Клинки О'Рейна

ASHES OF WAR

Бран проснулся за секунду до крика.

Не потому, что услышал шаги.

Не из-за выстрела.

Земля под спиной коротко дрогнула.

Глухо.

Будто где-то совсем рядом в грязь бросили что-то тяжёлое.

Он открыл глаза.

Илла уже сидела.

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

— Ты тоже?

— Да.

Тогда снаружи закричали:

— Тревога!

Следом ещё один голос:

— Левый фланг!

Бран поднялся.

Илла уже тянулась к сумке.

Гуннар пронёсся мимо, одной рукой застёгивая ремень.

Мушкет был у него уже заряжен.

— Что происходит? — спросил Бран.

— Прорвались.

— Кто?

Гуннар бросил на него короткий взгляд.

— Как думаешь?

Дорн’Кххат.

Бран схватил оружие.

— Где?

— Левый участок.

Илла накинула сумку через плечо.

— Я куда?

Бран повернулся.

— В перевязочное укрытие.

Она уже побежала.

Никакого спора.

Пять месяцев назад они потратили бы на это несколько фраз.

Теперь не было нужды.

Когда Бран добрался до левого участка, понял, почему тревогу подняли так поздно.

Прорыв уже произошёл.

Ночные дожди размыли часть стены.

Земля осыпалась.

Узкое место, которое раньше казалось достаточно укреплённым, превратилось в брешь.

Разведка её не заметила.

Дорн’Кххат — заметил.

И теперь их солдаты были внутри.

Не впереди окопа.

Не за нейтральной полосой.

Внутри.

— С дороги!

Бран прижался к стене.

Мимо пронесли раненого.

Человек держался за шею.

Между пальцами текла кровь.

Кто-то вслед кричал:

— Медика!

Бран поднял мушкет.

Перезаряжать здесь почти не было пространства.

Перед тобой человек.

За спиной земляная стена.

Справа свой.

Слева чужой.

Выстрелил один раз — и у тебя в руках оставалась длинная палка со штыком.

Гуннар оказался рядом.

— Не лезь вперёд один!

— Я и не собирался.

— Отлично. Уже умнее Тобиаса.

Откуда-то сзади:

— Я всё слышу!

Гуннар повернул голову.

— Тогда не умри, чтобы потом пожаловаться!

Ответа уже не последовало.

Начался очередной натиск.

Первый солдат Дорн’Кххата вошёл в проход слишком быстро.

Бран отбил штык стволом.

Толкнул человека плечом.

В тесноте тот ударился спиной о стену.

Гуннар закончил движение за него.

Следующий.

Бран уже не видел лиц.

Только руки.

Оружие.

Расстояние.

Где можно отступить.

Где нет.

Деревянный приклад ударил кого-то в зубы.

Чужой штык прошёл возле ребра.

Бран почувствовал, как ткань формы разошлась.

Кожа под ней осталась цела.

Повезло.

Мысль появилась и сразу исчезла.

Кто-то впереди закричал:

— Назад!

Бран сначала решил, что приказ относится к ним.

Нет.

Дорн’Кххат продвигался.

Медленно.

Но продвигался.

Гуннар отступил на шаг.

— Ещё немного — и выйдут к следующему сообщению.

Бран посмотрел назад.

Если противник закрепится здесь, вытаскивать его придётся уже ценой всего участка.

— Где резерв?

— Идёт!

— Когда?

Гуннар усмехнулся без веселья.

— Надеюсь, до нашей смерти.

И тогда они услышали свист.

Высокий.

Короткий.

Совсем не похожий на сигналы Дорн’Кххата.

Он пришёл из тыла.

Бран повернулся.

По узкому ходу сообщения бежали люди.

Чёрная форма.

Плотная.

Без мушкетов за спиной.

Сначала Бран даже не понял, что не так.

Потом увидел оружие на поясах.

Мечи.

Настоящие.

