Обещание

ASHES OF WAR

Дом оказался тише, чем Илла ожидала.

Не пустым.

Именно тихим.

Она всё ещё иногда слышала скрип колёс.

Хотя повозка давно скрылась за поворотом.

Сначала Илла несколько раз останавливалась посреди комнаты и прислушивалась.

На третий раз Бран заметил.

— Что?

Она подняла руку.

— Тихо.

Бран тоже прислушался.

Ставни.

Огонь.

Где-то за стеной ветер.

Больше ничего.

— Уже не слышно, — сказал он.

Илла опустила руку.

— Я слышу.

Бран не стал спорить.

Он снял сапоги у двери.

Поставил на обычное место.

Выпрямился.

И по привычке посмотрел в комнату.

Каждый вечер после шахты происходило одно и то же.

Эран либо сидел возле мастерской, либо лежал на полу с камнями, либо появлялся откуда-нибудь после первого же скрипа двери.

Сегодня никто не появился.

Бран всё равно смотрел ещё несколько секунд.

Потом отвернулся.

Илла убрала со стола чашку Эрана.

Не сразу.

Сначала взяла.

Постояла с ней.

Поставила обратно.

Потом снова взяла.

Бран молча следил за ней.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Не смотри тогда.

Он отвёл глаза.

Илла отнесла чашку к полке.

Поставила рядом с остальными.

Тут же забрала обратно.

Бран снова посмотрел.

— Я сказала не смотреть.

— Не смотрю.

— Ты буквально смотришь.

Бран перевёл взгляд на огонь.

Илла поставила чашку обратно на стол.

Так она простояла до вечера.

Когда пришло время есть, Илла открыла шкаф.

Достала одну тарелку.

Вторую.

Потянулась за третьей.

Рука остановилась.

Несколько секунд она смотрела внутрь шкафа.

Закрыла дверцу.

Через секунду открыла снова.

Достала третью.

Поставила на стол.

Бран сидел напротив.

Ничего не сказал.

Илла посмотрела на тарелку.

— Что?

— Ничего.

— Опять это твоё «ничего».

— Я правда ничего.

Она села.

Третья тарелка стояла между ними.

Пустая.

Илла взяла ложку.

Потом положила.

— Убери её.

Бран посмотрел на тарелку.

— Ты поставила.

— Я знаю.

Он потянулся.

Илла тут же положила ладонь поверх тарелки.

— Не трогай.

Рука Брана остановилась.

Он посмотрел на неё.

— Илла.

— Пусть стоит.

— Хорошо.

Они начали есть.

Точнее, пытались.

Через несколько минут Илла сказала:

— Я всё жду, что он сейчас войдёт.

Бран продолжал смотреть в тарелку.

— Я тоже.

— И скажет, что голодный.

— Он всегда голодный.

Илла почти улыбнулась.

— Потом скажет, что суп горячий.

— А через минуту холодный.

Улыбка появилась.

Совсем ненадолго.

Потом Илла посмотрела на пустое место.

— Бран.

— Мм?

— Он сегодня поест?

Бран поднял глаза.

Вопрос был простой.

И поэтому оказался хуже всех предыдущих.

— Поест.

— Откуда знаешь?

Он помолчал.

— Академия.

— Это не ответ.

— Там детей кормят.

— Откуда ты знаешь?

Бран посмотрел на неё.

— Не знаю.

Илла кивнула.

Больше не спрашивала.

После ужина она пошла в комнату Эрана.

Дверь была открыта.

Кровать оставалась такой, какой он её оставил утром.

Одеяло сбилось к ногам.

Подушка лежала криво.

Илла машинально начала всё поправлять.

Разгладила одеяло.

Взбила подушку.

Подоткнула край.

Потом остановилась.

— Зачем я это делаю?..

Никто не ответил.

На подоконнике стояла маленькая деревянная фигурка.

Когда-то Эран пытался вырезать животное.

