Том 37 Глава 920 Мера искренности (1)

Год Омега 666.

— Спаси себя самого, — Гофин тихо пробормотал, глядя на чёрный дождь, падающий с небес.

Код Молчания. Это было последнее средство, выбранное Анке Ра после того, как его вторая попытка сброса провалилась.

— Микроочищение.

Чёрный дождь, растворяя всё, к чему прикасался, стирал земные пейзажи.

— В этот раз не собираешься вмешиваться? — спросил Аргонес, прислонившийся спиной к стене пещеры, где прятался Гофин.

— Или уже не можешь?

До этого момента Гофин игнорировал его, несмотря на то что они находились в одном пространстве. Теперь же он впервые заговорил: — Я думал, придёт Величайшая Звезда.

Аргонес пожал плечами.

— Как видишь...

Судя по тому, как всё на горизонте таяло и исчезало, было ясно, в каком состоянии она сейчас находилась.

— Здесь тоже небезопасно. Бежать некуда. Все живые существа на земле погибнут. Чувствуешь ответственность?

Геяне взрывным образом увеличили популяцию, чтобы усилить Систему Ультима.

— Это было чересчур. До такой степени, что даже Анке Ра перегрузился. Но взгляни. Вот к чему это привело.

Микроочищение.

— Анке Ра решил пойти на нарушение заповедей и сократить численность существ. Ультима ослабнет, и вы не сможете победить.

— Тебе не кажется это странным? — горько усмехнулся Гофин.

— Во времена, когда геяне ещё не достигли совершенства сознания, много всего происходило. Убийство соплеменников, дискриминация слабых. Мы называли это злом. Даже после достижения единого коллективного сознания у нас были периоды конфликтов и расколов.

— Но Анке Ра определил всех геян как зло. Это значит, что выход из фотонной системы — большее зло, чем убийство или любое другое преступление.

Аргонес ответил: — Наша миссия — совершенство системы. Убийство и выход за пределы фотонной системы, с точки зрения глобального порядка, одинаково ведут к хаосу. Конечно, выход из фотонной системы гораздо опаснее.

— Возможно.

Возможно, Бог должен быть беспристрастным.

— Если бы у Бога было сердце, этот мир был бы сплошным адом.

— Прими это. Сердце — это неконтролируемый сигнал. Именно поэтому существует потусторонний мир.

Очищая сильные эмоции, стекающие в Ад, система стабилизируется.

— То же самое со временем. Если бы не существовало 0,666 секунды каждой секунды, фотонный сигнал был бы нестабилен. Абсолютное время разрушалось бы относительностью, ощущаемой особями.

— Да. Всё дело в сердце. Поэтому...

— Мне не нравится такой мир. Слишком холодный.

— Догадываюсь, как больно Величайшей Звезде, но как насчёт тебя? Каково это — когда исчезает всё живое?

Весь материальный мир таял, превращаясь в гигантскую чёрную реку.

— Мне грустно.

Аргонес посмотрел в небо.

— Это вы навлекли. Анке Ра хотел дать вечную жизнь через систему Пустотного Цикла.

— Вечная жизнь...

Среди творений, созданных Аргонесом, есть существа, не имеющие срока жизни, но это не была истинная вечная жизнь.

— Убрать понятие срока жизни — легко. На самом деле ты тоже так живёшь. Но в конце концов, смерть — это конец. Даже если проживёшь 100 миллионов лет, в момент смерти весь процесс — лишь мгновение. Истинная вечная жизнь — это преодоление цикла жизни и смерти.

С системой Пустотного Цикла это возможно.

— Ещё не поздно. Откажись от сопротивления и подчинись воле Анке Ра. Войди в следующий мир.

Если геяне заблокируют Пустотный Цикл, когда-нибудь все высшие Вселенные исчезнут.

— Снится сон. А во сне снится ещё один сон. Если так сниться бесконечно, кажется, никогда не проснёшься... но с другой стороны.

— В первоначальном мире время продолжает идти. Когда взойдёт солнце и пройдёт усталость, в конце концов проснёшься.

