Пополнение

ASHES OF WAR

На третий день после боя с Дорн’Кххатом Бран впервые заметил ветер.

Ничего особенного не произошло.

Он стоял на дежурстве, опираясь локтями на край укрепления, и смотрел в сторону противника.

Серое небо.

Разбитая земля.

Далёкие позиции.

Обычный вид.

Флаг на одном из укреплений лениво натянулся.

Бран посмотрел на него.

Потом ещё раз.

На несколько секунд ткань будто потеряла направление.

Обвисла.

Дёрнулась в сторону.

И снова вытянулась как раньше.

Бран нахмурился.

— Что? — спросил Гуннар рядом.

— Ничего.

— Очень убедительно.

Бран ещё несколько секунд смотрел на флаг.

Ветер снова дул привычно.

С запада.

От позиций О’Рэна в сторону противника.

— Показалось.

Гуннар пожал плечами.

— Тогда хорошо.

Бран хотел сказать, что не уверен.

Не стал.

Последние дни он слишком часто думал о кожаной маске сапёра.

Два круглых стекла.

Закрытый рот.

Закрытый нос.

От пыли.

Маркус сказал, возможно, от пыли.

Бран заставил себя отвернуться.

К полудню пришёл приказ о пополнении.

Маркус сообщил об этом так, будто говорил о новых ящиках с патронами.

Стоял возле стола, проверяя список раненых, отправленных в тыл.

— Сегодня вечером прибудут новые.

Гуннар спросил:

— Сколько?

— Не знаю точно.

Бран даже не сразу понял, что именно его насторожило.

— Откуда?

Маркус перевернул лист.

— Академия О’Рейн.

Бран поднял голову.

Илла, проходившая неподалёку с перевязочными материалами, тоже остановилась.

— Из академии? — переспросил Бран.

— Выпуск.

— Сколько им лет?

Маркус перестал листать бумаги.

Посмотрел на него.

Наверное, этот вопрос ему задавали уже не раз.

— Шестнадцать.

Илла замерла.

Маркус добавил:

— Некоторым семнадцать. Закон не в каждой деревне добирается до ребёнка в один день.

Бран смотрел на него.

— И сразу сюда?

— А куда ещё?

— На настоящий фронт.

Маркус немного помолчал.

— Они выпускники военной академии, Грейв.

— Им шестнадцать.

— Я умею считать.

Бран ничего не ответил.

Маркус вздохнул.

Отложил список.

— Я не сказал, что мне это нравится.

Это остановило Брана.

Капитан продолжил тише:

— Но людей не хватает.

Он снова взял бумаги.

— К вечеру будут здесь.

Разговор закончился.

Только Илла ещё некоторое время стояла неподвижно.

Потом посмотрела на Брана.

Он уже смотрел на неё.

Оба подумали об одном.

Ни один не произнёс имя.

Повозки появились ближе к вечеру.

Сначала услышали колёса.

Потом лошадей.

Потом команды.

Илла вышла из перевязочного укрытия.

Бран стоял немного дальше.

Первые подростки начали спрыгивать на землю.

На них была новая форма О’Рэна.

Чистая.

Без заплат.

Без въевшейся грязи.

Без следов крови.

Мушкеты висели за спинами ровно.

Ремни были затянуты одинаково.

Движения — тоже.

— Стройся!

Они выстроились почти мгновенно.

Илла смотрела.

Первое, что её удивило, — никто не плакал.

Она почему-то ожидала.

После того мальчика у костра в первый день.

После раненых, которых видела.

После себя самой пять месяцев назад.

Но эти дети не оглядывались.

Не задавали вопросов.

Не пытались понять, куда попали.

Просто вставали на свои места.

— Они спокойные, — тихо сказала она.

Бран не ответил.

Илла посмотрела внимательнее.

Нет.

Не спокойные.

Мальчик в первом ряду смотрел прямо перед собой.

Лет шестнадцать.

Может, меньше.

На лице ни любопытства, ни испуга.

Даже усталость выглядела какой-то старой.

Будто он уже видел слишком много одинаковых мест и давно перестал ждать, что следующее окажется другим.

