Том 6 Глава 2199 Красива ли куртизанка?

«Откуда в тебе вообще взялась эта слепая уверенность, будто ты способен противостоять культиватору ранга Превращения Перьев?»Бай Сяошэн терпел до последнего, изо всех сил подавляя раздражение… Но в конце концов его терпение лопнуло, и он с крайне сложным выражением лица спросил у Мо Хуа:«Неужели в вашей секте Тайсюй абсолютно всех обучают именно в таком духе?»«Все ли ученики секты Тайсюй настолько же высокомерны и надменны, как ты?»Мо Хуа слегка опешил, искренне не понимая, к чему тот ведет:«Как такое возможно? Все ученики нашей секты Тайсюй скромны, доброжелательны и безупречно воспитаны. Что касается остальных, я не ручаюсь, но по крайней мере Младшие Братья из моего поколения очень скромны — точь-в-точь как и я сам…»«Точь-в-точь как ты?» «Да если они все такие же, как ты, то эта секта обречена!..»Бай Сяошэн насупился, чувствуя глубокую и искреннюю тревогу за будущее секты Тайсюй.Один Мо Хуа уже настолько заносчив.Если же секта вырастит целую орду таких «Мо Хуа», то последствия будут просто катастрофическими. Будущее секты Тайсюй в таком случае неизбежно погрузится в полный беспорядок.Бай Сяошэн тяжело вздохнул и со вздохом спросил у Мо Хуа: «Ну и как же ты, великий мастер, собираешься дать отпор культиватору ранга Превращения Перьев?»Мо Хуа лишь качнул головой: «Пока не знаю. Похоже, это невероятно сложно…»Бай Сяошэн удрученно покачал головой, чувствуя невероятную усталость от разговоров с Мо Хуа. Разговаривать с ним действительно было очень утомительно — тот постоянно говорил какую-то бессмыслицу.Находясь на ранге Золотого Ядра, всерьез рассуждать о противодействии культиватору ранга Превращения Перьев — и у него еще хватает дерзости произносить подобное вслух! Да еще и добавление «похоже, это невероятно сложно»… Разве это и так не очевидно без лишних слов?«Прекрати витать в облаках и думать о всяких несбыточных глупостях, — тяжело вздохнул Бай Сяошэн. — Будь практичнее. Для начала подумай, как тебе вообще удастся держаться подальше от культиватора ранга Превращения Перьев и обходить его стороной…»Это же настоящий истинный мастер! Если тебе удастся хотя бы вовремя сбежать и уклониться от встречи с ним, это уже можно будет считать огромным достижением.Мо Хуа ненадолго задумался, после чего согласно кивнул: «И то верно…»Поскольку этот противник пока что ему не по зубам, остается лишь искать варианты, как избежать прямой стычки.Бай Сяошэн бросил на Мо Хуа короткий взгляд, и его сердце снова сжалось от тяжелых предчувствий:«И помни, опасность исходит не только от культиваторов ранга Превращения Перьев. Молодые господа из великих кланов — вот кто доставит тебе не меньше хлопот…»«Определенные грани и рамки культиваторы ранга Превращения Перьев не станет переступать из соображений собственной гордости и сохранения лица». «Однако эти избалованные молодые господа совершенно безрассудны, у них нет ни закона, ни совести, и они способны пойти на совершенно любые подлости».«И прямо сейчас ты перешел дорогу не просто одному или двоим из них, а одним махом настроил против себя весь высший круг молодых господ континента Кунь».«А ведь они — будущие наследники и главы следующего поколения секты Земли, а также кланов Лу, У, Чжу и Цзинь…»Даже самому Бай Сяошэн от одной только мысли об этом становилось неимоверно тяжело на душе.Да, сам он принадлежал к клану Бай, но являлся лишь одним из многочисленных потомков прямой ветви, да и родной клан находился слишком далеко. А вот эти молодые господа были самыми настоящими владыками и хозяевами континента Кунь, к тому же стоявшими во главе будущего поколения своих кланов.Лишь благодаря своей поразительной живучести и невероятному везению этот парень Мо Хуа все еще был жив. Окажись на его месте любой другой культиватор, поступи он подобным образом — он бы не то что не вышел живым из башни Нефритового Аромата, его бы уже давно стерли в порошок и развеяли прах по ветру так, что никто бы и не нашел, куда именно его высыпали…И совершенно очевидно, что эти молодые господа ни за что не оставят произошедшее без ответа.После сегодняшней ночи на Мо Хуа гарантированно навесят клеймо заклятого врага.Отныне в стенах города Земля ему на каждом шагу будут чинить препятствия и создавать проблемы.Если он будет вести себя предельно тихо и осторожно — это одно, но стоит ему совершить хоть малейший промах, выказать слабость или дать хоть какой-то повод, как на него тут же набросятся всей группой.Но и это далеко не самое худшее.Хотя эти молодые господа и обладают огромным влиянием, сейчас они являются лишь временными «наследниками» и пока еще не обрели реальную, полноправную власть.Однако стоит им через некоторое время встать у руля и превратиться в настоящих глав своих кланов, как на ближайшие триста-четыреста лет весь континет Кунь — и в особенности его крупнейший город Земли — превратится для Мо Хуа в место, где за каждым углом его будут подстерегать смертельные враги и жаждущие его крови убийцы.«Ты… позаботься о себе сам», — вздохнул Бай Сяошэн.

