Мёртвый перевал

ASHES OF WAR

Артиллерия снова ударила где-то впереди.

На этот раз ближе.

Лошади дёрнули повозку, возница коротко выругался и натянул поводья.

Илла перестала смотреть назад.

Оры всё равно давно не было видно.

Она сидела рядом с Браном, обеими руками держась за край деревянного борта. Несколько минут молчала.

Потом всё-таки спросила:

— Как думаешь, письмо дошло?

Бран смотрел вперёд.

— Должно.

— Ты уже говорил.

— Потому что ты уже спрашивала.

— Я знаю.

Прошло секунд десять.

— А если не дошло?

Бран повернул голову.

— Илла.

— Что?

— Я не могу знать.

Она поджала губы.

— Мог бы соврать.

— Зачем?

— Иногда люди так делают.

— Ты потом злишься.

— Не всегда.

Бран посмотрел на неё.

Илла немного подумала.

— Хорошо. Часто.

Он снова отвернулся к дороге.

Она придвинулась ближе.

— Надеюсь, Арон или кто-нибудь ему прочитает.

— Прочитают.

— Вот опять.

— Что?

— Говоришь уверенно, хотя не знаешь.

— Ты только что просила соврать.

Илла посмотрела на мужа.

— Иногда я тебя ненавижу.

— Знаю.

Она толкнула его плечом.

Совсем легко.

Через несколько секунд Бран едва заметно улыбнулся.

Чем дальше они ехали от Оры, тем сильнее менялась дорога.

Исчезли обычные телеги.

Почти не попадались торговцы.

Зато всё чаще навстречу шли солдаты.

Некоторые пешком.

Некоторые верхом.

Проезжали повозки с ящиками боеприпасов, мешками провизии, деревянными бочками.

Однажды им пришлось почти полностью съехать к обочине, пропуская артиллерийское орудие.

Две измученные лошади тянули его вверх по дороге.

Колёса глубоко врезались в грязь.

Илла смотрела, пока оно не исчезло за поворотом.

— Большое.

— Мм.

— «Мм»?

— Большое.

Она покосилась.

— Спасибо.

Следом прошли солдаты.

Совсем молодые.

Один смеялся.

Другой что-то ему рассказывал, размахивая руками.

Третий молчал и жевал кусок хлеба.

Илла проследила за ними глазами.

— Они выглядят нормально.

Бран понял, о чём она.

— Пока.

Она повернулась.

— Что значит «пока»?

Он не ответил.

Илла некоторое время смотрела на него.

Потом тихо сказала:

— Опять ты так.

— Как?

— Говоришь половину.

— Остальную не надо.

— Мне решать.

Бран посмотрел впереди.

— Чем ближе к фронту, тем меньше люди смеются.

Илла больше не спрашивала.

Через час она поняла, что он имел в виду.

Первого раненого они встретили на дороге.

Мужчина шёл, опираясь на товарища.

Одна нога почти не сгибалась.

На сапоге засохла кровь.

Илла обернулась им вслед.

Потом был ещё один.

И ещё.

После этого считать она перестала.

Повозки теперь двигались в обе стороны.

На восток — люди, патроны, оружие.

На запад — раненые.

Иногда пустые повозки.

Иногда закрытые брезентом.

Илла старалась не смотреть на последние.

Бран смотрел.

Она заметила.

— Что там?

— Не знаю.

— Ты знаешь.

Он помолчал.

— Не всегда раненые.

Илла отвела глаза.

Через несколько минут спросила:

— Ты поэтому понял, что мы близко?

Бран посмотрел на дорогу.

— В том числе.

— А ещё почему?

Снова пауза.

— Звук.

Вдалеке прогремело.

Илла вздрогнула.

— Артиллерия?

— Да.

— Ты её узнаёшь?

Бран посмотрел на неё.

— Да.

Она хотела спросить откуда.

Не стала.

Не сейчас.

К вечеру горы впереди сомкнулись.

