Глава 10
Глава 10
17-74
Аколит может уцелеть в противостоянии с асессором лишь одним-единственным способом: не попавшись тому на глаза. Даже при ударе исподтишка шансов откровенно немного, а уж когда тебя взяли в оборот, начинать трепыхаться уже и поздно, и глупо — как говорится, тушите свет, сливайте воду.
— Это вы о чём, профессор? — выдавил я из себя, приподнимаясь на цыпочки.
— Что ты делаешь с боярышней? — уточнил свой вопрос дед Даны.
— Ничего я с ней не делаю!
— Два червонца за ничего не платят! — раздражённо выдал профессор и наконец-то отпустил моё ухо. — Шагай!
Идти пришлось в его кабинет, книг в котором оказалось едва ли не больше, чем во всей здешней библиотеке. Они теснились на полках шкафов, лежали на столе, высились стопками на полу и подоконнике. И, судя по многочисленным закладкам, не просто собирали пыль, но и самым подробнейшим образом изучались.
— Рассказывай! — потребовал старик, а только он притворил за собой дверь, и тотчас по стенам побежали обрывки черноты, поймали звуки, не позволили им вырваться за пределы комнаты. — С самого начала рассказывай, шебутной! А клятвы и зароки засунь куда поглубже! Знаю уже, что наполнение твоего апогея боярышне досталось!
Никакого успокоения мне сие заявление не принесло — нервно передёрнул плечами.
— Всё началось с того, что меня прокляли.
Профессор кивнул.
— Похоже на правду. Продолжай!
Ну и поведал историю своей жизни раз, другой и третий, благо деда в первую очередь интересовали мои отношения с Лилией и всё то, что к оным отношениям привело. Пришлось изрядно поюлить, конечно, дабы не сболтнуть лишнего и не нарушить данного Ночесвету зарока, но сумел увести разговор в сторону.
— Двойное проклятие, сплавленное воедино в ходе случайной метаморфозы, последующая целенаправленная культивация и твоё вмешательство, нарушившее изначальный план и примешавшее к чистому пурпуру некоторое количество черноты... — задумчиво пробормотал в итоге профессор. — Боярышня опасается дальнейшего развития зловредных чар, и поэтому ты уплотняешь её апогей, с содержимым которого сохранил остаточное сродство, так?
— Так, — подтвердил я.
— Пустая трата времени! — отрезал старик. — До прорыва в асессоры никакая опасность ей не грозит, поскольку проклятие заключено в атрибут и отрезано от духа его силовой структурой.
Помимо всего прочего я лишал действенности старые ключи, но упоминать об этом не стал и бочком шагнул к двери.
— Так я пойду?
— Пойдёшь, — кивнул профессор. — Но не так сразу. Мне поручили раскрыть обе грани аспекта Лилии, и с твоей помощью справиться с этим окажется несказанно проще, нежели воздействуя исключительно на один только её абрис.
Пристальный взгляд глаз, мрака в которых было куда больше оранжа, заставил неуверенно поёжиться, и я покачал головой.
— Пойдёт что-нибудь не так, и останусь крайним…
— В любом случае останешься! — резонно заметил седовласый старикан и махнул рукой. — Да не ожидается никаких осложнений! Случай пусть и не самый простой, но и ничего особенного собой не представляет. Что тебе известно о работе с разными гранями аспекта, шебутной?
— Примерно ничего.
— Почему-то я так и думал, — вздохнул профессор.
— Но я точно знаю, что после преломления аспект уже не изменить.
— Спорное утверждение, — усмехнулся дед Даны, — не касающееся ряда известных исключений. Впрочем, в абсолютном большинстве случаев на закреплённый аспект действительно уже никак не повлиять, но вот когда просматривается несколько оттенков, есть возможность их соотношение, так скажем, выправить.
— Каким образом? — полюбопытствовал я.
— Путём целенаправленного преобразования силовых узлов. Как ядро изменяется при наполнении талантом небесной силы, так и узловые точки приобретают новые свойства, стоит только уместить в них сотую часть объёма ядра. — Он усмехнулся. — Именно поэтому не стоит увлекаться его слишком уж сильным развитием. Поверь на слово, дальнейшее возвышение это весьма и весьма осложнит, ведь всякий раз при трансформации очередного узла требуется задействовать всё больше и больше энергии.
Я аж дар речи от возмущения потерял.
