Глава 3

Штерн стоял позади старика. Одна рука лежала у того на плече, во второй – открытая фляжка, протянутая вперёд, почти под самый нос. Никакой реакции, никакого движения не последовало! Они так и встали, стоя в тишине наблюдающего зала.

Я сидел на месте и не верил, что это происходит вот так. В лоб. При всех! Да вы чё?! Что начинается-то?!

— Обычное молоко, господин экзаменатор, – произнёс Штерн ровно, без единой эмоции в голосе, но с той же улыбкой.

— О, благодарю, господин дознаватель, - улыбнулся старик в усы, - Но не могу. Непереносимость с детства. Устройство тела, сами понимаете.

Штерн снова молча на него посмотрел, не убирая ни руку с плеча, ни фляжку. Просто стоял и молчал, глядя на старика с таким видом, будто ждал продолжения. Мол, давай, выкини что-то ещё.

Пауза затягивалась. Она меня нервировала. И не только она! Из-за сгорания слоёв души у меня поломались мои котячьи аспекты, и если раньше я чуял одержимого или доппельгангера за десятки метров, то сейчас вообще ничего не могу! Ну, кроме молочка. И пусть это проблема временная, и слои с аспектами восстановятся…

Мне от этого сейчас не легче! Да тут машина смерти у нас в классе!

И потому в эту паузу я решил подняться.

— Вы же сами только что объясняли, - произношу, глядя старику прямо в глаза, - Непереносимость – не болезнь. Устройство тела. Не появляется. И не проходит. Ни с возрастом, ни от лечения, ни от чуда.

Старик повернул голову в мою сторону. Улыбка осталась на месте, только теперь она выглядела приклеенной.

— Господин Штерн, у нашего экзаменатора была непереносимость?

И тогда…

— Нет… не было, - его улыбка тянется ещё шире, - Думаете я такое чудовище, что обрекаю людей на несварение?

— Нет, не думаю…

Десять минут назад все смотрели на меня, как на аномалию. Теперь точно так же смотрели на старика, и кто-то даже на передней скамье отодвинулся, только теперь уже от стола комиссии.

Эво как ситуация поменялась.

— Молодой человек, - выпрямился старик, голос его вдруг обрёл прежнюю властность, - Вы сейчас, при свидетелях, обвиняете экзаменатора Инквизиции в…

Договорить он не успел.

Пошёл нахер, усатый! Тт-то ты мне с самого начала не понравился.

— Nael'viel saveth, vael'noth ma'oria – oma naeliel…, - я уже читал ангельскую молитву.

Глаз старика задёргался. Сначала незаметно, затем всё сильнее и сильнее. Лицо перекосило, а запах молока усилился по какой-то причине, что вызвало судорогу у подозреваемого.

Я улыбался. Злобно, с наслажданием! Ха-… ха-а-а… ха-ха-ха! И я усилил молитву! Перестроил прямо в процессе, напирая не просто на раскрытие зла, а на страдание, не дискомфорт!

Его кожа потекла, как тёплый воск! Медленно, неровно, стекая складками к подбородку. Один глаз съехал ниже другого, повиснув перекошенно, а те самые усы, коими он так гордился в очереди, отклеились и шлёпнулись прямо на бумаги Маттиаса!

Голос у него задвоился, стал ниже, и произнёс он это уже не мне – куда-то в пространство, почти с досадой:

— Надо было вчера тебя вскрывать.

И прыгнул!

Первым делом он стряхнул руку Штерна с плеча. Инквизитор спокойно отступил на шаг, не выхватив ни оружия, ни чего-либо ещё – просто отошёл к стене.

«Почему он не стреляет?», - мелькает мысль.

Демон перемахнул через стол комиссии одним прыжком. Секретарь-монахиня отшатнулась вместе со стулом, протокол разлетелся по полу веером страниц. Тварь приземлилась в проходе и понеслась между партами прямо на меня, сшибая всё по пути! Кандидаты валились со скамей, чернильницы летели во все стороны, разбрызгивая чёрные кляксы!