Между серыми склонами лежал узкий перевал.

Над ним висел дым.

Грохот уже не прекращался надолго.

Иногда проходило несколько минут тишины.

Потом снова разрыв.

Иногда один.

Иногда сразу несколько.

Земля под колёсами едва заметно дрожала.

Илла поймала себя на том, что каждый раз ждёт следующий.

После пятого или шестого перестала вздрагивать.

После десятого поняла, что всё равно внутренне сжимается.

Бран посмотрел на её руки.

Пальцы побелели от того, как сильно она держалась за край повозки.

— Илла.

— Что?

— Отпусти.

Она посмотрела вниз.

Постепенно разжала пальцы.

— Не заметила.

— Вижу.

— Я в порядке.

Бран ничего не сказал.

— Не смотри так.

— Как?

— Как будто я сейчас развалюсь.

— Я просто смотрю.

— Ты умеешь раздражать даже молча.

— Это удобно.

Она почти улыбнулась.

Ещё один разрыв.

Улыбка исчезла.

— Бран.

— Мм?

— Я не знаю, в порядке ли я.

Он ответил сразу:

— Нормально.

— Что нормально?

— Не знать.

Илла посмотрела на него.

— А ты?

Бран немного подумал.

— Тоже.

Она едва заметно кивнула.

И придвинулась ближе.

Он ничего не сказал.

Только поставил свою руку рядом с её.

Через секунду Илла взяла её сама.

Военный лагерь начинался раньше, чем они ожидали.

Сначала появились укрепления.

Потом часовые.

Потом палатки.

За ними ещё палатки.

Повозки.

Ящики.

Лошади.

Люди.

Слишком много людей.

И слишком мало обычных голосов.

Кто-то кричал:

— Медика сюда!

Двое солдат несли носилки.

Илла отошла с дороги.

На носилках лежал мальчик.

Она сперва решила, что ошиблась.

Посмотрела ещё раз.

Нет.

Очень молодой.

Может, шестнадцать.

Может, семнадцать.

Голова перебинтована.

Глаза закрыты.

— Бран.

Он тоже смотрел.

— Он…

— Да.

Илла не закончила вопрос.

Мимо прошёл другой солдат.

Кровь засохла по одной стороне лица.

Он даже не вытер её.

Чуть дальше у костра сидел молодой мужчина с кружкой.

Руки дрожали так сильно, что вода выплёскивалась через край.

Он всё равно продолжал держать кружку обеими руками.

Илла остановилась.

— Почему ему никто не поможет?

Бран посмотрел.

— Не знаю.

— Он же…

Она не нашла слова.

В этот момент где-то впереди ударила артиллерия.

Несколько человек рядом инстинктивно пригнулись.

Мужчина у костра резко закрыл голову руками.

Кружка упала.

Покатилось по грязи.

Никто даже не засмеялся.

Илла почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Они всё ещё дети.

Бран продолжал смотреть на парня возле костра.

— Да.

— После академии…

Он повернул голову.

Илла уже смотрела на него.

— Эран тоже может попасть сюда.

Бран ничего не сказал.

— В шестнадцать.

Она посмотрела вокруг.

— Вот таким.

— Илла.

— Что?

— Я вижу.

— Я просто…

Голос дрогнул.

Она замолчала.

Бран взял её за руку.

— Поэтому мы здесь.

Она посмотрела на него.

— Чтобы он этого не увидел.

Бран снова посмотрел на лагерь.

— Да.

Несколько секунд они стояли неподвижно.

Потом Илла тихо спросила:

— А если не успеем?

Бран сжал её руку.

— Успеем.

На этот раз она не стала говорить, что он не может этого знать.

— Грейв?

Они обернулись.

Перед ними стоял мужчина лет сорока.

Седина уже начиналась на висках.

Форма была поношенной, но застёгнутой аккуратно.

В уголке рта торчала самокрутка.

Один глаз оставался чуть прищуренным, будто мужчина всю жизнь смотрел против солнца.