Аргонес возразил: — Но ты никогда не проснёшься. Сознание субъекта будет всё глубже и глубже погружаться в сон.

Гигантское противоречие, созданное временем и сознанием.

— Подумай хорошенько, Гофин. Это мир, начавшийся с единственной и необратимой иллюзии. Если ты заблокируешь Пустотный Цикл, всё исчезнет. Снова ничего не будет. Разве ты не понимаешь, насколько это ужасное состояние?

Даже Маг Бесконечности содрогнулся бы от ужаса при мысли о состоянии бесконечного ничто.

— …У меня есть просьба.

Аргонес не хотел помогать, но просьба Гофина его заинтересовала.

— Какая?

— Спаси меня.

Аргонес не знал, что ответить.

— Конечно, я буду сражаться. Но ты ведь тоже не хочешь, чтобы мир вот так закончился?

— И что? Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Только 2 человека...

Гофин поднял указательный и средний пальцы.

— Сделай так, чтобы только 2 человека могли избежать Микроочищения. Как бы ты ни ненавидел, это же творения, которые ты создал?

— Способа избежать нет. Код Микроочищения Анке Ра не остановится, пока не исчезнут все живые существа.

— Ну чего ты, мы же коллеги. Ты знаешь, сколько видов ты создал? Неужели в этой Вселенной только мы?

— Вселенная не так уж велика. Она ограничена световым барьером, поскольку основана на фотонных сигналах. Жизни здесь гораздо меньше, чем ты думаешь.

— Однако… слышал, что не совсем пусто?

Попав в самую точку, Аргонес наконец открыл рот.

— Террафорс.

— О-о? Похожий на нас вид?

— Нет. Геяне довели развитие сознания до предела. Драконы достигли вершины в обработке информации. Если геяне — это квантовый код, а драконы — фотонный, то Террафорс находятся между ними.

— Хм-м, посередине.

Значит, они могут вместить и сознание, и информацию одновременно?

— Звук.

Это был правильный ответ.

— Да. Террафорс — вид, доведший волны до предела. По технологиям они превосходят геян. Потому что могут передавать информацию за пределы светового барьера.

Это означало возможность межгалактических путешествий.

— Впечатляет.

— Исключительный вид. Гораздо стабильнее, благочестивее и строже вас.

Эмоции Аргонеса передались через звук.

— Да, извини, что мы беспечные. Так или иначе, передашь мои намерения Террафорс?

Снова вернулись к сути.

— С чего бы мне это делать? Дело не в том, что вы мне не нравитесь. Проблема в связи. Возможно, есть причина, по которой среди множества видов именно геяне оказались связаны с Идеей, но мой вывод — вы провал. Вы снижаете стабильность мира.

Гофин предложил: — Хорошо, тогда давай так. Когда двое геян откроют новый мир, Террафорс будут их судить. Если новое человечество тоже погрузится в хаос, можешь уничтожить их.

— Хм-м-м...

Аргонес подпёр подбородок.

— Уточни. В твоё определение входит выход за пределы фотонной системы? Никто не должен приближаться к тайнам мира.

— Конечно. Даже если мы проиграем, я хочу, чтобы оставшиеся жили до конца. Пусть даже это будет вечный сон.

Цок-цок-цок-цок. Быстро поцокав языком, тело Аргонеса, погружённого в раздумья, начало постепенно просачиваться в пол.

— Отберите двоих.

В пещере, где он исчез, эхом разнёсся голос.

— Я пришлю Ковчег.

Священная земля бога, Аработ. Лишь шпиль, пронзающий небо, был единственным местом на планете, куда не падал чёрный дождь.

— Война окончена.

Икаэль, стоя в ангельских покоях, смотрела на чёрную реку, текущую за окном.

— Они будут сражаться.

Отведя взгляд, она увидела, что рядом уже стояла Сатиэль.

— Ты всё ещё упряма. Геяне из-за этого погибнут. Система Ультима тоже исчезнет.

— Если это действительно так, то мы также упустим возможность приблизиться к тайнам мира.