Ох, чёрт! Да почему никто нихрена не делает?!

Я бью ногой снизу по краю своей парты, одновременно коротким толчком подбрасывая её вверх, и та встаёт на ребро прямо передо мной! Демон врезается в неё с разгона. Когти пробивают столешницу насквозь, останавливаясь в пальце от моего лица. Щепки летят в глаза!

Из ногтей твари ударили силовые волны, отбрасывая меня назад! Кошачьей ловкостью я успеваю перекатиться и встаю на одно колено!

— Fel – ted – nar – kel-lin – kra – vukt! - прямо с пола бью телекинетическим конусом в грудь твари!

Попадаю. Грудь проминается, будто тесто под кулаком, и демона отбрасывает через две парты кряду!

Вмятина тут же выравнивается сама, будто её и не было.

«А вот это плохо».

Демон поднялся, отряхиваясь, и на пути у него оказалась та самая девушка – та, что весь экзамен стискивала методичку до белых костяшек. Стояла столбом, не в силах сдвинуться с места.

— Fel – ted – nar – kel-lin…

Не успеваю! Приходится хватать девчонку за её рубашку, чтобы откинуть в сторону! Но стоило заряженной кинетикой рукой взяться за одежду, как вся сила прошлась по моей руке, вызывая приступ боли и треск мышц, а женская одежда разорвалась, оставляя её в одном белье! Дама кричит, визжит, но я успеваю её дёрнуть за воротник, убирая из-под удара чудовища!

Добежать не успеваю.

«А… и так работает?», - вдруг осознаю я ещё одно применение.

Демон сменил цель. Он рванул к аристократишке Вельту, но тот ушёл плечом и поставил блок локтем. Не помогло – демон впился зубами ему в плечо.

Стоило чужой крови оказаться на его языке, как тварь начало корёжить. Тело потекло, перестроилось, и через пару секунд в проходе стояло… два Вельта. Одинаковые до самого пробора. Оба в крови, и даже одежда одинаковая – оба в разорванных сорочках! Оба развернулись ко мне и одновременно заорали, тыча друг в друга пальцем:

— Эшкрофт, это он!

Я на секунду завис. Ой, да серьёзно?! Мы будем разыгрывать этот уже сто раз разыгранный абсурд с доппельгангерами?

«Я и одного-то Вельта терпеть не мог. А теперь их два».

Ладно, похрен. Всё равно обоим вмазать хотел.

Я на автомате хватаю с пола отломанную ножку парты, чтобы врезать ближайшему… и мою руку сводит! Пальцы разжались сами, а ножка со стуком упала на пол!

— Мы-а-а! – замычал я от боли, хватаясь за предплечье.

Клятва. Никакого оружия. Даже швабры. Чёрт!

— Ловите, Эшкрофт, - раздался от стены спокойный голос Штерна, - Вы же сами рассказывали.

Фляжка полетела в мою сторону. Ловлю на лету чистым кошачьим рефлексом, даже почти не глядя, и с размаху плещу молоком в обоих Вельтов разом!

На одном молоко просто стекло по мокрой сорочке, и он застыл с оскорблённым лицом.

На другом молоко на глазах свернулось в творожные комья прямо на коже.

«Самая приятная проверка», - без злорадства отмечаю.

Настоящего Вельта тут же толкаю плечом за перевёрнутую парту.

— Прячься!

Фальшивый бросился на меня, уже не держа форму – лицо плыло, стекало, теряя черты! Чёрт, а почему, нахрен, никто не помогает?! Встали под своими щитами и смотрят, как меня пытаются в кашу превратить!

— Fel – kel-flat – nar – stan! – выкрикиваю на бегу, вскидывая руку.

Щит развернулся передо мной, и та самая вечерняя тренировка с лампой отозвалась в теле сама собой – ловлю удар щитом, как ловил тогда светильник.

Когти врезаются в плоскость, и щит визжит, как стекло под ножом!

Меня отталкивает назад, подошвы скользят по мокрому полу, да так, что я проезжаю почти метр! Второй удар – щит лопается. Осколки света разлетаются по залу.

