Глава 491
Глава 491
Глава 491
Из дома в Золотом Городе вышла красивая женщина, которая вышла на улицу, уложенную аккуратной плиткой. Она была одета в черное кружевное платье, оборки которого были украшены мелкими декоративными элементами. Платье плотно прилегало к коже, демонстрируя ее прекрасные изгибы.
Порыв морского бриза дул с запада, лаская ее огненно-рыжие волосы, и прическа била ее безупречное, хотя и безэмоциональное лицо. Она шла элегантно и быстро, и жемчужное ожерелье и обсидиановый талисман, которые она носила, сверкали на солнце. Торговцы, продавцы цветов и даже прохожие смотрели на нее с восхищением в глазах, но она не обращала на них внимания, идя по оживленной улице, хмурила брови.
Её глаза были пустыми, лишенными каких-либо эмоций, а сама она была похожа на человека, который настолько одинок, что весь мир двигается вперед, а она останется позади. Она представляла собой разительный контраст с улицей, вокруг которой кипела жизнь. Женщина пошла на север, где находился мост, ведущий к Храмовому острову.
С моста открывался прекрасный пейзаж. Любой, кто приходил сюда, мог увидеть красивые дома в Торговом Квартале и великолепный храм, возвышающийся на острове. Под ними простиралось бескрайнее море, в котором плавали корабли. Солнце висело над горизонтом, раскаляя небо докрасна.
Однако у моста лежало несколько нищих. Люди Бедлама просили милостыню только в отдаленных уголках. Они никогда не ступали в сердце города, иначе стражники Вечного огня устроили бы им побоище. Но сегодня вокруг моста стояли на коленях люди. Старики, дети, женщины — все они просили денег. Все они были худыми, словно не ели несколько дней.
«Пожалуйста, помогите, госпожа хорошая! Милости просим!» — женщина с измазанным грязью лицом билась головой о землю, ее рваная одежда дрожала вместе с ней. На ее голове появилось красное пятно, из которого начала сочиться кровь. Голос ее был слабым, словно она могла умереть в любой момент. — «Пожалуйста, нам нужно всего лишь несколько монет, чтобы поесть. Мы умрем с голоду!»
Выражение лица Коралл не изменилось, и женщина закричала изо всех сил: «Нильфгаардские ублюдки вторглись в наше королевство, забрали наши дома и монеты, убили наши семьи! Пожалуйста, помогите нам. Фрейя, Вечный Огонь, прошу Вас, смилуйся над нами, бедными Цинтрийцами»
Женщина глубоко вздохнула, и в ее глазах промелькнула печаль. Она схватилась за грудь. Человек, которого она любила, пропал после той битвы, и его местонахождение до сих пор было неизвестно. Не переставая идти, женщина провела рукой по воздуху, и жемчужное ожерелье, которое она носила, засверкало магией.
К недоумению нищих, перед ними вдруг появилось несколько крон, и восторг охватил их сердца.
«Слава Вечному Огню!»
«Слава Фрейе!»
Нищие подхватили монеты и бросились в трущобы, чтобы купить себе еды. Безвкусная «еда», которую давали в церкви, едва ли могла наполнить их животы.
***
Женщина некоторое время стояла возле храма. Куда бы она ни посмотрела, будь то колонны, фонтан или даже площадь, палатки занимали каждый сантиметр земли, а в них сидели беженцы из разрушенной войной Цинтры.
По предложению Ляшареля и Гавейна Новиград и северные королевства приняли часть беженцев, но этого было недостаточно. Большинство цинтрийцев по-прежнему скитались по земле, выживая в сложных условиях и не имея места, которое они могли бы назвать своим домом.
***
Женщина подошла к скрытой пещере за заросшей сорняками тропинкой. Она встала перед внутренней стеной и взмахнула рукой. Стена исчезла, как мираж, и открылась другая тропинка, по бокам которой горели потрескивающие жаровни. Она вошла в пещеру и развеяла все иллюзии и ловушки. На полпути она подошла к фонтану, погладила горгулью, словно это была ее любимица, и вошла в лабораторию.
Лампы освещали каждый уголок этой лаборатории, рассчитанной на сотню человек. Лаборатория была разделена на три разных части, каждая из которых предназначалась для разных целей. Одна из них предназначалась для повседневной жизни, другая — для экспериментов, а третья — для хранения предметов. Лаборатория была заполнена всевозможными контейнерами, мензурками, большой печью и одной операционной.
