Том 38 Глава 945 Вся история (1)

«Там».

Тесс устремилась прочь, скрытая гигантской тенью, отбрасываемой лепестками Живых Цветов. Пока она мчалась, преодолевая дистанцию в 300 метров, окружавшие её живые цветы взрывались и сгорали от ударов молний.

Найти древнее оружие, захваченное врагами, оказалось нетрудно. В том направлении, куда двигалась Тесс, его охранял отряд, который, по всей видимости, состоял из элитных демонов. Охрана была не такой уж и плотной, как можно было ожидать.

«Враги моего отца».

При мысли о демонах её охватывала ярость, но с каждой уходящей минутой ущерб, наносимый Живым Цветам, возрастал.

Тесс топнула ногой, активируя Внешнюю Гравитацию, и её тело с гудением взмыло вверх. К тому времени, как демоны повернули головы, она уже приземлилась на цветок. Тесс побежала вертикально вверх по стеблю.

Когда звуки с поля боя стали утихать, с дальнего края небес появилась чёрная масса.

— Кар-а-а! Кар-а-а!

Это были птицелюди с чёрными перьями.

«Дальше пути нет».

Осознав это, Тесс нашла ближайший проход и проникла внутрь Живого Цветка. Внутри тоже находились демоны на страже, но их было не так много, чтобы нельзя было скрыться от их взоров. Бесшумно устранив нескольких демонов и даже спрятав их тела, она продолжила подъём...

— Но! Но!

За возбуждённым старческим голосом последовал женский крик, словно её разрывали на части.

— Пощадите! Умоляю!

Это была комната управления.

Перемещаясь по потолку, подобно пауку, Тесс осторожно высунула голову из дверного проёма над головой.

— Пха-ха-ха-ха! Это реально забавно. Вы что, действительно делаете всё, что вам прикажут?

Глаза Тесс налились кровью. Смодо и Дзетаро из Четырёх Искусств.

Смодо, издевавшийся над Цветочной расой, был ужасным извращенцем, а Дзетаро, наблюдавший за полем боя, совершенно не обращал на это внимания.

— Смодо, не вживайся так сильно в роль. Из-за тебя атаки постоянно срываются.

Учитывая особенность Цветочной расы чувствовать себя наиболее стабильно, повинуясь приказам, им не требовались ни угрозы, ни пытки.

«Он наслаждается».

Тесс, обученная шпионажу, изучила множество методов пыток, но действия этих двоих не были направлены на получение информации.

Цветочная женщина взмолилась.

— Убейте меня сразу. Пожалуйста...

— Пха-ха-ха-ха! Дзетаро, слышал? Эта женщина всё ещё думает, что жива. Эй ты, может, показать тебе зеркало, чтобы ты увидела, в каком состоянии находишься?

— Смодо, хватит уже, давай займёмся планом...

Вздохнув и повернув голову, Дзетаро широко распахнул глаза.

— Берегись!

— А?

В тот момент, когда Смодо обернулся ко входу, удар ноги Тесс пришёлся ему точно в челюсть.

— Кхык!

Несколько зубов вылетели к потолку, а тело Смодо с грохотом рухнуло навзничь.

— Ах вы, паршивые псы!

На мгновение отложив кипящую ярость, Тесс осмотрела Цветочную женщину.

— Ты в порядке? Эй!

Голова цветочной женщины, уже потерявшей сознание и закатившей глаза, безвольно повисла.

«Мертва».

Дзетаро, поднявший Смодо, цокнул языком.

— Какая жалость. Молодая девушка так внезапно... Покойся с миром.

Сознание Тесс на мгновение помутилось.

— ...Ты шутишь?

Даже ощущая исходящую от неё убийственную ауру, Дзетаро оставался невозмутимым.

— Для вас всё это — шутка?

— Эй, ты.

Смодо, с выбитыми зубами, вытер кровь и проговорил: — Фигурка у тебя что надо.

Тесс задохнулась от раздражения.

— Ты входишь в верхние 1,78 процента женщин, которых я видел. Если судить по твоему весу…

Не успел он договорить, как кулак, угодивший ему в челюсть, снова отправил его в полёт. Глядя на упавшего Смодо, Дзетаро нахмурился.