Не получилось.

Илла до сих пор не понимала, что именно он хотел сделать.

Сам Эран утверждал, что лошадь.

Бран говорил, что картошку.

Из-за этого они однажды спорили весь ужин.

Илла взяла фигурку.

Покрутила.

— Всё-таки лошадь.

Из дверей донёсся голос:

— Картошка.

Она вздрогнула.

Бран стоял, прислонившись плечом к косяку.

— Не пугай меня.

— Я вошёл нормально.

— Ты всегда входишь так, будто уже пять минут здесь стоишь.

Он подошёл ближе.

Илла показала фигурку.

— Это лошадь.

Бран посмотрел.

— Нет.

— Эран сказал, что лошадь.

— Он защищал свою работу.

— Значит, лошадь.

Бран взял фигурку.

Осмотрел с другой стороны.

— Очень больная.

Илла неожиданно рассмеялась.

Один раз.

И сразу прикрыла рот рукой.

Будто сделала что-то неправильное.

Бран посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

Она забрала фигурку.

Поставила обратно.

Улыбка исчезла.

— Не должна была смеяться.

Бран нахмурился.

— Почему?

— Не знаю.

Он пожал плечами.

— Тогда смейся.

— Очень полезный совет.

— Другого нет.

На столе лежал небольшой резец.

Тот самый, которым Эран учился работать.

Бран взял его.

Провёл пальцем по рукояти.

— Всё ещё держал неправильно.

Илла посмотрела на него.

— Ему одиннадцать.

— Поэтому и держал неправильно.

— Ты в одиннадцать всё умел?

— Нет.

— Вот.

— Я и сейчас не всё умею.

Илла скрестила руки.

— Наконец-то признание.

Бран положил резец обратно.

Потом заметил шкатулку под кроватью.

В первой главе Илла уже доставала её после отъезда сына. Теперь она снова стояла там, куда её вернули.

Бран присел.

Вытащил.

Крышка скрипнула.

Камни лежали внутри.

Все.

Первый.

Серый.

Кристалл.

Гладкий голыш.

Кусок породы с тонкой светлой полосой.

Бран провёл пальцами по ним.

— Он бы сейчас разбирал их.

— Ты знаешь его систему?

— Нет.

— Я тоже.

Илла села рядом.

— Однажды я переложила два.

Бран посмотрел.

— Зачем?

— Убирала.

— И?

— Он заметил.

— Конечно.

— Даже не спросил. Просто молча вернул на место.

Бран едва заметно усмехнулся.

— На тебя похож.

— На тебя.

— Нет.

— Бран.

— Мм?

— Он буквально молча переставил камни.

Бран подумал.

— Ладно.

Илла достала один.

Тот самый маленький серый.

Покрутила в пальцах.

— Этот он любил.

— Откуда знаешь?

— Часто держал.

Бран посмотрел на камень.

— Обычный.

— Для тебя.

Она положила его обратно.

Закрыла крышку.

— Вернётся — сам всё разложит.

Бран посмотрел на неё.

— Да.

Она задвинула шкатулку под кровать.

Точно туда, где та стояла всегда.

Бран не уходил.

Стоял у стола.

Смотрел на резец.

Илла знала этот взгляд.

— Не начинай.

— Что?

— Вот это.

— Что именно?

— Своё молчание, в котором ты уже сам себя судишь.

Бран посмотрел на неё.

— Я должен был что-то сделать.

Илла закрыла глаза.

— Началось.

— Мог.

— Что?

Он молчал.

— Давай, — сказала она. — Что?

Бран сжал челюсть.

— Ударить.

— Кого?

— Офицера.

— Хорошо.

Ответ оказался неожиданным.

Он посмотрел на неё.

Илла продолжила:

— Ты его ударил.

Пауза.

— Потом второй достал оружие.

Бран ничего не сказал.

— Потом тебя либо связали бы, либо убили.

