Глава 3. Город засыпает

— А что надо делать, Ром, в этой твоей «Мафии»? — спросила Маша, опустив блюдо на стол. — У игры есть правила?

Я обвел взглядом комнату и убедился, что название никому ничего не сказало. Шахматисты даже не подняли голов, у стола с установкой разговор только притих и пошел дальше вполголоса. На меня смотрели Маша, Дима и Нина, да еще Варя с тем же недоверчиво-презрительным выражением лица.

Правила я помнил отлично, потому что мы в институте частенько развлекались «Мафией» во время пятничных посиделок. Игру придумал Дмитрий Давыдов, студент психфака этого самого университета, только в моем мире, после чего «Мафия» разошлась по всему миру. Начиналось все в восемьдесят шестом, с психфаковских аудиторий и общежитий, потом пошли студенческие лагеря, в девяностые — Европа и Америка, где один американец переодел «Мафию» в «Оборотней», и под этим именем ей забавлялись даже на конференциях программистов. А в Калининграде по ней написали учебник для школы милиции, чтобы учить курсантов читать людей без слов.

— Очень простые правила, — сказал я, и слушатели оживились. — Двое из нас будут тайком убивать остальных. Остальным надо их вычислить, пока всех не перебили.

— Убивать? — подняла брови Лариса. — Весело у вас там… откуда ты там, Роман? В каких таких краях у нас разгул мафии?

— Люди везде одинаковые, — усмехнулся я. — А то ты никогда не мечтала застрелить сварливую соседку.

Лариса негодующе фыркнула и… густо покраснела. То-то же.

— И как вычислять, по лицам? — спросила Варя. — Или по гороскопу?

— По словам. Они же не молчат, а врут вам в глаза, вот вы и решаете, кому верить. — Я обвел взглядом стол. — Кто уверен, что отличит вранье от ошибки, тому и карты в руки. Одной партии хватит, чтобы проверить.

У стола с установкой кто-то хмыкнул. Аспирант переставил коня на шахматной доске и не обернулся.

— Дим, давай попробуем! — позвала Маша. — Ничего пока не понятно, но жутко интересно!

— Я тоже в деле! — азартно отозвался Дима, которому, кажется, идея сразу зашла. — Нин, Варь, вы с нами?

Нина первой молча пересела к столу. Варя пожала плечами, но блюдо отодвинула, освобождая место, и Лариса, конечно, устроилась рядом с ней.

Я нарезал из тетрадного листа девять бумажек, на двух поставил крестик, сложил все одинаково и объяснил, пока народ рассаживался:

— Пока вы играете, я буду ведущим. Две бумажки с крестом — мафия, семь чистых — мирные. Кто что вытянул, никому не показывайте. Ночью закройте глаза ладонями, я включу музыку погромче. В первую ночь мафия открывает глаза и узнает друг друга. Днем все спорят, кто мафия, и голосуют: по моей команде каждый показывает рукой на человека, которого подозревает. Кто наберет больше голосов, тот выйдет из игры и покажет бумажку.

— То есть мы можем выгнать своего? — уточнил Дима.

— Конечно. Мафия знает друг друга, а обыватели не знают никого. Поэтому придется слушать и сопоставлять. Если голосов окажется поровну, дадим слово самим претендентам на выбытие. Потом проголосуем еще раз, выбирая только между ними. Снова поровну — никого не выгоняем.

— А ночью? — не выдержала Маша.

— Со второй ночи мафия молча начнет мне показывать одного мирного, которого они приговорят к смерти. Утром я объявлю, кто жертва. Она покажет всем свою бумажку и выйдет из игры. Выбывшие и зрители должны молчать — ни слова, ни жеста. Мирные выиграют, когда вычислят и выгонят обоих мафиози. Мафия выиграет, как только их станет столько же, сколько обывателей. Вопросы?

— И на это полчаса? — усмехнулся аспирант, бросив шахматы и усаживаясь к столу. — Да они друг на друга смотреть будут. Сразу поймем.

Я только засмеялся. Его партнер по шахматам махнул рукой и развернул стул к нам. Парень в клетчатой рубашке, увидев, что Маша тоже садится играть, бросил спор про установку и пришел следом, а за ним подтянулись коренастый в очках, которого весь вечер перебивали, и высокий молчун, слушавший тот же спор. Кажется, в нашем полку здорово прибыло! Еще человек шесть смотрели с диванов, не вставая, а девушка в зеленом села на подлокотник к Ларисе. Двое в дальнем углу продолжали о чем-то увлеченно болтать. Ничего, дойдет и до них.

Пока двигали стулья, я предложил незнакомым представиться. Аспиранта с густой щетиной и бородкой звали Левоном, парня в клетчатой рубашке — Яковом, коренастого в очках — Семеном, а высокого молчуна — Артемом. С Ниной, Машей, Димой, Варей и Ларисой их набралось ровно девять.

Раздав бумажки, я добавил громкости.

— Все закройте глаза. Город засыпает, просыпается… — Я дождался, когда все подчинятся, и скомандовал: — Мафия, посмотрите друг на друга.

Глаза открыли Нина и Яков. Ну надо же. Нина даже не улыбнулась. По моей команде они снова закрыли глаза.

— Наступил день, откройте глаза, — велел я игрокам и радушно объявил: — С добрым утром, город! Ну что, кто у нас подозрительно себя ведет?