— Вечно ты напрашиваешься на неприятности... кхык !

Схватив Дзетаро за волосы, Тесс начала с яростью бить его лицом о стену комнаты управления. Всего несколько ударов, и лицо Дзетаро превратилось в кровавое месиво.

— Мерзавцы! Самые настоящие мерзавцы!

Когда тело Дзетаро обмякло, Тесс с силой швырнула его лёгкое тело на пол. Дзетаро с глухим стуком рухнул, словно труп, а Смодо пополз по полу, зажимая разбитые губы.

— Ай, ну что за женщина, а какой сильный удар. Ай-яй-яй!

Тесс, подняв рапиру, воткнула её ему в икру.

— Больно?

Продолжая вгонять рапиру глубже в пол, она приблизилась к лицу Смодо.

— Больно? Тебе от этого больно? Поэтому ты кричишь?

— Ай-ы-ы, ай-ы-ы

Даже его дрожащие руки вызывали отвращение. Тесс схватила его указательный палец и сдавила.

— На себе испытай.

Согнув среднюю фалангу пальца под прямым углом.

— Ы-йа-а-а! Больно! Больно же!

— Да, это называется боль.

Тесс сломала ещё один палец.

— Ай-ой! Ай-ой, умираю! Это же издевательство над пожилым человеком!

— Заткнись.

Когда суммарно с обеих рук было сломано шесть пальцев, Смодо, утративший даже силы для сопротивления, уткнулся лицом в пол и заскулил.

— Больно, так больно. Пожалуйста, прости.

— Простить? А ты сам проявил милосердие к той женщине?

— Я же сказал, что был неправ...

Сердце Тесс готово было разорваться, но она не могла даже подобрать слова для чувства, которое испытывала.

— Каково тебе самому? Весело? Тебе это доставляет удовольствие? Искалечить тело, причинить боль, слушать крики — тебе было так весело, а, сволочь?

Наступила пауза.

— …Третьесортно.

— Что?

Поднявший голову Смодо смотрел на неё с раздражением.

— Заниматься подобным ради развлечения — удел третьесортных, любезнейшая.

Тесс пронзила дрожь, увидев в глазах противника полное отсутствие раскаяния.

— Кто вы такие? Если вы делаете это не ради забавы, то зачем?

Смодо расплылся в усмешке.

— Потому что можем. Это и есть свобода.

— Смодо, ты в своем уме?

Каждый раз, когда мать входила в комнату сына, у неё пересыхало в горле. Хотя 12-летний Смодо не причинял неприятностей напрямую, казалось, проблемы уже зарождались в его сознании.

— Да, я здесь. Я не выйду.

— Я не для этого пришла.

Как и многие родители, мать Смодо солгала и вошла в комнату. Один лишь вид вертикальных линий, густо покрывавших белую стену, вызывал головокружение. Предметы, располагавшиеся точно по этим координатам, также причиняли ей боль.

— Приехали родственники.

У Смодо было сильное обсессивно-компульсивное расстройство. С самого младенчества он требовал пить только из одной и той же бутылочки, строго ограничивал длину карандаша, стачиваемого за день, а книги, стоявшие не по порядку на полке, вызывали у него скандал.

— Пусть они хорошо проведут время. Я останусь здесь.

«Его интеллект поистине выдающийся».

Лишь по этой причине Смодо всё ещё считался ребёнком, нуждающимся в защите.

— Ха. Смодо, как долго ты собираешься так жить? Я знаю о твоих навязчивых идеях, но давай бороться с ними. Ты станешь великим человеком в будущем. Ты почти не посещаешь школу, но всегда занимаешь первое место на экзаменах.

Смодо молчал, но было заметно, что он колеблется.

— Пойдём. Мы только поздороваемся с родственниками и сразу вернёмся.

— Обещаешь?

Лицо матери осветилось.

— Конечно, только поздороваемся. Договорились?

Осторожно потянув сына за запястье, мать повела его за собой. Смодо, делая вид, что подчиняется, последовал за ней. На первом этаже отец беседовал с прибывшими родственниками.

— О? Это же Смодо!

