Глава 8

В воскресенье чайник поставили без меня. Ная снова хозяйничала на кухне, и проснулся я от звона посуды и запаха разогретой курицы. До кухни дошёл почти не хромая, и эльфийка это заметила, хотя стояла ко мне спиной.

— Садись, вчера ты мне помогал, овощи резал, а сегодня отдыхай, — она поставила передо мной сперва кружку, потом тарелку.

— Разогреть я бы и сам мог. Ты как? — придвинул завтрак к себе.

— Хожу без всяких «почти», — для наглядности Ная прошлась от плиты до окна и обратно. — И слышу до самого двора, дальше пока глухо.

— На сегодня хватит. Мы идём в гости, а не на охоту, — я взял кусок курицы, и по вкусу она не уступала вчерашней.

Я по привычке выглянул в окно. Во дворе было бело и пусто, а магическая картошка на подоконнике продолжала прорастать. У одной картофелины росток был уже с ноготь. Ная с гордостью предъявила мне его, а затем вывела пальцем на клеёнке слово «ярмо» и с удовольствием произнесла вслух. На моём телефоне у её тарелки вместо сериала был открыт словарь.

— Готовишься? — я кивнул на телефон.

— Мы вчера не договорили. Ну так что, «Пермь» считается?

— Считается, — вспомнил вчерашнее решение. — Выходит, ты выиграла, вечером возьму реванш.

— Вечером мы придём сытые, и ты сразу уснёшь. Отыграешься на неделе, — тут возразить было нечего. — А Зину всё равно спрошу для порядка.

Собираться на чай было ещё рано, и до трёх мы занимались несложными делами. Я, к примеру, разобрал походную аптечку. Бинты все ушли на мою ногу, так что вписал их в список покупок. Ная тем временем отмыла плиту, до которой у меня так и не дошли руки.

Я отнёс металлическую деталь на полку в прихожей, положив к ключам, чтобы не искать во вторник. Петрович обещал свозить нас к Савельичу, заодно собирались заглянуть в депо.

За уборкой я думал про Зину. Восьмой год ходил через её кассу, а знал о ней до недавнего времени совсем немного. Носит очки, зовёт меня Сашенькой и всегда даёт лишний пакет. Казалось, этого хватало. Если человек столько лет подряд велит тебе взять курицу вместо пельменей, врать он не станет и лишнего не спросит. По крайней мере, я на это надеялся.

— Что мы ей скажем? — спросила Ная, не отвлекаясь от плиты.

— Правду, но не всю. Мы охотимся, и нам нужен надёжный человек, — я отложил постоянно растущий список покупок.

— А про переход? — она всё-таки обернулась.

— Про наш переход никому знать не нужно, — тут я даже не задумывался. — Как туда попадаем, чем и на кого охотимся, рассказывать не будем. Да она, думаю, и не спросит.

— Не спросит. Ни разу даже не поинтересовалась, откуда я, — Ная отжала тряпку и повесила её на кран, затем села напротив. — А что завтра скажешь Элине?

— Приду к ней в девять и скажу «здравствуйте», — я усмехнулся, представив реакцию начальницы. — Потом напомню про премию и поговорю о новом графике. Дальше будет видно.

— Правильно. С такими, как Элина, договариваются с глазу на глаз, — заключила моя советчица и пошла одеваться.

Пока я собирался, Ная достала с полки коробку конфет и не доверила мне нести её. Я снова надел старый свитер и осеннюю ветровку. Во дворе дети с весёлым визгом скатывались с горки, дед с лопатой убирал снег у подъезда. Ни одного взгляда в нашу сторону, даже обидно, а ведь неделю назад я бы многое отдал за такое спокойствие. Тепла в моей одежде хватило до угла, а дальше ветер начал пробирать насквозь.

Мы шли мимо «Пятёрочки». Через окно было видно сменщицу Зины, незнакомую мне тётку в такой же жилетке. Крыльцо, где вчера стоял Николаич со своей тележкой, было пустым и подметённым. Эльфийка засмотрелась на витрину с выпечкой, и мы зашли в магазин, где взяли пакет улиток на вечер к чаю.