Клинки почти не отражали утренний свет.

Гуннар тоже увидел.

— Наконец-то.

— Кто это?

Тот посмотрел на него.

— Клинки.

— Кто?

— О’Рейн прислал клинки.

Бран снова повернулся.

Молодые.

Очень молодые.

— Что они будут делать с мечами против штыков?

Гуннар поднял мушкет.

— Здесь?

Он кивнул на тесный окоп.

— Сейчас увидишь.

Потом добавил:

— Значит, будет быстро.

Отряд не остановился для построения.

Не было речи.

Не было общего крика.

Первый мечник вошёл в повреждённый участок почти на ходу.

На вид — лет двадцать.

Может, меньше.

Бран ожидал большого замаха.

Не случилось.

Первое движение оказалось настолько коротким, что он едва его заметил.

Штык противника ушёл в сторону.

Меч прошёл следом.

Всё.

Следующий солдат Дорн’Кххата попытался использовать длину оружия.

Не хватило пространства.

Мечник оказался слишком близко.

Ещё движение.

И уже следующий.

Без пауз.

Без лишних шагов.

Бран несколько секунд просто смотрел.

Не потому, что никогда не видел хорошего бойца.

Он видел людей, которые умели убивать.

Но здесь было другое.

Парень не выглядел быстрым.

Просто нигде не терял время.

Рядом вошла женщина.

Невысокая.

Жилистая.

Меч в правой руке.

Короткий нож в левой.

Один солдат атаковал штыком.

Она не отступила.

Нож отвёл оружие ровно настолько, насколько требовалось.

Меч закончил остальное.

Следующий попытался зайти сбоку.

Она уже повернулась.

Бран вдруг вспомнил Клауса.

Не потому, что видел его.

Он вообще не знал Клауса.

Но вспомнил собственные руки над руками Эрана.

Не дави.

Маленькие пальцы слишком сильно стискивают резец.

Веди.

Эран сердится.

— Я и так веду.

— Нет.

— Веду.

— Тогда почему камень треснул?

Мальчик молчит.

Здесь никто не спорил.

Руки этих людей давно научились.

И именно от этого воспоминание стало неприятным.

— Их сколько учили? — спросил Бран.

Гуннар даже не повернулся.

— Долго.

— Сколько?

— Академия.

Он отбил чужой штык.

— С детства.

Бран посмотрел на молодого мечника.

С детства.

Эрана забрали в одиннадцать.

Мысль пришла сама.

Он попытался прогнать.

Не получилось.

Бой действительно закончился быстро.

Не весь фронт.

Только этот участок.

Но этого хватило.

Дорн’Кххат перестал продвигаться.

Потом начал отходить.

Сначала несколько человек.

Потом целая группа.

Клинки О’Рейна дошли до старой линии обороны и остановились.

Не бросились следом.

Не побежали через открытую землю.

Один из молодых мечников крикнул:

— Не преследовать!

И всё.

Будто существовала невидимая черта.

До неё — бой.

После неё — нет.

Мечи опустились.

Несколько человек сразу начали помогать раненым.

Та самая женщина с ножом убрала оружие и опустилась возле солдата О’Рэна.

— Где рана?

— Нога.

— Покажи.

Ещё минуту назад она убивала.

Теперь затягивала повязку.

Бран почему-то смотрел именно на это.

Когда всё немного стихло, он нашёл первого мечника.

Парень сидел у стены и вытирал клинок куском ткани.

Спокойно.

Методично.

Ткань прошла от основания к концу.

Раз.

Потом ещё.

Бран остановился рядом.

— Ранен?

Мечник посмотрел на себя.

Так, будто вопрос заставил его впервые проверить.

— Нет.

— Уверен?

Парень провёл рукой по боку.

— Да.

— Сколько тебе?

Теперь тот посмотрел внимательнее.

— Это важно?

Бран чуть помолчал.

— Для меня — да.

— Девятнадцать.