— Илла—

— Нет. Ты начал. Теперь слушай.

Он замолчал.

— Потом они всё равно забирают Эрана.

Бран отвёл глаза.

— Знаю.

— А я остаюсь здесь одна.

— Знаю.

— И Эран уезжает, думая, что его отец погиб из-за него.

Бран тяжело выдохнул.

— Знаю.

— Тогда что именно ты должен был сделать?

Тишина.

Он смотрел на резец.

— Не знаю.

Илла подошла ближе.

— Вот.

— Это ничего не меняет.

— Меняет.

— Что?

Она взяла его за руку.

— Ты здесь.

Бран посмотрел на их ладони.

— Пока.

Илла сразу подняла глаза.

— Не говори так.

Он понял.

— Хорошо.

— Особенно сейчас.

— Хорошо.

Она не отпустила его руку.

На следующее утро Бран ушёл в шахту.

Илла хотела остановить.

Не остановила.

Он вернулся позже обычного.

Настолько поздно, что она уже дважды разогрела еду.

Когда дверь открылась, Бран вошёл весь в пыли.

— Ты где был?

— Работал.

— Я вижу.

Он снял куртку.

— Почему так долго?

— Задержался.

— Бран.

— Илла.

— Не делай так.

Он остановился.

— Как?

— Не заставляй меня ждать ещё и тебя.

Бран посмотрел на неё.

Впервые за весь день, кажется, действительно услышал.

— Хорошо.

Илла выдохнула.

— Иди мойся.

Он послушался.

Это тоже было редкостью.

Так прошло несколько дней.

Эран присутствовал в доме именно отсутствием.

Его чашка всё ещё иногда оказывалась на столе.

Илла один раз приготовила слишком много еды.

Бран по привычке принёс из шахты камень.

Понял это только у двери.

Остановился.

Раскрыл ладонь.

Небольшой белёсый кусок породы.

Илла стояла у стола.

Заметила.

— Что там?

Бран медленно протянул руку.

Она увидела камень.

Ничего не сказала.

Бран тоже.

Потом прошёл в комнату Эрана.

Выдвинул шкатулку.

Открыл.

Положил новый камень рядом с остальными.

Илла стояла в дверях.

— Бран.

Он обернулся.

— Он даже не знает про него.

— Узнает.

— Когда?

Бран закрыл шкатулку.

— Когда вернётся.

На этот раз Илла не попросила его не обещать.

Через несколько дней Бран пришёл домой раньше.

Илла сразу поняла, что что-то произошло.

Он не снял куртку.

Не поставил сапоги как обычно.

Просто вошёл и остановился.

— Что?

Бран посмотрел на неё.

— Я сегодня был не в шахте.

Илла медленно положила нож.

— Где?

— В военном управлении.

Несколько секунд она молчала.

— Зачем?

Он подошёл к столу.

Сел.

Илла осталась стоять.

— Нашёл способ.

Она нахмурилась.

— Какой?

Бран посмотрел прямо на неё.

— Вернуть Эрана.

Илла не сразу поняла.

Потом стул резко скрипнул по полу.

Она села напротив.

— Что?

— Есть договор.

— Какой договор?

— Для родителей призванных детей.

— И?

Бран провёл ладонью по лицу.

Вот это движение Илле не понравилось сразу.

— Бран.

— Мы можем подписать контракт на службу.

Она смотрела на него.

— Какую?

Он не ответил сразу.

— Бран.

— Военную.

— Где?

Пауза.

— Передовая.

Илла замерла.

В доме потрескивали дрова.

За стеной прошла телега.

Всё продолжалось.

— На сколько?

— Три года.

Она медленно повторила:

— Три.

— Да.

— Мы?

— Оба.

Теперь она поняла.

Не сразу все детали.

Но достаточно.

— И тогда Эрана отпустят?

— После выполнения договора.

— Через три года?

— Да.

Илла смотрела на стол.

Пальцем провела по старой царапине в дереве.