Мо Хуа и сам прекрасно осознавал всю серьезность сложившегося положения.

Проблемы, возникающие из-за женщин — самые глупые, самые нелепые, но в то же время самые опасные и смертоносные.

Особенно если речь идет об ослепительно красивых женщинах.

Эта Юй Нунцзяо с виду казалась чистой, невинной и совершенно беззащитной куртизанкой, однако обладала невероятно изощренным и глубоким умом.

Она с легкостью оправдывала свое звание Святой демонической секты Двойной Радости.

Но Мо Хуа уже было всё равно.

Когда вшей слишком много, зуд перестаёт беспокоить; когда долгов слишком много, уже не переживаешь из-за каждого из них.

Он постепенно привыкал к ощущению, когда люди ненавидят его до глубины души.

К тому же причинно-следственные нити и скрытые противоречия с великими кланами существовали всегда, просто именно сейчас они окончательно вырвались наружу.

И то, что этот нарыв вскрылся так рано, в каком-то смысле было даже к лучшему…

Лишь когда противоречия обнажаются полностью, причинно-следственные нити постепенно начинают становиться четкими и ясными.

Взгляд Мо Хуа слегка затуманился, и он глубоко погрузился в свои мысли.

…

Остаток пути прошел без происшествий.

Спустя несколько часов карета остановилась прямо у ворот благословенной земли малого обителя Луань.

Мо Хуа и Бай Сяошэн вместе вышли из кареты и вошли во внутренний двор малого обителя.

Мо Хуа являлся «человеком с Малого обителя Луань», так что его возвращение сюда было вполне естественным.

Бай Сяошэн же, исполняя обязанности «слуги», должен был вернуться, чтобы «доложить о проделанной работе» и попутно засвидетельствовать свое почтение «старшей».

Ночь уже глубоко вступила в свои права, однако во дворе малого обителя все еще горели умиротворяющие огоньки фонарей, наливавшие ночную тьму мягким и уютным теплом.

Шагнув во двор, Мо Хуа увидел сквозь ночную тишь Младшую Старшую Сестру.

Одетая в белоснежное одеяние, казавшаяся невероятно чистой, неземной и отрешенной от мирской суеты, она сидела при свете лампы и неторопливо читала книгу.

Яркий, чистый лунный свет тихо опадал на ее плечи, придавая ее облику сходство с сошедшей на землю бессмертной, совершенно чуждым мирским страстям и мирскому дыму.

При виде этого знакомого силуэта на душе у Мо Хуа мгновенно воцарился полный покой.

Казалось, будто пышные павильоны и прекрасные здания улицы Пьяных Цветов, чарующая красота куртизанки, а также все эти мирские желания, связанные с богатством и роскошью, словно разом очистились.

Взгляд Мо Хуа потеплел, и он тихим, мягким голосом позвал: «Старшая Сестра».

Бай Цзыси подняла глаза и посмотрела на Мо Хуа.

Выражение ее лица оставалось холодным и прохладным, однако в глубине глаз проскользнула едва заметная, неведомая посторонним нежность: «Вернулся?»

«Угу», — кивнул Мо Хуа.

Бай Сяошэн совершенно не умел тонко чувствовать витающую в воздухе атмосферу — впрочем, главным образом потому, что он попросту не смел и помыслить в подобном ключе.

Увидев, как Мо Хуа и Бай Цзыси переглянулись, Бай Сяошэн поспешно сложил руки в приветственном жесте и произнес:

«Двоюродная Бабушка».

Мо Хуа мог спокойно звать ее Старшей сестрой, тогда как ему самому приходилось обращаться к ней «Двоюродная Бабушка».

Это была еще одна причина, по которой Бай Сяошэн откровенно недолюбливал Мо Хуа.

Двоюродная Бабушка Бай Цзыси мимоходом бросила на Бай Сяошэна короткий взгляд и слегка кивнула: «Угу».