Когти проходят по рёбрам.

Первая кровь. Моя!

«Тварь!»

Меня швыряет за перевёрнутую парту, рядом с Вельтом, падаю на бок – всем весом на карман.

Рёбра горели. В боку было мокро. А во фляжке… ещё оставалось молоко.

«Ну, за моё здоровье!» - и я допиваю его залпом.

По телу тут же разлилось тепло. Боль в рёбрах притупилась, и даже вечный холод, поселившийся во мне после Предела, на секунду отступил, как будто и не было его никогда.

Вельт покосился на меня, как на конченого психа, отхлёбывающего молоко посреди резни.

— Проверку прохожу, - пожимаю плечами.

Так. Думаем.

Толчок не берёт – тварь слишком мягкая, гасит удар, как подушка. Щит держит, но не вечно, второй раз так не выгорит. Оружие в руки взять не могу, спасибо, Леонард. Значит, надо понять, как эта дрянь вообще устроена.

— Хаурус, - стучу по затылку.

Демон – сплошная серая текучая масса, будто мокрая глина, натёкшая на невидимый каркас. А в черепе, в самой середине этой жижи – плотный тёмный узел, туго закрученный, единственное твёрдое во всём этом теле. Остальное просто висит на нём, как тряпка на гвозде.

Глаза защипало. Чувствую, как они краснеют, впитывая хаолит. И в общей свалке никто на меня не смотрел… кроме одного человека.

Отец Освальд у окна смотрел не на демона – он смотрел на меня.

«Странно, что никто из взрослых не лезет в драку», - мелькает следующая мысль, - «Штерн у стены. Маттиас у стола. А десяток «кандидатов» молча перекрыли все двери и прикрывают остальных, но ни один не атакует тварь!».

Очень странно.

Выбрасываю мысль из головы. Некогда.

Снаружи узел доппельгангера не достать – плоть тут же затянет. Значит, только изнутри. А вход у этой дряни один – пасть.

Значит сейчас доберёмся. Порка заканчивать этот странный цирк.

Я выхожу из-за парты. Встаю в проходе в полный рост, демонстративно, с окровавленным боком и развожу руки в стороны. Максимально уязвимая, глупая и непредусмотрительная позиция! Ну какой идиот так будет вставать?!

Только тот, кто что-то планирует.

И план сработал.

Демон спровоцировался и набросился! Его пасть раскрылась неестественно широко – челюсть разошлась почти до ушей, как у змеи, готовой заглотить целиком!

А я даже не уворачиваюсь.

— Fel – kel-flat…, - делаю шаг навстречу.

Бах! Как с одержимой служанкой, ровно один в один – кошачья реакция позволяет мне поймать врага в движении, и я вбивая ркуку ему прямо в пасть! Прямо по кисть, нахрен!

Его зубы сомкнулись. До кости. Вспышка боли подкосила мои ноги, и я едва не рухнул.

Но не рухнул.

Демон пробует мою кровь, чтобы стать мной и… замирает.

Всё тело, только что текучее и живое, окаменело разом, а глаза расширились как у животного при опасности!

И тварь прошептала. Сквозь мою же руку, торчащую у неё во рту, невнятно, на Демоническом, так тихо, что услышать мог только я.

— Преда…

— Nar – stan!

Щит раскрылся плоскостью прямо внутри его черепа. Бах! Хруст.

Голову раскололо почти надвое. Тело обмякло и осело на пол серой восковой лужей, а верхняя часть черепа осталась на моём щите словно трофей. С теми же испуганными глазами, с той же беспомощностью.

Я смахиваю остатки головы на пол, вырубая щит.

Победа.

— Вху-у-у…, - протяжно выдыхаю, ощущая, как ноет рука от прокуса до кости.

Тишина стояла такая, что было слышно, как с развешанных пальто капает на пол, и как у кого-то за спиной выбивают дробь зубы.

Я стоял над серой лужей, держа разодранную руку, и на автомате полез второй в карман. Лошадка Шарлотты… треснула поперёк. Видимо, когда я на неё падал, отлетая за парту. Голова держалась на одной тонкой щепке.

