Академия О’Рейн

ASHES OF WAR

К тому времени, когда Эран перестал смотреть на закрывшиеся ворота, строй уже уходил вперёд.

— Эй.

Он повернулся.

Арон стоял в нескольких шагах.

— Я же говорил, уйдут без нас.

— Не ушли.

— Потому что я тебя позвал.

— Ты тоже отстал.

Арон открыл рот.

Подумал.

— Неважно. Иди.

Они догнали остальных.

Внутренний двор академии оказался ещё больше, чем казался снаружи. Серые корпуса окружали его с трёх сторон. Между зданиями проходили взрослые кадеты, солдаты и люди в форме инструкторов.

Никто особенно не смотрел на новоприбывших.

Для Эрана это было странно.

У него только что закончилась вся прежняя жизнь.

Для людей вокруг был обычный день.

Возле стены стояли длинные деревянные столы.

Солдат указал на них.

— Личные вещи сюда. Всё, что не разрешено уставом, будет храниться отдельно.

Дети зашевелились.

Один мальчик вытащил из кармана складной нож.

Другой — старый кулон на шнурке.

Девочка впереди долго держала маленькую тряпичную куклу, прежде чем положить её на стол.

— Это потом вернут? — спросила она.

— При выпуске.

— Через пять лет?

Солдат посмотрел на неё.

— Если закончишь академию.

Девочка сразу отпустила куклу.

Эран смотрел.

У него почти ничего не было.

Одежду собирала мать. Сумку уже забрали для распределения вещей. В карманах — пусто.

И тогда он вспомнил.

Шкатулка.

Под кроватью.

Он резко повернулся к воротам.

Закрыты.

Эран уже знал это.

Но только сейчас мысль окончательно дошла до него.

Она действительно осталась там.

Все камни.

Даже тот серый, который он чаще остальных держал в руке.

Солдат прошёл вдоль строя.

— Карманы проверить. Быстрее.

Эран поднял руку.

Солдат сначала не заметил.

— Господин солдат.

Тот остановился.

— Что?

— Мне нужно вернуться.

Несколько детей рядом посмотрели на Эрана.

Арон тоже.

Солдат нахмурился.

— Куда?

— Домой.

Кто-то тихо прыснул.

Эран даже не повернул головы.

— Я вещь забыл.

— Нет.

— Я быстро.

— Нет.

— Она под кроватью.

— Кадет, строй там.

Он указал пальцем.

Эран продолжал стоять.

— Это шкатулка.

— Мне всё равно, что это.

— Там камни.

Солдат посмотрел на него так, будто теперь понял ещё меньше.

— Камни?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы колонна вернулась в Ору за коробкой камней?

— Не колонна. Я.

Арон за спиной очень тихо произнёс:

— Эран…

Солдат выдохнул.

— Вернись в строй.

Эран посмотрел на ворота.

Потом снова на него.

— Когда можно будет забрать?

— После выпуска.

— Мне одиннадцать.

— Я умею считать.

— Это пять лет.

— Молодец.

Солдат пошёл дальше.

Эран остался.

Арон подошёл ближе.

— Пошли.

Эран не двигался.

— Эран.

— Я её забыл.

— Я понял.

— Отец приносил их.

Арон замолчал.

Эран снова посмотрел на ворота.

И сделал шаг в их сторону.

— Грейв!

Он остановился.

Тот же солдат уже смотрел на него.

— Куда?

— За вещью.

— Я только что сказал нет.

— Я слышал.

— Тогда почему идёшь?

Эран немного подумал.

— Потому что она там.

Солдат явно не ожидал такого ответа.

— В строй.

Эран снова пошёл к воротам.

На этот раз успел сделать три шага.

Кто-то взял его за плечо.

— Стой.

Эран попытался вырваться.

Не сильно.

Просто хотел продолжить идти.

— Отпустите.

— Я сказал — стой.

— А я сказал, что мне нужно забрать вещь.

— Здесь не ты решаешь, что тебе нужно.

Эран развернулся.

— Она моя.

Во двор подошёл офицер.

Тот самый, что несколько минут назад говорил им о приказах.

— Что происходит?

Солдат ответил:

— Кадет покидает строй. Требует отпустить его домой за личной вещью.

Офицер посмотрел на Эрана.

