Том 32 Глава 779 Определение зла (1)

Когда Широн и Уорин вернулись в комнату, Минерва уже расположила Казнь на столе. По правую руку от неё, выстроившись в ряд, сидели игроки в карты: Гудио, Агая, Несс и Майерс.

— Ну что, немного успокоилась? — Минерва улыбнулась, словно снимая с себя груз ответственности.

Уорин ответила той же улыбкой: — Прости. Показала свою неприглядную сторону перед младшей сестрой.

Теперь, когда она была уверена в чувствах Широна, причин нервничать из-за Минервы больше не оставалось.

«Что-то определённо произошло между ними».

Поскольку видение Митохондриальной Евы превосходило обычное человеческое, Минерва прекратила попытки проникнуть в суть.

— Давайте перейдём к делу. Как и обещала, я принесла Казнь. Теперь расскажи, как мы будем устранять это абсолютное зло.

Уорин переместила взгляд на игроков в карты и многозначительно улыбнулась: — Какие важные гости собрались.

Она, разумеется, узнала этих четверых — величайших игроков мира.

«Башня тоже проявляет интерес. С их помощью справиться с Казнью окажется значительно проще».

Когда Широн занял место рядом с Минервой, Гандо разлил чай, и наконец Уорин тоже села.

— Как вы, вероятно, уже догадались, мой кандидат на роль абсолютного зла — император Густава, Хавиц Густав.

Глаза игроков в карты сузились.

— Империя Густав уже полностью завершила подготовку к войне. В течение следующих 48 часов начнётся полномасштабный мировой конфликт.

Некоторые аристократы, находившиеся у границ, уже распродали своё имущество и поспешно бежали в другие страны.

Уорин развернула карту мира: — Первой жертвой станет Котрия.

Это полуостровное государство, расположенное в Тихом океане Северного региона, уже находилось под сильным давлением империи Густав.

— Без уничтожения Котрии Густав не сможет расширять свои территории. Хотя, по всем логическим соображениям, он должен был поглотить её гораздо раньше...

— Древнее оружие Экзмакина, — дополнила Минерва.

— Верно. Детали я расскажу позже, но именно оно препятствовало Густаву в захвате Котрии. Однако в условиях полномасштабной войны оккупация — лишь вопрос времени.

— А что думает сама Котрия по этому поводу? — поинтересовался Широн.

— Официальных заявлений не поступало. Скорее всего, они взвешивают, с кем им выгоднее заключить союз — со Святилищем или с Густавом. От их выбора будет зависеть их дальнейшая судьба.

Минерва усмехнулась: — На их месте я бы выбрала Густав. Их географическое положение крайне невыгодно. К тому времени, как Валькирия успеет прийти на помощь, от их страны останутся одни руины.

— Я думаю того же. Значит, тайные переговоры о заключении союза уже идут. Но проблема в том, что если Хавиц действительно является абсолютным злом, он никогда не примет их предложение.

— Значит, ключ к решению проблемы — в самом Хавице. Лучше всего устранить зло как можно быстрее, пока война не принесла слишком большой ущерб?

— Именно. Для этого нам и нужна Казнь.

Хавиц разрушил хрупкое равновесие между тремя великими державами — его смерть должна восстановить этот баланс.

Уорин обвела взглядом сидящих игроков.

— Ваша задача — используя силу Казни, создать Закон, который гарантированно приведёт к смерти Хавица. Вы можете изменять абсолютно всё — человеческую природу, эмоции, финансовые потоки, культурные нормы, законодательство. Святилище окажет вам полную поддержку.

— Задача не из лёгких, — заметил Гудио.

Игроки молча согласились с его словами.

— Само собой. Убийство императора — это не шутка. Именно поэтому мы и пригласили лучших игроков мира.

— Мы не лучшие, — внезапно произнёс Майерс, глядя на Уорин своими раскосыми глазами.

— То, как мы встретились и почему оказались в этой Башне... Думаю, никто не знает истинной истории.

— О чём ты говоришь? — удивился лысый старик Агая.

— Да, мы были лучшими. Но у нас есть кое-что общее — 14 лет назад мы все потерпели поражение от одного и того же человека.

Даже Минерва услышала это впервые: — Потерпели поражение? От кого?