Бай Сяошэн тут же вытянулся по стойке смирно и больше не осмеливался говорить лишнего.

Бай Цзыси посмотрела на Мо Хуа, ее мысли чуть колыхнулись, и неожиданно, слегка разомкнув белоснежные зубы, она тихо спросила: «Красива ли куртизанка?»

Бай Сяошэн мгновенно изменился в лице от изумления.

Мо Хуа внезапно почувствовал неописуемое давление, но, немного порассуждав про себя, решил ответить максимально объективно: «Да нормальная… Ничего особенного».

Веки Бай Сяошэна нервно задрожали.

Назвать ослепительную куртизанку, перед которой преклонялись десятки тысяч культиваторов города Земли, словом «нормальная» — ты, Мо Хуа, поистине первый, кто осмелился на такое!

Заливать подобную чушь прямо перед лицом Маленькой Двоюродной бабушки — это надо иметь недюжинную дерзость.

«Она ведь все-таки Первая Куртизанка… — на прекрасном лице Бай Цзыси проскользнуло легкое любопытство, но тон оставался вопросительным. — Неужели и правда ничего особенного?»

Мо Хуа честно и искренне подтвердил: «В моем сердце — абсолютно ничего особенного».

Бай Сяошэн снова закатил глаза к небу.

С тех пор как он сошелся с Мо Хуа, из-за постоянного чувства полного онемения и дара речи у него уже почти сформировалась привычка непрерывно закатывать глаза.

Бай Цзыси хотела было поговорить с Мо Хуа по душам и обсудить кое-какие личные вещи, но присутствие «потомка» делало подобную беседу не совсем уместной.

Бай Цзыси слегка кивнула и спокойно произнесла: «Время уже позднее. Младший Брат, иди отдыхай».

Мо Хуа на самом деле тоже был не прочь поболтать с Младшей Старшей Сестрой подольше. Однако при Бай Сяошэне вести личные беседы было не совсем удобно, поэтому он лишь ответил: «Угу» — и добавил:

«Тогда я пойду к себе. Старшая Сестра, ты тоже ложись пораньше».

Бай Цзыси едва заметно кивнула.

Мо Хуа не смог удержаться и бросил еще один быстрый взгляд на Младшую Старшую Сестру, после чего развернулся и направился к своей комнате.

Вскоре его силуэт окончательно растворился в глубине коридора.

После ухода Мо Хуа Бай Цзыси продолжила неподвижно сидеть во дворе.

В её белоснежной руке покоилась книга, а глаза, подобные чистейшим кристаллам льда, загадочно мерцали — казалось, она была погружена в какие-то раздумья.

Бай Сяошэн почтительно стоял в стороне.

Прошло некоторое время, но, видя, что Бай Цзыси так и не заговорила, он согнулся в глубоком поклоне и смиренно произнес:

«Двоюродная бабушка, Сяошэн осмеливается откланяться, дабы не мешать вашей уединенной культивации».

Однако даже после этих слов Бай Цзыси ничего не ответила.

Бай Сяошэн стоял с опущенной головой, совершенно не понимая, как ему поступить: уйти без разрешения он не смел, но и расспрашивать дальше у него не хватало духу.

Так прошло время, за которое успела бы сгореть одна ароматическая палочка.

Бай Сяошэн уже начал с тревогой гадать, чем вызвано молчание, как вдруг раздался голос маленькой двоюродной бабушки:

«Хорошо ли вы провели сегодняшнюю ночь вместе с Младшим Братом?»

Бай Сяошэн нахмурился, не понимая, к чему клонит маленькая двоюродная бабушка, однако честно ответил:

«Шумно… было действительно весьма шумно и оживленно…»

«О? — длинные ресницы Бай Цзыси слегка дрогнули. — И насколько же шумно?»

Раз уж маленькая двоюродная бабушка изволила спросить, у Бай Сяошэна просто не было права уклониться от ответа — тем более что у него не имелось ни малейших причин хранить секреты какого-то там Мо Хуа.

И Бай Сяошэн, словно высыпая горох из мешка, без тайн и утаек выложил Бай Цзыси абсолютно все детали и подробности того, что Мо Хуа вытворял на банкете.

Он рассказал о том, как «все остальные преподнесли Небесные Кристаллы, резные веера, одеяния и румяна — но так и не смогли даже мельком взглянуть на куртизанку».

«А этот паршивец Мо Хуа выложил всего-навсего один-единственный духовный камень — и куртизанка тут же положила на него глаз!»

«Да еще и поднялся в одиночку, и неизвестно, чем они там с ней занимались!»