— Но как же… Да я же…
Старикан развёл руками.
— В твоём случае это меньшее из зол, к тому же лишняя четверть таланта особой роли не сыграет. Так вот: придание правильных свойств узлам в момент их трансформации позволяет раскрыть или усилить одну из граней аспекта, заложенных в ходе преломления!
Я припомнил случившиеся с Ночемиром изменения и решил, что тот с помощью небесной жемчужины укрепил свою склонность к оранжу как раз за счёт преобразования некоторого количества узлов. Пережёг их сколько-то разом и выправил баланс.
Но говорить об этом я не стал, вместо этого спросил:
— И как же я смогу помочь Лилии?
— Будешь сковывать доставшуюся ей от твоего проклятия черноту. Так она сможет при трансформации узлов задействовать один только пурпур.
Я неуверенно пожал плечами.
— Это ж всё затянется, а у меня свои планы…
— Помощь понадобится с первыми тремя, в крайнем случае — четырьмя узлами. Больше в пурпур она даже с твоей помощью окрасить не сможет, а первое время трансформация как по маслу идёт.
— И сколько мне придётся с ней возиться? — поинтересовался я. — Первое время — понятие растяжимое.
— Рассчитывай на два-три месяца, — решил профессор после недолгих раздумий. — Мы станем загодя подготавливать узлы, на твою долю останется лишь содействие в закреплении преобразований. Конечно, я справлюсь с этим и сам, но твоя связь с проклятием всё предельно упростит.
— И удешевит? — предположил я.
— Решил запустить руку в школьную казну?
Слова продрали чёрным жаром, но на попятную я не пошёл и обвёл рукой кабинет.
— Не в казну, а в библиотеку!
— Ещё хуже! — процедил профессор, но взгляда я не отвёл, и он нехотя уточнил: — Ладно! Какого рода знания тебя интересуют?
— Нужны книги о преломлении.
— Хорошо! — легко пообещал старик. — Подберу что-нибудь к следующему седменю.
— И ещё номер на втором этаже. Сейчас я плачу за него сам…
Профессор пристукнул ладонью по столу.
— Вознаграждение за твои труды оговорено! Как ты собираешься исполнять взятые на себя обязательства, меня не волнует! Свободен, шебутной!
Задерживаться в кабинете я не стал, отправился домой. Застал в гостиной всю нашу братию, не было только Дарьяна. Все остальные расселись вокруг стола и с мрачным видом пили чай.
— Чего хмурые такие? — поинтересовался я, хоть у самого настроение и вовсе было хуже некуда.
Кочан вздохнул и указал на Кабана.
— Да вот гадаем, кто этому олуху привратника подвёл. Не просто же так пластун Мёртвой пехоты в городе объявился! Мы тут поспрашивали, прежде чем на стене череп малевать, так нам отсоветовали. Не возвращаются обычно в Черноводск те, кто в Мёртвой пехоте служил. Даже местные уроженцы предпочитают в Южноморске оставаться.
— Сам ты олух! — беззлобно огрызнулся деревенский увалень. — Какая проблема его уволить?
Вьюн покачал головой.
— Ты погоди пока увольнять-то! Приглядимся, прощупаем.
Я ухватил с тарелки пирожок и неожиданно даже для самого себя предположил:
— Да Шалый, поди, и подвёл. Больше некому.
— Скорее всего, — согласился с этой догадкой Кочан. — Надо с Бедным об этом потолковать.
А вот Стремглав засомневался.
— Мы на кой Шалому сдались? Какое ему до нас дело?
— Так на Бедного же работаем, — пояснил Вьюн, — а они не в ладах, ещё и грабителей оба ловят.
— Этих ловцов вагон и маленькая тележка, — проворчал Кабан, — но толку-то с того? Хоть бы уж кто-нибудь на след поскорее напал!
Стремглав так и вскинулся.
— Эй! Что значит «кто-нибудь»? Не кто-нибудь, а мы должны на след напасть!
— Так мы купчишек за вымя щупаем, а не грабителей ловим. И это правильно! Тех давно уже в городе нет!
— Правильно-то оно правильно, — поморщился Кочан, — только надоело без продыху за крошки с хозяйского стола вкалывать.
Я покачал головой.
— Погляжу, кто-то совсем зажрался. За седмицу получили, сколько в пластунах за месяц перепадало, ещё и риску никакого!
