Новые кадеты

ASHES OF WAR

На второй день дороги повозка замедлилась.

Эран поднял взгляд.

До этого он почти час смотрел на дорогу, не замечая её.

Сопровождающий натянул поводья.

Впереди, у обочины, стояла другая повозка. Она сильно накренилась на одну сторону. Заднее колесо лежало отдельно в грязи, а возле треснувшей оси возился солдат.

Услышав их, тот выпрямился.

— Поможете?

Сопровождающий спрыгнул.

— Смотря с чем.

— Если умеешь чинить оси — с осью.

— Не умею.

— Тогда уже хуже.

Эран остался внутри.

Сначала он смотрел на сломанное колесо.

Потом заметил детей.

Под пологом второй повозки сидело около десятка кадетов.

Именно кадетов.

Это было видно сразу.

Не по форме.

По тому, как они сидели.

Никто не занимал больше места, чем нужно. Сумки лежали между ног. Ремни застёгнуты. Даже ребёнок, который тихо плакал у дальней стенки, не мешал остальным.

Они уже знали дисциплину.

Просто сейчас она им почти не помогала.

— Чья группа? — спросил сопровождающий.

Солдат достал бумаги.

— Хельгард.

Мужчина нахмурился.

— Что они здесь делают?

Ответ прозвучал после короткой паузы.

— Хельгарда больше нет.

Эран поднял голову.

Сопровождающий тоже.

— Что значит «нет»?

— Позавчера ночью достала артиллерия Б’Ранна.

Солдат вытер грязные руки о штаны.

— Думали, расстояния не хватит.

— Хватило.

— Да.

Он сказал это спокойно.

Люди на войне часто говорили самые страшные вещи именно так.

— Западное крыло развалило почти полностью. Часть казарм тоже.

Сопровождающий посмотрел на детей.

— Сколько погибло?

Солдат покачал головой.

— Ещё считают.

Эран ничего не почувствовал от слова погибло .

Не потому, что ему было всё равно.

Просто за последние дни оно стало слишком знакомым.

— Приказ штаба, — продолжил солдат. — Всех оставшихся распределить по действующим академиям. Эти идут в О’Рейн.

Сопровождающий развернул документ.

Проверил печать.

Вернул.

— Колесо когда починят?

— Человек ушёл за новым. Раньше завтра не будет.

Мужчина посмотрел на свою повозку.

Потом на Эрана.

— До О’Рейна нам недолго.

Эран уже подвинул сумку.

— Поместятся.

Сопровождающий кивнул.

— Пересаживаем.

Детям приказали выходить.

Они начали спускаться по одному.

Усталые.

Грязные.

Некоторые ещё в пыли.

Один младший кадет приземлился неудачно и едва не упал.

Стоявший рядом мальчик поймал его за плечо.

— Смотри под ноги.

— Смотрю.

— Поздно.

Эран наблюдал молча.

Семь месяцев назад в другой повозке дети спрашивали друг друга про оружие, офицеров, академию.

Арон говорил почти без остановки.

Кто-то плакал.

Кто-то пытался сделать вид, что не боится.

Эти дети были другими.

И не потому, что старше.

У них уже отняли место, которое они считали безопасным.

Эран теперь знал, что это меняет человека быстрее любого возраста.

Внутри стало тесно.

Светловолосый мальчик сел напротив.

Его плечи иногда мелко вздрагивали.

Он прятал руки между коленями.

Рядом устроилась девочка с ямочками на щеках.

— Дыши.

Мальчик раздражённо выдохнул:

— Я дышу, Анна.

— Тогда медленнее.

— Не могу.

Анна ничего больше не сказала.

Просто осталась рядом.

Мальчик смотрел в пол.

— Я видел, как упала крыша.

Никто не вмешался.

— Западное крыло.

Анна слегка кивнула.

— Там спали Хорст и остальные.

Голос дрогнул.

— Я не знаю, вышел ли кто-нибудь.

Анна ответила:

— Я тоже не знаю.

Ни «обязательно вышли».

Ни «всё будет хорошо».

Эран посмотрел на неё чуть внимательнее.

Правильный ответ.

Чуть дальше сидел темноволосый мальчик в форме заметно лучше остальных.

Он держал спину прямо.

Слишком прямо.

— Отец отправит запрос.

Никто не отозвался.

— Он не оставит это так.

Анна посмотрела.

— Генрих.

— Что?

— Не сейчас.

— А когда?

Она не стала отвечать.

Генрих продолжил:

— Хельгард укрепляли несколько лет. Артиллерия вообще не должна была достать до западного корпуса.

Один из детей сказал:

— Но достала.

Генрих резко посмотрел.

— Я вижу.

— Тогда какая разница, должна была или нет?

Генрих сжал собственный локоть.

Сильно.

Пальцы побелели.

— Есть разница.

— Какая?

— Кто-то ошибся.

Эран впервые вмешался:

— И если узнаешь кто, крыша встанет обратно?

Генрих повернул голову.

В повозке стало тихо.

Эран не издевался.

Не пытался унизить.

Просто спросил.

Генрих несколько секунд смотрел.