— Почему оба?

— Такое условие.

— Если пойдёшь только ты?

— Нет.

— Я?

— Нет.

— Только оба.

— Да.

Она несколько секунд молчала.

— А если один из нас…

Бран уже знал вопрос.

Не хотел слышать.

Она всё равно закончила:

— …не вернётся?

Он посмотрел в сторону.

— Договор не выполнен.

Илла перестала двигать пальцем.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже если второй отслужит?

Бран покачал головой.

— Нет.

Вот теперь в комнате стало действительно тихо.

Илла подняла глаза.

— Значит, чтобы Эран вернулся, три года должны пережить мы оба.

— Да.

Она откинулась на спинку стула.

Смотрела куда-то мимо мужа.

— Хороший договор.

Бран ничего не сказал.

— Очень добрый.

— Илла.

— Что?

— Не надо.

— Я просто оцениваю условия.

Он выдохнул.

Она закрыла лицо руками.

Несколько секунд сидела так.

Потом спросила:

— Когда нужно решить?

— Они сказали, можно прийти завтра.

Илла убрала руки.

— Ты уже решил?

Бран не ответил.

Она посмотрела на него.

— Решил.

— Да.

— Даже не спросив меня?

— Нет.

— Что «нет»?

— Не подпишу без тебя.

Илла нахмурилась.

— Но сам ты уже решил.

— Да.

— Бран…

— Я не могу решить за тебя.

Она смотрела на него.

Потом тихо спросила:

— А если я скажу нет?

Бран ответил не сразу.

— Тогда нет.

Илла явно не ожидала.

— Вот так?

— А что я должен сделать?

— Не знаю.

— Я тоже.

Она долго смотрела на него.

— Ты бы меня не ненавидел?

— Нет.

— Даже если Эран останется там?

Бран сжал ладони.

— Нет.

— Врёшь.

Он поднял взгляд.

— Не тебе.

Илла замолчала.

Эта фраза оказалась страшнее, чем если бы он начал убеждать.

Он будет ненавидеть себя.

Она это поняла.

Бран тоже понял, что она поняла.

Никто не сказал вслух.

Через некоторое время Илла встала.

Пошла в комнату Эрана.

Бран не пошёл за ней.

Она села на кровать.

Посмотрела на пол.

Достала шкатулку.

Открыла.

Перебрала несколько камней.

Подумала о том, как сын сидел здесь.

Как раздражался, если кто-то трогал их порядок.

Как спрашивал слишком много.

Как утром сказал:

Вы приедете?

Она ответила:

Конечно.

И почти сразу исправилась:

Мы найдём способ.

Вот он.

Способ.

Илла закрыла коробку.

Вернула под кровать.

Когда вернулась на кухню, Бран сидел в том же положении.

— Завтра?

Он поднял глаза.

— Что?

— Мы идём завтра?

Несколько секунд он просто смотрел.

— Ты уверена?

Илла села.

— Нет.

Бран нахмурился.

Она продолжила:

— Мне страшно.

Он молчал.

— Очень.

— Мне тоже.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Ты иногда выглядишь так, будто вообще ничего не боишься. Раздражает.

Бран почти улыбнулся.

Потом Илла протянула руку через стол.

— Завтра.

Он накрыл её ладонь.

— Завтра.

Военное управление оказалось холоднее, чем Илла помнила.

В длинном коридоре пахло сырой шерстью, бумагой и чернилами.

Люди проходили мимо.

Солдаты.

Женщины.

Пожилой мужчина с перевязанной рукой.

Никто не смотрел друг на друга дольше необходимого.

Бран и Илла сидели возле двери.

На стене тикали часы.

Илла уже минуту следила за стрелкой.

— Перестань.

Бран сидел рядом.

— Что?

— Ногой.

Он посмотрел вниз.

Колено действительно слегка двигалось.

Остановил.

Илла повернулась к нему.