— Иди ты, Серый! — отмахнулся здоровяк.
— Пойду, ага! — Я взял лежавшую на краю стола газету и уточнил: — Ничего о небесном приливе не пишут?
— Ни полслова, — вздохнул Стремглав.
Я кинул газету обратно и поднялся на третий этаж. Все четыре комнаты в моём полном распоряжении — живи не хочу! — и я хотел, только было не с кем. Беляна так и не объявилась, даже счастье больше не снилось, ещё и Лилия… Вроде никаких обязательств на себя не брал, да только барышни существа непредсказуемые, а с учётом её родни так и вовсе по самому краю хожу. Прознает кто, и Ночесвет глаза на нашу связь уже не закроет. Примет меры.
Меня передёрнуло, и заваливаться на кровать я не стал, вместо этого собрал со стола пяток пуль из зачарованной стали, благо хозяйственный Кабан уволок из дома Седого целую кучу смертоносных шариков, и начал ими жонглировать. Сначала подбрасывал увесистые пули руками, после стал шибать по ним малой печатью воздаяния, а попутно удерживал внутреннее равновесие и гасил создаваемую приказом отделения отдачу.
Быстрее, быстрее, быстрее!
И всё это с закрытыми глазами, ориентируясь исключительно на отголоски замаравшей зачарованную сталь порчи.
Быстрее!
Действовал я уверенней некуда, но вместо удовлетворения ощутил одно только раздражение. Великое достижение! Хоть сейчас в любой балаган с руками оторвут!
Вот вернётся Беляна, и что я ей скажу? Погляди, как я пулями жонглирую, а ещё у меня боярыня в любовницах и, хоть не по любви её пользую, порвать эти отношения никак нельзя, ведь иначе на меня ещё один профессор школы Пылающего чертополоха зуб заимеет?
Всё ради возвышения — да, но где же тут свобода, которая превыше всего?
Жизнь тут где?
Теплившийся в глубинах духа чёрный огонёк куснул лютой злобой, и я не сдержался, вдарил по пуле изо всех сил просто из желания выместить на ней дурное настроение, тогда — хлопнуло!
Пулю разметало ошмётками-осколками, и они легко прошили сотворённую предотвращающим атаки арканом преграду, шибанули по мне смертоносной дробью, посекли вязаную кофту и… засели в магической броне. Та успела выпростаться из-под одежды и прикрыть тягучей фиолетовой плёнкой лицо, а вот рубахе и мебели досталось — матрац так и вовсе нашпиговало стальными крупинками до такой степени, что сразу понял: он теперь только на выброс.
Дверь толчком распахнулась, внутрь сунулся встревоженный Дарьян.
— Ты чего тут?
— Перестарался, — развёл я руками, поморщился и выдернул из щеки заострённый металлический осколок, умудрившийся прошить броню и достать до кожи.
— Вот ты! — зло ругнулся книжник. — Напугал, дурак!
Прибежали с первого этажа парни, разобрались в случившемся и покрыли меня последними словами, ещё и помогать с наведением порядка отказались наотрез, спустились обратно вниз. Я ругнулся и стянул кофту, вытряхнул из неё кусочки металла, затем собрал с кровати подушку и матрац, унёс их в заднюю комнату и выбросил из окна во двор. После стал прибираться и попутно обдумывать случившееся.
Что произошло? Вот что, а?
Неужели я столь точно прицелился и так сильно ударил, что пулю попросту разорвало напором малой печати воздаяния? Не отбросило, не вколотило в потолок или стену, а именно разорвало изнутри?
Ключевое слово — изнутри!
Вспомнилось, как возникали атакующие арканы непосредственно на некотором удалении от меня и как не получалось направить их точно в цель, вот и хмыкнул озадаченно, взвесил в руке одну из пуль.
Пометить и вдарить, только не малой печатью воздаяния, а чем посерьёзней?
Такие идеи посещали меня и раньше, ну а тут решил проверить их на практике и направился к окну на задний двор. Распахнул раму, зашвырнул в небо пулю и тотчас шибанул вдогонку заклинанием, только не простеньким ударным арканом, а шаром на основе крыльев ночи, приказа отделения и обжигающей ауры. Лови!
И — сработало!
Возникшая прямо в воздухе крылатая пиявка заглотнула шарик зачарованной стали и с гулким хлопком лопнула, расплескалась густым фиолетом!