Илла медленно опустила руку, которой собиралась поправить волосы.

— Бран.

Он не отозвался.

Она повернула голову.

Муж смотрел совсем не туда, куда она.

Не на строй.

На одного мальчика чуть в стороне.

Ничем особенно не выделявшегося.

Та же новая форма.

Тот же мушкет.

Та же выправка.

Он поправил ремень.

Потом, пока офицер говорил что-то другому кадету, машинально потёр большим пальцем подушечки указательного и среднего.

Короткое движение.

Раз.

И всё.

Бран перестал дышать на секунду.

Эран делал так с камнями.

Брал один из шкатулки.

Крутил между пальцами.

Иногда проводил большим пальцем по поверхности, будто проверял каждую неровность.

И только потом возвращал на место.

Бран видел это сотни раз.

Может, тысячи.

И теперь совершенно чужой мальчик сделал почти то же самое.

Обычная привычка.

Ничего больше.

Но на мгновение вместо новой формы Бран увидел маленькие руки.

Каменную пыль.

Сына возле кровати.

— Бран.

Илла уже стояла рядом.

Он не сразу услышал.

Она проследила за его взглядом.

— Что?

Бран покачал головой.

— Ничего.

Илла посмотрела на него.

Потом снова на мальчика.

Не стала спрашивать.

Просто взяла мужа за руку.

Бран сжал её пальцы.

И только после этого смог отвернуться.

Новоприбывших распределяли до темноты.

Часть отправили дальше по линии.

Несколько остались на их участке.

Тот мальчик оказался среди них.

Он сел неподалёку от костра, положил мушкет на колени и сразу начал проверять механизм.

Тобиас смотрел минуты две.

Потом, конечно, не выдержал.

— Эй.

Мальчик поднял глаза.

— Как зовут?

Небольшая пауза.

Будто вопрос оказался неожиданнее приказа.

— Феликс.

— Я Тобиас.

Феликс кивнул.

Тобиас подождал.

— Обычно после этого люди тоже что-нибудь говорят.

— Что?

— Не знаю. «Приятно познакомиться».

Феликс посмотрел на него.

— Приятно познакомиться.

Тобиас повернулся к Гуннару.

— Теперь звучит хуже.

Гуннар не отрывался от кружки.

— Сам попросил.

Феликс снова занялся оружием.

Тобиас посмотрел на Брана.

Тот пожал плечами.

Через несколько секунд Тобиас снова полез в разговор.

— Первый раз?

Феликс поднял голову.

— Где?

— Здесь.

— Да.

— В бою.

— Нет.

Теперь Тобиас нахмурился.

— А где ты воевал?

— На заставе.

— Когда?

— Последние полгода.

Гуннар перестал пить.

— Полгода?

Феликс кивнул.

— Перед выпуском нас отправляют на границу.

— Всех?

— Почти.

— Зачем?

Феликс посмотрел на него так, будто ответ был очевиден.

— Чтобы привыкли.

Тобиас перестал улыбаться.

— К чему?

Феликс пожал плечами.

— К тому, что стреляют в ответ.

Несколько секунд никто не говорил.

Гуннар поставил кружку.

— Это у тебя какой бой?

Феликс задумался.

— Третий.

— Настоящий?

— А какой считается настоящим?

Гуннар не ответил.

Феликс продолжил проверять мушкет.

— На заставе тоже убивают.

Тобиас почесал висок.

— Я думал, из академии вас сразу выпускают сюда.

— Раньше.

— А теперь?

— Сначала заставы.

— Почему поменяли?

Феликс пожал плечами.

— Слишком много погибало в первую неделю.

Тобиас смотрел на него.

— И поэтому решили отправлять вас под пули раньше?

Феликс впервые чуть нахмурился.

Не на Тобиаса.

Скорее над самим вопросом.

— Наверное.

— Это же…

Тобиас не договорил.

Гуннар тихо сказал:

— Не начинай.

Феликс снова потёр пальцы.

Большой по указательному.

Потом по среднему.

Бран смотрел только туда.

Илла, стоявшая чуть дальше, увидела это.