— Это правда?

— Да.

— Тебе отказали?

— Да.

— И после этого ты решил пойти сам?

— Да.

Офицер немного помолчал.

— Почему?

Эран уже собирался сказать про камни.

Остановился.

Этот человек всё равно не поймёт.

— Забыл вещь.

— Я уже слышал.

— Тогда зачем спросили?

Рядом стало очень тихо.

Арон закрыл глаза.

Будто заранее понял, чем это закончится.

Офицер тоже какое-то время просто смотрел на Эрана.

— Как тебя зовут?

— Эран Грейв.

— Грейв, первое правило ты слышал десять минут назад.

Эран молчал.

— Приказ выполняется.

— Да.

— «Да» означает, что ты понял?

— Да.

— Хорошо. Вернись в строй.

Эран посмотрел на ворота.

Офицер это заметил.

— Не советую.

Эран всё равно не двинулся.

— Грейв.

— Мне надо её забрать.

Офицер кивнул солдату.

— В камеру.

Эран резко посмотрел на него.

— Но—

— Может, несколько часов тишины помогут тебе разобраться, что означает слово «приказ».

Солдат взял его за плечо.

Эран больше не сопротивлялся.

Проходя мимо строя, он увидел Арона.

Тот смотрел ему вслед совершенно ошарашенно.

Эран услышал, как он прошептал:

— Первый день…

Камера находилась под главным корпусом.

До неё пришлось спуститься по двум лестницам.

Чем ниже они шли, тем холоднее становились стены.

Солдат открыл железную дверь.

— Внутрь.

Эран вошёл.

В помещении помещалась только деревянная скамья.

Высоко под потолком находилось узкое окно.

Даже если бы Эран встал на скамью, до него не дотянулся бы.

— Сколько я здесь буду?

— Пока не заберут.

— Кто?

Солдат закрыл дверь.

— Кто-нибудь.

Замок повернулся.

Эран остался один.

Он сел.

Сначала ничего не чувствовал.

Просто смотрел перед собой.

На каменной стене кто-то когда-то оставил царапины.

Пять коротких линий.

Потом ещё четыре.

Эран принялся считать.

Дошёл до девяти.

Начал заново.

На третий раз перестал.

Посмотрел на ладонь.

Вспомнил шкатулку.

Она дома.

Это должно было быть лучше, чем если бы её у него отняли.

Никто не выбросит камни.

Никто не заберёт.

Мама наверняка уже нашла её.

Отец тоже.

Она будет ждать.

Как и они.

Эран закрыл глаза.

Перед ним сразу появилась калитка.

Илла поправляет воротник.

Снова.

И снова.

Бран держит его за плечи.

Мы тебя вернём.

Эран открыл глаза.

— Вы придёте.

Слова прозвучали слишком громко в маленькой камере.

Он вытер нос рукавом.

— Придёте.

Голос дрогнул.

Эран сердито провёл ладонью по лицу.

Не помогло.

Слёзы всё равно появились.

Он отвернулся к стене, хотя смотреть было некому.

Несколько минут пытался плакать тихо.

Потом перестал пытаться.

Ему было одиннадцать.

Он хотел домой.

И никакого более сложного объяснения этому не требовалось.

Когда дверь наконец открылась, Эран уже не знал, сколько прошло времени.

— Встать.

Он поднялся.

Тот же солдат посмотрел на его лицо.

Красные глаза были достаточно заметны.

Ничего не сказал.

Только указал на выход.

— Строй во дворе.

Эран прошёл мимо.

На лестнице солдат вдруг произнёс:

— Грейв.

Эран обернулся.

— В следующий раз остановись, когда тебе говорят.

Эран несколько секунд смотрел на него.

— Тогда вернутся за моей шкатулкой?

Солдат устало закрыл глаза.

— Иди.

Эран пошёл.

Первый день академия не собиралась делать легче только потому, что часть его Эран провёл в камере.

После построения был бег.

Потом упражнения.

Потом снова бег.

Ноги начали болеть довольно быстро.

Через некоторое время рядом упал мальчик.

Инструктор крикнул:

— Встал!

Мальчик поднялся.

Пробежал ещё немного.

Снова упал.

На этот раз двое других помогли ему подняться, пока инструктор смотрел в другую сторону.

Эран заметил.