В руках он держал документы.

— Бран Грейв?

— Да.

— Илла Грейв?

— Да.

Мужчина снова посмотрел на бумаги.

— Оба добровольный контракт?

Илла нахмурилась.

— Насколько добровольный?

Мужчина поднял взгляд.

Бран покосился на жену.

Она сделала вид, что не заметила.

Офицер вытащил самокрутку изо рта.

— Не мой отдел.

Илла моргнула.

Мужчина вернул её обратно.

— Капитан Маркус Райнхарт.

Бран кивнул.

— Следуйте.

Маркус развернулся.

Прошёл несколько шагов.

Потом, не оборачиваясь, добавил:

— Если потеряетесь в первые пять минут, я сделаю вид, что вас не видел.

Илла посмотрела на Брана.

— Он шутит?

— Не знаю.

Впереди Маркус сказал:

— Наполовину.

Илла замолчала.

Бран едва заметно усмехнулся.

Маркус шёл быстро.

Приходилось почти догонять.

— Здесь Кхарт’Вэйн, — сказал он.

Илла попыталась повторить:

— Кхарт…

— Не тратьте силы.

Она нахмурилась.

Маркус наконец обернулся.

— Мёртвый перевал. Так проще.

— Почему его так называют?

Он посмотрел на неё.

Потом на окружающий лагерь.

Илла поняла.

— Понятно.

— Хорошо. Значит, экономим время.

Он указал самокруткой в сторону гор.

— Б’Ранн пытается продавить этот участок и выйти дальше в О’Рэн. Мы не даём.

— Давно? — спросил Бран.

— Достаточно.

— Это сколько?

Маркус задумался.

— Настолько давно, что люди перестали спрашивать.

Бран кивнул.

— Где наша часть?

— Сначала получите снаряжение. Потом покажу.

Илла спросила:

— А когда мы…

Она остановилась.

Маркус посмотрел.

— Что?

— Ничего.

— Лучше спросите сейчас. Позже может быть шумно.

Илла поколебалась.

— Когда нас отправят непосредственно туда?

Маркус посмотрел в сторону передовой.

— Сегодня.

Она замерла.

— Сегодня?

— Вы подписали контракт не на экскурсию.

Бран посмотрел на него.

Маркус пожал плечами.

— Лучше привыкать к плохим новостям в короткой форме.

На складе им выдали форму, ремни, подсумки, одеяла и оружие.

Илла долго смотрела на мушкет, который ей протянули.

Складской солдат уже занимался следующим человеком.

Она повернулась к Брану.

— И?

— Что?

— Что мне с ним делать?

Бран протянул руку.

— Дай.

Илла отдала мушкет.

Он осмотрел оружие спокойно.

Проверил механизм.

Ствол.

Замок.

Движения были слишком уверенными для шахтёра, который якобы просто знал оружие «потому что надо знать, что держишь».

Илла заметила.

Конечно заметила.

Бран начал:

— Сначала заряд.

Показал.

— Не спеши.

— Я не спешу.

— Спешишь.

— Я вообще стою.

Он поднял глаза.

— Руками.

Илла раздражённо выдохнула.

— Хорошо. Дальше.

Бран снова показал.

Порох.

Заряд.

Шомпол.

Механизм.

— Держи крепче.

Илла поправила хват.

— Так?

— Нет.

— Ты сказал крепче.

— Не настолько.

Она посмотрела на него.

— Очень знакомый разговор.

Бран остановился.

Они оба вспомнили.

Эран.

Резец.

Не дави.

Несколько секунд никто не говорил.

Илла первой отвела взгляд.

— Покажи ещё раз.

Бран подошёл ближе.

Поправил её плечо.

Потом руку.

— Здесь крепче.

Она сделала.

— Так?

— Хорошо.

— Наконец-то.

— Ещё раз.

— Разумеется.

Она начала сначала.

На этот раз быстрее.

Бран остановил.

— Не спеши.