Потом опустил глаза.

— Нет.

Эран отвернулся.

— Тогда сейчас это ничего не меняет.

Анна быстро посмотрела на него.

Генрих ничего не ответил.

Через некоторое время хватка на локте немного ослабла.

Повозка снова тронулась.

Младший мальчик рядом с выходом долго разглядывал Эрана.

Тот заметил.

— Говори.

Ребёнок немного растерялся.

— Что?

— Ты хотел спросить.

— Откуда знаешь?

— Смотришь уже минуту.

Мальчик поёрзал.

— Ты не из Хельгарда.

— Нет.

— Откуда?

— О’Рейн.

Сразу несколько человек подняли головы.

— Нас туда везут?

— Да.

— Далеко?

— До вечера.

Мальчик немного помолчал.

— Как там?

Эран посмотрел на него.

Раньше он сам хотел бы получить ответ на такой вопрос.

Какой угодно.

Чтобы кто-то сказал, чего ждать.

Теперь понимал, что хороший ответ всё равно не подготовит.

— Сначала будет тяжело.

Ребёнок сглотнул.

— Потом легче?

— Нет.

Анна повернулась.

Мальчик тоже.

Эран спокойно продолжил:

— Потом ты будешь знать, что делать.

Это был весь ответ.

— Кто инструктор? — спросил другой кадет.

— Клаус фон Хартманн.

— Стальной Клаус?

Эран посмотрел.

— Слышал?

— Только имя.

— Значит, услышишь ещё.

— Он строгий?

— Да.

— Очень?

Эран немного подумал.

— Он не любит повторять.

— И что будет, если не понял?

— Спроси до того, как он решит, что ты просто не слушал.

Ребёнок кивнул, будто запоминал приказ.

Генрих тихо спросил:

— А если спорить?

Эран перевёл взгляд.

— Можно.

Несколько человек удивились.

— Правда? — спросил мальчик.

— Да.

Пауза.

— Если готов потом доказать, что был прав.

Генрих едва заметно усмехнулся.

— Уже лучше.

Эран не улыбнулся.

— Я не сказал, что получится.

Через некоторое время тот младший снова заговорил:

— К этому привыкаешь?

— К чему?

— Ко всему.

Эран смотрел наружу.

Серые скалы двигались за пологом.

Дом без дыма.

Два гроба.

Шкатулка.

Лоскут.

Клаус с листом бумаги.

— Нет.

Мальчик удивился.

— Но ты же там давно.

— Семь месяцев.

— И не привык?

Эран посмотрел на него.

— Я знаю, когда вставать. Куда идти. Как держать оружие. Когда молчать.

Пауза.

— Это не то же самое.

Мальчик больше не спрашивал.

Анна смотрела на Эрана.

Он почувствовал.

— Что?

Она чуть приподняла брови.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Как?

— Будто тебе лет сорок.

Генрих тихо хмыкнул.

Эран посмотрел на Анну.

— Нет.

— А сейчас?

— Сейчас не хочется говорить лишнее.

Она перестала улыбаться.

Через секунду кивнула.

— Понятно.

— Нет.

Анна снова посмотрела.

Эран продолжил:

— Но не обязательно.

Она несколько секунд молчала.

Потом очень тихо сказала:

— Хорошо.

На этом разговор закончился.

Спустя некоторое время Анна спросила:

— Как тебя зовут?

— Эран.

— Я Анна.

Она кивнула в сторону Генриха.

— Генрих.

Тот сказал:

— Я могу сам.

— Уже поздно.

Генрих раздражённо посмотрел на неё.

Но ничего не добавил.

Анна хотела представить светловолосого мальчика рядом.

Он едва заметно покачал головой.

Она остановилась.

Эран это заметил.

Не спросил имя.

Если человек сейчас не хочет говорить — значит, не хочет.

Это тоже не требовало объяснения.

Одна девочка не сказала ни слова за всё время.

Она сидела возле самого выхода.

Чёрные волосы неровно доходили до подбородка.

Бледное лицо.

На правой щеке, немного ниже глаза, проходил тонкий горизонтальный шрам.

Она была худой, но в её движениях не чувствовалось слабости.

Когда повозка входила в поворот, остальные хватались за борт.

Она лишь немного переносила вес заранее.

Ни одного лишнего движения.

Эран заметил это.

Потом перестал смотреть.

Через несколько минут снова посмотрел.

Не из любопытства.

В её поведении не было обычного детского ожидания.

Она не смотрела на солдат в поисках подсказки.

Не следила за Анной.

Не пыталась понять, кто здесь главный.

Просто принимала происходящее таким, какое оно есть.

Эран слишком хорошо теперь узнавал такое состояние.

Девочка почувствовала взгляд.

Повернулась.

Их глаза встретились.

Она не отвела сразу.

Эран тоже.

Не было ни жалости, ни вопроса.

И это ему понравилось больше всего.

Она не пыталась его понять.

Он её тоже.

Потом девочка снова посмотрела наружу.

Эран сделал то же самое.

Через некоторое время Анна протянула ей флягу.

Девочка покачала головой.

— Точно?

