря же я собирал на ипотеку, но не хотелось бы убивать заначку в ноль. Сколько калитка ест за раз, мы не знали, это ещё предстояло выяснить. Значит, первым делом нужен запас старых монет, и покупать их придётся за рубли. Заодно узнаем, какой у людей нормальный обменный курс.

— Только Карлычу я ничего больше не понесу, — я записал это в блокнот и дважды подчеркнул. — Он брал у нас свежие по две тысячи, а на рынке им цена три, так Петрович говорил. Сам Петрович менял их в депо на пять старых, с него и начну.

— И у Зины спроси, — Ная зевнула в плед, мерно покачиваясь с закрытыми глазами. — Она тебя Сашенькой зовёт, такие не обманывают.

Железку из мастерских я взял Карлычу, но теперь решил сначала показать её Савельичу. Он ничего не возьмёт, зато скажет, что это за вещь и сколько она стоит. Сначала узнаю цену, потом поищу покупателя. А перекупщик подождёт, ему полезно.

На чистой странице я записал: «Купить. Куртка, тёплые штаны, термобельё, шерстяные носки, батарейки, часы механические». Насчёт последних, впрочем, не был уверен. Время можно узнавать и по смартфону, а стоят они немало, если надёжные.

— А тебе что записать? — я повернул блокнот к Нае.

— Ты мне всё купил в прошлый раз, — она заглянула в список и кивнула. — Пиши сгущёнку. Много.

— Теперь Элина, — сказал я, выполнив пожелание хранительницы. Она сразу открыла глаза и внимательно посмотрела на меня. — Ей нужны те, кто стоит за иглой, и мне тоже. У неё люди и Дом, а у нас твои знания.

— А деньги у неё возьмёшь? — Ная хитро прищурилась и попыталась ткнуть меня пальцем.

— Премию она обещала ещё в машине, когда везла меня из филиала, — я пожал плечами, считая её честно заработанной. — Остальное просить не буду, не хочу быть должен.

— Она мне понравилась, — эльфийка помолчала. — Она за тебя боится и не умеет этого показать.

— Надо же, а по ней и не скажешь… — я слегка покачал головой и пока не заострял внимание на словах хранительницы. — Про иглу расскажем ей всё, что знаем. Такое железо, по словам Савельича, в городе умеют делать человек пятнадцать, у Ясеня должен быть список мастеров.

— А калитку? — Ная очень внимательно посмотрела на меня.

— Ты про переход? Его не отдаём, он наш. Пока не поймём, кому можно доверять, не доверяем никому. — В голове смутно забрезжила одна мысль, но я был слишком уставшим и не пытался её удерживать.

— Пока про неё знаем только мы, это калитка, — хранительница аккуратно поставила пустую чашку прямо на пол. — Узнают Дома — станет дорогой, и не нашей.

— Осталось главное, — я вернулся к строке про седан. — Поймать того, кто удерживал прореху открытой. Нельзя натравливать тварей на обычных людей. Думаешь, это всё же Тёрн? Слишком часто мы встречали их знак.

— Знаки не лгут. Их носят люди, а люди лгут за двоих, — Ная покачала головой. — Оставь расследование Элине, Александр. Она заинтересована в поимке не меньше твоего.

— Ну да. — Я попытался мыслить логически. — И всё же кому нужна живая дыра в чужом районе? Тому, кто гонит тварей к Дому Ясеня. Территория кажется мне достаточным мотивом.

Она ничего не ответила, мечтательно уставившись в окно. Понятно, переходим к следующему пункту.

— И последнее, — я нашёл чистую строку. — Нам нужна база у прохода. Гараж в тех рядах, у тупика. Держать там снаряжение, переодеваться, собираться перед выходом не на морозе.

— И печку, — Ная наконец оживилась и поёжилась, эта тема казалась ей куда интереснее расследования. — Гараж с печкой — уже дом, а дом я умею.

— Печку найдём или поставим, — пообещал ей и вернулся к сухим строчкам.

Я думал уже дальше гаража. Если ходить в Загранье регулярно, с конторой это не совместишь, а просить Элину каждый раз устраивать мне отлучки не хотелось. Я был благодарен ей за помощь, но нельзя всегда рассчитывать на других.

Снаряжение надо где-то хранить и чинить, добычу сбывать, и не первому встречному. Пока непонятно, сколько можно заработать на походах в Загранье и сколько понадобится монет на открытие портала. Если у нас получится большая сумма, деньги придётся чем-то объяснять, хоть банку, хоть соседям.

Выходило, что нужно своё прикрытие, какое-нибудь понятное со стороны занятие. Под него подойдут и гараж, и наши сборы, и то, на что мы живём. И нужны люди. Петрович поможет, если попрошу, Савельич подскажет, но у каждого из них своя жизнь.

Внизу страницы я записал: «Прикрытие. Люди».

— Люди — это кто? — Ная заглянула в блокнот.

— Пока не знаю. Начну с того, что спрошу у Петровича.

— И ещё источник. Но не сегодня, — добавила она.

— Не сегодня, — я наконец закрыл блокнот с чувством выполненного долга. — Завтра съездим к Савельичу с фотографиями и железкой, в понедельник я к Элине. И попрошу Петровича отвести нас в депо.

— Всё, закупщик, на сегодня хватит, — эльфийка забрала у меня блокнот, опустила его на пол вместе с ручкой и придвинулась ближе.

Она поцеловала меня первой, осторожно. Всю неделю мы и так спали в обнимку, но там было холодно, топорик лежал под рукой и я просыпался от каждого шороха. Здесь можно было ни к чему не прислушиваться.

— А нога? — я покосился на свежий бинт.

— Ногу будем беречь, — Ная положила ладонь мне на грудь и мягко уложила меня на спину. — Не двигайся, защитник, не то поранишься.

От её волос пахло моим шампунем, смуглая кожа наконец согрелась, и теперь она звала меня Сашей.

Мы уснули там же, на диване, под одним пледом. Ная уткнулась мне в плечо и отключилась первой, а я ещё немного послушал соседский телевизор за стеной. Дома было тепло, дверь заперта на два оборота, а про понедельник я решил подумать в понедельник.

Арт