Ничего не сказал.

Когда он сам начал отставать, рядом появился Арон.

— Ты выглядишь ужасно.

Эран тяжело дышал.

— Спасибо.

— Не за что.

— Зачем ты рядом бежишь?

— Потому что если остановлюсь, на меня будут орать.

— Тогда беги быстрее.

— Не могу.

Несколько секунд они бежали молча.

Арон спросил:

— В камере страшно?

Эран повернул голову.

— Нет.

— Врёшь?

— Да.

Арон кивнул.

— Понятно.

И больше ничего не спросил.

К вечеру казалось, что ноги принадлежат кому-то другому.

В казарме половина детей сразу легла на кровати.

Один мальчик сидел на полу и снимал сапог обеими руками, потому что, по его словам, ноги больше не сгибались.

Арон рухнул на соседнюю койку.

— Я сейчас умру.

Эран сел.

— Тогда ложись.

Арон поднял голову.

— Спасибо за заботу.

— Ты уже лежишь.

— Это неважно.

Эран снял один сапог.

Потом второй.

Арон смотрел.

— Тяжело?

— Что?

— Всё.

Эран немного подумал.

— Да.

Арон вдруг улыбнулся.

— Хорошо.

Эран нахмурился.

— Почему хорошо?

— Я думал, только мне.

— Всем тяжело.

— Откуда знаешь?

Эран указал глазами на комнату.

Двое детей уже спали в одежде.

Третий лежал лицом вниз и тихо стонал.

Арон проследил за взглядом.

— Ладно. Справедливо.

Он ненадолго замолчал.

Потом сказал:

— Я просто не хочу, чтобы они видели, что мне тяжело.

— Кто?

— Все.

— Зачем?

Арон задумался.

— Не знаю.

Эран стал развязывать ремень на одежде.

Через несколько секунд Арон добавил:

— Наверное, хочу, чтобы думали, что мне всё легко.

— Зачем?

— Если узнаю — скажу.

Эран кивнул.

— Хорошо.

— Ты мог бы хотя бы сделать вид, что тебе интересно.

— Мне интересно.

— Тогда почему лицо такое?

Эран посмотрел на него.

— Какое?

Арон махнул рукой.

— Забудь.

В столовой было шумно.

Ложки стучали о миски. Кто-то спорил из-за места. Один мальчик пытался обменять хлеб на половину чужой порции.

Эран сидел напротив Арона.

Еда почти не шла.

Арон некоторое время ел сам.

Потом заметил.

— Ты не будешь?

— Буду.

— Ты уже минут пять смотришь.

Эран взял ложку.

Съел немного.

Поставил обратно.

— Не хочу.

— Ты ничего не ел весь день.

— Ел утром.

— Это было в другой жизни.

Эран посмотрел на него.

— Несколько часов назад.

— Именно.

Арон отломил половину своего хлеба и положил рядом с его миской.

— Возьми.

— Зачем?

— На ночь.

— Мне дадут еду завтра.

— Ночью завтра ещё не будет.

Эран посмотрел на хлеб.

— Ты сам съешь.

— У меня ещё есть.

— Это твой последний кусок.

Арон нахмурился.

— Ты всё замечаешь?

— Иногда.

— Возьми уже. Я передумаю.

Эран взял.

— Спасибо.

Арон секунду молчал.

— Не привыкай.

— Хорошо.

— И вообще я просто не люблю этот хлеб.

Эран откусил.

Посмотрел на него.

— Нормальный.

— Вот и ешь.

Только позже, уже ночью, Эран действительно проголодался.

Хлеб оказался у него под подушкой.

Арон ничего об этом не узнал.

Или сделал вид.

На следующий день кадетов отвели в оружейный зал.

Ещё до входа внутри стало заметно тише.

На стенах висело оружие.

Настоящее.

Мушкеты.

Клинки.

Ножи.

Щиты.

Возле дальней стены стояли ряды деревянных тренировочных мечей.

Арон наклонился к Эрану.

— Всё-таки мечи.

— Вижу.

— Я говорил.

— Ты много чего говорил.

— Но это сбылось.

— Одно.

— Уже неплохо.

В передней части зала стоял мужчина.

Лет пятидесяти.

Худощавый.

Шрам пересекал щёку и слегка тянул вниз уголок рта.