Илла закрыла глаза.

— Бран.

— Мм?

— Когда мы вернёмся домой, три года не учи меня ничему.

— Хорошо.

— Вообще ничему.

— Хорошо.

— Даже если я попрошу.

— Тогда зачем попросишь?

Илла посмотрела на него.

— Просто скажи «хорошо».

— Хорошо.

Она снова подняла мушкет.

На этот раз движение получилось чище.

Бран кивнул.

— Вот.

Илла опустила оружие.

— Ты слишком хорошо это умеешь.

Он встретил её взгляд.

— Что?

— Всё это.

— Не всё.

— Мушкет.

Бран помолчал.

— Нужно знать оружие, которое держишь.

— Ты сейчас опять ответил не на вопрос.

— Я знаю.

Илла несколько секунд смотрела.

Потом просто сказала:

— Когда-нибудь расскажешь.

Бран не пообещал.

Она и не ждала.

До передовой шли пешком.

Укрепления становились теснее.

Проходы уже.

Солдаты тише.

Один мужчина рассказывал что-то товарищу, но оборвал фразу, как только впереди раздался особенно близкий разрыв.

Никто не смеялся.

Никто не говорил громко.

Даже Маркус теперь почти не разговаривал.

Он остановился перед входом в траншею.

— Смотрите под ноги.

Илла посмотрела вниз.

Грязь.

Вода.

Разбитые доски.

— Почему?

Маркус указал самокруткой.

— Потому что если сломаете ногу в первый день, мне придётся писать бумагу. Я не люблю бумаги.

Илла непроизвольно улыбнулась.

Маркус уже спускался.

— И да. Ещё потому что сломаете ногу.

Окоп пах сырой землёй, дымом, потом и порохом.

Сапоги вязли.

В некоторых местах вода доходила почти до щиколоток.

Солдаты сидели вдоль стен.

Проверяли оружие.

Спали сидя.

Ели.

Кто-то писал письмо, положив бумагу прямо на колено.

Другой читал старое.

Третий просто смотрел перед собой.

Бран пропускал людей в узком проходе.

Илла шла почти вплотную за ним.

В какой-то момент её взгляд остановился.

Мужчина лет тридцати сидел отдельно.

Грязная форма.

Небритое лицо.

Тёмные круги под глазами.

В пальцах — небольшой металлический медальон.

Он гладил его большим пальцем.

Снова.

Снова.

По одному и тому же месту.

Илла невольно остановилась.

Бран заметил и тоже посмотрел.

На медальоне была царапина.

Солдат провёл по ней пальцем.

Его губы дрогнули.

Он поднял голову.

На несколько секунд встретился взглядом с Браном.

Потом посмотрел на Иллу.

И снова опустил глаза.

— Идём, — тихо сказал Бран.

Илла сделала шаг.

За спиной раздалось:

— Простите.

Они остановились.

Солдат говорил не им.

Он смотрел на медальон.

— Простите меня…

Илла нахмурилась.

Мужчина сжал его сильнее.

— Я не смог.

Бран медленно повернулся.

— Эй.

Солдат поднял глаза.

В его лице не было ни паники, ни злости.

Только такая усталость, что Бран сразу понял: тот уже почти ничего вокруг не видит.

Его вторая рука опустилась к поясу.

Бран сделал шаг.

— Стой—

Выстрел прозвучал совсем рядом.

Илла вздрогнула всем телом.

Кто-то в окопе обернулся.

Кто-то нет.

Медальон упал в грязь.

Несколько секунд Илла просто стояла.

— Бран…

Он не ответил.

Присел.

Поднял медальон.

Стёр большим пальцем грязь.

Посмотрел на человека.

Потом аккуратно вложил медальон обратно в его руку.

Пальцы Брана задержались там на секунду.

— Пусть хоть это останется.

Илла закрыла рот рукой.

Бран поднялся.

Рядом солдат продолжал заряжать мушкет.

Чуть дальше кто-то позвал медика.