На чеке Зина указала дом, подъезд, этаж и квартиру, а в конце приписала «звонок не работает, стучите». Дом находился через дорогу от её места работы, обычная пятиэтажка с балконами, застеклёнными кто во что горазд. Из её окон крыльцо и остановка просматривались целиком, и я перестал удивляться, откуда она знает всё про всех в районе.

На второй этаж я поднимался, держась за перила, Ная шла следом и читала надписи на стенах. Там кто-то признавался Лене в любви, кто-то ругал её же последними словами, а третий, судя по почерку и выражениям, выступал против обоих. Стучать не пришлось, дверь открылась раньше, чем я поднял руку. На пороге стояла не Зина.

— Вы Сашенька? — девушка в серой толстовке с капюшоном критически оглядела меня снизу вверх. — Мама велела открыть, если придёт Сашенька с девушкой, потому что у неё пирог в духовке.

Ростом она была мне по плечо, такая же зелёная, как мать, только лицо моложе и тоньше. Скулы острые, подбородок узкий, из-под капюшона торчали длинные уши. Толстовка висела на ней мешком, но и этот мешок не портил красивую гоблинку. Я знал, что у Зины есть дочь, но представлял её совсем другой.

— Александр, — поправил я, и за моей спиной фыркнули.

— А я Даша, ну или Дарья по-вашему. Мам, они пришли! На минуту раньше! — она посторонилась, пропуская нас в тёплую квартиру.

Пока мы разувались, Даша принесла две пары шерстяных тапочек. На вешалке в прихожей курток висело больше, чем жильцов, на полке под зеркалом лежали ключи, чек и мандарин. Квартира оказалась двушкой, и через приоткрытую дверь дальней комнаты виднелся стол с парой мониторов и кружкой между ними. Из кухни пахло пирогом, и моя спутница блаженно втянула воздух.

Зина появилась перед нами в фартуке и с прихваткой в руке. Обняла сначала Наю, потом меня. Мне, кстати, досталось покрепче. После торжественного вручения конфет и положенного «ну зачем» коробка сразу переехала на холодильник.

— Ровно четыре! Я обещала в четыре, и он готов! Даша, доставай тарелки. Ная, деточка, садись сюда, к батарее. Ты худая, тебе греться надо.

— Я вовсе не худая и ем за двоих, — сразу предупредила Ная и села, куда велели. И ведь, несмотря на горы съеденного, оставалась всё такой же стройной, без капли лишнего жира. Вот она, настоящая эльфийская магия, а не все эти личины, пологи и переходы.

— Вот и отлично! — Зина вынула из духовки румяный пирог с решёткой из теста, поставила форму на полотенце и отправила печься второй. — А ты, Сашенька, свитер сними, у меня жарко. Куртку, я смотрю, так и не купил?

— На неделе возьму, — я снял свитер, потому что действительно уже начал потеть. На куртку собирался потратить премию, а до неё лишний раз трогать заначку не хотелось. Да и сил ездить по магазинам после похода в Загранье не оставалось.

— На неделе он купит! — проворчала она лично пирогу, разрезая его на куски. — Даша, сметану достань и садись уже, не стой над душой.

За разговором хозяйка успевала и разложить угощение, и разлить чай, и на ходу поправить на дочери капюшон. С той же ловкостью она вчера укладывала наши покупки на кассе.

Да и кухня была обжита до последнего гвоздя. На холодильнике под магнитами висели Дашины фотографии от первого класса до выпускного. На всех снимках — симпатичная человеческая девчонка. В банке на подоконнике лук пускал зелёные перья, а рядом лежал закрытый ноутбук в анимешных наклейках.

Стол для нас раздвинули заранее, к двум кухонным табуреткам добавили стулья из комнаты. На плите стояли аж три кастрюли, и я начал подозревать, что одним пирогом дело не ограничится. Чай пили из чашек с золотым ободком, какие обычно достают только по особым случаям.

— У вас печь дышит, не то что у Александра, — с уважением заметила моя спутница.

— Так у него духовка, небось, старая, ещё от прежних хозяев, там огонь еле живой! — Зина поняла её с полуслова. — А свою я в прошлом году поменяла, теперь вся кухня прогревается.

— Вот и я о том, — Ная расправила плечи, устраиваясь поудобнее у батареи. Зина задержала на ней взгляд чуть дольше, чем на обычной гостье.

