Том 38 Глава 939 Фанатизм (4)

По предложению Блица, одиннадцать Апостолов, внимательно слушавших сзади, не возразили. Оба варианта — доказать свою готовность умереть или вступить в схватку со всеми Двенадцатью Апостолами — казались им вполне разумными.

«Они будут нападать на меня по одному, по очереди».

Миро же чувствовала себя неуютно. Хотя она и не собиралась принимать удары голыми руками, с момента начала атаки противником у неё не появлялось шансов для контратаки.

«Если я откажусь… тогда будет настоящий бой. Схватка напрямую с Двенадцатью Апостолами. Если честно, хочется выбрать второе».

Независимо от исхода, когда ещё представится возможность получить такой боевой опыт?

«Но прямо сейчас мне нужно идти. Не время тешить своё самолюбие».

Приняв решение, Миро подняла руки вверх.

— Хорошо, бейте честно. Я приму удар.

Зулу подошла ближе.

— Миро.

— Отойди. Ты же знаешь. Это не тот противник, которого можно спровоцировать, нарушив правила непродуманными действиями.

Понимая, что это правда, Зулу отказалась от своих намерений и решила сосредоточиться на подготовке к возможной чрезвычайной ситуации.

«Двенадцать Апостолов. Те, кто когда-то противостояли архангелам. Нужно хотя бы проложить путь для отступления…»

Хотя она и пролетела большое расстояние с помощью кайдры, ментальной силы на один вызов Фоссметерия у нее ещё оставалось. Вопрос был в том, сработает ли это против Двенадцати Апостолов.

— Чего стоишь? Говорила такое о Широне, и уже успела заслужить всеобщую любовь? Начнём.

Блиц обернулся.

— Кто первый?

— Я.

Это была женщина с наполовину выбритой рыжей головой и тремя пирсингами на левой губе. На ней были кожаные леггинсы, подчёркивающие её пышные формы, а длинная молния тянулась по центральной линии тела. Взгляд Миро приковался к ней.

— Наверное…

Дракон Огня Инферкус. Дракон, который также стал моделью для последнего, десятого этапа выпускного экзамена Широна. Сколько же тогда зрителей назвали разработчика, установившего Инферкуса, извращенцем.

«Это не извращение. Скорее, даже великодушно».

Хотя она и приняла человеческую форму, аура, исходящая от неё при личной встрече, была на таком уровне, который не могла воспроизвести ни одна симуляция.

«Этот монстр собирается меня ударить?»

Спрыгнувшая со скалы Инферкус вдруг остановилась и оглянулась назад.

— Я первая, возражений нет? — усмехнулся Фаэтон.

— А если есть возражения, что тогда? Если не будешь первой, опять начнёшь буянить? — Инферкус снова сделала шаг.

— Я потому и спросил. Лучше сделать это сейчас, чем потом.

Подойдя к Миро, она сказала: — Давай быстро. В конце концов, мы все заняты.

Щека улыбнувшейся Миро мелко дрогнула, и развернулась техника воплощения Тысячерукой Гуаньинь.

Увидев фигуру Гуаньинь, взметнувшуюся до небес, Двенадцать Апостолов подняли головы. И все они, будучи мастерами боя, смогли осознать…

«Действительно, эту будет сложно подавить».

Дракон Яда Фойне мягким старческим голосом произнесла: — Когда сражаешься с незнакомым противником, обычно начинаешь с интуиции. Открываешь бой тем, в чём ты силён, или атакуешь то, что кажется уязвимым у противника. Но эта Гуаньинь…

Фойне довольно хмыкнула.

— Не позволяет даже подумать об этом.

Нет брешей. Какие бы критерии ни применять, она совершенна во всех направлениях, так что даже мысли атаковать первой не возникает.

Зулу пробормотала: — Всеобъемлющее отражение.

Это было зрение Тысячерукой Гуаньинь, озирающей всё сущее с вершины Вселенной.

— В любом случае… — Инферкус подняла кулак перед глазами. — Нужно просто сделать, да?

И как только она разжала пальцы, огромная огненная стена взметнулась, извиваясь, и жаркий ветер, способный, казалось, испепелить кожу, пронёсся во все стороны. Миро глубоко вздохнула.

