LNCrawler

Глава 10

Атрибут с изъяном — author.today · All chapters

Глава 10

17-74

Аколит может уцелеть в противостоянии с асессором лишь одним-единственным способом: не попавшись тому на глаза. Даже при ударе исподтишка шансов откровенно немного, а уж когда тебя взяли в оборот, начинать трепыхаться уже и поздно, и глупо — как говорится, тушите свет, сливайте воду.

— Это вы о чём, профессор? — выдавил я из себя, приподнимаясь на цыпочки.

— Что ты делаешь с боярышней? — уточнил свой вопрос дед Даны.

— Ничего я с ней не делаю!

— Два червонца за ничего не платят! — раздражённо выдал профессор и наконец-то отпустил моё ухо. — Шагай!

Идти пришлось в его кабинет, книг в котором оказалось едва ли не больше, чем во всей здешней библиотеке. Они теснились на полках шкафов, лежали на столе, высились стопками на полу и подоконнике. И, судя по многочисленным закладкам, не просто собирали пыль, но и самым подробнейшим образом изучались.

— Рассказывай! — потребовал старик, а только он притворил за собой дверь, и тотчас по стенам побежали обрывки черноты, поймали звуки, не позволили им вырваться за пределы комнаты. — С самого начала рассказывай, шебутной! А клятвы и зароки засунь куда поглубже! Знаю уже, что наполнение твоего апогея боярышне досталось!

Никакого успокоения мне сие заявление не принесло — нервно передёрнул плечами.

— Всё началось с того, что меня прокляли.

Профессор кивнул.

— Похоже на правду. Продолжай!

Ну и поведал историю своей жизни раз, другой и третий, благо деда в первую очередь интересовали мои отношения с Лилией и всё то, что к оным отношениям привело. Пришлось изрядно поюлить, конечно, дабы не сболтнуть лишнего и не нарушить данного Ночесвету зарока, но сумел увести разговор в сторону.

— Двойное проклятие, сплавленное воедино в ходе случайной метаморфозы, последующая целенаправленная культивация и твоё вмешательство, нарушившее изначальный план и примешавшее к чистому пурпуру некоторое количество черноты... — задумчиво пробормотал в итоге профессор. — Боярышня опасается дальнейшего развития зловредных чар, и поэтому ты уплотняешь её апогей, с содержимым которого сохранил остаточное сродство, так?

— Так, — подтвердил я.

— Пустая трата времени! — отрезал старик. — До прорыва в асессоры никакая опасность ей не грозит, поскольку проклятие заключено в атрибут и отрезано от духа его силовой структурой.

Помимо всего прочего я лишал действенности старые ключи, но упоминать об этом не стал и бочком шагнул к двери.

— Так я пойду?

— Пойдёшь, — кивнул профессор. — Но не так сразу. Мне поручили раскрыть обе грани аспекта Лилии, и с твоей помощью справиться с этим окажется несказанно проще, нежели воздействуя исключительно на один только её абрис.

Пристальный взгляд глаз, мрака в которых было куда больше оранжа, заставил неуверенно поёжиться, и я покачал головой.

— Пойдёт что-нибудь не так, и останусь крайним…

— В любом случае останешься! — резонно заметил седовласый старикан и махнул рукой. — Да не ожидается никаких осложнений! Случай пусть и не самый простой, но и ничего особенного собой не представляет. Что тебе известно о работе с разными гранями аспекта, шебутной?

— Примерно ничего.

— Почему-то я так и думал, — вздохнул профессор.

— Но я точно знаю, что после преломления аспект уже не изменить.

— Спорное утверждение, — усмехнулся дед Даны, — не касающееся ряда известных исключений. Впрочем, в абсолютном большинстве случаев на закреплённый аспект действительно уже никак не повлиять, но вот когда просматривается несколько оттенков, есть возможность их соотношение, так скажем, выправить.

— Каким образом? — полюбопытствовал я.

— Путём целенаправленного преобразования силовых узлов. Как ядро изменяется при наполнении талантом небесной силы, так и узловые точки приобретают новые свойства, стоит только уместить в них сотую часть объёма ядра. — Он усмехнулся. — Именно поэтому не стоит увлекаться его слишком уж сильным развитием. Поверь на слово, дальнейшее возвышение это весьма и весьма осложнит, ведь всякий раз при трансформации очередного узла требуется задействовать всё больше и больше энергии.

Я аж дар речи от возмущения потерял.

— Но как же… Да я же…

Старикан развёл руками.

— В твоём случае это меньшее из зол, к тому же лишняя четверть таланта особой роли не сыграет. Так вот: придание правильных свойств узлам в момент их трансформации позволяет раскрыть или усилить одну из граней аспекта, заложенных в ходе преломления!

Я припомнил случившиеся с Ночемиром изменения и решил, что тот с помощью небесной жемчужины укрепил свою склонность к оранжу как раз за счёт преобразования некоторого количества узлов. Пережёг их сколько-то разом и выправил баланс.

Но говорить об этом я не стал, вместо этого спросил:

— И как же я смогу помочь Лилии?

— Будешь сковывать доставшуюся ей от твоего проклятия черноту. Так она сможет при трансформации узлов задействовать один только пурпур.

Я неуверенно пожал плечами.

— Это ж всё затянется, а у меня свои планы…

— Помощь понадобится с первыми тремя, в крайнем случае — четырьмя узлами. Больше в пурпур она даже с твоей помощью окрасить не сможет, а первое время трансформация как по маслу идёт.

— И сколько мне придётся с ней возиться? — поинтересовался я. — Первое время — понятие растяжимое.

— Рассчитывай на два-три месяца, — решил профессор после недолгих раздумий. — Мы станем загодя подготавливать узлы, на твою долю останется лишь содействие в закреплении преобразований. Конечно, я справлюсь с этим и сам, но твоя связь с проклятием всё предельно упростит.

— И удешевит? — предположил я.

— Решил запустить руку в школьную казну?

Слова продрали чёрным жаром, но на попятную я не пошёл и обвёл рукой кабинет.

— Не в казну, а в библиотеку!

— Ещё хуже! — процедил профессор, но взгляда я не отвёл, и он нехотя уточнил: — Ладно! Какого рода знания тебя интересуют?

— Нужны книги о преломлении.

— Хорошо! — легко пообещал старик. — Подберу что-нибудь к следующему седменю.

— И ещё номер на втором этаже. Сейчас я плачу за него сам…

Профессор пристукнул ладонью по столу.

— Вознаграждение за твои труды оговорено! Как ты собираешься исполнять взятые на себя обязательства, меня не волнует! Свободен, шебутной!

Задерживаться в кабинете я не стал, отправился домой. Застал в гостиной всю нашу братию, не было только Дарьяна. Все остальные расселись вокруг стола и с мрачным видом пили чай.

— Чего хмурые такие? — поинтересовался я, хоть у самого настроение и вовсе было хуже некуда.

Кочан вздохнул и указал на Кабана.

— Да вот гадаем, кто этому олуху привратника подвёл. Не просто же так пластун Мёртвой пехоты в городе объявился! Мы тут поспрашивали, прежде чем на стене череп малевать, так нам отсоветовали. Не возвращаются обычно в Черноводск те, кто в Мёртвой пехоте служил. Даже местные уроженцы предпочитают в Южноморске оставаться.

— Сам ты олух! — беззлобно огрызнулся деревенский увалень. — Какая проблема его уволить?

Вьюн покачал головой.

— Ты погоди пока увольнять-то! Приглядимся, прощупаем.

Я ухватил с тарелки пирожок и неожиданно даже для самого себя предположил:

— Да Шалый, поди, и подвёл. Больше некому.

— Скорее всего, — согласился с этой догадкой Кочан. — Надо с Бедным об этом потолковать.

А вот Стремглав засомневался.

— Мы на кой Шалому сдались? Какое ему до нас дело?

— Так на Бедного же работаем, — пояснил Вьюн, — а они не в ладах, ещё и грабителей оба ловят.

— Этих ловцов вагон и маленькая тележка, — проворчал Кабан, — но толку-то с того? Хоть бы уж кто-нибудь на след поскорее напал!

Стремглав так и вскинулся.

— Эй! Что значит «кто-нибудь»? Не кто-нибудь, а мы должны на след напасть!

— Так мы купчишек за вымя щупаем, а не грабителей ловим. И это правильно! Тех давно уже в городе нет!

— Правильно-то оно правильно, — поморщился Кочан, — только надоело без продыху за крошки с хозяйского стола вкалывать.

Я покачал головой.

— Погляжу, кто-то совсем зажрался. За седмицу получили, сколько в пластунах за месяц перепадало, ещё и риску никакого!

— Иди ты, Серый! — отмахнулся здоровяк.

— Пойду, ага! — Я взял лежавшую на краю стола газету и уточнил: — Ничего о небесном приливе не пишут?

— Ни полслова, — вздохнул Стремглав.

Я кинул газету обратно и поднялся на третий этаж. Все четыре комнаты в моём полном распоряжении — живи не хочу! — и я хотел, только было не с кем. Беляна так и не объявилась, даже счастье больше не снилось, ещё и Лилия… Вроде никаких обязательств на себя не брал, да только барышни существа непредсказуемые, а с учётом её родни так и вовсе по самому краю хожу. Прознает кто, и Ночесвет глаза на нашу связь уже не закроет. Примет меры.

Меня передёрнуло, и заваливаться на кровать я не стал, вместо этого собрал со стола пяток пуль из зачарованной стали, благо хозяйственный Кабан уволок из дома Седого целую кучу смертоносных шариков, и начал ими жонглировать. Сначала подбрасывал увесистые пули руками, после стал шибать по ним малой печатью воздаяния, а попутно удерживал внутреннее равновесие и гасил создаваемую приказом отделения отдачу.

Быстрее, быстрее, быстрее!

И всё это с закрытыми глазами, ориентируясь исключительно на отголоски замаравшей зачарованную сталь порчи.

Быстрее!

Действовал я уверенней некуда, но вместо удовлетворения ощутил одно только раздражение. Великое достижение! Хоть сейчас в любой балаган с руками оторвут!

Вот вернётся Беляна, и что я ей скажу? Погляди, как я пулями жонглирую, а ещё у меня боярыня в любовницах и, хоть не по любви её пользую, порвать эти отношения никак нельзя, ведь иначе на меня ещё один профессор школы Пылающего чертополоха зуб заимеет?

Всё ради возвышения — да, но где же тут свобода, которая превыше всего?

Жизнь тут где?

Теплившийся в глубинах духа чёрный огонёк куснул лютой злобой, и я не сдержался, вдарил по пуле изо всех сил просто из желания выместить на ней дурное настроение, тогда — хлопнуло!

Пулю разметало ошмётками-осколками, и они легко прошили сотворённую предотвращающим атаки арканом преграду, шибанули по мне смертоносной дробью, посекли вязаную кофту и… засели в магической броне. Та успела выпростаться из-под одежды и прикрыть тягучей фиолетовой плёнкой лицо, а вот рубахе и мебели досталось — матрац так и вовсе нашпиговало стальными крупинками до такой степени, что сразу понял: он теперь только на выброс.

Дверь толчком распахнулась, внутрь сунулся встревоженный Дарьян.

— Ты чего тут?

— Перестарался, — развёл я руками, поморщился и выдернул из щеки заострённый металлический осколок, умудрившийся прошить броню и достать до кожи.

— Вот ты! — зло ругнулся книжник. — Напугал, дурак!

Прибежали с первого этажа парни, разобрались в случившемся и покрыли меня последними словами, ещё и помогать с наведением порядка отказались наотрез, спустились обратно вниз. Я ругнулся и стянул кофту, вытряхнул из неё кусочки металла, затем собрал с кровати подушку и матрац, унёс их в заднюю комнату и выбросил из окна во двор. После стал прибираться и попутно обдумывать случившееся.

Что произошло? Вот что, а?

Неужели я столь точно прицелился и так сильно ударил, что пулю попросту разорвало напором малой печати воздаяния? Не отбросило, не вколотило в потолок или стену, а именно разорвало изнутри?

Ключевое слово — изнутри!

Вспомнилось, как возникали атакующие арканы непосредственно на некотором удалении от меня и как не получалось направить их точно в цель, вот и хмыкнул озадаченно, взвесил в руке одну из пуль.

Пометить и вдарить, только не малой печатью воздаяния, а чем посерьёзней?

Такие идеи посещали меня и раньше, ну а тут решил проверить их на практике и направился к окну на задний двор. Распахнул раму, зашвырнул в небо пулю и тотчас шибанул вдогонку заклинанием, только не простеньким ударным арканом, а шаром на основе крыльев ночи, приказа отделения и обжигающей ауры. Лови!

И — сработало!

Возникшая прямо в воздухе крылатая пиявка заглотнула шарик зачарованной стали и с гулким хлопком лопнула, расплескалась густым фиолетом!

На землю полетела пожёванная пуля, а с первого этажа донёсся злой рык Кочана:

— Серый, задрал!

Я не отозвался, закрыл окно и вернулся в комнату. Оделся и отправился за покупками, решив приобрести не только новую перину и подушку, но и пару комплектов постельного белья. Впрочем, решил — это громко сказано. Все мысли были заняты новой связкой приказов. Было до крайности интересно, поможет ли её использование обойти стандартные защитные барьеры, и ещё даже сильней меня волновал вопрос, как отбивать подобные атаки самому. Чемпион дома Золотых искр едва не разметал меня взрывом, а успею ли уйти из-под удара в следующий раз — непонятно. Крылья ночи ведь уже не те!

Следовало бы потолковать на сей счёт с Дарьяном, но отвлекать его от общения с Марой совершенно точно не стоило, решил отложить разговор на будущее.

Вернулся к обеду, а там и отец Бедный прикатил. Я предупредил Догаду, что вскорости доставят мои обновки, и поспешил за остальными.

— Никакой личной жизни! — проворчал Дарьян. — Седмень же! Все нормальные люди отдыхают!

— И славят Царя небесного! — подколол книжника Стремглав. — Но ты ведь не этим заниматься собирался?

— И что с того?

— Окстись, Книжник! — подключился к разговору Кочан. — Совсем же свою Мару заездил! И так уже в библиотеке допоздна сидит, домой только ночевать приходит!

— В библиотеке она допоздна из-за вас сидит, охламонов невоспитанных! — огрызнулся Дарьян. — И сколько можно твердить: не зовите меня Книжником больше!

Парни погрузились в один экипаж, я по заведённому порядку присоединился к отцу Бедному и его телохранителям. При этом никаких дел мы во время поездки не обсуждали, ехали неизменно молча. Первое время я ещё лелеял надежду завязать знакомство с выпускником школы Языков голодного пламени, но очень скоро понял, что тут мне ничегошеньки не светит — эдакий зазнайка даже от большой нужды в деньгах с чужаком знаниями не поделится, — вот и приноровился в дороге подрёмывать.

Всю эту седмицу мы трясли Пристань, поехали туда и сейчас. Каким образом отец Бедный выбирает пакгаузы для проверки, никто не знал, но без улова не оставались ещё ни разу, а вот сегодня хозяин встретил нас со столь издевательским радушием, что сразу стало ясно: вытянули пустышку.

В итоге чуть ли не под каждый камень заглянули, выборочно товар со складскими описями и копиями таможенных деклараций сверили, но — всё чисто. Отец Бедный с купчишкой чаи распивал, ну а мы до самых сумерек под смешки работяг пытались отыскать хоть какое-нибудь нарушение. Всё тщетно!

— Видишь! — пихнул Кочан в бок покинувшего контору Дарьяна. — Не одни мы в седмень работу работаем!

— Отстань уже! — только и ругнулся в ответ книжник.

— А вот тоже странно! — задумчиво пробормотал Вьюн, закурил и пыхнул дымом. — На других складах народу куда меньше было, а сегодня ещё и выходной. С чего бы купчишке зазря людям деньги платить?

— А это и не грузчики, — поскрёб затылок Кабан. — Они на задворках что-то строят, только ухватки шибко странные. И говорок непонятный — вроде по-нашему промеж собой толкуют, а ничегошеньки не разобрать.

Я мысленно попенял себе за то, что совсем перестал принимать в расчёт простецов, и только тут пригляделся к местным работягам.

— И нары на складе, — добавил Стремглав. — Похоже, тут они и ночуют.

— А это не каторжане, часом? — предположил Вьюн, и да — именно что каторжанами большая часть здешних работников и оказалась.

Беглых среди них не нашлось, а купец в ответ на наши расспросы заявил, что имеет право нанимать кого угодно, поэтому отцу Бедному только и осталось, что развести руками и откланяться. Но на карандаш он этого ушлого типа определённо взял, равно как и людей местного пристава, а может, и того самого. По крайней мере, забираясь в экипаж, он зло проворчал:

— Совсем мышей не ловят!

Но лишь этим бурчанием дело и ограничилось, убрались восвояси несолоно хлебавши. Впрочем — не восвояси: только выехали за одни ворота и сразу въехали в соседние. Прежде мы таких фортелей не выкидывали, и я заподозрил, что всему виной дурное настроение священника, но в любом случае деваться было некуда, выгрузились, огляделись.

Ни хозяин, ни управляющий показываться на глаза не спешили, а кладовщик бестолково хлопал глазами да мотал головой. Отпереть склад он отказался под предлогом отсутствия ключей, а когда Дарьян и Кабан привели из конторы сомнительной наружности приказчика, не сумел ничем помочь и тот.

— Всё у хозяина! — заявил на голубом глазу. — Ключи, складские книги, всё! Седмень же!

Отец Бедный пожал плечами.

— Придётся ломать дверь.

Двое звероватого вида охранников набычились, но препятствовать нам не решились, тогда здешний управляющий спешно произнёс:

— Сейчас за хозяином съезжу! Я мигом! Одна нога здесь, другая там!

Кабан придержал его и недобро улыбнулся.

— Да где ж ты его сейчас сыщешь? Седмень же!

Мне терять время попусту тоже нисколько не хотелось, вот и взялся за навесной замок. Несмотря на неказистый вид, тот оказался зачарован на славу, аж кончики пальцев зазудели. Да и ворота были солидней некуда, ещё и железными полосами усилены — такие не всякий аколит с одного раза вынесет.

— Занятно, — пробормотал я и воспользовался малой печатью воздаяния, а когда чары попросту стекли с зачарованного металла, не растерялся и направил их внутрь замочной скважины. Потратил на резкий выброс едва ли не десятую часть таланта, но зато под напором вязкого фиолета механизм смяло, а корпус раздулся и лопнул, развалился на несколько частей.

— Я буду жаловаться! — возмутился приказчик. — Я немедленно еду в управу!

Кабан глянул на него сверху вниз и посоветовал:

— Ты обожди пока — а ну как ещё чего сломаем?

Мы споро распахнули створки, но Вьюн и Ёрш разочарованно поглядели на свои никак не проявившие себя поисковые амулеты и хором выдали:

— Никакой алхимии!

Воспрянувший духом приказчик выдернул руку из лапищи Кабана, оправил овчинный полушубок и спросил:

— Прямо сейчас за испорченный замок заплатите или придётся жалобу писать?

— Да угомонись ты уже! — потребовал Кочан и тоже шагнул в склад, потянул носом воздух и вдруг встрепенулся. — А чего это тут оружейной смазкой пахнет?

— Какой ещё смазкой?! — возмутился управляющий. — Машинное масло это!

Босяки переглянулись, и Вьюн неуверенно произнёс:

— Вроде оно. Машинное.

— Вот вы бестолочи! — фыркнул Кочан. — Сразу видно, пороху не нюхали!

Он начал сновать между стеллажами и какими-то здоровенными коробами, время от времени останавливаясь и шумно втягивая в себя воздух, потом удовлетворённо ругнулся.

— Нашёл!

Ничего похожего на оружейные ящики лично я не углядел, но Кочан уверенно подломил один из коробов и вытянул из него винтовку.

— Уф! — с облегчением перевёл дух приказчик. — Так это сторожей! Нет такого закона, чтоб у сторожей оружия не было!

Парочка детин недоумённо лупала глазами, кладовщик выглядел ничуть не менее удивлённым, да и винтовку даже не очистили от оружейной смазки, не говоря уже о том, что из подломленного короба извлекли девять таких же.

Приказчик и тут присутствия духа не утратил, лишь презрительно фыркнул:

— Подумаешь!

— Ищите! — распорядился отец Бедный. — Должно быть что-то ещё!

— Царём небесным клянусь, ничего больше нет! — заюлил заправлявший тут прощелыга и подступил к священнику. — Ваше высокопреподобие, ну к чему вам лезть в торговые дела? Разумные люди завсегда договорятся друг с другом!

— Вот с этого и следовало начинать! — ободряюще улыбнулся отец Бедный и сделал приглашающий жест, отзывая управляющего в сторонку, а нам сказал: — Ищите, отроки!

И мы нашли ещё три десятка винтовок и четыре картечницы.

— На полуроту оружия! — хохотнул Кочан. — Любезный, да ты никак войну начать собрался?

Лицо у того так и перекосило.

— Это всё на продажу! Сами же видите — патронов нет!

— А документы, — кровожадно улыбнулся отец Бедный, — есть?

— Есть, — подтвердил управляющий. — Все бумаги у хозяина! Да вы пошлите за ним, сами убедитесь!

— Точно? — прищурился священник. — А не с разграбленного арсенала это оружие, для Небесного похода предназначавшееся?

— Быть того не может! По всем правилам оружие куплено!

— А чего запирался тогда?

Управляющий потупился.

— Купили по правилам, пошлину уплатить не успели и патент пока не выправили.

И да — прикативший на санях полчаса спустя купец предъявил полный набор документов на обнаруженные нами винтовки и картечницы.

— Липа! — объявил отец Бедный, ознакомившись с ними.

Мордатый мужик аж побагровел от возмущения.

— Быть того не может! Я оружие по всем правилам купил и уже даже патент на их перепродажу в управе оформляю! Никаких законов не нарушил!

— Разберёмся! — отрезал священник и документы возвращать не стал, предупредил: — Оружие мы изымаем!

— Права не имеете!

— После дополнительной проверки получите его обратно.

— Когда? Через год или два?! Да я на вас в суд подам и упущенную прибыль взыщу! Я епископу жаловаться буду!

Угрозы никакого впечатления на отца Бедного не произвели, и он отправил одного из кучеров за грузовыми санями, а сам начал выписывать постановление об изъятии оружия, не обращая никакого внимания на сыпавшего проклятиями купца. Да ещё нашёл время подозвать меня и шепнуть:

— Каторжане там, оружие здесь. Возьми с собой Баяна и Стожара, пройдитесь по соседним проездам — в склады не лезьте, просто прикиньте, где патроны хранить могут.

Я позвал парней и уже за воротами ввёл их в курс дела.

Вьюн хмыкнул.

— Хитро придумано! Тут пушечное мясо, тут стволы, а тут патроны. И всё по отдельности, не подкопаешься! Будто и не злоумышляешь ничего такого!

— Чего сразу мясо-то? — поморщился Кочан. — Полурота лихих людишек при четырёх картечницах о-го-го каких дел натворить может!

— Против тайнознатцев картечницы не пляшут! — возразил босяк.

— Их и самих тайнознатцы прикрывать могут, — напомнил я, оглядываясь. — Вопрос в том, где патроны.

Дальше проезд упирался в лесопилку, а там наверняка вечно суетились работники, грузчики и заказчики, поэтому наши взгляды сами собой обратились к воротам напротив. Те стояли закрытыми, к ним намело снежка.

— Подозрительно! — заявил Вьюн и постучал себя пальцем по носу. — Нюхом чую, что-то там не так!

— Да какой у тебя нюх! — хохотнул я. — Это у Кочана он ровно у ищейки!

Тот шумно потянул носом воздух и будто бы в шутку заявил:

— Чего-то дымком пахнет.

— Да и пусть! — отмахнулся Вьюн.

— Да нет, глядите!

Кочан указал рукой, и точно: над оградой привлёкшего наше внимание склада замелькали разгоняемые ветром клубы дыма.

— Вот же чёрт! — ругнулся я, бросился вперёд и крыльями ночи перекинул себя через высокий добротный забор. Бухнулся во двор, заметил шустро отступившего вглубь распахнутых складских ворот человека и рявкнул: — Стоять!

Куда там! Растворился в дыму!

Я бросился вдогонку, но в самый последний момент опомнился и врываться на склад не стал. Внутри уже вовсю мелькали языки пламени — промешкаю, не успею потушить пожар, и рванёт, полетят клочки по закоулочкам. И к чему так рисковать?

Но вместе с тем я прекрасно помнил, как сам спасся из горящего пакгауза, пробежав его насквозь и выбив заднюю дверь, поэтому — вверх!

Мигнул за спиной фиолетовый всполох, крылья ночи подкинули в воздух, и пусть набрать высоту оказалось гораздо сложнее прежнего, но зато потом раскинул руки и легко заскользил, полетел над крышей склада.

Внизу рвануло, вспух огненный шар и подлетели пылающие доски и обломки черепицы — магическую завесу попросту снесло, ударная волна наподдала, подкинула и забросила на задворки разрушенного склада.

Я закувыркался в воздухе, но в самый последний момент выровнялся и начал плавно снижаться к земле, тогда-то краем глаза и приметил стремительный рывок фигуры в блестящих металлом латах. Замах!

Тут бы свечкой в небо уйти или хотя бы просто в сторону метнуться — только не успеть! Сшибут! Я коршуном упал к земле и попутно вбил самый новый свой аргумент в схему доспеха: вмиг оброс магической плотью и обзавёлся крыльями.

Над головой сверкнула полоса атакующего аркана, и верхушку каменного столба чудом уцелевшей при взрыве ограды попросту снесло, ну а я в момент удара о снег выплеснул из себя небесную силу.

Дрожь земли!

К словно бы отлитой из зачарованной стали фигуре метнулся смертоносный выброс, но, прежде чем тайнознатца подбросило в воздух и оглушило, он ловко скакнул в сторону.

Лови!

Щупальце ударного аркана угодило в блестящую броню и разлетелось брызгами фиолета, не сумев ни пробить её, ни даже помять или замарать. Я вновь замахнулся, намереваясь шибануть вдвое сильнее прежнего, и тотчас резкий рывок выбросил меня из образовавшейся при падении воронки. Сработал предотвращающий атаки аркан: крылья откинули в сторону за миг до того, как воздух вспороли острейшие клинки безумного подобия гигантской мясорубки, а промешкал бы, и — порубило в фарш, никакая броня не спасла! Не моя нынешняя — так уж точно!

Испуг заставил прыгнуть выше головы, я врезал цепом и тут же плюнул, намереваясь пометить соперника, но слюна стекла по чужой броне, а бугристый шар хоть и вцепился своей беззубой пастью в плечо аспиранта, прокусить сияющий доспех не смог. Удар даже не заставил того покачнуться!

Словно бы отлитая из жидкой стали фигура небрежно стряхнула с себя атакующий аркан, и меня ощутимо тряхнуло отдачей, а дальше на правом колене сомкнулись зубья невесть откуда взявшегося капкана. Хрустнуло!

Ноги я не лишился лишь из-за слоя магической плоти, но даже так кости треснули, а боль заставила взвыть и дёрнуться в тщетной попытке удрать. Куда там! Крылья не сумели сдвинуть с места из-за впившихся в колено чар. И — замах!

Уклониться не мог, поэтому встретил росчерк ударного аркана защитным пологом, но чужое заклинание рассекло усиленную ощущением стали завесу, а после со всё той же поразительной лёгкостью распороло и прикрытое отторжением крыло. Ладно хоть ещё фиолет прилипчивей некуда — обрывки защитного полога прикипели к атакующим чарам, и те засели в жгутах магических мускул, не сумели пробить грудь.

Из лёгких разом вышибло воздух, а в голове помутилось, да ещё неподъёмной тяжестью навалилось ощущение собственного бессилия, но сходился с заведомо более сильным противником далеко не впервые, вот и толкнул в правую ногу небесную силу, выплеснул её вовне через узловую точку в раздавленном колене. Давай! Наполнил вязким упругим фиолетом сложную конструкцию магического капкана и поднатужился, раскурочил его к чертям собачьим, освободился!

Бежать!

Я зашвырнул себя в нутро пылающего склада, и в тот же миг обернувшаяся стальным пауком мясорубка перемахнула на моё прежнее место — с гибелью разминулся едва ли на пядь!

Зашипела под натиском огня тягучая фиолетовая броня, и я окутался непроницаемо-жгучим облаком обжигающей ауры, а заодно подавил производимые духом возмущения и сотворил ложного аватара, точнее — заготовку оного. Та сразу начала сминаться и терять форму, но паук принял это нелепое чучелко за меня, накинулся и растерзал. Я же под шумок шарахнулся в самое пекло, стремясь затеряться в охватившем развалины огне.

Не вышло! Полетели вдогонку колючие стальные искры!

Моё порченое пламя для полудюжины ударных арканов помехой стать не могло, и я спешно подпитал его, перекрутил и уплотнил приказами стабилизации и отторжения — вокруг будто отравленный кисель растёкся!

Рвануло одно атакующее заклинание, а миг спустя уже куда ближе разлетелось смертоносными осколками другое, пришлось перехватывать остальные своей волей. Умудрился смять их и разрушить начинявшую заряды магию, остановить — не сумел.

Вскинул уцелевшее крыло, и — удар! Первый из стальных комков легко прошил фиолетовую перепонку, угодил в плечо и унёсся дальше, оставив рваную рану в пробитой насквозь руке. Боль ошеломила, я споткнулся и начал падать, тогда подоспели и другие: удар! удар! удар!

И если последний шибанул уже в стену, за которую я рухнул, не удержавшись на ногах, то два других угодили в грудь и засели в мускулатуре магической брони — вот и прилёг отдохнуть под хруст перебитых рёбер, скрежеща зубами и пытаясь остаться в сознании.

Вроде бы оно и к лучшему, что за обвалившейся стенкой от соперника очутился, только чёрта с два! Паук же!

Стальная тварь вновь прыгнула, но прямо в прыжке взорвалась и разлетелась раскалёнными докрасна и даже оплавленными обломками, а в аспиранта ударили сразу три огненных луча. Ко всему прочему буркала Кочана закружились в попытке взять цель в сплетённую из пламенных взоров клетку, но один тут же лопнул, а дальше я смотреть не стал и побрёл-полетел через охваченный пожаром склад, точнее — оставшиеся от него развалины.

Небесной силы оставались сущие крохи, и ещё приходилось зажимать рану, но не сгорел, продрался через пламя. На задворках вновь сверкнуло, и сразу гулко хлопнуло, нагнали колючие магические возмущения, а затем всё стихло.

— Пошли! Пошли! Пошли! — Дарьян отправил туда Кабана и Стремглава, сам замедлился рядом со мной и спросил: — Потерпишь?

— Нет, блин! — взвыл я, корчась на земле.

— Иди! — отпустил книжника возникший в снесённых воротах отец Бедный. — Я о нём позабочусь!

Начало наваливаться беспамятство, броня потекла и стала развеиваться — меня скрутило пуще прежнего, но слова священника не разошлись с делом, и он пустил в ход лечебное зелье.

— Жить будешь, — заявил после этого наш работодатель, — и даже на высшее восстановление тратиться не придётся.

С мерзким хрустом начали возвращаться на место и срастаться фрагменты раздробленного колена, я поплыл, но оно и к лучшему — так и так сомлел бы, когда дело дошло до сквозной дыры в плече и сломанных рёбер.

— Повезло ещё, что аркан насквозь прошёл, не взорвавшись, — между делом отметил отец Бедный. — Нашинковало бы осколками!

Везением тут и не пахло, но заявлять о собственной гениальности в сложившейся ситуации было бы попросту глупо, вот и промолчал. Да и не шибко-то поговоришь, зубами от боли скрипя. Пусть зелья и сработали наилучшим образом, но продолжал ощущать себя отбивной. И когда вернулись парни, настроения их рассказ мне тоже нисколько не улучшил.

— На раз-два размотали! — с довольным видом объявил Кочан. — Я придержал, Вьюн жахнул, так и полетели клочки по закоулочкам!

— Ага! — подтвердил босяк. — С первого удара вынес! Даже не знаю, чего Серый сплоховал!

Так паршиво стало — словами не передать.

На раз-два! С первого удара! А я даже броню поцарапать не сумел!

Ну что за аспект паршивый такой?

Дальше масла в огонь подлил Стремглав.

— Размотать-то вы размотали, только не тайнознатца, а его ложный аватар, — выдал он с самодовольной улыбкой, этим своим заявлением меня нисколько не утешив и не порадовав, а совсем даже наоборот. — Аспирант с ним местами поменялся, а сам утёк. Рокировка!

Дарьян аж рот разинул, услышав от бывшего босяка это мудрёное словцо. Кочан и Вьюн так и вовсе напряглись дальше некуда.

— Да ты чего несёшь? — возмутился один.

— Какая тебе ещё пикировка?! — насел на товарища другой.

— Рокировка, — заявил отец Бедный, поднимаясь на ноги, — это такой аргумент, который в том числе позволяет меняться местами со своим ложным аватаром. Брат Стремглав в этом разбирается, поверю ему на слово.

— Ну ни фига себе! — зло выдал Вьюн.

— А мы не поверим! — отрезал Кочан. — Мы всё как надо сделали!

— Никто и не спорит, — улыбнулся священник. — А вот брат Серый подкачал. Я же велел только осмотреться и на склады не соваться!

— Так пожар же! — вступился за меня Кочан.

Вьюн тоже отмалчиваться не стал и показал винтовочную гильзу.

— Тут точно патроны хранились!

— И не только патроны, — со вздохом произнёс отец Бедный и покачал головой, глядя на развалины склада, бушевавшее в которых пламя и не думало утихать. — Определённо не только лишь они одни!

Я бросил скрипеть зубами от боли и выругался.