Правая рука заканчивалась чёрным металлическим протезом.

В левой он держал трость.

Не опирался на неё.

Просто держал.

Когда кадеты построились, мужчина продолжал молчать.

Несколько детей начали переглядываться.

Арон очень тихо прошептал:

— Он будет что-нибудь говорить?

Мужчина ответил с другого конца зала:

— Буду.

Арон замер.

Эран посмотрел на него.

— Очень тихо говорил, — прошептал Арон.

— Недостаточно.

Мужчина шагнул вперёд.

Трость коротко стукнула о камень.

— Кто-нибудь уже хочет домой?

Несколько детей опустили глаза.

Одна девочка подняла руку.

Мужчина посмотрел на неё.

— Я не просил поднимать руки.

Она поспешно опустила.

— Но ответ принят.

Он оглядел остальных.

— Остальные либо не хотят, либо врут. Вторых здесь больше.

Никто не засмеялся.

Мужчина чуть повёл бровью.

— С этим тоже поработаем.

Он остановился перед первым рядом.

— Клаус фон Хартманн. Для вас — инструктор Хартманн.

Эран смотрел на металлический протез.

Чёрные пластины были соединены подвижными шарнирами. На поверхности виднелись царапины.

— Грейв.

Эран вздрогнул.

— Да?

— Потом насмотришься.

Несколько человек тихо засмеялись.

Эран отвёл взгляд.

Клаус продолжил:

— Здесь вы будете учиться пользоваться оружием. И прежде чем кому-то из вас придёт в голову гордиться этим — оружие можно дать любому идиоту.

Арон едва слышно сказал:

— Мне, значит, можно.

Эран повернулся к нему.

Клаус продолжил как ни в чём не бывало:

— Проблема начинается, когда идиот решает, что наличие оружия уже сделало его солдатом.

Он взял со стойки деревянный меч.

— Сегодня никого убивать не будем.

Один мальчик нервно улыбнулся.

Клаус посмотрел на него.

— Разочарован?

Улыбка исчезла.

— Нет, господин инструктор.

— Хорошо. Это не портрет для матери. Лицо можно расслабить.

Теперь тихо засмеялись уже несколько детей.

Даже Эран.

Совсем чуть-чуть.

Клаус поставил меч вертикально.

— Начнём с вещей, которые кажутся скучными. Обычно именно они спасают жизнь.

Он показал положение ног.

— Стойка. Не парадная. Если вы падаете от первого толчка, мне безразлично, насколько красиво стояли до него.

Кадеты повторили.

Клаус проходил между рядами.

Кого-то поправлял тростью.

Кому-то просто говорил:

— Шире.

— Уже.

— Не настолько.

Возле Арона остановился.

— Бронкс.

— Да?

— Что ты сейчас изображаешь?

Арон посмотрел на собственные ноги.

— Стойку?

— Смело.

Клаус тростью передвинул его правую ступню назад.

— Теперь стойку.

Арон промолчал.

Когда Клаус отошёл, прошептал:

— Он меня ненавидит.

Эран ответил:

— Он тебя только что увидел.

— Быстро разобрался.

Потом им раздали деревянные мечи.

Эран взял свой.

Тяжелее, чем ожидал.

Он автоматически сжал рукоять.

И сразу услышал голос отца.

Не дави.

Эран ослабил пальцы.

Большой палец лёг немного ниже.

Клаус, проходивший мимо, заметил.

Остановился.

— Раньше держал меч?

— Нет.

— Палку?

— Да.

— Дрался?

— Нет.

— Тогда откуда хват?

Эран посмотрел на руку.

— Отец учил держать резец.

Клаус немного изменился в лице.

Не удивился.

Скорее обдумал ответ.

— Резец.

— Да.

— Камень?

Эран кивнул.

Клаус взял деревянный меч за клинок и чуть повернул его запястье.

— Здесь не резец.

— Я знаю.

— Хорошо, что знаешь. Теперь пусть узнает рука.

Он отпустил.

— Не зажимай. Слишком сильно сожмёшь — предплечье устанет раньше, чем понадобится.

Эран попробовал.

Клаус кивнул.

— Нормально.

Пошёл дальше.

Эран посмотрел на свою кисть.

Бран поправлял её почти так же.

Только рука была другая.