Вот.

Бран почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Когда поступил?

Парень убрал ткань.

— В одиннадцать.

Бран уже знал ответ.

И всё равно услышать оказалось хуже.

— Восемь лет.

— Да.

Мечник собирался встать.

Бран спросил:

— Всё это время вас учат мечу?

— Не только.

— Но этому?

Парень посмотрел на клинок.

— Да.

— Зачем? Есть мушкеты.

На лице впервые появилось что-то похожее на лёгкое удивление.

Не потому, что вопрос был глупым.

Скорее потому, что ответ для него давно стал очевидным.

— На расстоянии мушкет лучше.

Он посмотрел на разрушенный окоп.

— Здесь расстояния нет.

Бран молчал.

— Перезарядка занимает время.

Парень убрал меч в ножны.

— Нас учат тому, что делать, когда этого времени уже нет.

Фраза прозвучала слишком гладко.

Заученно.

Наверное, её говорили им преподаватели.

Возможно, годами.

Бран спросил:

— Сам придумал?

Мечник замер.

Потом неожиданно слегка улыбнулся.

— Нет.

— Так и думал.

— Инструктор говорил.

— Часто?

— Очень.

Бран кивнул.

Вот теперь парень впервые действительно выглядел на девятнадцать.

Всего на секунду.

Потом снова стал солдатом.

— Мне нужно к отряду.

— Иди.

Мечник сделал несколько шагов.

Бран окликнул:

— Эй.

Тот обернулся.

Бран хотел спросить, жалеет ли он.

О чём?

Об академии?

О восьми годах?

О людях, которых только что убил?

Не спросил.

— Ничего.

Парень кивнул.

И ушёл.

Илла нашла Брана позже.

Она помогала переносить раненых.

Остановилась рядом.

— Ты цел?

— Да.

Она осмотрела порезанную форму.

— Это?

— Не дошло до кожи.

Илла сама проверила.

Только после этого выдохнула.

— Что случилось?

— В смысле?

— Лицо.

Бран посмотрел на неё.

— Нормальное.

— Нет.

Он знал, что от неё не отделается.

— Видел мечников О’Рейна.

Илла посмотрела в сторону, куда ушёл отряд.

— Я тоже.

— Близко?

— Нет.

Она вытерла руки о ткань.

— В основном слышала.

Бран помолчал.

— Одному девятнадцать.

Илла не поняла.

— И?

— Поступил в одиннадцать.

Она перестала двигаться.

Бран не стал продолжать.

Не требовалось.

Илла сама посмотрела туда, где исчезли чёрные формы.

— Как Эран.

— Да.

Несколько секунд тишины.

— Они все так умеют?

— Не знаю.

— Но его тоже будут учить?

Бран посмотрел на землю.

— Если останется там достаточно долго.

Илла сжала ткань в руках.

— Мы заберём его через две недели.

— Если—

Она резко посмотрела.

Бран остановился.

Не договорил.

— Не говори сейчас «если».

Он кивнул.

— Хорошо.

Илла снова посмотрела туда, где только что шёл бой.

— Я помню его с резцом.

Бран тоже.

— Он держал слишком сильно.

— Да.

— Ты постоянно поправлял.

— Да.

Она опустила глаза на собственные руки.

— Я тогда думала: хорошо, что хоть что-то у вас общее.

Голос стал тише.

— Ты шахта. Он камни.

Бран ничего не сказал.

— Я не хочу однажды увидеть, как он этими руками…

Она остановилась.

Не смогла закончить.

Бран и не заставлял.

Илла вдохнула.

— Две недели.

— Да.

— Нам нужно только две недели.

Бран посмотрел на неё.

На этот раз сам повторил:

— Две недели.

К полудню повреждённый участок уже восстанавливали.

Люди таскали доски.

Землю.

Мешки.

Тобиас работал рядом с Гуннаром.

— Я всё ещё не понимаю.