Женщина посмотрела на двух обитателей лаборатории. Один из них был мужчина с лысеющей головой. Лицо у него было острое, а козлиная бородка спутана и подвязана. Необычайно маленькие глаза мужчины были налиты кровью, под ними нависли темные круги. Сейчас он с расстроенным видом бил себя по лбу.
Рядом с ним стояла женщина с бордовыми волосами, завязанными за головой, в ее голубых глазах читалась растерянность.
«Трисс, Калькштейн» — нервно произнесла Литта, словно пациентка, ожидающая результатов осмотра врача. — «Есть успехи?»
«Прости, Коралл» — Трисс низко опустила голову и одернула подол своей одежды. — «Я ничего не могу вспомнить. Все, что произошло в замке, было как в тумане. Я помню, как несколько человек в плащах окружили Роя, а потом… ничего. Они дрались, но я не помню, о чем они говорили. Как будто мою память удалили»
«Успокойся, Литта. Ее потеря памяти — сложнее, чем кажется» — Калькштейн пощипал свою бороду. — «Это не похоже на гипнотическое внушение. Её напоили особым препаратом, который усугубил её состояние. Вряд ли она сможет вернуть себе память в ближайшее время»
«Но может ли Рой позволить себе ждать?» — Литта откинулась на спинку скамейки с побежденным видом и крепко сжала подол своего платья. — «Прошло уже два месяца. У нас нет никаких зацепок, а исследования ничего не дают». Вначале Литта держалась за надежду, потом у нее началась истерика, потом она стала терять надежду, а теперь в ней зародилось отчаяние. «Если он ещё жив, он мог сказать Грифон, чтобы та сообщила нам новости. Никакое прорицание на него не действует. Гавейн и Ляшарель отправили своих людей на его поиски, но ничего не нашли!» — прорычала она. — «Почему же он не возвращается? Он знает, что его ждет много людей! Волнуются за него!»
Трисс вздрогнула и поджала губы, в её глазах мелькнул намёк на страх. Покачав головой, она подошла к Литте, взяла ее за руку и заглянула в её пустые глаза: «Он ещё жив, поверь мне»
Пребывание с Литтой в эти дни немного изменило Трисс. Поначалу она боялась отстраненной, вспыльчивой и враждебной чародейки, но теперь признала и немного жалела ее. Тоска Литты по Рою превзошла все ожидания Трисс. В отличие от своей коллеги, которая меняла партнеров каждые две недели, она ни минуты не могла о нем не думать.
По сравнению с ней увлечение Трисс, проистекавшее из благодарности и ее… потребностей, было детским. Она была женщиной, и она понимала женщин. Медленно, но верно она нашла способ поладить с Литтой. Пока она не проявляла излишней заботы о Рое, всё было хорошо. «Если бы они действительно хотели избавиться от Роя, они могли бы убить меня, а не избавляться от моей памяти. Это значит, что им что-то нужно от Роя, и они не хотят пока рисковать. У Роя должны быть свои причины не выходить на связь»
Литта на мгновение замолчала: «Надеюсь, что так»
«Леди, не стоит так беспокоиться за юношу. Мужчины — ничто по сравнению с огромным морем знаний и экспериментов», — пробурчал Калькштейн. — «Магия — это то, к чему мы, чародеи, должны стремиться. Любовь и острые ощущения — лишь мелкие волнения в нашей жизни. Как раз сейчас вы обе наконец-то тоже ведете себя как профессионалы. Продолжайте в том же духе и прыгайте в море экспериментов вместе со мной»
Дамы окинули алхимика презрительным взглядом.
«Не смотрите на меня так. Одиночество — это не преступление» — Калькштейн сначала рассердился, но потом захихикал. «Ладно, я пошутил. Конечно, он стоит вашего внимания. Он молод и полон энергии. Я не думаю, что он оставит свою прекрасную возлюбленную. Он скоро вернется, вот увидишь» — предположил алхимик. — «И, возможно, принесёт подарки»
Дамы немного успокоились.
«Теперь давайте поговорим не только о Рое. Что насчёт детей?» — Алхимик спросил с нетерпением. — «С ними всё в порядке?»
В глазах Литты вспыхнул огонек: «Они здоровы. Испытания прошли хорошо. Модифицированная версия Испытания гораздо безопаснее обычной, но ее недостаток в том, что эффект мутации примерно на двадцать-тридцать процентов слабее, чем у обычного Испытания. Все новые ведьмаки немного слабее Карла»
Трио старалось изо всех сил. В конце концов, оригинальный рецепт был итогом столетней работы десятков чародеев. Они работали над ним всего год, поэтому улучшения были незначительными. Если они хотели добиться безопасности, то должны были пожертвовать эффективностью.