Чёрт! Это бесило куда сильнее, чем рука! Рука заживёт, а вот за лошадку ещё объяснять Шарлотте. Надеюсь не обиди…

*Хлоп*, - раздался хлопок.

«А?!», - признаюсь, чуть дёргаюсь от неожиданности и поворачиваюсь.

Затем снова. *Хлоп*. И снова. Раздавались хлопки. Один. Потом второй.

Маттиас стоял за своим столом и хлопал. Медленно, размеренно. И на лице у него не было ни растерянности, ни ужаса, ни прежней занудной сухости. Он смотрел на лужу на полу так, будто перед ним лежала решённая задача.

«Спятил от шока?..», - не понимаю.

Второй хлопок. Скучающий экзаменатор больше не скучал.

Третий – секретарь-монахиня. Подняла с пола упавший протокол, отряхнула и поставила в нём галочку.

Так, стоп.

Почему они хлопают? Почему никто не кричит? Почему она, чёрт возьми, ставит галочку?!

Медленно оглядываю зал.

Штерн у стены. Так и стоит. Даже позы не сменил за всё это время. Освальд у окна. Сидит. Не вставал ни разу за весь бой.

Дверь в конце зала. Перед ней четверо тех самых «кандидатов» – стоят там плечом к плечу, судя по всему, с самого начала драки. Ещё пятеро прикрывают собой тех, кто скулит под перевёрнутыми партами. И ни один из них ничего не вытащил! Не выхватил ни оружия, ни амулета.

Будто им было запрещено.

И девушка. Та самая, которую я вытащил из-под удара. Лежит в куче чужих пальто и смотрит на меня с ужасом – единственная во всём зале, кто выглядит так, будто и правда побывал в бою.

Никто не лез в драку. Вопросы были идиотскими. Деда допустили экзаменовать меня одного. И с подозрением в оккультизме, и что это вообще уже давно не усатый старик… они вот так просто позволили МЕНЯ проверять.

«А у Амелии в кэбе была пауза», - мелькает мысль, - «Перед “удачи… с экзаменом”. Она будто едва не ляпнула что-то другое!».

— Вы… это подстроили, - произношу вслух, наконец понимая.

Я стоял над трупом, с разорванной рукой, а вокруг лишь счастливые хлопки, будто публика перед растерзанным зверем.

Маттиас перестал хлопать.

— Поздравляем с прохождением экзамена, господин Эшкрофт, - сказал он.

— Ох, какие же падлы…, - устало потираю переносицу уцелевшей рукой, - И вы обо всём знали? Об… этом? – киваю на труп.

— Со вчерашнего утра, - кивает мужчина.

— И всё это время он сидел за одним столом с вами, - продолжаю всё так же тихо, - Задавал мне вопросы.

— Да.

— А если бы он прыгнул не на меня, - киваю на девушку в пальто, - А на неё?

— Не прыгнул бы, - Маттиас чуть склонил голову, - А если бы и прыгнул… скажем так, нас здесь далеко не трое.

Я мельком оглядываю зал и вижу, как половина «учеников» с интересом на меня смотрит, словно стая на нового волчонка.

Даже они оказались подставными…

Из-за перевёрнутой парты вылез аристократишка Вельт. Он поморщился, вправил вывихнутое плечо коротким рывком и коротко выругался. Голос ниже, манера рубленая, никакой прежней приторности. Совсем другой человек.

Он поймал мой взгляд… и криво улыбнулся, явно не фанатея от боли.

— Дознаватель Вельт, - произнёс он, - Извините за представление, Эшкрофт. Работа такая.

Я просто смотрел на него.

За столом играл Маттиас. В очереди играл дед. На соседней скамье играл Вельт. А я весь день честно отвечал на вопросы!

— А я-то думал, почему вы мне так не нравитесь, - произношу сухо и зло, - Сколько человек в этом зале ненастоящие? – спрашиваю прямо.

Он посчитал вслух, не торопясь.