Тёплая.

Живая.

Эран сильнее сжал меч.

Сразу вспомнил слова Клауса.

И снова ослабил.

Первые движения были скучнее, чем представлял Арон.

Он сообщил об этом Эрану после двадцатого повторения.

— Я думал, мы хотя бы будем бить друг друга.

— Ещё успеешь.

— Обнадёживает.

— Бронкс.

Арон тут же повернулся к Клаусу.

— Да?

— Разговор помогает тебе правильно держать плечо?

Арон посмотрел на плечо.

— Нет.

— Тогда выбирай одно.

Арон замолчал.

Через три повторения снова прошептал:

— Очень неприятный человек.

Эран почти улыбнулся.

Клаус, не поворачиваясь, сказал:

— Я всё ещё слышу.

Арон больше не разговаривал примерно минуту.

Для него это было достижением.

Потом кадетов разбили по парам.

Эран оказался напротив Арона.

Арон поднял деревянный меч.

— Только не убей.

— Он деревянный.

— Ты удивительно плохо понимаешь шутки.

— Я понял.

— Тогда почему отвечаешь?

— А что надо делать?

Арон открыл рот.

Закрыл.

— Ладно. Бей.

Эран сделал движение.

Арон поднял клинок слишком поздно.

Дерево ударило о дерево и соскользнуло.

— Стоп.

Клаус подошёл.

Посмотрел на Арона.

— Куда торопишься?

— Хотел попасть.

— Поздравляю. Попал в меч.

Кто-то рядом усмехнулся.

Арон скривился.

Клаус поставил его руки выше.

— Не пытайся быть быстрым.

— А каким?

— Правильным.

— А потом быстрым?

— Если доживёшь.

Арон посмотрел на Эрана.

— Мне начинает не нравиться этот урок.

— Ты хотел меч.

— Это было утром. Я был моложе.

Клаус постучал тростью.

— Ещё раз.

Они повторили.

Потом снова.

К концу занятия руки дрожали почти у всех.

Клаус заставил их положить оружие только тогда, когда первый мальчик едва не выронил меч себе на ногу.

Он прошёл перед строем.

— Сегодня вы не научились сражаться.

Арон тяжело выдохнул.

Клаус посмотрел на него.

— Есть возражения?

— Нет.

— Отлично.

Он поставил деревянный меч на стойку.

— Завтра тоже не научитесь.

Теперь кто-то тихо застонал.

— И послезавтра, скорее всего, тоже.

Арон прошептал:

— Обнадёживает.

На этот раз Клаус будто решил не слышать.

— Зато, если будете делать одно и то же достаточно долго, однажды тело начнёт выполнять движение раньше, чем вы успеете его испортить мыслью.

Эран поднял глаза.

Эта фраза почему-то запомнилась.

Клаус постучал протезом по рукояти трости.

— В первый раз вы думаете о каждом движении. На сотый — уже меньше. На тысячный рука знает сама.

Он оглядел детей.

— Добивайтесь именно этого.

Потом добавил:

— Но если кто-то решит сделать тысячу неправильных повторений, я лично прослежу, чтобы вы начали сначала.

Арон тихо сказал:

— Вот теперь я ему верю.

Прошло несколько дней.

Распорядок быстро перестал делиться на отдельные события.

Подъём.

Холодная вода.

Построение.

Бег.

Еда.

Уроки.

Оружие.

Снова строй.

Сон.

Первое утро Эран ещё думал, какой сегодня день.

К четвёртому перестал.

Арон каким-то образом продолжал разговаривать.

Не постоянно.

Но достаточно.

Однажды во время завтрака он посмотрел на кашу.

— Как думаешь, она вчера была такая же?

— Да.

— Я тоже так думаю.

— Зачем спросил?

— Хотел убедиться, что мы страдаем вместе.

Эран продолжил есть.

Арон помолчал.

— Очень приятно с тобой разговаривать.

— Ты каждый день разговариваешь.

— Я настойчивый.

Это Эран уже понял.

Письмо принесли после обеда.

Солдат вошёл в казарму и посмотрел на листок.

— Грейв.

Эран поднял голову.

— Я.

В руках мужчины был конверт.

— Тебе.

На секунду Эран просто смотрел.

Потом почти подбежал.

Взял.