— Ты нервничаешь.

— Да.

Она улыбнулась.

— Второй раз за день хорошая новость.

— Что первая?

— Ты боишься.

— Это была первая.

— Тогда одна хорошая новость.

Дверь открылась.

— Грейв?

Они оба поднялись.

Комиссар сидел за широким столом.

Мужчина лет пятидесяти.

Перед ним уже лежали документы.

Он посмотрел на супругов.

— Бран и Илла Грейв?

— Да, — ответил Бран.

— Вы пришли по поводу договора на освобождение вашего сына из государственной опеки после выполнения службы?

Илла сразу поправила:

— Он не сирота.

Комиссар на секунду остановился.

— Я этого не говорил.

— Вы сказали «государственная опека».

— Пока ваш сын находится в академии, юридически—

— Я не спрашивала, как вы это называете.

Бран посмотрел на жену.

Комиссар тоже.

Потом спокойно кивнул.

— Хорошо.

Он подвинул бумаги ближе.

— Тогда ещё раз условия.

Бран сказал:

— Мы их знаем.

— Я обязан повторить.

Илла села прямее.

Комиссар продолжил:

— Срок службы — три года.

— Да.

— Передовая.

Бран молчал.

— Договор подписывают оба родителя.

— Да.

— Для его полного исполнения оба обязаны завершить установленный срок.

Илла смотрела на бумагу.

Комиссар говорил всё тем же ровным тоном:

— Если один из вас погибнет до истечения трёх лет, условие считается невыполненным.

Она подняла глаза.

— Даже если второй останется жив и продолжит службу?

— Да.

— Почему?

Комиссар немного помолчал.

— Таковы условия договора.

Илла усмехнулась без веселья.

— Удобно.

— Илла, — тихо сказал Бран.

— Я знаю.

Комиссар продолжил:

— В случае невыполнения условий ваш сын останется под государственной опекой и продолжит обучение.

Илла спросила:

— В академии.

— Да.

— До службы.

— Согласно установленному порядку.

Она отвернулась.

Бран смотрел на документы.

Три года.

Странно.

На бумаге это выглядело маленьким.

Всего несколько строк.

Комиссар положил перед ними перо.

— Вы всё ещё можете отказаться.

Никто не двинулся.

Илла посмотрела на Брана.

Он — на неё.

Несколько секунд всё решалось без слов.

Потом Бран спросил:

— Ты уверена?

Илла тихо выдохнула.

— Мы это уже обсуждали.

— Я спрашиваю сейчас.

Она посмотрела на документ.

Потом снова на него.

— Нет.

Бран не отвёл глаз.

— Хорошо.

Илла нахмурилась.

— Что хорошо?

— Честно.

Она нервно усмехнулась.

— Мне страшно, Бран.

— Мне тоже.

— Если один из нас—

— Знаю.

— Не перебивай.

Он замолчал.

Илла сжала пальцы.

— Если один из нас не вернётся, всё это будет зря.

Бран смотрел на неё.

— Да.

Не «не думай об этом».

Не «мы обязательно вернёмся».

Просто да.

Илла кивнула.

— Тогда подписывай.

Бран взял перо.

Комиссар повернул лист.

Бран поставил имя.

Бран Грейв.

Положил перо.

Подвинул к жене.

Она не взяла сразу.

Пальцы лежали на столе.

Бран заметил, как они дрожат.

Не сказал ничего.

Илла наконец взяла перо.

— Оно ужасно пишет.

Комиссар моргнул.

— Что?

— Перо.

Она провела пробную черту на краю бумаги.

— Цепляется.

Бран посмотрел.

— Ты сейчас серьёзно?

— Очень.

— Илла.

— Если я подписываю три года фронта, можно хотя бы нормальное перо?

Комиссар несколько секунд смотрел на неё.

Потом открыл ящик стола.

Достал другое.

Протянул.

— Это лучше.

Илла попробовала.

— Правда лучше.