— Комиссия – трое. Пятнадцать у дверей и по проходам. Вельт. Итого девятнадцать.

— Из почти что сорока.

— Из почти что сорока, - кивнул он, - Остальные настоящие. Для них это тоже экзамен – финальный этап.

— То есть вы посадили в зал двадцать человек, которые ни о чём не знали, - произношу, - И напустили на них демона?!

— Мы посадили в зал двадцать человек, которые завтра пойдут работать, - ответил он спокойно, - Лучше пусть первого своего демона они встретят при мне. Они бы так и так его встречали, просто сейчас… м-м-м… скажем так, более полевые условия.

Всё стало предельно понятно. Тварь вычислили ещё как минимум вчера, на собеседовании, но брать сразу не стали. Демон тварь всё равно шёл ко мне, проще было дать ей дойти и, раз уж такая удача, то сразу и проверить по нескольким категориям экзамена, от теории до практики. Как сохраняю самообладание, как справился бы с угрозой как… да всё этот «экзамен» бы показал! Даже то, как я реагирую на сраного Вельта с его аристократичной приторностью!

От окна подошёл Освальд, пожал мне здоровую руку.

— Защитная практика. Щитом. Зачтено, - произнёс он с небольшой улыбкой.

Маттиас подошёл последним. Долго смотрел мне в лицо.

— Увы, и меня заставили в этом маскараде участвовать, хоть и не моя специальность. Я честно играл всю роль…, - сказал он, - Кроме перевода. Про перевод я правда не знал.

«Внутри чужого спектакля у меня осталась одна настоящая победа… кроме убийства, собственно», - вздыхаю, всё же, чувствуя какую-никакую гордость.

Тут же кто-то подбежал, схватил меня за руку, и начал читать вербалы, затягивая рану. Я тут же ощутил касание Жизни – ещё одной Концепции. Целитель, значит…

Подошёл Штерн. Как обычно, он перебирал чётки, и я всё ещё совершенно без понятия зачем.

— Да ладно, не злитесь вы так, господин Эшкрофт.

— А я, пожалуй, буду. Это цирк!

— Весь наш мир – это театр. А мы в нём…

— Клоуны вы в нём! И меня таким же делаете! Тц, ещё и лошадку сломал… и руку прокусили… а я просто поумничать на теории хотел, сцука…

— Работа такая, - со вздохом разводит священник руками, а затем возвращается к доброжелательной улыбке, - Ну и не всё так плохо! Трёх зайцев одним экзаменом, - произнёс он спокойно, - Вы аттестованы. Демон мёртв. И…

— И?..

— И мы выяснили, что кто-то очень страстно желает вас прикончить, Эшкрофт. Потому что демон шёл конкретно за вами.

Пауза. Чётки щёлкнули, и звуки вокруг отрезались – остлись лишь мы вдвоём.

— И этот кто-то уже второй раз присылает вам доппельгангера. То есть… он не просто знает, как делать подконтрольных одержимых. О, нет. Кто-то, Леонард… может натравливать на вас настоящих демонов.

Я задумчиво опустил взгляд.

Второй раз ко мне присылают не просто одержимого, - и его тоже, к слову, присылали, - а самого настоящего ДЕМОНА. Да причём не просто случайного буйствующего, а подконтрольного. Который выполняет задание, скрывается, пусть и неумело. Вы знаете, какая это редкость у призванных тварей хаолита? Да срать они хотели на людские просьбы и приказы!

Но тот, кто хочет моей смерти…

Умеет править и демонами.

А это, друзья, уже не шутки. Если это всё тот же Люциан и его культ имени меня, то силы у них куда больше, чем казалось ранее.

И пускай доппеля рассекретили сразу же, один тот факт, что это уже повторяется, и что это возможно так ПРОСТО…

Говорит не только о моих проблемах, но и проблемах внутри Церкви.

— Слушайте, а как так получилось, что…, - задрал я голову.

Там… уже никого не было. Ни Штерна, ни Бенедикта, ни Вельта, ни даже монашки. Никого. Совершенно.