«То, что дети без проблем прошли Испытание, — самый большой прорыв. Эти идиоты смотрели на нас, как на богов»
Калькштейн вырвал прядь волос из своей и без того негустой шевелюры. ‘Зачем они втянули меня в эту компанию?’
«Здесь более шестнадцати ведьмаков, прошедших Испытание. Лето, Ламберт и Койон прошли вторую мутацию, и это чудо. Если бы Рой увидел это…»
Калькштейн быстро сменил тему: «Он вознаградит тебя». От этого имени его затошнило: «Ты упомянула Койона? Он сказал, что присоединится к битве на Содденском холме? Значит, он выжил?»
После того как Нильфгаард захватил Цинтру, рыцарь организации уже был в ярости. Когда он увидел, как южане перешли Яругу и попытались вторгнуться в Содден, убивая по пути невинных людей, он уже не мог сидеть спокойно. По своей наивности он хотел присоединиться к армии в Вызиме и сразиться с захватчиками. Возможно, он тоже хотел найти на поле боя зацепки связанные с Эрландом. Потребовались коллективные усилия всех ведьмаков, чтобы убедить его взять Акамуторма в ученики, и он отказался от идеи вступить в армию. Койон всё-таки не был Ройем, и так просто уйти с поля боя он не мог.
«Хорошо, что он не пошёл» — Трисс вздрогнула при упоминании о той битве. — «А то он мог бы и не вернуться»
Месяц назад, как и предсказывал Рой, разразилась шокирующая битва при Содденском Холме, хотя и на пять месяцев раньше, чем он говорил. После того как Нильфгаард захватил Цинтру, они быстро разгромили союзную армию на южном побережье Яруги и захватили Верхний Содден.
Темерия, Редания, Каэдвен, Аэдирн и большинство северных королевств быстро объединились в союз и сразились с южной армией у Содденского холма, прежде чем те смогли переправиться. Это была самая жестокая битва за последние сто лет. В ней участвовало более ста тысяч солдат.
Армии сражались в течение нескольких дней, покрыв холм горами трупов, а окружающие земли превратились в выжженную землю.
«Честно говоря, я должна благодарить Роя» — Трисс держалась за волосы и выглядела хмурой. — «Мне удалось спастись только потому, что он сказал мне не идти, иначе я бы погибла, как и другие чародейки». ‘Он спас меня дважды, а я даже не смогла помочь ему один раз’
«Он и меня просил не уезжать. Поэтому я взяла двухлетний отпуск в Аретузе и в Братстве и сбежала от войны» — Литта улыбнулась. «Мы бы стали жертвами, как он и предсказывал» — в ее голосе слышалось волнение.
«Но вместо четырнадцати чародеев погибло только восемь. Ещё четверо избежали своей участи»
Битва сильно потрепала союзников. Ходили слухи, что кровь, стекавшая с холма, окрашивала реку в багровый цвет в течение двух месяцев. Пока армии сражались, на холм прискакали отряды чародеев и устроили на нём поединок. Однако пятеро нильфгаардских чародеев были убиты в долине Марнадаль. Они были в меньшинстве, и их судьба уже была предрешена, когда они вступили в бой.
В итоге из Северного Братства Чародеев погибло всего восемь чародеев, и жители севера назвали место их упокоения Холмом Восьми. У Нильфгаарда погибло шестнадцать чародеев. Победа северян вырвала триумф войны из рук судьбы. Нильфгаардцы оставили тела погибших товарищей и отступили к южному побережью Яруги.
В глазах чародейки блестели слезы. Она почувствовала, что кто-то подошел к ней, и, как пьяная, упала в его объятия. Объятия были теплыми. ‘Если это сон, то, пожалуйста, позвольте мне побыть здесь еще немного’
Голос, по которому она так скучала, прошептал: «Даже в другом мире я жаждал только одного. Стоять с тобой, в моих объятиях»
Она почувствовала, как кто-то обхватил ее за бедра, и его губы поцеловали ее шею, а его дыхание пробежалось по ее затылку. В комнату ворвался порыв ветра, и ее волосы коснулись лица мужчины.
Она обернулась и увидела лицо того самого мужчины, которого так хотела увидеть снова. Оно было немного другим, но сердце её все равно дрогнуло.
«Я вернулся, Коралл» — Рой нежно улыбнулся ей и поднял ее на руки.