Бран закрыл глаза.

На секунду.

Илла посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Не начинай.

Она подписала.

Илла Грейв.

Вернула перо.

Комиссар забрал документы.

Едва заметно задержал взгляд на двух подписях.

— Отправление через три дня.

Илла замерла.

— Три?

— Да.

— Я думала, будет больше.

— Нет.

Бран спросил:

— Куда?

— Место назначения сообщат перед отправлением.

Он кивнул.

Комиссар сложил бумаги.

— До этого времени вам следует подготовить личные вещи согласно списку. Его выдадут на выходе.

Они поднялись.

У двери комиссар неожиданно сказал:

— Грейвы.

Оба обернулись.

Мужчина явно хотел что-то добавить.

Передумал.

— Не опаздывайте.

Бран кивнул.

Они вышли.

Ора жила как обычно.

Это казалось почти оскорбительным.

У рынка двое мужчин спорили из-за цены на картофель.

Женщина вытряхивала ковёр из окна.

Шахтёры возвращались после смены.

Ребёнок бежал за деревянным колесом, толкая его палкой.

Илла остановилась.

Мальчик пробежал мимо.

— Он примерно как Эран в семь, — сказала она.

Бран посмотрел вслед.

— Меньше.

— Ты откуда знаешь?

— Эран в семь был выше.

— Конечно. Ты же измерял всех детей Оры.

— Его измерял.

Илла посмотрела на мужа.

— Когда?

— На двери.

Она вспомнила зарубки возле кухни.

Каждый год.

Эран становился рядом босиком.

Бран прикладывал к его голове кусок дерева.

Эран всегда пытался чуть приподнять пятки.

— Он жульничал.

— Всегда.

— А ты каждый раз делал вид, что не видишь.

— Нет.

— Бран.

— Я вычитал.

Илла засмеялась.

Потом смех сам ушёл.

Они продолжили идти.

Через несколько шагов она остановилась снова.

— Бран.

Он повернулся.

Илла смотрела куда-то ему в грудь.

— Он вернётся домой?

Это был не тот вопрос, на который можно было ответить честно.

Они оба знали.

Но иногда человеку нужна не правда.

Иногда ему нужно, чтобы другой человек встал рядом с ним против правды, даже если всего на несколько секунд.

Бран подошёл ближе.

— Да.

Илла подняла глаза.

— Ты не знаешь.

— Не знаю.

— Тогда почему говоришь?

Он подумал.

— Потому что мы его вернём.

У неё дрогнули губы.

— Оба?

Бран взял её за руку.

— Оба.

На этот раз Илла кивнула.

И они пошли домой.

В комнате Эрана всё оставалось на своих местах.

Кровать.

Фигурка, которая, по мнению Брана, была картошкой.

Резец.

И деревянная шкатулка под кроватью.

Вечером Бран снова принёс из шахты камень.

Последний перед отправлением.

Небольшой.

Почти чёрный.

На одном краю проходила тонкая белая полоска.

Он открыл шкатулку.

Положил внутрь.

Илла стояла рядом.

— Этот куда?

Бран посмотрел на остальные камни.

— Не знаю его систему.

— Тогда не клади.

Он поднял бровь.

— Почему?

— Вернётся — сам решит.

Бран подумал.

Потом оставил новый камень отдельно, возле шкатулки.

Илла поправила его положение.

— Так.

— Разница есть?

— Есть.

— Какая?

— Не знаю.

Бран кивнул.

— Хорошо.

Они вышли из комнаты.

Новый камень остался ждать рядом со шкатулкой.

Через три дня Бран и Илла должны были уйти на фронт.

А пока дом ещё принадлежал им.

Ещё три ночи.

Ещё три завтрака.

Ещё три раза Бран снимет сапоги у двери.

И каждый раз оба будут смотреть в сторону комнаты Эрана, хотя прекрасно знают, что он оттуда не выйдет.

Пока.