Лицо Несса, напоминающее череп, стало ещё мрачнее.

— Сейчас его называют Богом Войны — Балкан.

Уорин вспомнила грубоватого Балкана с внешностью бандита, которого она видела в Святилище.

— Каков был ваш процент побед? — спросила она.

Гудио покачал головой: — Какой процент? Мы не выиграли ни одной партии. В любом виде игры, где существуют чёткие правила победы и поражения...

Балкан никогда не проигрывает.

— Как это вообще возможно? Даже наиболее искусный игрок не может преодолеть законы вероятности, — с сомнением произнёс Широн.

Агая снова покачал головой: — Я не знаю. Мы просчитывали всё до мельчайших деталей, но после каждой игры оставалось ощущение, будто нас каким-то образом одурачили. Словно только он один знал истинные правила игры.

— Это не вопрос вероятности, — Несс, всё ещё находясь под сильным впечатлением от того давнего поражения 14-летней давности, сжал кулаки.

— Он читает Гунги.

Императорский дворец империи Густав, Маршак.

Одно из величайших рукотворных сооружений мира, стоящее в одном ряду с Ёнрой в Чжэньтяне и Аганосом в Кашане.

Пока все министерства были поглощены подготовкой к войне, военачальник Балкан спокойно играл в шахматы.

Сотни шахматных досок были соединены в единую сложную систему.

— Чего застыли? Делайте свой ход! — прокричал Балкан.

23 имперских стратега, противостоящих ему, напряжённо ломали головы, пытаясь отследить позиции более чем 2000 фигур.

«Не понимаю. Какой ход следует сделать?»

В обычной партии в шахматы, независимо от того, выиграешь ты или проиграешь, всегда виден ход игры. Это даёт определённые ориентиры.

Но когда речь идёт о сотнях соединённых досок...

Это уже выходит за пределы человеческого понимания, теряются любые ориентиры, связанные с вероятностью.

— Давайте передвинем эту фигуру, — после долгих споров стратеги наконец передвинули пешку на доске с координатами 127 по горизонтали и 278 по вертикали.

«Мы не знаем...»

Фигуры могли быть использованы на всех сопряженных досках, поэтому им сложно было определить, правильный ли выбор они сделали.

— Глупость, — произнес Балкан, и стратеги вздрогнули.

— Если вы ответите так, у вас не останется шансов.

Он передвинул слона на доске 16, что казалось совершенно не связанным с их ходом.

«Совершенно непонятно. Какая тут связь?»

Если бы фигуры двигались еще 2000 раз, возможно, что-то прояснилось бы. Но вариантов было бесконечное множество.

«Прогнозирование невозможно. Это не вопрос расчетов — вероятность совершенно открыта. Все только начинается».

Но почему тогда они ни разу не победили?

«В конечном счете, все решает слово главнокомандующего».

Стратеги с трепетом взирали на Балкана, которого благословили боги и знание, и боевое мастерство.

«Что же видят его глаза?»

Балкан, сидящий в позе лотоса на краю сотен досок, охватил взглядом поле битвы.

«Там слабое место».

Среди тысяч фигур его взгляд четко улавливал золотые ритмы, бурлящие в пространстве.

В море сияния, заполнявшего доски, он видел точку, где свет был слабее всего — именно туда стратеги передвинули фигуру.

— Слабый ход.

Даже слуга смог бы рассчитать расположение фигур целиком.

«Сдаться — значит обрести покой».

Но Гунги отрицает вероятность.

Он видит не расположение фигур, а то, как меняется взгляд толпы с каждым их движением.

— Хватит. Вы уже проиграли.

Позиция, выбранная стратегами, говорила Балкану лишь об одном — об их благоговейном страхе перед ним как перед человеком.

— А где император?

— Гуляет по территории, насколько я слышал...

— Какая скукота, — зевнул Балкан.

— Почему сегодня день такой длинный?

Широн спросил: — Он действительно настолько силён?

Игроки в карты ответили в унисон: — Да.

Агая поднял палец.

— Гунги — это не объективная вероятность, а пик относительного противодействия. То есть в игре с противником он непобедим. Если такой человек стоит рядом с Хавицем, он сможет противостоять даже Закону Казни.