«А когда спустился вниз, то из-за ревности вступил в жестокую потасовку с целой толпой молодых господ…»

…

Под конец рассказа Бай Сяошэн даже не удержался от восхищения и был вынужден признать:

«Этот паршивец Мо Хуа, если отбросить все прочее, обладает просто невероятным талантом по части соблазнения женщин».

«Завлечь и заполучить самую красивую куртизанку всего за один духовный камень…»

Выражение лица Бай Цзыси стало весьма своеобразным и странным.

Она с любопытством спросила: «А как выглядит эта куртизанка?»

«Э-э… — замялся Бай Сяошэн. — Ну… естественно, как и подобает Первой Куртизанке… Словами описать довольно сложно…»

Бай Цзыси спросила: «У тебя есть ее портрет?»

Бай Сяошэн покачал головой: «Нет…»

Бай Цзыси безмятежно и прохладно посмотрела на него: «Ты смеешь лгать старшим?»

У Бай Сяошэна аж кожа на голове зачесалась от ужаса.

Он беспомощно вздохнул и сознался: «Портрет… в общем-то есть… Но его нарисовал другой человек!»

«Я тут совершенно ни при чем, это работа не моих рук…»

Бай Цзыси тихо произнесла:

«Угу».

Затем сказала:

«Принеси, дай мне взглянуть».

Только после этого Бай Сяошэн с превеликой неохотой и болью в сердце достал свиток «Картины десяти красавиц континента Кунь: Раздел Куртизанки», над тончайшими деталями которого он так долго и кропотливо трудился, и преподнес его маленькой двоюродной бабушке.

Бай Цзыси забрала свиток, бегло взглянула на изображение красавицы и спокойно сказала Бай Сяошэну:

«Ладно, можешь идти к себе».

«Отдыхай пораньше, тебе нельзя бодрствовать по ночам».

Бай Сяошэн про себя подумал: «Мне уже перевалило за сотню лет, я давно миновал возраст активного роста, с чего бы это мне нельзя бодрствовать по ночам?»

Он украдкой посмотрел на портрет красавицы в руках Бай Цзыси: «А как же картина…»

Бай Цзыси молча посмотрела на него.

Бай Сяошэн мгновенно всё понял.

Сжав зубы и с трудом сдерживая душевную боль, он выдавил: «Тогда я… преподношу её в дар двоюродной бабушке…»

Бай Цзыси одарила его одобрительным, теплым кивком.

Бай Сяошэн чувствовал себя невероятно удрученным.

Скорбно попрощавшись, он произнес: «Тогда ваш покорный потомок… откланивается… Дабы не тревожить покой двоюродной бабушки…»

«Угу, — отозвалась Бай Цзыси. — Иди».

Бай Сяошэну ничего не оставалось, кроме как низко поклониться и со скрученной от боли душой удрученно удалиться.

И всю эту потерю он снова молча записал на счет Мо Хуа.

Пусть портрет и был «конфискован» его маленькой двоюродной бабушкой, он всё равно не осмеливался держать на неё обиду.

Оставалось только винить Мо Хуа.