— Ну, рассказывай, командировочный, где так исхудать успел? — гоблинка положила мне первый кусок и не дала возразить. — Тебя там кормили вообще?

— Ели что придётся, да и того не хватало, — пожаловалась эльфийка.

— Оно и видно. У тебя, деточка, руки холодные до сих пор, я в прихожей заметила, — Зина подвинула ей тарелку с пирогом и сметану. — Ты ешь.

Пирог оказался с картошкой и грибами. После первого укуса Ная замолчала совсем, а после второго стала расспрашивать, сколько чего класть в тесто и как долго держать его в печи. Даша с любопытством разглядывала гостью через стол. Они были одного роста, одна в толстовке с капюшоном, другая в так и не снятом шарфе. До меня им обеим пока дела не было.

— Тесто замешиваю на кефире. Никакого секрета, все так делают.

— Все так делают, а вкусно получается у одной мамы. Она говорит «никакого секрета» и не показывает, сколько чего надо, — отозвалась дочь. Она сидела с краю, поближе к двери, и вертела в руке телефон, так ни разу его и не разблокировав.

— Показывала! — Зина даже обиделась. — Ты просто не смотришь, всё время в телефоне.

— Вот сейчас я его даже не включала, сижу, как велели, — Даша повернула к матери тёмный экран.

— Она у меня на программиста учится, — материнскую гордость было слышно в каждом слове. — В политехе. Голова! Компьютер мне починила, телефон настроила, всё сама. Только вот ест плохо.

— Ну мам! — она закатила глаза и откусила от своего пирога огромный кусок.

— А что делает программист? — спросила Ная. — Я слышу слово и не понимаю, что за ним стоит.

— Объясняю машине, чего от неё хотят, очень подробно и по сто раз, потому что сама она не догадывается, — похоже, родня нередко задавала ей тот же вопрос.

— Это я тоже умею, — Ная глянула на меня. — Только у меня не машина.

Мать с дочерью расхохотались, а я ел пирог с видом человека, у которого всё под контролем. С записью рецепта вышла заминка. Даша помогла найти заметки в моём телефоне, а заодно вывела значок на главный экран. Ная поблагодарила её так серьёзно, что та покраснела до кончиков ушей.

Новости хозяйка выкладывала между кусками пирога. Кто в соседнем подъезде затеял ремонт в декабре и долбит по воскресеньям, у кого кот ушёл на неделю и вернулся толще прежнего. И почему в нашей «Пятёрочке» после восьми не стоит брать хлеб. Свежий к этому времени обычно разбирают, и на полках остаётся утренний.

Николаич, кстати, нашёл набор и велел кланяться, спички ему пришлись как раз вовремя. Рассказывала Зина без фамилий и ни разу не обмолвилась, кто из её знакомых носит личину.

Слушать её было приятно. Не сплетничала, просто докладывала обстановку и делала это с той же скоростью, с какой пробивала покупки, не глядя на товар и всё про него зная. Даша иногда поправляла мать, например, когда кот оказывался не рыжим, а серым, и та соглашалась: «Ладно, пусть серый, но толще прежнего».

— Тридцать первого у меня смена до десяти вечера, — речь зашла о Новом годе. — Так что ёлку Даша поставит сама, а я приду на всё готовое.

— Я её и в прошлом году сама ставила, и игрушки вешала… — это было сказано без обиды, вроде справки.

— Вот и в этом поставишь! — Зина погрозила ей ножом и повернулась к нам. — Ная, а у вас ёлка есть?

— Стоит на холодильнике, маленькая и красивая, — про деревце хранительница говорила с той же серьёзностью, что и про очаг. — Большую ставить некуда, у Александра тесно.

— Тесно — это плохо, — вместе с сочувствием мне достался ещё один кусок пирога. — Ничего, Сашенька, разбогатеешь, купишь квартиру побольше.

— Зинаида, — Ная аккуратно положила вилку на край тарелки. — В игре, где слова из букв, «Пермь» считается?

— Считается, конечно! Город же, куда его девать?! — Зина ответила без раздумий.

— Мам, там имена собственные нельзя, прямо на коробке написано, — вставила Даша, не отрываясь от тайком включённого телефона.

— Мало ли что на коробке! У меня на кухне считается.

Ная победно вскинула подбородок, а я развёл руками. Две хозяйки за одним столом, и обе против меня.