Теперь поняла хотя бы часть.

Не почему жест задел его.

Но кого Бран в нём увидел.

Она отвернулась первой.

— Сколько тебе? — спросил Тобиас.

— Шестнадцать.

Ответ прозвучал буднично.

— И сколько теперь служить?

— До восемнадцати.

— Два года.

— Да.

— Много.

Феликс пожал плечами.

— Пройдёт.

Гуннар посмотрел.

— Уверен?

— Нет.

Феликс поправил ремень мушкета.

— Может, война раньше закончится.

Тобиас слегка улыбнулся.

— Вот. Уже лучше.

— Но я не рассчитываю.

Улыбка исчезла.

Феликс сказал это без трагизма.

Так, словно речь шла о погоде.

Гуннар ничего не ответил.

Бран тоже.

Илла ушла обратно к перевязочному пункту раньше, чем разговор закончился.

Внутри укрытия Фрейя перебирала лекарства.

Она взглянула на Иллу.

— Что случилось?

— Ничего.

Фрейя продолжила.

— Значит, случилось.

Илла села.

Несколько секунд молчала.

— Новые из академии.

— Видела.

— Им шестнадцать.

— Да.

— Я знаю, что им шестнадцать.

Фрейя посмотрела.

Илла потёрла лицо.

— Не знаю, зачем повторяю.

— Иногда помогает.

— Не помогает.

Фрейя кивнула.

— Тогда перестань.

Илла почти рассмеялась.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Тишина.

Илла смотрела на бинты.

— Один сказал, что это его третий бой.

Фрейя остановилась.

— Заставы?

— Да.

— Я слышала, что теперь так делают.

Илла посмотрела на неё.

— Почему никто нам не говорил?

— А что изменилось бы?

Ничего.

Илла знала.

Это и раздражало.

— Через пять лет Эран тоже будет таким.

Фрейя не сказала привычное «нет».

Не сказала «не думай».

Просто спросила:

— Если останется в академии?

— Да.

— Поэтому вы здесь.

Илла посмотрела на неё.

Фрейя вернулась к работе.

— Значит, ещё не поздно.

Эти слова были простыми.

Илла удержалась за них.

Позже Бран нашёл её возле укрытия.

— Ты ушла.

— Видел.

— Всё нормально?

Она посмотрела.

— Нет.

— Ясно.

Бран сел рядом.

Илла некоторое время молчала.

— Ты из-за того мальчика так смотрел?

Бран понял, кого она имеет в виду.

— Да.

— Что он сделал?

Он потёр большим пальцем указательный.

Илла сразу узнала.

Лицо изменилось.

— Эран.

— Да.

Она посмотрела туда, где сидел Феликс.

— Просто привычка.

— Знаю.

— Он не похож.

— Знаю.

— Тогда почему…

Бран покачал головой.

— Не знаю.

Илла больше не спрашивала.

Несколько секунд они смотрели на подростков.

— Они пустые какие-то, — сказала она.

Бран не ответил.

— Не все.

— Нет.

— Но…

Она искала слово.

— Уставшие.

— Да.

— В шестнадцать.

Бран сжал челюсть.

Илла заметила.

— Мы заберём его.

Он посмотрел на неё.

— Да.

На этот раз оба сказали это без оговорок.

Новости пришли ночью.

Настолько неожиданно, что сначала Илла решила: снова что-то случилось.

Маркус обходил костры.

Останавливался только возле нескольких человек.

Гуннар заметил.

— Чего он ходит?

Тобиас посмотрел.

— Может, повышение.

Гуннар засмеялся.

— Тебе?

— Почему нет?

— Потому что ещё вчера ты потерял ложку.

— Нашёл же.

— У меня.

— Значит, не потерял. Временно передал.

Маркус подошёл.

— Грейв.

Бран и Илла одновременно повернулись.

Капитан держал бумаги.

На этот раз лицо было другим.

Не плохая новость.

Но и улыбаться он не собирался.

— Приказ из штаба.

Илла встала.

— Что?

Маркус посмотрел сначала на неё, потом на Брана.

— Часть контрактников освобождают досрочно.