«Свяжешься с этим Мо Хуа — жди неприятностей. Он постоянно втягивает в проблемы, да еще и убытки приносит…» — проворчал про себя Бай Сяошэн, направляясь прочь с Благословенной земли малой обители Луань.Тем временем во дворе Бай Цзыси медленно развернула свиток с изображением куртизанки.Она начала с пристальным вниманием рассматривать красавицу на портрете: от ее очаровательных, изящных бровей и глаз, чистых щек, нежных алых губ и точеного подбородка до грациозного, гибкого стана и пышного алого платья.Чем дольше она всматривалась, тем ярче и лучезарнее становился ее взгляд.С легким удивлением она тихо прошептала:«Так вот как… выглядит куртизанка…»«Младший брат обманул меня. Ведь она… очень даже красива…»Бормоча себе под нос, Бай Цзыси протянула тонкий, белейший, словно чистый снег или нефрит, пальчик и слегка коснулась нарисованной щеки красавицы на портрете.В ее глазах мелькнуло озорство и игривость.…В гостевой комнате.Мо Хуа тоже не спал.Он непрерывно обдумывал, какими методами и способами можно было бы сдержать и подавить культиватора ранга Превращения Перьев.Однако, сколько бы он ни перебирал варианты, в голове не появлялось ни одной стоящей зацепки.С точки зрения культивации это действительно казалось практически невыполнимой задачей.Между ранним рангом Золотого Ядра и рангом Превращения Перьев существовала поистине колоссальная, неизмеримая пропасть.И из-за уникальности ранга Превращения Перьев, который затрагивал полет в воздухе, истинную ци, великий небесный круг, законы и прочие невероятно глубокие сферы, этот разрыв был неизмеримо шире, чем разница между рангом Установления Фундамента и рангом Золотого Ядра.Но это была проблема, с которой ему неизбежно предстояло столкнуться.Город Земли являлся регионом пятого ранга.Здесь обитали не только культиваторы ранга Превращения Перьев, но и культиваторы ранга Небесной Пустоты, представляя для него смертельную опасность.С рангом Небесной Пустоты пока все было относительно спокойно: при отсутствии чрезвычайных обстоятельств Предки не покидали своих покоев легко и уж тем более бездумно не вступали в бой.А вот давящая угроза со стороны культиваторов ранга Превращения Перьев находилась прямо перед его носом.К тому же текущие противоречия становились все острее.За ним теперь наблюдали не только высшие представители великих кланов и культиваторы ранга Превращения Перьев — на него обратили внимание даже многочисленные молодые господа.«Выжить и закрепиться в землях пятого ранга — задача не из легких…» — мысленно вздохнул Мо Хуа, его взгляд стал немного суровее.…Мо Хуа не сомкнул глаз до самого утра.Все это время он неустанно размышлял над тем, как сдержать культиваторов ранга Превращение Перьев и выстроить свою стратегию для укрепления позиций в регионе пятого ранга.Однако ночь прошла, а ощутимого прогресса так и не появилось.Заметив, как за окном начали сгущаться первые лучи рассвета и утренний свет проник в комнату, Мо Хуа тяжело выдохнул мутную ци, отбросил посторонние мысли и по привычке уселся медитировать, совершая утреннюю культивацию.Завершив циркуляцию малого небесного круга, Мо Хуа поднялся и направился в комнату истинного мастера Жун.На улице сияло яркое утреннее солнце, а в небе кружили прекрасные сказочные журавли.Когда он вошел в комнату, истинный мастер Жун сидела за столом, склонив голову над какими-то бумагами.Ее осанка была безупречно величественной и статной, будто бы прошлым вечером ничего не произошло.Мо Хуа искренне и с глубоким уважением сложил руки в приветствии: «Благодарю истинного мастера Жун за помощь».Истинный мастер Жун лишь неопределенно отозвалась «угу».Не поднимая глаз от письменного стола, она равнодушно произнесла: «Благодарности ни к чему».«В следующий раз просто старайся ввязываться в меньшее количество неприятностей».Однако Мо Хуа с полной искренностью возразил: «Поблагодарить нужно обязательно. Как бы то ни было, я остался в долгу перед Вами, истинный мастер Жун, и этот долг необходимо вернуть».«Если в будущем Вам потребуется какая-либо помощь — я обязательно сделаю все, что в моих силах».Истинный мастер Жун прекрасно знала, что Мо Хуа обладает экстраординарным талантом и является невероятным монстром.Однако сейчас он находился всего лишь на раннем ранге Золотого Ядра, и его культивация была слишком низка, поэтому она лишь формально отмахнулась очередным «угу».После этого истинный мастер Жун умолкла.Она опустила голову и погрузилась в изучение того, что лежало на столе, с предельной концентрацией и вниманием.Видя, что истинный мастер Жун молчит и сосредоточенно смотрит на стол, Мо Хуа сгорал от любопытства.Он тайком бросил короткий взгляд на стол, пытаясь понять, чем именно она так увлечена.И едва взглянув, Мо Хуа моментально изменился в лице.Сначала он подумал, будто истинный мастер Жун, как обычно, рассчитывает причинно-следственные нити.Но это было не так.На столе перед ней лежали две тончайшие линзы из стекла.Между двумя стеклянными линзами покоился крошечный алый сгусток, который пульсировал медленно и едва заметно, напоминая одновременно каплю крови и фрагмент плоти.«Это…» — зрачки Мо Хуа сузились.Только тогда истинный мастер Жун подняла взгляд на Мо Хуа и произнесла: «…Это тот самый кусочек плоти, который ты мне дал».Сердце Мо Хуа сжалось, и он поспешно спросил: «Удалось что-нибудь выяснить?»Услышав это, истинный мастер Жун тоже медленно нахмурилась.Она долго колебалась, а затем серьёзно спросила:«Откуда именно ты достал эту плоть? Твои пути явно далеки от праведных, верно?»Сердце Мо Хуа ёкнуло, и он переспросил: «С этой плотью… что-то не так?»«Если мои исследования и анализ верны, то это должно быть… — лицо истинного мастера Жун покрылось мрачной тенью:«Зародыш Трупа Живого Мертвеца…»