— Всё в порядке. Это не дыхание.

Хотя строгих правил установлено не было, Инферкус, судя по всему, не собиралась снимать трансформацию.

— Начинаю.

Управляя ладонью Огненным Шаром, пылающим как солнце в вышине, Инферкус сделала шаг вперед.

— Кха-а-а-а!

Нос Миро сморщился. И словно мир перевернулся вверх дном, с неба обрушился столп огня.

30 минут спустя. Место, откуда ушли все Двенадцать Апостолов, больше не напоминало скалистую местность. Обнажился слой почвы, копившийся, вероятно, десятки тысяч лет, и сквозь него прорывались Каннан и Зулу.

— Миро!

Прибывшие двое лишились дара речи. Опустившаяся на одно колено Миро, закрыв лицо руками, мелко дрожала. Рукава её одежды сгорели, обнажив руки, залитые кровью, а одна нога глубоко увязла в земле.

— Жива.

Каннан, наблюдавшая, как Миро, до крови кусая губы, выдержала все атаки Двенадцати Апостолов, была потрясена результатом.

«Выдержала. Она выстояла».

Честно говоря, эта женщина ей не нравилась, но в такие моменты испытываешь к ней трепет как к человеку.

— Миро.

Впервые за долгое время обратившись к ней почтительно, Каннан приблизилась.

— А-а-а-а!

Миро вскочила на ноги и завопила.

— Эти твари, ящерицы паршивые! Всех поубиваю!

Выдернув увязшую ногу, Миро рванула с места, но Каннан обхватила её за талию.

— Успокойся! Успокойся!

— Пусти! Я не могу жить после такого избиения! Я пойду и верну им всё сполна!

Миро рухнула вперед, и по тяжести, навалившейся на Каннан, та осознала: она больше не в состоянии сражаться.

«Впрочем, она ведь просто принимала удары, ничего не делая».

Не выказывая ничего, Каннан внимательно посмотрела на Миро, в уголках ее глаз поблескивали слезы.

— Хы-ы, черт. Обидно до слез.

Причина, по которой несгибаемая Миро, будучи в ярости до слез, все же вытерпела до конца... в конечном итоге, была ради человечества.

«Вот это истинное добро».

До этого момента Каннан недолюбливала Миро за то, что та не понимала чувств Гаольда, но теперь вдруг подумала: «Наверное, именно из-за такой женщины».

Гаольд, перенося те ужасные муки, пытался помочь именно ей.

Каннан тихо сказала: — Идем.

— ...Вот так это и случилось.

Ируки, рассеянно слушал рассказ Миро, лишь спустя долгое время пришел в себя и спросил: — Значит, вы опоздали, потому что позволили Двенадцати Апостолам ударить вас по одному разу?

— Ага. Хотела побыстрее прийти, но живого места на теле не осталось. Видимо, и я старею.

Изобразив страдание, Миро посерьезнела.

— В общем, я все слышала. Элементальная Бомба. Определенно, достойно друга Широна. Вы действительно придумали жуткую стратегию.

Лицо Ируки омрачилось.

— Если бы Широн узнал, он бы разгневался.

Миро не стала отрицать.

— И что, ты жалеешь о своем выборе сейчас?

— Нет. Я сделаю это. Я уже готов ко всему.

Миро кивнула.

— Хорошо. В конце концов, это единственное средство победить зло? После мировой войны боевая мощь человечества крайне ослабла. Давай рискнем. Я тоже помогу.

Причина, по которой она могла так легко говорить о столь ужасной трагедии, заключалась в том, что она сама была среди этих жертв.

— Кстати, есть один подозрительный момент.

Ируки указал на карту поля боя.

— Пока там Мэйрей, информация никогда не утечет. Логи Караторсы передаются только Широну. До этого он находился в вечном сне, поэтому никто не мог их просмотреть.

— Хм. И что же?

— Мы следуем стратегии. Но как бы это сказать, сопротивление? Есть определенная реакция.

Ируки сжал свой указательный палец другой рукой.

— Словно чувствуется пульс в сосудах, ощущение, будто что-то пульсирует внутри врагов.

— Ты хочешь сказать, они догадались?