Среди собравшихся были дети примерно его возраста, игравшие в догонялки. Но для Смодо это были лишь пространство и движущиеся в нём объекты.

Когда Смодо спускался по лестнице, его взгляд упал на рассыпанную соль на столике с закусками. Похоже, дети, играя, опрокинули солонку.

Уставившись на стол, Смодо повернул голову на зов тёти.

— Давно не виделись, Смодо. Ты помнишь тётю?

— Да.

Смодо не забывал формы объектов. За исключением морщин, появившихся вокруг левого глаза. Он мог бы продолжать перечислять, но сдержался.

— Хо-хо-хо! Ты такой забавный. Говорят, ты хорошо учишься?

Мать осторожно вмешалась.

— Да. И в этот раз он был первым.

— Ох, школа, в которую ходит Смодо, ведь это государственная школа Густава? Я слышала, туда поступают только гении.

— Он ещё ребёнок. Но, конечно, я надеюсь, что он станет важным человеком в империи...

Слушая разговор взрослых, взгляд Смодо то и дело возвращался к столу.

— Ха-ха-ха! Убегай! Догоняй!

Дети носились по дому, и пол ощутимо сотрясался. Соль на столе подпрыгивала.

— Ай! Поймали!

Звуки исчезли, всё его сознание сконцентрировалось на соли. Казалось, он вот-вот сойдёт с ума. Сердце колотилось как бешеное, нервы во всём теле натянулись до предела, и в этот момент… Тук. Ребёнок, пробегая мимо, задел ногой стол.

— Ы-йа-а-а-а!

Когда взрослые обернулись на крик Смодо, он уже нёсся вперёд, толкая ребёнка.

— Смодо!

Упавший ребёнок рыдал, мать кричала, но Смодо, стоя на коленях перед столом, был полностью поглощён перебиранием рассыпанной соли.

— Чёрт! Всё перемешалось!

От этой абсурдной картины даже мысль о том, что он толкнул ребёнка, улетучилась.

— Смодо, что ты сейчас делаешь?

— Соль вся перемешалась. Её нужно вернуть на прежнее место. Эта была здесь, а эта частица, да, вот сюда!

— Соль? — переспросила мать. — Что с ней не так?

В её голосе послышалась лёгкая угроза.

— Чёрт! Нужно насыпать сюда. Нужен пинцет.

Все знали о его навязчивых идеях. Но вид сына, перебирающего соль, в глазах обычного человека выглядел не как навязчивость.

«Наш сын не сумасшедший».

Мать всхлипнула.

— Смодо, это просто соль. Она рассыпалась.

— Это не так. Размер, форма, цвет — все частицы разные.

Как только он закончил говорить, мать подошла и резко развернула его за плечо. Затем со всей силы ударила сына по щеке.

— Что с тобой не так? Что тебе не нравится?!

Ей было уже всё равно, что видят родственники.

— Ты идиот? Ты больной? Почему ты так живёшь?! Почему ты так живёшь, я спрашиваю!

Смодо дергался от того, как его трясла мать. Он не чувствовал боли от ударов по щекам или криков. Для него, прожившего всю жизнь с навязчивыми идеями, это были незначительные проблемы.

«Я?»

В голове ребёнка застыл главный вопрос.

«В каком мире я живу?»

Будь то ошибка, благословение или проклятие, у него было ощущение, что он заперт в рамках, составляющих этот мир.

Тесс переспросила.

— Потому что можете?..

— Да. Это и есть свобода. Ты ведь тоже только что сломала мне пальцы? Потому что могла.

— Это ты сейчас говоришь...

Смодо сломал себе палец и заорал.

— Вот так тоже можно!

Тесс нахмурилась.

— В чём проблема? Если это неправильно, то изначально мир не должен был быть таким! Требуй ответа у того, кто его создал! Если ты делаешь это, потому что можешь, почему ты срываешься на мне, почему?!

Смодо, опираясь на пол рукой со сломанными пальцами, с диким воплем поднялся.

— Ы-йа-а-а-а!

Мускулы икры, пронзённой рапирой, разрывались, но, хромая, он встал и задрал рубашку. Его штанов уже не было.