На конверте были буквы.

Некоторые он узнал сразу.

Грейв.

Свою фамилию он умел читать.

Наверху — ещё одно знакомое сочетание.

Бран.

Ниже — Илла.

Эран провёл пальцем по именам.

Солдат уже собирался уходить.

— Подождите.

Тот повернулся.

— Что?

Эран открыл конверт.

Внутри был лист, исписанный довольно тесно.

Он знал буквы.

Мог читать простые слова.

Но здесь строки сливались.

Незнакомых слов было слишком много.

Эран начал первую.

Медленно.

— «Э… ран… если…»

Застрял.

Попробовал следующее слово.

Не получилось.

Он поднял письмо к солдату.

— Можете прочитать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что у меня есть работа.

— Это недолго.

— Для тебя, может быть.

Эран опустил лист.

Солдат посмотрел на его лицо.

Вздохнул.

— В библиотеке кто-нибудь поможет.

— Кто?

— Я похож на библиотекаря?

Эран посмотрел.

— Нет.

— Вот и хорошо.

Мужчина ушёл.

Эран ещё раз попробовал первую строку.

Получилось чуть дальше.

Потом снова остановился.

Это раздражало сильнее, чем он ожидал.

Письмо было от его родителей.

А он держал его в руках и не мог понять.

В библиотеке было тихо.

Настолько тихо, что после казарм и тренировочного двора Эрану сначала стало неуютно.

Высокие полки.

Столы.

Книги.

Слишком много книг.

Он пошёл между рядами.

В дальнем углу сидел Арон.

Перед ним лежала раскрытая книга.

Эран остановился рядом.

— Ты читаешь?

Арон не поднял головы.

— Нет. Просто смотрю на страницы уже полчаса.

Эран нахмурился.

— Не понял.

Арон поднял глаза.

— Читаю.

— А.

— Когда-нибудь я тебя научу сарказму.

— Зачем?

Арон закрыл книгу.

— Что случилось?

Эран протянул письмо.

Арон перестал улыбаться.

— От родителей?

— Да.

— Ты не можешь?

— Немного могу.

Эран указал на начало.

— Но не это.

Арон взял лист осторожнее, чем обычно брал что-либо вообще.

— Хочешь, я прочитаю?

— Поэтому пришёл.

— Хорошо.

Он развернул письмо полностью.

Эран сел напротив.

Арон начал:

— «Эран. Если ты читаешь это письмо, значит, оно дошло».

Он остановился.

— Уже ошиблись.

Эран поднял глаза.

— Что?

— Ты его не читаешь. Я читаю.

Эран несколько секунд смотрел на него.

— Дальше.

— Ладно.

Арон снова опустил взгляд.

— «Мы нашли способ вернуть тебя домой».

Эран перестал двигаться.

Арон тоже это заметил.

Продолжил медленнее.

— «Для этого мы подписали военный контракт. Мы оба».

Эран нахмурился.

— Что это значит?

Арон перечитал строку.

— Поступили на службу.

— Куда?

Арон уже видел следующее предложение.

Не ответил сразу.

— Арон.

— На фронт.

Эран смотрел на него.

— Оба?

— Так написано.

— Мама тоже?

— Да.

Несколько секунд слышно было только, как кто-то переворачивает страницу за соседним столом.

Эран опустил глаза.

— Дальше.

Арон продолжил:

— «Не думай, что мы тебя оставили. Мы сделали это именно потому, что хотим забрать тебя обратно».

Голос Арона стал тише.

— «Нам придётся отсутствовать долго. Мы не можем написать тебе, когда именно вернёмся, но будем писать, когда сможем».

Эран сжал край скамьи.

Арон посмотрел на него.

— Читать дальше?

— Да.

— Уверен?

— Да.

Он продолжил.

— «Слушай инструкторов. Ешь нормально».

Арон остановился.

Посмотрел на Эрана.

— Это явно мама.

Эран впервые с начала письма немного улыбнулся.

— Да.

— «Не ввязывайся в неприятности».

Арон медленно поднял глаза.

Эран тоже.

— Это письмо когда отправили?

— Сейчас посмотрим.

Арон быстро нашёл дату.

Назвал.

Эран попытался посчитать.

Не получилось сразу.

— Какое сегодня?

Арон сказал.