На землю полетела пожёванная пуля, а с первого этажа донёсся злой рык Кочана:
— Серый, задрал!
Я не отозвался, закрыл окно и вернулся в комнату. Оделся и отправился за покупками, решив приобрести не только новую перину и подушку, но и пару комплектов постельного белья. Впрочем, решил — это громко сказано. Все мысли были заняты новой связкой приказов. Было до крайности интересно, поможет ли её использование обойти стандартные защитные барьеры, и ещё даже сильней меня волновал вопрос, как отбивать подобные атаки самому. Чемпион дома Золотых искр едва не разметал меня взрывом, а успею ли уйти из-под удара в следующий раз — непонятно. Крылья ночи ведь уже не те!
Следовало бы потолковать на сей счёт с Дарьяном, но отвлекать его от общения с Марой совершенно точно не стоило, решил отложить разговор на будущее.
Вернулся к обеду, а там и отец Бедный прикатил. Я предупредил Догаду, что вскорости доставят мои обновки, и поспешил за остальными.
— Никакой личной жизни! — проворчал Дарьян. — Седмень же! Все нормальные люди отдыхают!
— И славят Царя небесного! — подколол книжника Стремглав. — Но ты ведь не этим заниматься собирался?
— И что с того?
— Окстись, Книжник! — подключился к разговору Кочан. — Совсем же свою Мару заездил! И так уже в библиотеке допоздна сидит, домой только ночевать приходит!
— В библиотеке она допоздна из-за вас сидит, охламонов невоспитанных! — огрызнулся Дарьян. — И сколько можно твердить: не зовите меня Книжником больше!
Парни погрузились в один экипаж, я по заведённому порядку присоединился к отцу Бедному и его телохранителям. При этом никаких дел мы во время поездки не обсуждали, ехали неизменно молча. Первое время я ещё лелеял надежду завязать знакомство с выпускником школы Языков голодного пламени, но очень скоро понял, что тут мне ничегошеньки не светит — эдакий зазнайка даже от большой нужды в деньгах с чужаком знаниями не поделится, — вот и приноровился в дороге подрёмывать.
Всю эту седмицу мы трясли Пристань, поехали туда и сейчас. Каким образом отец Бедный выбирает пакгаузы для проверки, никто не знал, но без улова не оставались ещё ни разу, а вот сегодня хозяин встретил нас со столь издевательским радушием, что сразу стало ясно: вытянули пустышку.
В итоге чуть ли не под каждый камень заглянули, выборочно товар со складскими описями и копиями таможенных деклараций сверили, но — всё чисто. Отец Бедный с купчишкой чаи распивал, ну а мы до самых сумерек под смешки работяг пытались отыскать хоть какое-нибудь нарушение. Всё тщетно!
— Видишь! — пихнул Кочан в бок покинувшего контору Дарьяна. — Не одни мы в седмень работу работаем!
— Отстань уже! — только и ругнулся в ответ книжник.
— А вот тоже странно! — задумчиво пробормотал Вьюн, закурил и пыхнул дымом. — На других складах народу куда меньше было, а сегодня ещё и выходной. С чего бы купчишке зазря людям деньги платить?
— А это и не грузчики, — поскрёб затылок Кабан. — Они на задворках что-то строят, только ухватки шибко странные. И говорок непонятный — вроде по-нашему промеж собой толкуют, а ничегошеньки не разобрать.
Я мысленно попенял себе за то, что совсем перестал принимать в расчёт простецов, и только тут пригляделся к местным работягам.
— И нары на складе, — добавил Стремглав. — Похоже, тут они и ночуют.
— А это не каторжане, часом? — предположил Вьюн, и да — именно что каторжанами большая часть здешних работников и оказалась.
Беглых среди них не нашлось, а купец в ответ на наши расспросы заявил, что имеет право нанимать кого угодно, поэтому отцу Бедному только и осталось, что развести руками и откланяться. Но на карандаш он этого ушлого типа определённо взял, равно как и людей местного пристава, а может, и того самого. По крайней мере, забираясь в экипаж, он зло проворчал:
— Совсем мышей не ловят!
Но лишь этим бурчанием дело и ограничилось, убрались восвояси несолоно хлебавши. Впрочем — не восвояси: только выехали за одни ворота и сразу въехали в соседние. Прежде мы таких фортелей не выкидывали, и я заподозрил, что всему виной дурное настроение священника, но в любом случае деваться было некуда, выгрузились, огляделись.
Ни хозяин, ни управляющий показываться на глаза не спешили, а кладовщик бестолково хлопал глазами да мотал головой. Отпереть склад он отказался под предлогом отсутствия ключей, а когда Дарьян и Кабан привели из конторы сомнительной наружности приказчика, не сумел ничем помочь и тот.
— Всё у хозяина! — заявил на голубом глазу. — Ключи, складские книги, всё! Седмень же!
Отец Бедный пожал плечами.
— Придётся ломать дверь.
Двое звероватого вида охранников набычились, но препятствовать нам не решились, тогда здешний управляющий спешно произнёс:
— Сейчас за хозяином съезжу! Я мигом! Одна нога здесь, другая там!
Кабан придержал его и недобро улыбнулся.
— Да где ж ты его сейчас сыщешь? Седмень же!
Мне терять время попусту тоже нисколько не хотелось, вот и взялся за навесной замок. Несмотря на неказистый вид, тот оказался зачарован на славу, аж кончики пальцев зазудели. Да и ворота были солидней некуда, ещё и железными полосами усилены — такие не всякий аколит с одного раза вынесет.
— Занятно, — пробормотал я и воспользовался малой печатью воздаяния, а когда чары попросту стекли с зачарованного металла, не растерялся и направил их внутрь замочной скважины. Потратил на резкий выброс едва ли не десятую часть таланта, но зато под напором вязкого фиолета механизм смяло, а корпус раздулся и лопнул, развалился на несколько частей.
— Я буду жаловаться! — возмутился приказчик. — Я немедленно еду в управу!
Кабан глянул на него сверху вниз и посоветовал:
— Ты обожди пока — а ну как ещё чего сломаем?
Мы споро распахнули створки, но Вьюн и Ёрш разочарованно поглядели на свои никак не проявившие себя поисковые амулеты и хором выдали:
— Никакой алхимии!
Воспрянувший духом приказчик выдернул руку из лапищи Кабана, оправил овчинный полушубок и спросил:
— Прямо сейчас за испорченный замок заплатите или придётся жалобу писать?
— Да угомонись ты уже! — потребовал Кочан и тоже шагнул в склад, потянул носом воздух и вдруг встрепенулся. — А чего это тут оружейной смазкой пахнет?
— Какой ещё смазкой?! — возмутился управляющий. — Машинное масло это!
Босяки переглянулись, и Вьюн неуверенно произнёс:
— Вроде оно. Машинное.
— Вот вы бестолочи! — фыркнул Кочан. — Сразу видно, пороху не нюхали!
Он начал сновать между стеллажами и какими-то здоровенными коробами, время от времени останавливаясь и шумно втягивая в себя воздух, потом удовлетворённо ругнулся.
— Нашёл!
Ничего похожего на оружейные ящики лично я не углядел, но Кочан уверенно подломил один из коробов и вытянул из него винтовку.
— Уф! — с облегчением перевёл дух приказчик. — Так это сторожей! Нет такого закона, чтоб у сторожей оружия не было!
Парочка детин недоумённо лупала глазами, кладовщик выглядел ничуть не менее удивлённым, да и винтовку даже не очистили от оружейной смазки, не говоря уже о том, что из подломленного короба извлекли девять таких же.
Приказчик и тут присутствия духа не утратил, лишь презрительно фыркнул:
— Подумаешь!
— Ищите! — распорядился отец Бедный. — Должно быть что-то ещё!
— Царём небесным клянусь, ничего больше нет! — заюлил заправлявший тут прощелыга и подступил к священнику. — Ваше высокопреподобие, ну к чему вам лезть в торговые дела? Разумные люди завсегда договорятся друг с другом!
— Вот с этого и следовало начинать! — ободряюще улыбнулся отец Бедный и сделал приглашающий жест, отзывая управляющего в сторонку, а нам сказал: — Ищите, отроки!
И мы нашли ещё три десятка винтовок и четыре картечницы.
— На полуроту оружия! — хохотнул Кочан. — Любезный, да ты никак войну начать собрался?
Лицо у того так и перекосило.
— Это всё на продажу! Сами же видите — патронов нет!
— А документы, — кровожадно улыбнулся отец Бедный, — есть?
— Есть, — подтвердил управляющий. — Все бумаги у хозяина! Да вы пошлите за ним, сами убедитесь!
— Точно? — прищурился священник. — А не с разграбленного арсенала это оружие, для Небесного похода предназначавшееся?
— Быть того не может! По всем правилам оружие куплено!
— А чего запирался тогда?
Управляющий потупился.
— Купили по правилам, пошлину уплатить не успели и патент пока не выправили.
И да — прикативший на санях полчаса спустя купец предъявил полный набор документов на обнаруженные нами винтовки и картечницы.
— Липа! — объявил отец Бедный, ознакомившись с ними.
Мордатый мужик аж побагровел от возмущения.
— Быть того не может! Я оружие по всем правилам купил и уже даже патент на их перепродажу в управе оформляю! Никаких законов не нарушил!
— Разберёмся! — отрезал священник и документы возвращать не стал, предупредил: — Оружие мы изымаем!
— Права не имеете!
— После дополнительной проверки получите его обратно.
— Когда? Через год или два?! Да я на вас в суд подам и упущенную прибыль взыщу! Я епископу жаловаться буду!
Угрозы никакого впечатления на отца Бедного не произвели, и он отправил одного из кучеров за грузовыми санями, а сам начал выписывать постановление об изъятии оружия, не обращая никакого внимания на сыпавшего проклятиями купца. Да ещё нашёл время подозвать меня и шепнуть:
— Каторжане там, оружие здесь. Возьми с собой Баяна и Стожара, пройдитесь по соседним проездам — в склады не лезьте, просто прикиньте, где патроны хранить могут.
Я позвал парней и уже за воротами ввёл их в курс дела.
Вьюн хмыкнул.
— Хитро придумано! Тут пушечное мясо, тут стволы, а тут патроны. И всё по отдельности, не подкопаешься! Будто и не злоумышляешь ничего такого!
— Чего сразу мясо-то? — поморщился Кочан. — Полурота лихих людишек при четырёх картечницах о-го-го каких дел натворить может!
— Против тайнознатцев картечницы не пляшут! — возразил босяк.
— Их и самих тайнознатцы прикрывать могут, — напомнил я, оглядываясь. — Вопрос в том, где патроны.
Дальше проезд упирался в лесопилку, а там наверняка вечно суетились работники, грузчики и заказчики, поэтому наши взгляды сами собой обратились к воротам напротив. Те стояли закрытыми, к ним намело снежка.
— Подозрительно! — заявил Вьюн и постучал себя пальцем по носу. — Нюхом чую, что-то там не так!
— Да какой у тебя нюх! — хохотнул я. — Это у Кочана он ровно у ищейки!
Тот шумно потянул носом воздух и будто бы в шутку заявил:
— Чего-то дымком пахнет.
— Да и пусть! — отмахнулся Вьюн.
— Да нет, глядите!
Кочан указал рукой, и точно: над оградой привлёкшего наше внимание склада замелькали разгоняемые ветром клубы дыма.
— Вот же чёрт! — ругнулся я, бросился вперёд и крыльями ночи перекинул себя через высокий добротный забор. Бухнулся во двор, заметил шустро отступившего вглубь распахнутых складских ворот человека и рявкнул: — Стоять!
Куда там! Растворился в дыму!
Я бросился вдогонку, но в самый последний момент опомнился и врываться на склад не стал. Внутри уже вовсю мелькали языки пламени — промешкаю, не успею потушить пожар, и рванёт, полетят клочки по закоулочкам. И к чему так рисковать?
Но вместе с тем я прекрасно помнил, как сам спасся из горящего пакгауза, пробежав его насквозь и выбив заднюю дверь, поэтому — вверх!
Мигнул за спиной фиолетовый всполох, крылья ночи подкинули в воздух, и пусть набрать высоту оказалось гораздо сложнее прежнего, но зато потом раскинул руки и легко заскользил, полетел над крышей склада.
Внизу рвануло, вспух огненный шар и подлетели пылающие доски и обломки черепицы — магическую завесу попросту снесло, ударная волна наподдала, подкинула и забросила на задворки разрушенного склада.
Я закувыркался в воздухе, но в самый последний момент выровнялся и начал плавно снижаться к земле, тогда-то краем глаза и приметил стремительный рывок фигуры в блестящих металлом латах. Замах!
Тут бы свечкой в небо уйти или хотя бы просто в сторону метнуться — только не успеть! Сшибут! Я коршуном упал к земле и попутно вбил самый новый свой аргумент в схему доспеха: вмиг оброс магической плотью и обзавёлся крыльями.
Над головой сверкнула полоса атакующего аркана, и верхушку каменного столба чудом уцелевшей при взрыве ограды попросту снесло, ну а я в момент удара о снег выплеснул из себя небесную силу.
Дрожь земли!
К словно бы отлитой из зачарованной стали фигуре метнулся смертоносный выброс, но, прежде чем тайнознатца подбросило в воздух и оглушило, он ловко скакнул в сторону.
Лови!
Щупальце ударного аркана угодило в блестящую броню и разлетелось брызгами фиолета, не сумев ни пробить её, ни даже помять или замарать. Я вновь замахнулся, намереваясь шибануть вдвое сильнее прежнего, и тотчас резкий рывок выбросил меня из образовавшейся при падении воронки. Сработал предотвращающий атаки аркан: крылья откинули в сторону за миг до того, как воздух вспороли острейшие клинки безумного подобия гигантской мясорубки, а промешкал бы, и — порубило в фарш, никакая броня не спасла! Не моя нынешняя — так уж точно!
Испуг заставил прыгнуть выше головы, я врезал цепом и тут же плюнул, намереваясь пометить соперника, но слюна стекла по чужой броне, а бугристый шар хоть и вцепился своей беззубой пастью в плечо аспиранта, прокусить сияющий доспех не смог. Удар даже не заставил того покачнуться!
Словно бы отлитая из жидкой стали фигура небрежно стряхнула с себя атакующий аркан, и меня ощутимо тряхнуло отдачей, а дальше на правом колене сомкнулись зубья невесть откуда взявшегося капкана. Хрустнуло!
Ноги я не лишился лишь из-за слоя магической плоти, но даже так кости треснули, а боль заставила взвыть и дёрнуться в тщетной попытке удрать. Куда там! Крылья не сумели сдвинуть с места из-за впившихся в колено чар. И — замах!
Уклониться не мог, поэтому встретил росчерк ударного аркана защитным пологом, но чужое заклинание рассекло усиленную ощущением стали завесу, а после со всё той же поразительной лёгкостью распороло и прикрытое отторжением крыло. Ладно хоть ещё фиолет прилипчивей некуда — обрывки защитного полога прикипели к атакующим чарам, и те засели в жгутах магических мускул, не сумели пробить грудь.
Из лёгких разом вышибло воздух, а в голове помутилось, да ещё неподъёмной тяжестью навалилось ощущение собственного бессилия, но сходился с заведомо более сильным противником далеко не впервые, вот и толкнул в правую ногу небесную силу, выплеснул её вовне через узловую точку в раздавленном колене. Давай! Наполнил вязким упругим фиолетом сложную конструкцию магического капкана и поднатужился, раскурочил его к чертям собачьим, освободился!
Бежать!
Я зашвырнул себя в нутро пылающего склада, и в тот же миг обернувшаяся стальным пауком мясорубка перемахнула на моё прежнее место — с гибелью разминулся едва ли на пядь!
Зашипела под натиском огня тягучая фиолетовая броня, и я окутался непроницаемо-жгучим облаком обжигающей ауры, а заодно подавил производимые духом возмущения и сотворил ложного аватара, точнее — заготовку оного. Та сразу начала сминаться и терять форму, но паук принял это нелепое чучелко за меня, накинулся и растерзал. Я же под шумок шарахнулся в самое пекло, стремясь затеряться в охватившем развалины огне.
Не вышло! Полетели вдогонку колючие стальные искры!
Моё порченое пламя для полудюжины ударных арканов помехой стать не могло, и я спешно подпитал его, перекрутил и уплотнил приказами стабилизации и отторжения — вокруг будто отравленный кисель растёкся!
Рвануло одно атакующее заклинание, а миг спустя уже куда ближе разлетелось смертоносными осколками другое, пришлось перехватывать остальные своей волей. Умудрился смять их и разрушить начинявшую заряды магию, остановить — не сумел.
Вскинул уцелевшее крыло, и — удар! Первый из стальных комков легко прошил фиолетовую перепонку, угодил в плечо и унёсся дальше, оставив рваную рану в пробитой насквозь руке. Боль ошеломила, я споткнулся и начал падать, тогда подоспели и другие: удар! удар! удар!
И если последний шибанул уже в стену, за которую я рухнул, не удержавшись на ногах, то два других угодили в грудь и засели в мускулатуре магической брони — вот и прилёг отдохнуть под хруст перебитых рёбер, скрежеща зубами и пытаясь остаться в сознании.
Вроде бы оно и к лучшему, что за обвалившейся стенкой от соперника очутился, только чёрта с два! Паук же!
Стальная тварь вновь прыгнула, но прямо в прыжке взорвалась и разлетелась раскалёнными докрасна и даже оплавленными обломками, а в аспиранта ударили сразу три огненных луча. Ко всему прочему буркала Кочана закружились в попытке взять цель в сплетённую из пламенных взоров клетку, но один тут же лопнул, а дальше я смотреть не стал и побрёл-полетел через охваченный пожаром склад, точнее — оставшиеся от него развалины.
Небесной силы оставались сущие крохи, и ещё приходилось зажимать рану, но не сгорел, продрался через пламя. На задворках вновь сверкнуло, и сразу гулко хлопнуло, нагнали колючие магические возмущения, а затем всё стихло.
— Пошли! Пошли! Пошли! — Дарьян отправил туда Кабана и Стремглава, сам замедлился рядом со мной и спросил: — Потерпишь?
— Нет, блин! — взвыл я, корчась на земле.
— Иди! — отпустил книжника возникший в снесённых воротах отец Бедный. — Я о нём позабочусь!
Начало наваливаться беспамятство, броня потекла и стала развеиваться — меня скрутило пуще прежнего, но слова священника не разошлись с делом, и он пустил в ход лечебное зелье.
— Жить будешь, — заявил после этого наш работодатель, — и даже на высшее восстановление тратиться не придётся.
С мерзким хрустом начали возвращаться на место и срастаться фрагменты раздробленного колена, я поплыл, но оно и к лучшему — так и так сомлел бы, когда дело дошло до сквозной дыры в плече и сломанных рёбер.
— Повезло ещё, что аркан насквозь прошёл, не взорвавшись, — между делом отметил отец Бедный. — Нашинковало бы осколками!
Везением тут и не пахло, но заявлять о собственной гениальности в сложившейся ситуации было бы попросту глупо, вот и промолчал. Да и не шибко-то поговоришь, зубами от боли скрипя. Пусть зелья и сработали наилучшим образом, но продолжал ощущать себя отбивной. И когда вернулись парни, настроения их рассказ мне тоже нисколько не улучшил.
— На раз-два размотали! — с довольным видом объявил Кочан. — Я придержал, Вьюн жахнул, так и полетели клочки по закоулочкам!
— Ага! — подтвердил босяк. — С первого удара вынес! Даже не знаю, чего Серый сплоховал!
Так паршиво стало — словами не передать.
На раз-два! С первого удара! А я даже броню поцарапать не сумел!
Ну что за аспект паршивый такой?
Дальше масла в огонь подлил Стремглав.
— Размотать-то вы размотали, только не тайнознатца, а его ложный аватар, — выдал он с самодовольной улыбкой, этим своим заявлением меня нисколько не утешив и не порадовав, а совсем даже наоборот. — Аспирант с ним местами поменялся, а сам утёк. Рокировка!
Дарьян аж рот разинул, услышав от бывшего босяка это мудрёное словцо. Кочан и Вьюн так и вовсе напряглись дальше некуда.
— Да ты чего несёшь? — возмутился один.
— Какая тебе ещё пикировка?! — насел на товарища другой.
— Рокировка, — заявил отец Бедный, поднимаясь на ноги, — это такой аргумент, который в том числе позволяет меняться местами со своим ложным аватаром. Брат Стремглав в этом разбирается, поверю ему на слово.
— Ну ни фига себе! — зло выдал Вьюн.
— А мы не поверим! — отрезал Кочан. — Мы всё как надо сделали!
— Никто и не спорит, — улыбнулся священник. — А вот брат Серый подкачал. Я же велел только осмотреться и на склады не соваться!
— Так пожар же! — вступился за меня Кочан.
Вьюн тоже отмалчиваться не стал и показал винтовочную гильзу.
— Тут точно патроны хранились!
— И не только патроны, — со вздохом произнёс отец Бедный и покачал головой, глядя на развалины склада, бушевавшее в которых пламя и не думало утихать. — Определённо не только лишь они одни!
Я бросил скрипеть зубами от боли и выругался.