— Но... — добавил Несс.

— Именно поэтому он достойный противник. В этот раз мы обязательно выиграем.

Игроки загорелись боевым духом.

— Хорошо. Тогда начнём анализ. Сначала нужно понять, с кем мы имеем дело.

Уорин посмотрела на Широна: — Абсолютное зло. Ты когда-нибудь встречал его?

— Хм, не уверен. Плохих людей видел много, но...

Минерва указала на себя: — Я?

— Ты не абсолютное зло, — покачала головой Уорин.

— Конечно, ты тоже очень плохая девочка, но абсолютное зло — это нечто иного порядка.

Минерва надула губы.

— Поэтому, хоть тебе и не хочется это слышать...

Это история.

— История о том, от кого ты хотел бы держаться подальше всю жизнь.

История о самом отдалённом от человечности существе — об абсолютном зле.

* * *

— Спасите! Мой муж умирает!

В бедном квартале императорского дворца Маршак женщина выбежала на улицу, отчаянно крича.

— Что случилось?

К ней поспешил мужчина лет 50-ти в костюме уличного торговца с барабаном за спиной.

— Э-это...

Женщина, собравшаяся просить о помощи, поморщилась, увидев человека в одежде аптекаря.

— Кто-нибудь, помогите! Мой муж...!

Она не узнала в нем Дзетаро, одного из Четырех Искусств.

— Так расскажи мне! Я хоть и выгляжу так, но изучал медицину. Разве нельзя не спасти человека?

Дзетаро был лучшим врачом империи.

— Вы правда можете его спасти?

Поскольку дело было серьезным, женщина решила поверить его словам.

— Вот, вот здесь. Он внезапно покрылся пеной и упал.

Муж лежал на полу, а у лестницы плакали их маленькие дочь и сын.

— Сейчас посмотрю.

Проверив цвет кожи и реакцию зрачков, Дзетаро сразу понял симптомы.

— Вирус Баскии. Он бывал у озера в последние два месяца?

— Что? А, да! Ходил на рыбалку с друзьями!

Дзетаро порылся в своей сумке и достал флакон с коричневой жидкостью.

— Это лекарство...

— Если он его выпьет, он выживет?

— Нет, это мое лекарство. У меня хроническая болезнь.

Женщина с недоумением смотрела, как Дзетаро открывает флакон и залпом выпивает содержимое.

— Спасите моего мужа! Вы же можете его спасти?

— Вирус Баскии... Лечение...

Достав скальпель, Дзетаро засомневался, затем вдруг закричал: — Откуда мне знааааать!

С налитыми кровью глазами он уставился в потолок, а затем начал яростно резать скальпелем грудь мужчины.

— Ааааа!

Женщина закричала, а дети, увидев брызги крови, закатили глаза и потеряли сознание.

— Ч-что... что вы делаете...

Уже приняв вакцину, Дзетаро вытер лицо, залитое горячей кровью, и вышел на улицу.

— Эй, Дзетаро. Проголодался? Пойдем что-нибудь поедим?

К нему подошли Хавиц в поношенной одежде и Наташа в строгом костюме в сопровождении гвардии.

— Ваше Величество, еще одна жизнь угасла. Это так, так печально...

Не в силах сдержать скорбь, Дзетаро не мог продолжать.

— Сыграю траурную мелодию.

Подпрыгивая на левой ноге и ударяя правой по барабану, он поднес ко рту трубу и заиграл: — Турубап-туду. Турубап-бап-ту.

Звуки трубы лучшего музыканта империи тронули сердца прохожих.

— Мерзавцы! Убили мужа и теперь...!

Женщина выбежала из дома с ножом, но гвардия тут же прижала ее к земле.

— Аааа! Император!

Люди, которые с восхищением наблюдали за происходящим, наконец осознали всю серьезность ситуации и поспешили ретироваться.

— Ба-ха-ха-ха! Ба-ха-ха-ха!

Хавиц, для которого вся эта сцена показалась до невозможности комичной, схватился за живот, заливаясь громким, раскатистым смехом.

1. Гунги — энергия толпы / коллективная аура / групповая энергия / воинский дух. В дальнейшем будет переводиться как Групповое Восприятие.