Илла замерла.

— Наш?

— Ваш тоже.

Она не сказала ничего.

Будто перестала понимать слова.

Бран спросил:

— Когда?

Маркус посмотрел на лист.

— Через две недели.

Илла вдохнула.

— Две…

Голос пропал.

Она попробовала снова.

— Две недели?

— Если фронт останется стабильным.

Бран услышал каждое слово.

Илла — только первые три.

Она закрыла рот рукой.

Потом вдруг засмеялась.

Тихо.

Совсем не похоже на смех после шутки.

— Две недели.

Маркус кивнул.

— Да.

— И всё?

— Что «всё»?

— После этого мы свободны?

— По контракту — да.

— И можем забрать сына?

Маркус посмотрел на бумаги.

— Если ваш договор оформлен так, как вы рассказывали, после выполнения условий получите соответствующее подтверждение.

— Оба живы.

— Оба.

Бран спросил:

— Что считается «стабильным фронтом»?

Маркус посмотрел на него.

Илла сразу повернулась.

— Бран.

— Что?

— Не сейчас.

Он продолжал смотреть на Маркуса.

Капитан ответил:

— Отсутствие крупного прорыва, переброски или нового приказа штаба.

Вот оно.

Условие.

Бран кивнул.

— Понял.

Илла схватила его за руку.

— Две недели.

Он повернулся.

Она уже плакала.

Не как в окопе.

Совсем иначе.

Улыбалась одновременно.

— Бран.

— Знаю.

Она взяла его лицо обеими руками.

— Мы почти дома.

У него внутри что-то болезненно сжалось.

Если фронт останется стабильным.

Но Илла смотрела на него так, будто впервые за пять месяцев увидела дорогу.

Он накрыл её ладони своими.

— Почти.

И сделал всё, чтобы слово прозвучало уверенно.

Маркус ушёл к следующему костру.

Илла всё ещё не отпускала Брана.

— Две недели.

— Ты уже говорила.

— Буду говорить ещё.

— Хорошо.

— Даже не раздражает.

— Значит, серьёзно.

Она рассмеялась сквозь слёзы.

— Замолчи.

Бран улыбнулся.

Тобиас с Гуннаром сидели чуть дальше.

Не вмешивались.

Даже Тобиас понял, что иногда лучше ничего не говорить.

Прошло несколько минут.

Илла наконец вытерла лицо.

— Бран.

— Мм?

— Что мы ему скажем?

— Кому?

Она посмотрела так, что он сразу понял собственную глупость.

— Эрану.

— А.

— «А»?

— Я не знаю.

Илла села рядом.

— Ты пять месяцев только об этом и думаешь.

— О том, чтобы забрать.

— А потом?

Бран замолчал.

Она была права.

В его голове всегда существовал один образ.

Ворота академии.

Эран выходит.

Дальше — ничего.

Не потому что не хотел думать.

Просто никогда не доходил.

— Не знаю, — повторил он.

Илла посмотрела на огонь.

— Я тоже.

Пауза.

— Представляла тысячу раз.

— И?

— Каждый раз просто обнимаю.

— Нормально.

— А потом?

Бран пожал плечами.

— Домой.

Она улыбнулась.

— Ты очень сложный человек.

— Почему?

— Потому что у тебя на всё один ответ.

— Работает.

Илла посмотрела туда, где сидели выпускники академии.

Феликс был среди них.

Один мальчик ел.

Другой чистил оружие.

Третий сидел, закрыв глаза.

Никто не разговаривал громко.

— Бран.

— Что?

— А если он тоже так смотрит?

Бран понял.

— Кто?

— Эран.

Она смотрела на Феликса.

— Если мы придём, а он…

Замолчала.

— Как они.

Бран не ответил.

Илла повернулась.

— Ты тоже об этом подумал.

— Да.

Она опустила взгляд.

— Я боюсь, что он изменится настолько, что я его не узнаю.

Бран взял её руку.

— Узнаешь.

— Откуда знаешь?

Он хотел сказать потому что мать .

Звучало слишком просто.

Хотел сказать потому что это Эран .

Тоже.