Молодой парень прошёл мимо, бросил короткий взгляд на тело и отвернулся.

И всё.

Жизнь окопа продолжилась.

Это оказалось почти страшнее самого выстрела.

Они отошли дальше.

Илла ничего не говорила.

Бран тоже.

Минут через пять она спросила:

— Никто даже…

Не закончила.

— Они видели раньше, — сказал Бран.

— Откуда ты знаешь?

— По тому, как не смотрят.

Илла оглянулась.

Мужчину уже почти не было видно за другими солдатами.

— На медальоне кто-то был?

— Не видел.

— Жена?

— Может быть.

— Ребёнок?

Бран посмотрел на неё.

— Может быть.

Она остановилась у стены.

Теперь начала замечать вещи, которые до этого проходили мимо.

Фотографию в руках пожилого солдата.

Письмо с потрёпанными сгибами.

Небольшой детский рисунок, приколотый к доске возле чьего-то места.

Кусочек ткани, намотанный вокруг рукояти мушкета.

Обычные вещи.

В совершенно не обычном месте.

— У всех что-то есть.

Бран посмотрел вдоль окопа.

— Почти.

— Дом.

Он понял.

— Да.

Илла тихо спросила:

— Думаешь, они тоже подписали что-нибудь?

— Кто?

— Они.

Она кивнула в сторону солдат.

— Ради детей. Ради жён. Денег. Земли. Не знаю.

Бран посмотрел на мужчину, который перечитывал письмо.

— Возможно.

— Ты опять «возможно».

— Потому что не знаю.

Илла вздохнула.

— Хоть что-то не изменилось.

Бран посмотрел на неё.

Она едва заметно улыбнулась.

Потом улыбка исчезла.

— Мы ведь тоже теперь для кого-то выглядим просто солдатами.

— Да.

— Они не знают, что у нас есть Эран.

— Нет.

— А мы не знаем про них.

Бран посмотрел вокруг.

— Нет.

Илла взяла его за руку.

— Странно.

— Что?

— Столько людей. И каждый сюда с чем-то пришёл.

Бран ничего не ответил.

Ему нечего было добавить.

Маркус нашёл их чуть позже.

— Уже освоились?

Илла посмотрела на грязь почти по щиколотку.

— Конечно.

Маркус прищурился.

— Хорошо. Значит, завтра назначу вас экскурсоводами.

Она не сразу поняла, шутит ли он.

Бран понял по её лицу.

— Он шутит.

Маркус посмотрел на него.

— Не порть.

Илла неожиданно засмеялась.

Очень коротко.

Но после того, что случилось несколькими минутами раньше, даже этот звук показался чужим.

Она тут же замолчала.

Маркус заметил.

— Не надо.

— Что?

— Извиняться за то, что смеётесь.

Илла посмотрела на него.

Маркус вытащил самокрутку.

Она давно погасла.

Он всё равно держал её между пальцами.

— Здесь и без вас достаточно людей, которые решили, что если кто-то умер, остальные обязаны перестать жить.

Он сунул самокрутку обратно в рот.

— Не работает.

И пошёл дальше.

Илла проводила его взглядом.

— Он мне начинает нравиться.

Бран сказал:

— Рано.

— Почему?

— Первый день.

Она посмотрела на него.

— Тебя я тоже не в первый день полюбила.

Бран замер.

Илла пошла вперёд.

— Что?

— Ничего.

— Вот и хорошо.

Он догнал её.

Ночью стало холоднее.

Они сидели рядом в углублении траншеи.

Над головой висели тяжёлые облака.

Время от времени далёкая вспышка на секунду подсвечивала край гор.

Через несколько секунд приходил звук.

Илла быстро научилась считать расстояние между ними.

Не потому что кто-то научил.

Просто чтобы занять голову.

Вспышка.

Один.

Два.

Три.

Грохот.

Следующая.

Один.

Два—

— Перестань.

Она посмотрела на Брана.