Пустой класс без следов пребывания в нём людей.

— Эм… народ? Нарооод? – завертел я головой, - Да ну вы все издеваетесь надо мной… я же вам на ковёр насру сейчас…

Ну а это что такое?..

*****

В то же время. Реальность. Охраняемое здание Церкви.

Карета стояла в тёмном, тесном помещении без единого окна. Перед ней, на коленях, в центре ритуального круга, сидел Освальд.

Голова опущена. Глаза закрыты. Руки скрещены перед лицом в плотный замок. А татуировка на скуле, та самая вязь Небесного Наречия, мерцала – ровными, короткими вспышками, тлея красным, как остывающий уголь.

А внутри кареты, ровно и почти беззвучно спал… Леонард Эшкрофт, погружённый в иллюзию.

Всё, что он сейчас пережил. Всё, что ему рассказали. Вся битва, весь экзамен, все люди внутри – всё это иллюзия Освальда, короткостриженого инквизитора с татуировкой на лице.

Леонард не выходил из кареты. Не сдавал никакого экзамена. Такую слишком важную, слишком опасную фигуру никто не собирался подпускать к настоящей угрозе – не в здании, полном свидетелей, не при живом демоне, разгуливающем среди кандидатов!

А того самого усатого старика, которого действительно вычислили как доппельгангера, устранили ещё накануне вечером. Тот же Бенедикт – прямо в кабинете приёмной комиссии, сразу после того, как Леонард вышел оттуда с довольным лицом.

Это была бы полная глупость подвергнуть стольких людей опасности! Конечно же нет. А вот проверить Леонарда внутри особого пространства с любым сценарием – это решение идеальное.

Сейчас юноша находился в глубине ритуала под названием Подконтрольный Кошмар.

Сложность его была в одном: цель требовалось заряжать особой энергией на протяжении получаса, не отходя далеко, и лишь после этого её можно было погружать в иллюзию. Обычно ритуал проводили на спящих, отсюда и название – Кошмар. С Леонардом же это не вышло – Амелии, увы, пришлось покинуть его спальню по какой-то причине, которую она не захотела разглашать.

Но эта же Амелия и спасла положение. Как хорошо, что Леонард был не против к ней поприжиматься в карете. И хорошо, что девушка с собой, так уж случилось, держала амулеты, пропитанные аурой Кошмара.

В том же помещении находилось несколько людей. Освальд, как ритуалист с иллюзией. Бенедикт, как тот, кто выносит последний приговор. Сама Амелия, как устранитель. Ну и Дитрих… потому что напросился.

«Экзамен» шёл штатно. Освальд докладывал каждое изменение, попутно слушая приказы Бенедикта Штерна по поводу дальнейшего развития сюжета иллюзии.

Всё было хорошо! Честно сказать, увлечённые делом инквизиторы действительно искренне радовались, что в их профессии может появиться такой вот кадр, а у человечества появится такой защитник!

Вот только время шло. Освальд так и стоял на коленях, держа иллюзию внутри их разумов. Леонард так и не просыпался, хотя всё кончилось. А магия… не утихала. Нет.

Подконтрольный Кошмар только разгорался.

— Освальд? Выводи его, - уже нервно приказал Бенедикт, нащупывая чётки пальцами.

— …, - молчание.

— Освальд!

Присутствующие в помещении перекинулись взглядами. Дитрих напрягся, а Амелия отпрянула от стены, кладя руку на меч.

— Осва…

— Не прерывается… не прерывается! – хрипит он сквозь боль, и лишь сейчас стала заметна кровь на его носу и губах, - Нас втягивают дальше! Кошмар разгорается! Сука… сука! – процедил мужчина сквозь транс.

— Как?! Быстро докла…

— Рядом! Какая-то мразь подключилась к Кошмару! Она рядом! – едва не прокричал он, - ИЩИТЕ ЕГО! Я не смогу долго держать! Если нас сейчас выдернут… если мы там умрём… то мы там и останемся.

*****

От автора:

Друзья, если нравится, то поставьте лайк - очень вдохновляет. Спасибо!