Поэтому ответил:

— Не знаю.

Илла посмотрела.

Он продолжил:

— Но узнаешь.

Она молчала несколько секунд.

Потом сжала его пальцы.

— Ладно.

Врать уверенно Бран не хотел.

Но и позволить ей поверить, что их сын может стать чужим, тоже не мог.

У другого костра Тобиас держал свою флейту.

Гуннар сидел рядом.

— Не играешь? — спросил сержант.

— Думаю.

— Опасно.

— Вы уже говорили.

— Значит, не помогло.

Тобиас провёл пальцем по дереву.

— Про ярмарку.

Гуннар посмотрел.

— Что про неё?

— Когда всё закончится.

— Когда-нибудь.

— Ты же Марту поведёшь.

— Обещал.

— Я серьёзно тогда сказал.

Гуннар нахмурился.

— О чём?

— Сыграть.

Пауза.

— На ярмарке.

Тобиас поднял флейту.

— Могу прийти.

Гуннар долго смотрел на него.

— Ты даже не знаешь, где я живу.

— Скажешь.

— Далеко.

— Дойду.

— Мастерскую кто строить будет?

Тобиас задумался.

— Сначала ярмарка.

Гуннар впервые за последние дни улыбнулся без усталости.

— Марте понравится.

— Вот.

— Если играть научишься.

Тобиас моментально нахмурился.

— Всё испортили.

— Чтобы не расслаблялся.

Флейта снова исчезла за пазухой.

Но улыбка осталась.

Ночью Бран проснулся резко.

Не от выстрела.

Не от крика.

Не от Иллы.

Просто открыл глаза.

Несколько секунд лежал.

Пытался понять.

Лагерь спал.

Тихо.

Обычная ночь.

Он уже хотел повернуться на другой бок.

И почувствовал воздух.

Бран сел.

Ветер.

Совсем слабый.

Но не тот.

Он посмотрел в сторону востока.

Потом на небольшую полоску ткани, привязанную к деревянной стойке неподалёку.

Она тянулась в сторону лагеря.

Бран встал.

Подошёл.

Коснулся пальцами.

Ткань снова поднялась.

На запад.

От Дорн’Кххата.

К ним.

Он долго смотрел.

Весь день что-то менялось.

Теперь сомнений не было.

Направление действительно поменялось.

Бран оглянулся.

Илла спала.

Лицо спокойное.

Наверное, впервые за долгое время.

Две недели.

Несколько часов назад она повторяла это снова и снова.

Мы почти дома.

Бран посмотрел обратно на восток.

В голове сама собой появилась маска.

Кожа.

Два стеклянных круга.

Закрытый рот.

Закрытый нос.

Он почувствовал, как внутри становится холодно.

Никакой причины.

Никакого доказательства.

Просто две вещи, которые мозг почему-то отказывался держать отдельно.

Маска.

И ветер.

Бран ещё долго стоял.

Потом вернулся к Илле.

Хотел разбудить.

Рука почти коснулась её плеча.

Остановилась.

Что скажешь?

Что ветер поменял направление?

Что три дня назад на мёртвом сапёре была странная маска?

Что ему не нравится совпадение?

Илла спала с едва заметной улыбкой.

Бран убрал руку.

Не разбудил.

Сел рядом.

И больше не лёг.

На восточной стороне перевала тоже почти никто не разговаривал.

Брезент снимали без команд.

Металлические цилиндры лежали рядами.

Те самые, которые несколько дней ждали своего часа.

Офицер Дорн’Кххата вышел из палатки.

Посмотрел на полоску ткани.

Теперь она тянулась к западу.

Инженер рядом тоже посмотрел.

— Устойчивый?

— Пока.

— Ждём до утра?

Офицер кивнул.

— До утра.

Один из солдат начал проверять крепления на цилиндрах.

Другой готовил кожаные маски.

Два круглых стекла.

Закрытый рот.

Закрытый нос.

На боках цилиндров оставалась сухая заводская маркировка:

Т-9.

Никто не радовался.

Для них это не было местью.

Не было ненавистью.

Не было даже победой.

Они просто дождались нужного ветра.