Кивок.

Анна убрала воду.

Никаких:

тебе нужно пить.

почему молчишь?

что случилось?

Значит, они знали её давно.

И знали, когда лучше оставить в покое.

Эран запомнил.

Дорога продолжалась.

Люди постепенно уставали даже бояться.

Один мальчик уснул сидя.

После второго удара головой о борт сосед молча подложил ему свёрнутую куртку.

Генрих перестал говорить о расследовании.

Анна разломила остаток хлеба.

Половину отдала младшему.

Вторую оставила себе.

Потом заметила Эрана.

— Будешь?

— Нет.

Она посмотрела на кусок.

Потом снова на него.

— Я всё равно не съем.

Эран сразу понял.

— Врёшь.

Анна слегка пожала плечами.

— Немного.

— Плохо.

— Возьмёшь?

Он смотрел на хлеб.

Арон когда-то делал почти то же самое.

Я не люблю хлеб.

Очень плохая ложь.

— Половину.

Анна отломила.

Передала.

Эран начал есть.

Не потому что был голоден.

Просто знал, что нужно.

Ближе к вечеру показалась академия.

Разговоры стихли.

Даже Генрих подался вперёд.

Чёрный флаг с серебряным гербом.

Каменные стены.

Ворота.

Эран видел их уже сотни раз.

Но сегодня впервые смотрел на них глазами человека, который привозит сюда других.

Младший мальчик тихо сказал:

— Большая.

Эран ответил:

— Сначала кажется ещё больше.

— А потом?

— Потом просто знаешь, где что находится.

Ребёнок посмотрел.

— Ты вообще умеешь говорить что-нибудь обнадёживающее?

Эран подумал.

— Нет.

Мальчик почему-то почти улыбнулся.

Ворота открылись.

Повозка въехала во двор.

Солдаты уже ждали.

Как семь месяцев назад.

— Выходите!

Дети начали собираться.

Автоматически поправляли форму.

Брали сумки.

Анна помогла младшему застегнуть ремень.

Генрих выпрямил воротник.

Светловолосый мальчик несколько секунд сидел неподвижно, потом тоже поднялся.

Молчаливая девочка находилась ближе всех к выходу.

Она спрыгнула первой.

Проходя мимо Эрана, задержалась на секунду.

Посмотрела.

Эран встретил её взгляд.

На этот раз в нём мелькнул вопрос.

Совсем небольшой.

Не:

кто ты?

Скорее:

увижу ли тебя ещё?

Эран ничего не спросил.

Она тоже.

Девочка пошла к строю.

— Эран!

Он сразу узнал Арона.

Тот стоял возле казармы.

Увидев его, быстро пошёл навстречу.

Потом замедлился.

Видимо, вспомнил, откуда Эран возвращается.

Остановился в нескольких шагах.

— Вернулся.

— Да.

Арон посмотрел на сумку.

Потом на его лицо.

— Как…

Эран ждал.

Арон передумал.

— Дорога?

— Долгая.

— А.

Эран посмотрел на него.

— Спасибо.

— За что?

— Что не спросил.

Арон кивнул.

— Понял.

Эран покачал головой.

— Не понял.

Арон помолчал.

— Наверное.

— Но это нормально.

Арон посмотрел внимательнее.

Потом слегка улыбнулся.

— Вот это уже звучит как Тресс.

— Не оскорбляй.

Улыбка стала чуть шире.

Эран сам не улыбнулся.

Но голос впервые за весь день стал немного мягче.

Арон посмотрел на новых кадетов.

— Это кто?

— Хельгард.

— Академия?

— Была.

Арон перестал улыбаться.

— Что произошло?

— Артиллерия.

Он посмотрел на детей.

— Погибшие?

— Есть.

— Много?

— Не знают.

Арон тихо выругался.

Эран ничего не добавил.

Им не нужны были подробности, которых у них всё равно не было.

Они пошли к казарме.

Позади инструктор командовал:

— В одну шеренгу!

Эран остановился.

Обернулся.

Дети выстраивались.

Те же движения.

Те же команды.

Почти тот же двор.

Семь месяцев назад на их месте стоял он.

Растерянный.

Думающий о шкатулке.

О матери.

О том, когда отец заберёт его домой.

Теперь он знал ответы на вопросы, которых тогда ещё не умел задавать.

Некоторые из них лучше было бы никогда не узнавать.

Молчаливая девочка уже стояла в строю.

Руки по швам.

Она посмотрела в его сторону.

Снова встретились глазами.

Эран первым отвернулся.

Не потому, что смутился.

Просто понял достаточно.

— Что? — спросил Арон.

— Ничего.

— Уверен?

Эран пошёл дальше.

— Нет.

Арон догнал.

— Это уже более знакомый ответ.

Они вошли в казарму.

Позади закрылись ворота.

А во дворе офицер начал объяснять новеньким правила академии О’Рейн.

Почти слово в слово те же правила, которые семь месяцев назад объясняли Эрану.

Только теперь он уже знал одну вещь, которой в них не было.

Ни одна академия не учила ребёнка, как вернуться домой, когда возвращаться больше не к кому.