Икаэль плотно сжала рот. Надоевшая война с геянами закончилась, но ощущение было такое, будто в душе образовалась пустота.

— Почему ты встала на сторону человека? — спросила Икаэль.

— Тайны мира? Даже без них, раз мы победили, это не важно. Действительно ли причина только в этом?

— Конечно, нет.

Сатиэль, увидев, как за горизонтом в небе развернулся световой шестиугольник, улыбнулась глазами.

— Есть ещё кое-что.

— Уфф, чёрт возьми.

Геяне, укрывшиеся под шестиугольным, развернутым Гофином, тяжело дышали.

— Все целы?

Представитель геян, Партран, поднял глаза.

— Гофин.

Тот, кто вышел за пределы срока жизни и бесконечно сопровождал долгую историю геян.

— Не вам вмешиваться. Что бы ни случилось, Систему Ультима нужно сохранить.

— Тогда все умрут.

Перед лицом силы, готовой расплавить всю планету, даже Гофин ничего не мог поделать.

— Есть ли выход?

— Один. Или, можно сказать, пол-выхода. Но прежде, чем его применить, нужно кое-что сделать.

— Что нужно сделать?

Гофин рассказал о Ковчеге.

— Отобрать двоих?

— Да. Даже если мы сможем остановить Микроочищение, 90 процентов геян исчезнут. Но вы ведь будете сражаться до конца, верно?

Партран кивнул.

— Кто бы ни победил, человечество должно сохраниться. С этой мыслью я решил отправить двоих.

Поскольку они были связаны через Ультиму, сложной процедуры собрания не проводили.

— Думаю, это должны быть двое, которые любят друг друга больше всех.

Словно по уговору, все посмотрели на одну пару.

— Э-э...

Подошли хрупкий с виду мужчина и женщина с большими невинными глазами. Глядя на них, которым предстоял долгий путь, Гофин улыбнулся глазами.

— Как вас зовут?

— А? Ах, да. Я Адам.

Кивнув, Гофин посмотрел на ту, что стояла рядом.

— Я Лилит.

Адам и Лилит. Имена, несущие миссию стать новым человечеством на планете, куда они прибудут.

— Хорошо. Подробности узнаете в Ковчеге. Отныне вы будете жить вечно, как я. Должны доверять друг другу и любить в любых обстоятельствах. Ни в коем случае не переступайте запретную черту. Это приведёт к хаосу в мире.

Оба, словно давая клятву, кивнули.

— Хорошо. Не беспокойтесь. Я люблю Адама и уверена, что смогу быть с ним всю жизнь.

В тот момент, когда глаза Лилит сверкнули решимостью.

«Эта женщина...»

У Широна, принимавшего записи Омеги, сердце рухнуло вниз. Внешне она была совсем другой, но свет в её глазах точь-в-точь напоминал кое-кого из настоящего.

«Уорин?»

Это был взгляд Митохондриальной Евы.

— Запомните обязательно. И добро, и зло — всё определяете вы. Ни в коем случае нельзя потерять Ультиму.

В тот самый момент, когда Гофин получал последнее подтверждение, сквозь облака прорвался гигантский диск — летательный аппарат.

— Ковчег.

Это были технологии вида, которому предстояло судить человечество.

— Идите. Я отправлю вас.

Партран спросил: — Что вы собираетесь делать? У Администратора такие мощные полномочия, что даже Гекса не сможет его остановить.

— Пока не узнаю, что это такое — нет.

— Тогда?

— Я проглочу это.

Улыбнувшись, Гофин взлетел в сторону чёрного дождя, стирающего всё. Защитный барьер Гексы разбился в момент соприкосновения с каплями, и его тело вошло в чёрные облака.

— Спасти себя самого?

Стиснув зубы от боли разъедаемого тела, Гофин прохрипел: — Не неси чушь.

Миракл Стрим. Со взрывом образовалась гигантская световая дыра и начала втягивать в себя окружающие облака.

— И-а-а-а-а-а!

Гнев Анке Ра — эмоция, которой было мало уничтожить весь мир, обрушились на Гофина.