— Не совсем, в этом-то и дело, что это тревожит. У Хавица есть два пути: идти прямо, минуя Тормию, или свернуть и ударить по Башуке. Прямой путь удобен и хорош, при обходе есть игрушка под названием Башука. По моим расчетам, если дать небольшой толчок, армия Ада должна повернуть к Башуке. Но угол поворота меньше, чем ожидалось.

— Хм. То есть все тонко? Если дать толчок, возникает сопротивление, но при этом они не отказываются идти к Башуке?

— Да. Если рассматривать армию как единый организм, сейчас их состояние ближе к конфликту. Возможно, мнения внутри разделились, или же что-то почувствовали, но знают об этом лишь немногие.

— Тогда сейчас самый подходящий момент. Чем больше противник подозревает, тем сложнее заманить его в ловушку.

Ируки подумал, что ему повезло иметь дело с Миро, которой не нужно ничего объяснять.

— Да. Вот здесь.

Указка коснулась севера Цветника.

— Создайте здесь ударную волну. Нужно повернуть минимум на 11 градусов.

Миро фыркнула, усмехнувшись.

— Это же метафора?

— Да.

Но это была не та стратегия, которую можно было бы объяснить простым углом.

— Мне нравится, наглядно. Поняла. Я, Зулу и Каннан сможем сделать поворот больше 11 градусов.

Миро поднялась с места.

— Ну что ж, постараемся.

Глядя в спину уходящей Миро, Ируки спросил: — Почему?

Миро обернулась, но ее следующие слова прозвучали лишь спустя некоторое время.

— Вы ничего не говорите? Я знаю, вы ненавидите зло. Но хорошие люди тоже умирают. Почему? Потому что нет другого способа? Потому что вы сами умрете?

— Хочется ухватиться хоть за соломинку.

Глаза Ируки дрогнули.

— Хочется услышать хоть что-то похожее на правду. Даже если это слова сумасшедшего. Нет, лучше бы услышал полноценное обвинение.

Миро шагала, словно прогуливаясь.

— Но нет никого, кто бы заговорил, и тебя окружает только тишина молчания.

Голова Ируки медленно опустилась.

— И это мой ответ.

Когда Ируки снова поднял лицо, Миро смотрела на него с сочувствием.

— Я была такой же. Когда собирался комитет из 20 человек, большинство молчало.

Лишь Гаольд бесконечно кричал.

— Было обидно и горько. Люди казались чудовищами. Но потом, проведя 20 лет у пространственного барьера, я вдруг подумала: возможно, тогда человечество впервые замолчало по-настоящему.

Молчание.

— Не хочется признавать, но есть проблемы, на которые невозможно дать ответ. Вера в то, что на все проблемы можно найти решение, это человеческая гордость. Тогда человечество, интеллект был бледно напуган. Перед вопросом без ответа.

Миро улыбнулась, словно отпуская печаль прошлого.

— С самого начала не стоило ни обижаться, ни злиться. Если бы я отвергла решение комитета, все пошло бы по-другому. Вымерло бы тогда человечество? Этого не узнать. Это всего лишь уже прошедшее прошлое.

Миро поцеловала Ируки в макушку.

— Сейчас ты стоишь один в неизведанном мире, куда никто до сих пор не ступал. Тебе тяжело, но не нужно бояться. Куда бы ты ни направился, это станет путем, и по этому пути соберутся люди, чтобы открыть новый мир. Поэтому и я, как один из представителей человечества...

Отступая назад, Миро поцеловала указательный и средний пальцы и протянула их Ируки.

— Я храню молчание перед твоим выбором.

Кулаки Ируки непроизвольно сжались.

— Благодарю вас.

То, что в этом мире существует тот, кто уже прошел через неизведанный мир прежде, — какое же это великое благословение для него.

— Помни. Сейчас ты — хозяин этого мира.

Дверь закрылась, и Ируки спокойно закрыл глаза. Молчание, о котором говорила Миро, не означало ни поддержки, ни возражения, ни сохранения нейтралитета.

«Это исключительно мое право выбора».

Что бы он ни выбрал, это станет первым, и из этого родится новое будущее.

— Фу-у-у.

Перегретый мозг немного остыл, и Ируки впервые за долгое время смог погрузиться в сон минут на три.