Подозрительно себе никто не вел, но каждый был уверен, что уж он-то сейчас быстро всех по глазам прочитает. Ну-ну. Пинкертоны доморощенные подняли такой галдеж, что уши заложило. Все принялись вычислять друг друга, вглядываясь в выражения лиц и пытаясь по разрезу глаз и нервным улыбкам вычислить виновных. После нескольких догадок Левон взял слово.

— Давайте по-честному. Из всех только один человек еще ничего не сказал. — Он кивнул на Артема. — Молчишь, значит, ждешь, смотришь, куда ветер подует. Мирному прятаться незачем.

— Я молчу, потому что думаю, — ответил Артем. — Мне не с чего обвинять, у меня нет ни одной зацепки. А у тебя есть?

Левон занервничал и хотел было что-то ответить, что остальными тут же считалось как подозрительная суетливость.

— Дай ему договорить, — перебил его Дима.

— Ты предлагаешь меня выгнать только потому, что я никого не обвинил? — продолжил Артем. — А если бы я заговорил первым, чем бы это меня оправдало?

— Подожди, — сказала Нина. — Давайте посчитаем. Нас девять, мафиози двое. Если выйдет он и окажется мирным, нас останется шестеро против двух, а ночью мафия заберет еще одного. Три такие ошибки, и партия закончится. Поэтому вопрос: у кого есть еще какие-нибудь вразумительные идеи, кроме молчания Артема?

— Молчание — тоже поведение, — возразил Левон. — Мафия сидит тихо. Я за него. Артем — мафиози!

— Не уверена, что ты прав, — ответила Нина Левону. — Но никого другого я пока тоже не подозреваю.

Она задумчиво покачала головой, и я даже восхитился такому хладнокровию. Оказывается, при желании Нина умела здорово контролировать эмоции, да и врать, чего уж тут.

— Поэтому… проголосую как ты, Левон, — решила Нина.

А ведь сначала я решил, что она выдаст себя излишним усердием! Ничего подобного. Нина дала Левону настоять на своем и сама к нему присоединилась. Молодец! А как она виртуозно манипулировала бородатым аспирантом — любо-дорого посмотреть. Да Нина — прирожденный шулер, в покер играть я с ней точно никогда не сяду!

— Я тоже за него проголосую, — сказал Яков. — Слишком уж долго Артем отмалчивался.

— А сам-то много сказал? — спросила его Маша. — Сидел, слушал, а теперь за чужой спиной прячешься. Я скорее тебя заподозрю.

— Вот и мне это не нравится, — поддержал Дима. — Подожди хоть, пока остальные выскажутся.

— А я буду голосовать против тебя, — сказал Артем Левону. — Ты меня без причины подставляешь.

— Я тоже… — подал слабый голос Семен, но на него, как обычно, никто не оглянулся.

— Голосуем по команде, — резко оборвал рассуждения я, дождавшись, когда обстановка накалится и народ уже на полном серьезе начнет подозревать друг друга в загадочных преступлениях. — Покажите один раз и не меняйте. Три… два… один!

Я пересчитал руки вслух. Пятеро указали на Артема: Нина, Левон, Варя, Лариса и Яков. Маша с Димой на Якова. Артем и Семен на Левона.

Я быстро записал голоса на краю листа, чтобы потом не спорили.

— Выходит Артем. — И кивнул ему: — Открывай.

С праведным негодованием Артем бросил на стол чистую бумажку.

— Эх вы, Шерлоки Холмсы! — бросил он. — Невинного человека казнили!

Пожав плечами, Артем отодвинулся к стене вместе со стулом.

— Днем обсудите, — остановил я Левона, собравшегося возражать. — Сейчас закрывайте глаза, наступила ночь. Спокойной ночи, малыши.

Едва все зажмурились, я врубил музыку, и Нина бесшумно для остальных указала на Ларису, ее напарник подтвердил выбор кивком, так что утром Лариса, открыв чистую бумажку, отъехала со стулом к стене, к Артему.

На второй день Семен согласился с Машей, что надо проверить ее подозреваемого. На что Левон тут же возразил, что сама Маша как-то подозрительно настойчива.

— Тоже верно, — отозвался Семен.

— Подожди, — попросила Нина. — Ты сейчас с Машей согласился или против нее? Кого выгонять будем?

— Я просто… Я же обе версии рассматриваю.

— А выбрать можешь? — спросила Варя.

Семен замялся. При голосовании четверо, включая Нину, показали на него. Маша, Дима и он сам — на Якова. Четыре против трех, снова выгнали мирного.

Зрители придвинули стулья к столу, азартно переглядываясь. Обстановка накалялась все сильнее, и оставшиеся в игре ребята косились друг на друга с таким подозрением, будто у нас тут в самом деле в ванной труп валялся.

Ночью мафия забрала Диму Юсупова. Мир праху его.

Наутро негритят осталось пятеро: Нина, Маша, Левон, Варя и Яков.

— Я ошиблась в первый день, — призналась Варя, повернувшись к Якову. — Но теперь хочу послушать тебя. Ты оба раза поддержал большинство. Кого сегодня предложишь выгнать?

— Пока не знаю. А ты разве иначе голосовала? Почему отчитываться должен только я?

— Маша его с первого дня подозревает, — заметила Нина. — Но откуда такая уверенность? