Глава 7. Интерлюдия

— Разлом E-1706 закрылся, — сказал Хант вместо «доброе утро». — Сам.

Карен Миллер оторвала взгляд от окна, за которым дождь превращал школьный двор в серое месиво, и посмотрела на человека в дверях. Виктор Хант принёс с собой запах мокрого асфальта и табака, пустой левый рукав подколот к плечу, в углу рта — незажжённая сигарета. Он двигался так, словно из-за каждого угла этого кабинета мог кто-то выпрыгнуть. Сколько лет после армии, а привычки ещё живы.

— Сядь. — Она кивнула на стул. — И объясни, почему я должна знать номер какого-то разлома.

Он сел осторожно, как садятся люди, у которых тело помнит слишком много. Сорок два года, подумала Карен. Ровесник, а выглядит на шестьдесят.

— Потому что он на промзоне, в трёх километрах от нового адреса Алекса Доу.

Карен потянулась к нижнему ящику стола. Остановила руку. Ещё рано. Девять утра — рано даже для этой школы.

— Виктор. У меня третий звонок от Баррета-старшего за утро. Он требует исключить Доу немедленно, цитирую, «этот калека опасен для других учеников», грозит министерством, судом и полицией. У меня за дверью секретарь, которая боится снимать трубку. А ты мне про разлом.

— Про Баррета — две минуты, потом про разлом. — Сигарета переехала в другой угол рта. — Устав, статья двенадцать, пункт три: исключение возможно при полицейском протоколе класса B или при медицинском заключении о невозможности использовать ядро. У Баррета есть протокол?

— Нет.

— Заключение?

— Виктор, у парня разрушенное ядро. Врачи дали ему неделю. Три недели назад.

— А в пятницу он призвал астрального духа и держал его пять секунд без единого колебания формы. Это не делают с разрушенным ядром. Это не делают студенты ранга D без года практики. — Он поднял руку, останавливая её. — Я знаю, что ты скажешь. Дослушай. Я смотрел не на духа. Я смотрел, как он выходит к доске. Вес на передней части стопы, руки расслаблены, глаза считают выходы. Так ходят люди, которых этому учили годами. В приюте этому не учат.

Карен потёрла переносицу. Знакомая боль за глазами начинала пульсировать точно по расписанию.

— Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты сказал мне, что у меня в школе сидит потенциальный нюхач с контролем мастера. Если я его «утилизирую» по просьбе Баррета, полицейское управление начнёт разбирательство. Астральщики — редкость. За них платят и Гильдия, и государство.

— Именно это я и сказал.

— Свет всемогущий.

Она всё-таки открыла ящик. Потёртая фляжка, глоток, дешёвое пойло продрало горло. Протянула Ханту. Он взял без колебаний, отпил, вернул.

Тридцать лет назад они учились в одной школе — не в этой помойке, в нормальной. Он был мальчишкой с горящими глазами, который собирался стать великим охотником. Она — девочкой, которая собиралась изменить систему образования. Система оказалась крепче обоих.

— Баррет даёт школе двести тысяч в год, — сказала она. — Плюс оборудование для зала. Без его денег мы не продержимся и года. Министерство урежет бюджет, здание развалится, и сотня детей окажется на улице. Или хуже.

— Знаю.

— Нам нужны звёзды, Виктор. Пара выпускников ранга B в этом году — или в следующем мы потеряем половину финансирования. Треть мы уже потеряли.

— Кайл Баррет звездой не станет. Он трус. В первом настоящем бою намочит штаны.

— Он сын человека, который платит. Если его правильно подготовить и раструбить в нужные уши…

— Липовая звезда. — Хант достал смятую пачку, покрутил в пальцах, убрал обратно. — Эйра Чен. Дэмион Кросс. Вот твои настоящие.

— Эйру через месяц заберут в частную школу в столице. — Карен покачала головой. — Срок условного истекает. Мне шепнули, её дядя заплатил судьям целое состояние, чтобы то дело о попытке убийства спустили на тормозах. На Кросса документы уже пришли — уйдёт сразу после инициации, если ничего не поменяется.

— Тогда делай новых.

— За месяц?

— Устрой турнир. — Он наклонился вперёд, и в серых глазах, которые Карен давно не видела живыми, что-то шевельнулось. — Внутришкольный, для всех классов. Победителям — месяц в зале стихий перед инициацией. Это даст им фору перед турниром графства. Кто покажет себя в разломе — твои новые звёзды.

Зал стихий. Концентрация элементальной энергии в десятки раз выше обычной, час тренировки — неделя практики. В хорошие времена школа имела туда доступ круглый год. Теперь — две недели в год и за бешеные деньги.

— Турнир — это реальные бои. Травмы. Может быть, смерти. Если кто-то погибнет…

— Гильдия оплатит страховку, если дать ей приоритет на вербовку выпускников. Они давно хотят с нами контракт.

Карен сделала ещё глоток. Потом ещё. Мозг считал, как считал последние пятнадцать лет: риски, деньги, выгоды. Гильдия пришлёт наблюдателей. Может, заглянут другие школы. Два-три студента с результатом — и бюджет на следующий год…

— Хорошо. Турнир. — Она подняла палец. — Но ты подумай, как тихо избавиться от Доу. Баррет не успокоится, пока мальчишка здесь.

Хант взял фляжку, отпил и откинулся на спинку стула.

— Карен. С каким рангом Доу поступил к нам год назад?

— Что? — Вопрос застал её врасплох. — Зачем тебе?

— Посмотри.

Она повернулась к компьютеру, кликнула несколько раз.

— Доу, Алекс. Поступление… тестирование… — Она замолчала. — Странно.

— Что странно?

— При тестировании артефакт сбоил. Показывал от E-плюс до A и обратно, техник сказал — прибор глючит. Записали E-плюс, чтобы не рисковать. Если бы ошиблись в большую сторону и дали ему задания выше уровня…

— Он бы умер. Понятно. — Хант отпил ещё, на этот раз больше. — Теперь второе. В пятницу я спросил его, способен ли он использовать магию. Знаешь, что он ответил? «Да, старший».

Карен нахмурилась.

— И?

— Когда ты в последний раз слышала, чтобы студент так обращался к учителю?

Она открыла рот. Закрыла.

— Нет. Это невозможно.

— Девяносто процентов, что Доу — бастард кого-то из старых кланов. Только у них так говорят. Это вбивают с детства, рефлекс, от которого не избавишься. — Он загнул палец. — Сбой артефакта на вступительном. Выжил после разрушения ядра. Контроль мастера. Походка бойца. «Старший». И разлом, который закрылся сам.

Старые кланы. Семьи, которые практиковали магию ещё до того, как Гильдия стала корпорацией. Свои правила, свои традиции, свои способы избавляться от неугодных.

— Внебрачный ребёнок, — медленно сказала Карен. — Которого…

— Которого выбросили, как мусор. Разрушили ядро, чтобы убрать угрозу. Классика. Только что-то пошло не так, и парень выжил. — Хант помолчал. — Дальше два варианта. Либо его бросили умирать — и кому-то очень не понравится, что он жив. Либо…

— Либо за ним присматривают. — Карен медленно опустила руки на стол. — Кто-то из клана. Достаточно влиятельный, чтобы заставить мальчишку с разрушенным ядром выжить и научить его тому, чего у нас не умеет никто.

— Именно. Ты правда думаешь, что он сделал это сам?

Она молчала, глядя в стол. Если за Доу стоит клан, любая попытка избавиться от него обернётся катастрофой. Кланы не прощают. Если не избавиться — Баррет отзовёт деньги, школа рухнет. Умереть сейчас или умереть потом.

— Что ты предлагаешь?

Хант поставил пустую фляжку на стол с глухим стуком.

— Ничего не делать. Пусть Баррет захлебнётся яростью. Доказательств у него нет: видео показывает случайность, Доу даже не прикасался к шлагбауму. А если пойдёт в полицию — пусть объяснит, почему его сын с четырьмя дружками караулил калеку у выхода. Это камеры тоже засняли. Я проверил.

— Стоп. — Карен подняла голову. — На камерах видно, как Кайл толкает Доу, потом двое дружков падают — и камера отключается.

— Техник говорит, скачок электричества.

Хант смотрел на неё с усмешкой, и она поняла ход его мыслей раньше, чем он договорил. Если его теория верна, камеры рядом с Доу будут отключаться и дальше.

— То есть ты предлагаешь…

— Ничего не делать. Баррет будет настаивать — отправь его в полицию. — Хант поднялся. У двери обернулся, и сигарета вернулась в прежний угол рта. — Теперь про разлом. Звонил Рейнольдс, мой бывший напарник, он сейчас в аналитическом отделе Гильдии. E-1706 висел три года, никто туда не совался, невыгодно. Чтобы такой закрылся, надо убить альфу и вычистить восемьдесят процентов популяции. В субботу туда зашёл один практик ранга E. Вечером разлом исчез.

— Разломы иногда закрываются.

— E-ранга — почти никогда. Дело взяли под особый контроль, кто-то наверху заинтересовался скоростью. Хотят знать, кто это сделал и как. У Гильдии нет доступа к ID закрывшего — закрытие E-разломов оплачивает государство. — Он пожал плечами. — А я ничего не думаю. Просто любопытное совпадение. Хорошего дня, Карен.

Дверь закрылась.

Карен осталась одна. Пустая фляжка. Экран с делом Алекса Доу. Серое небо за окном.

Сбой артефакта. Разрушенное ядро. Выживание вопреки всему. Контроль мастера. Походка бойца. «Старший». И закрытый разлом в трёх километрах от его дома.

Она выключила компьютер.

Иногда лучше не знать некоторых вещей. Карен Миллер прожила в этой системе двадцать лет именно так и собиралась прожить ещё столько же.