— Так где похудел-то так? Командировка, говоришь? Врёшь ведь, — Зина вернулась к тому, с чего начала, и подлила мне чаю.

Раньше я постоянно врал ей, будто берегу себя и не питаюсь одними пельменями, и никого это не задевало. А сегодня врать не хотелось. В этот дом с враньём заходить… как-то неправильно.

— Было дело, тёть Зин. Мы всю неделю охотились на той стороне, — я поймал взгляд Наи и не стал тянуть.

— А я думала, ты мне сейчас про склады начнёшь рассказывать, — хозяйка вытерла руки о фартук. Расспрашивать дальше не стала.

— Прямо там? Вы ходите в Загранье? — Даша спросила спокойно, словно уточняла условия задачи.

— Даша! — прихватка легла на стол.

— Просто спросила, мам, я не лезу, — девчонка подняла обе ладони.

— Ходим, — на этом я и закончил. Зина тут же заговорила о грибах — своих, сушёных с осени, — и дочь правильно поняла намёк.

К делу я подошёл чуть позже, когда разговор сам свернул на цены. В них хозяйка, между прочим, разбиралась лучше любого товароведа.

— Нам нужен человек, тёть Зин, которому можно принести добычу и не остаться дураком, — я отодвинул чашку и сел ровнее. — Тот, к кому мы носили, держит нас за новеньких и недоплачивает.

— Монеты? — слово это прозвучало у неё буднично, вроде «картошка».

— Монеты, — подтвердил я, не вдаваясь в подробности.

— Есть такой, Лёня-часовщик. У него будка в переходе у рынка, справа, если идти от трамвайной остановки, — Зина будто держала этот ответ наготове. — Я у него старые покупаю, сколько себя помню, и он меня ни разу не обсчитал. Он и свежие берёт по хорошей цене, потому что есть у него на них какой-то свой щедрый покупатель. Кто такой, не спрашивай, всё равно не скажет. Придёшь — говори, что от Зины.

— А свежие почём он берёт?

— Как договоритесь, тут я тебе не советчик. Мне он старые продавал по триста ещё до всех подорожаний, так по триста и оставил. Мужик честный, но своего не упустит, ты имей в виду.

Я достал блокнот и записал «Переход, будка справа, часовщик». Заглянуть к Лёне можно было после работы, благо будка находилась в двух шагах от остановки.

— А кроме того, что звенит, какую ещё добычу здесь берут? — я задержал ручку над страницей.

— Травы берут, — Зина почему-то обратилась к Нае. — Есть на рынке Рая, торгует в самом конце крытого ряда. Вывеска у неё простая, «Травы, мёд», зато под прилавком лежит такое, чего ни в одной аптеке не найдёшь. Только ей нужны живые растения, не сено, чтобы с корнем, с землёй и в мокрой тряпке. За них она платит сразу и не жадничает, я сама видела.

— Земляные орехи-то мы довезли, — негромко напомнила Ная.

— Значит, и травы довезёте, если умеючи. Я на той стороне сроду не была, Даша тоже, и не надо, — гоблинка на всякий случай погрозила зависшей в телефоне дочери. — Что там растёт, не знаю, Рая знает.

— Ещё что-нибудь? — я дописал «Рынок, крытый ряд, Рая».

— Потроха ещё берут. Алхимики, — Зина понизила голос.

— Мам, это байки, ты сама говорила, — Даша отложила телефон и нахмурилась.

— Может, и байки. Валерка с Заостровки на эти «байки» за одно лето машину купил. Он к нам за пивом ходил, мы с Дашей обе его знали. Носил им, что успевал срезать. Оно же на этой стороне рассыпается, ты видел, поди.

— Видел, — серую пыль после первой ночи в гаражах я помнил хорошо.

— Так вот. Кто успеет срезать и сохранить, пока туша не осыпалась, тому платят так, что монеты рядом не стояли, — она помолчала, прихватка в руках у неё сложилась вдвое. — А с весны Валерку никто не видел. Машина его у гаражей стоит, снегом занесло, а его самого нет. До него с одним охотником то же самое случилось, пропал, и всё тут. Я его не знала, только слышала. Все они так кончают, которые с алхимиками связываются.

— Он мне велосипед чинил, когда я маленькая была, — Даша не подняла головы.

— Чинил. Руки золотые были, про голову такого не скажу, — Зина накрыла её ладонь своей.

— Тварь холодная, — напомнила мне Ная. — Резать её в темноте, на ощупь, когда на всё считаные секунды… Это надо совсем отчаяться.

— Я считать умею, тёть Зин. Машина за одно лето, а потом пропасть без вести — плохая сделка, — я допил чай.

— Вот и не связывайся с ними.

Алхимиков я записал одним словом, без адреса, а Валерку и без блокнота не забуду. Мелькнула мысль, что в Загранье туши лежат и не думают рассыпаться. Там, по крайней мере, не пришлось бы резать впопыхах. Но расспрашивать Зину дальше я не стал.

Закрыв блокнот, я достал наличные, оставшиеся с субботы. В конторе за наводку платят сразу, иначе в следующий раз тебе ничего не скажут, а здесь их прозвучало аж две.

— Тёть Зин, спасибо, вы мне неделю беготни сэкономили. Сколько с нас?

Зина уставилась на деньги у меня в руке.

— Ты чего, Сашенька? Я тебе только два адреса сказала, мне что, трудно? Убери и не позорь меня!

— Понял, — я спрятал деньги обратно в карман. Спорить с ней бесполезно, это я знал ещё по кассе.

— Он не любит оставаться в долгу, — вступилась за меня Ная. — Даже когда должен только «спасибо».

— Какие долги?! Я двух знакомых назвала, вот и все долги. Даша, заверни им второй пирог, дома поедят.

Даша фыркнула в чашку, но встала, вынула из духовки готовый пирог и пошла за фольгой. Про январскую сессию обронила два слова и сразу сменила тему. Мы засиделись до второго чайника, Ная уточняла рецепт и записывала в мой телефон, а я никуда не спешил. Про магазин Зина могла говорить часами. Перед уходом принесла из комнаты литровую банку малинового варенья и сунула Нае, а не мне.

— От простуды. Вы оба такие зелёные… тьфу, бледные! — уже в прихожей Зина с материнской заботой поправила на эльфийке шарф, хотя он был в полном порядке. — Чай с малиной пейте, и чтобы к Новому году выглядели как люди. Приходите в гости сами, не ждите, пока позову, — теперь она придерживала дверь плечом. — У меня выходные по воскресеньям и по средам через раз.

— Придём, — пообещала Ная за нас обоих.

Даша вышла проводить нас до лестницы и там, где мать уже не слышала, заговорила вполголоса.

— Лёня в переходе с двух до восьми, раньше не ходите. А Валерка и правда пропал. Машина его так и стоит у гаражей, я мимо хожу.

Здесь, без матери, Даша казалась старше. Я кивнул, и она ушла, не дожидаясь, пока мы спустимся. На улице окончательно стемнело, шёл крупный снег, а до дома нам было топать три двора. У угла я оглянулся. В окне второго этажа горел свет, и у стекла стояли двое, провожали.

Эльфийка несла банку сама, прижав к груди, а свёрток с пирогом достался мне. Ветровку начало продувать с первого же двора, но после щедрого стола это было терпимо.

— Она не взяла деньги, дала нам адреса и еду, — задумчиво произнесла Ная.

— А Даша ещё и часы работы Лёни подсказала, — добавил я.

— Это она тебе сказала. А мне посоветовала, где лучше брать кефир на тесто.

— Кефир важнее, без него пирога не получится, — я перехватил свёрток в другую руку, чтобы взять её под локоть.

— Знаю. Мне у них понравилось. Печь дышит. И Даша слушает мать, даже когда спорит.

Дома я положил блокнот на кухонный стол и ещё раз перечитал новые адреса. План поговорить с Зиной отлично сработал. Неделю назад у нас был один скупщик, который держал нас за дураков, а теперь есть к кому пойти и с монетами, и с растениями. И в гости на пирог нас тоже ждут.

— У тебя завтра важный разговор, — напомнила Ная, расставляя чашки. Банка с вареньем уже стояла на столе, а рядом лежал пакет с улитками из магазина.

— Помню, сначала «здравствуйте», потом про премию.

— А после работы пойдём купим куртку, Зина велела, — хранительница включила чайник и села рядом ждать, пока закипит вода.

Арт