Гуннар бросил мешок.

— Что?

— Эти мечники.

— Что с ними?

— Они же вообще не выглядели уставшими.

Гуннар посмотрел.

— Были.

— Откуда знаете?

— Потому что люди устают.

Тобиас нахмурился.

— Очень глубокая мысль.

— Рад помочь.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Гуннар поднял следующий мешок.

— Ты видел, как первый после боя держал руку?

Тобиас подумал.

— Нет.

— Дрожала.

Бран, услышавший разговор, посмотрел.

Он этого не заметил.

Гуннар продолжил:

— Просто прижал к ноге, чтобы никто не видел.

Тобиас замолчал.

— А.

Вот и всё.

После этого мечники стали чуть меньше похожи на нечто нечеловеческое.

Бран был благодарен Гуннару за эту мелочь.

Феликс тоже помогал восстанавливать стену.

Новая форма уже перестала быть новой.

Грязь на коленях.

Пыль на рукавах.

Тобиас бросил ему доску.

Феликс поймал.

— Видел клинков?

— Видел.

— Вас так же учат?

Феликс покачал головой.

— Нет.

Бран поднял взгляд.

— Почему?

Феликс пожал плечами.

— Разные направления.

Тобиас сразу спросил:

— Можно выбрать?

— Иногда.

— Ты бы выбрал?

Феликс подумал.

— Нет.

— Почему?

Он посмотрел туда, где на земле ещё оставались следы утреннего боя.

— Мушкет дальше от человека.

Тобиас перестал улыбаться.

Феликс подхватил доску.

— Так проще.

И пошёл.

Бран проводил его взглядом.

Шестнадцать лет.

А уже знает, какое расстояние до другого человека переносится легче.

После полудня ветер усилился.

Илла первой заметила странный запах.

Она несла воду к перевязочному укрытию.

Остановилась.

Вдохнула ещё раз.

Сладкий.

Слабый.

Не еда.

Не цветы.

Здесь вообще почти ничего не пахло сладко.

Фрейя вышла навстречу.

— Что?

— Ты чувствуешь?

Она вдохнула.

— Что?

Илла подождала.

Запах почти исчез.

— Не знаю.

— Дым?

— Нет.

Фрейя посмотрела вокруг.

— Здесь сегодня всё чем-то пахнет.

Илла пожала плечами.

Продолжила идти.

Через несколько минут уже забыла.

Бран тоже почувствовал.

Позже.

Когда ветер прошёл по окопу сильнее.

Сладковатый запах.

На секунду.

Потом обычный дым.

Порох.

Сырая земля.

Он поднял голову.

Флаг тянуло с востока.

Опять.

На запад.

К ним.

Бран посмотрел туда, где за перевалом находились позиции Дорн’Кххата.

Маска снова появилась в памяти.

Он сжал губы.

Гуннар заметил.

— Опять ветер?

— Да.

— Поменялся?

— Уже со вчера.

Гуннар посмотрел на флаг.

— Бывает.

— Знаю.

— Но?

Бран помолчал.

— Не нравится.

Гуннар тоже посмотрел на восток.

— Мне здесь вообще мало что нравится.

Бран не улыбнулся.

Гуннар заметил.

— Если что-то думаешь, скажи Маркусу.

— Что именно?

— Вот поэтому и не люблю, когда ты молчишь.

— Ты сам часто молчишь.

— Я красиво.

Бран наконец хмыкнул.

Но тревога не ушла.

Вечером Маркус пришёл сам.

Это уже не понравилось Брану.

Капитан остановился у их костра.

Самокрутки сегодня не было.

Илла тоже заметила.

— Где она?

Маркус посмотрел.

— Что?

— Самокрутка.

Он машинально коснулся губ.

— Потерял.

— Плохой знак.

— Почему?

— Вы с ней спите.

— Не сплю.

Гуннар сказал:

— Я бы не был уверен.