Эран снова посчитал.

— Две недели.

— Да.

— Они две недели как…

— Письмо две недели назад отправили.

— Значит, уже там.

Арон ничего не сказал.

Эран посмотрел на текст.

Строки всё ещё были почти непонятными.

Но теперь он знал, что в них.

Родители не забыли.

Не передумали.

Не оставили его в академии и не вернулись к обычной жизни.

Они ушли туда, откуда возвращались те солдаты на площади Оры.

Из-за него.

Эран почувствовал неприятную тяжесть в животе.

— Это из-за меня.

Арон нахмурился.

— Что?

— Они пошли на фронт из-за меня.

Арон посмотрел на письмо.

— Ну…

— Из-за меня.

— Я слышал.

Эран поднял глаза.

— Тогда зачем «ну»?

Арон замолчал.

Он явно пытался подобрать правильную фразу.

Не получилось.

— Не знаю.

Эран снова посмотрел на письмо.

Через несколько секунд Арон сказал:

— Но они сами решили.

— Всё равно.

— Да.

Эран ожидал, наверное, что тот начнёт спорить.

Арон не стал.

Он сложил письмо.

Очень аккуратно.

Протянул обратно.

— Они придут.

Эран не взял сразу.

— Ты не знаешь.

Арон замер.

— Нет.

Эран посмотрел на него.

Арон пожал плечами.

— Не знаю.

Потом добавил:

— Но надеюсь.

Эран взял письмо.

Так было лучше.

Не обещание человека, который ничего не может обещать.

Просто надежда.

— Я тоже.

Он уже собирался уйти.

Потом остановился.

— Арон.

— Что?

Эран поднял письмо.

— Ты быстро читаешь.

Арон прищурился.

— Спасибо?

— Научи меня.

— Читать?

— Нормально читать.

Арон посмотрел на раскрытую книгу.

Потом на Эрана.

— Нас всё равно будут учить.

— Я не хочу ждать.

— Почему?

Эран сложил письмо.

— Следующее прочитаю сам.

На этот раз Арон не пошутил.

— Хорошо.

Эран направился к выходу.

— Эй.

Он обернулся.

Арон указал на письмо.

— Спрячь нормально.

— Почему?

— Потому что ты умеешь попадать в неприятности даже с коробкой, которой у тебя здесь нет.

Эран посмотрел на него.

— Это было не из-за коробки.

— Конечно.

— Я хотел за ней вернуться.

— Именно.

Эран подумал.

— Хорошо.

Арон покачал головой.

— Иногда я не понимаю, издеваешься ты надо мной или нет.

— Нет.

— Это почему-то хуже.

В ту ночь Эран долго не засыпал.

Письмо лежало под рубашкой.

Он уже три раза проверил.

На четвёртый сам остановил руку.

Закрыл глаза.

Через минуту снова проверил.

Бумага была на месте.

На соседней койке кто-то храпел.

Чуть дальше мальчик разговаривал во сне.

С другого конца казармы донёсся шёпот:

— Заткнись уже.

— Я сплю.

— Вот и спи тише.

Кто-то тихо засмеялся.

Эран лежал и слушал.

Потом достал письмо.

В темноте прочитать было невозможно.

Он всё равно провёл пальцем по верхней строке.

Знал, где написано имя отца.

Ниже — матери.

Он попробовал вспомнить первую фразу.

Если ты читаешь это письмо…

Эран едва заметно улыбнулся.

Пока ещё не читает.

Но будет.

Он спрятал письмо обратно.

На этот раз больше не проверял.

А далеко от академии две повозки двигались по военной дороге.

Бран сидел у края одной из них.

Илла рядом.

Она уже несколько раз спрашивала, дошло ли письмо.

Бран каждый раз отвечал примерно одинаково.

— Должно.

И каждый раз Илла говорила:

— «Должно» — не значит «дошло».

На третий раз Бран посмотрел на неё.

— Я знаю.

Она замолчала.

Минут на пять.

Потом снова посмотрела на дорогу.

— Как думаешь…

Бран тяжело вздохнул.

— Илла.

— Я ещё ничего не спросила.

— Знаю.

Впереди впервые прогремела далёкая артиллерия.

Они оба перестали разговаривать.

Дорога продолжалась на восток.

К Мёртвому перевалу.