— Что?

— Считать.

— Откуда ты знаешь?

— Ты губами двигаешь.

Илла перестала.

Через следующую вспышку снова начала.

Бран не стал повторять.

Некоторое время они молчали.

Илла первой нарушила тишину.

— Бран.

— Мм?

— Мне страшно.

— Знаю.

— Нет.

Он посмотрел.

— Что?

— Не «знаю».

Она прижала колени к себе.

— Скажи нормально.

Бран некоторое время молчал.

Потом:

— Мне тоже.

Илла повернулась.

Будто именно этого и ждала.

— Правда?

— Да.

— Очень?

Он посмотрел в сторону передовой.

— Достаточно.

— Что за мера «достаточно»?

— Не знаю.

Илла покачала головой.

— Невозможный человек.

— Ты уже говорила.

— Буду ещё.

Она прислонилась плечом к его плечу.

— Я хочу домой.

— Я тоже.

— В нашу кровать.

— Мм.

— Нормальную еду.

— Мм.

— Без грязи в сапогах.

Бран посмотрел вниз.

— Это здесь сложно.

— Спасибо.

Она некоторое время молчала.

Потом добавила:

— Хочу, чтобы Эран снова жаловался на суп.

Бран слегка улыбнулся.

— Он не жаловался.

Илла подняла голову.

— Он каждый раз говорил, что горячий.

— Это наблюдение.

— Бран.

— Хорошо. Жалоба.

Она снова положила голову ему на плечо.

— Хочу услышать его.

Бран больше не шутил.

— Я тоже.

Очередной разрыв прозвучал ближе.

Из верхнего края траншеи посыпалась земля.

Илла вздрогнула.

Бран автоматически накрыл её голову рукой.

Несколько секунд они сидели так.

Илла подняла глаза.

— Убери.

Бран убрал.

— Ты будто можешь рукой остановить снаряд.

— Нет.

— Тогда зачем?

Он немного подумал.

— Не знаю.

Илла посмотрела на него.

— Оставь.

Он снова положил руку ей на голову.

Она усмехнулась.

— Теперь уже поздно.

— Сама попросила.

— Я передумала.

— Поздно.

Илла закрыла глаза.

Несколько секунд это почти напоминало дом.

Почти.

— Илла.

— Мм?

— Если что-то случится…

Она сразу открыла глаза.

— Нет.

— Выслушай.

— Не хочу.

— Всё равно.

Она отстранилась.

— Бран.

— Если со мной что-то случится—

— Контракт пропадёт.

Он замолчал.

Она смотрела прямо на него.

— Я знаю условия не хуже тебя.

— Я знаю.

— Если ты умрёшь, я могу хоть дважды эти три года отслужить. Эрана всё равно не отпустят.

— Знаю.

— Тогда зачем начинаешь?

Бран опустил взгляд на свои руки.

— Потому что договор — не всё.

Илла замерла.

Он продолжил:

— Если я умру, ты всё равно должна жить.

Она отвернулась.

— Не говори так.

— Должна.

— Зачем мне это сейчас?

— Потому что потом могу не успеть.

Илла резко повернулась к нему.

— Вот это не говори.

Бран замолчал.

Она вытерла глаза ладонью.

Не плакала ещё.

Просто злилась.

Или пыталась злиться.

— Я только сегодня сюда приехала, Бран.

— Я знаю.

— И уже видела достаточно.

— Знаю.

— Мужчина несколько часов назад…

Голос сорвался.

Она остановилась.

— И ты теперь сидишь рядом и рассказываешь мне, что делать, если умрёшь.

— Да.

Илла посмотрела на него почти сердито.

— Иногда ты абсолютный идиот.

— Возможно.

— Не говори «возможно».

— Хорошо.

Пауза.

— Идиот.

— Хорошо.

Несмотря ни на что, она фыркнула.

Потом закрыла лицо рукой.

Через несколько секунд Бран тихо сказал:

— Я не собираюсь умирать.