Маркус посмотрел на него.

— Закончили?

Никто не ответил.

Капитан повернулся к Брану.

— С утра держите воду рядом.

— Зачем?

— И ткань.

Бран напрягся.

— Какую?

— Любую плотную.

— Маркус.

— Смочить.

Он показал рукой на рот и нос.

— Если что-нибудь странное начнётся — прижать сюда.

У костра стало тихо.

Илла нахмурилась.

— Что значит «странное»?

— Не знаю.

Бран встал.

— Это из-за маски?

Маркус посмотрел на него.

Вот теперь Илла перевела взгляд с одного на другого.

— Какой маски?

Бран не ответил.

Маркус тихо выругался.

— В штабе тоже не знают.

— Но приказ дали.

— Предосторожность.

— От чего?

— Грейв.

— От чего?

Маркус смотрел на него несколько секунд.

— Если бы я знал, сказал бы.

Бран видел: это правда.

Капитан продолжил:

— Держите мокрую ткань под рукой. Всё.

Илла спросила:

— Она поможет?

Маркус помолчал слишком долго.

— Не знаю.

Ответ не понравился никому.

Когда он ушёл, Илла повернулась к мужу.

— Маска.

Бран сел.

— У сапёра Дорн’Кххата.

— Когда?

— В прошлой атаке.

— И ты мне не сказал.

Это не было обвинением.

Пока.

— Не знал, что говорить.

— Как выглядела?

— Кожа. Стёкла на глазах. Рот и нос закрыты.

Илла медленно посмотрела в сторону востока.

Потом на Брана.

— Ты поэтому ночью не спал?

Он не сразу ответил.

— Да.

— И не разбудил меня.

— Ты спала.

Теперь уже обвинение.

Бран вздохнул.

— Илла.

— Нет.

Она замолчала.

Потёрла переносицу.

— Ладно.

Бран удивился.

— Ладно?

— Я хочу злиться.

Она посмотрела на него.

— Но не знаю, что ты должен был мне сказать.

Он кивнул.

— Я тоже.

Илла взяла кусок ткани.

Положила возле фляги с водой.

— Теперь сказал.

— Да.

— В следующий раз раньше.

Бран не пообещал.

Она заметила.

— Бран.

— Постараюсь.

— Уже лучше.

Тобиас тоже приготовил ткань.

Потом посмотрел на неё.

— Выглядит глупо.

Гуннар сказал:

— Тогда не используй.

— Я не сказал, что не буду.

— Значит, молчи.

Тобиас сунул ткань за пояс.

— А если ничего не случится?

Гуннар лёг.

— Тогда завтра высушишь.

— И всё?

— А чего хочешь?

— Не знаю. Чтобы Маркус объяснил.

— Маркус сам не знает.

Тобиас посмотрел на тёмное небо.

— Ненавижу, когда никто ничего не знает.

Бран услышал.

Почему-то вспомнил Эрана.

Не знаю.

Когда-то обычный ответ.

Теперь вокруг них слишком много вещей, про которые никто ничего не знал.

Позже Илла легла рядом.

Бран продолжал сидеть.

— Ты опять не будешь спать?

— Буду.

— Когда?

— Скоро.

Она посмотрела на него.

— Врёшь?

— Немного.

— Очень плохо.

— Знаю.

Илла протянула руку.

Взяла его за рукав.

— Две недели.

Бран посмотрел вниз.

Она уже закрыла глаза.

— Слышал?

— Да.

— Просто напоминаю.

— Хорошо.

— Сегодня можно.

Её пальцы всё ещё держали ткань его формы.

Через несколько минут дыхание стало ровным.

Бран посмотрел на восток.

Ничего.

Тишина.

Обычная ночь.

Он очень хотел поверить, что утром просто высушит ненужную мокрую тряпку вместе со всеми.

Но ветер продолжал идти с востока.

И сладкий запах иногда возвращался.

Совсем ненадолго.