Илла опустила ладонь.

— Знаю.

— Но если—

— Бран.

Он остановился.

Она взяла его за руку.

— Давай хотя бы сегодня без «если».

Бран посмотрел на их сцепленные пальцы.

— Хорошо.

— Завтра можешь снова быть невыносимым.

— Хорошо.

— И послезавтра.

— Хорошо.

— Три года.

На этот раз он посмотрел на неё.

— Три года?

Илла сжала его руку.

— А потом домой.

Бран кивнул.

— Домой.

— Вместе.

Он помолчал.

— Вместе.

Они сидели ещё долго.

Иногда мимо проходили солдаты.

Кто-то менял караул.

Кто-то нёс ящики.

Где-то спорили вполголоса.

Неподалёку мужчина пытался написать письмо при тусклом свете лампы.

Каждый раз, когда земля содрогалась от нового разрыва, перо оставляло на бумаге кривую черту.

После третьей мужчина выругался.

Илла посмотрела.

— Всё нормально? — спросила она.

Солдат поднял голову.

— Почерк и так был ужасный.

Он посмотрел на очередную испорченную строку.

— Жена решит, что я пьян.

Бран сказал:

— Напиши, что артиллерия.

Солдат подумал.

— Не поверит.

Илла невольно улыбнулась.

— Почему?

— Потому что до армии я часто писал ей пьяным.

Он снова взялся за перо.

— Сам виноват.

Бран кивнул.

— Тогда ничего не сделать.

Солдат посмотрел на него.

— Отличная поддержка.

— Спасибо.

Мужчина хмыкнул и продолжил писать.

Илла повернулась к Брану.

— Ты нашёл родственную душу.

— Нет.

— Точно.

Эти несколько секунд обычного разговора почему-то помогли больше всех обещаний.

Поздно ночью Илла начала клевать носом.

Бран заметил.

— Спи.

— Не могу.

Через минуту её голова снова опустилась.

— Илла.

— Я не сплю.

— Я не спрашивал.

Она открыла глаза.

Посмотрела на него.

Несколько секунд ничего не говорила.

Потом рассмеялась.

Тихо.

— Это было нечестно.

— Что?

— Ты знаешь что.

— Спи.

— А ты?

— Потом.

— Нет.

Она придвинулась ближе.

— Вместе.

Бран посмотрел на неё.

— Тут неудобно.

— Правда? Я не заметила.

— Илла.

— Я буду спать. Ты тоже закрой глаза хотя бы на немного.

— Хорошо.

— Ты врёшь?

Бран задумался.

— Возможно.

Илла ткнула его локтем.

— Бран.

— Хорошо.

Она устроилась у него на плече.

Он накрыл её краем одеяла.

Несколько минут они молчали.

Потом Илла тихо спросила:

— Как думаешь, Эран сейчас спит?

Бран посмотрел вверх.

На полоску тёмного неба между стенами траншеи.

— Должен.

— Наверное, письмо уже у него.

— Наверное.

— И кто-нибудь прочитал.

— Да.

— Думаешь, испугался?

Бран долго не отвечал.

— Да.

Илла закрыла глаза.

— Я бы тоже.

— Знаю.

Она уже почти спала, когда прошептала:

— Мы вернёмся.

Бран посмотрел на неё.

Ответил очень тихо:

— Да.

Не потому, что знал.

Не потому, что был уверен.

Просто потому, что сейчас ей нужен был именно этот ответ.

Через несколько минут Илла уснула.

Бран ещё долго сидел с открытыми глазами.

Слушал артиллерию.

Смотрел в темноту.

И каждый раз, когда закрывал глаза хотя бы на секунду, видел маленькую комнату в Оре.

Кровать.

Резец.

Шкатулку под ней.

И новый чёрный камень с тонкой белой полоской, который Эран ещё никогда не держал в руках.

Бран хотел, чтобы однажды держал.

Этого было достаточно, чтобы снова открыть глаза.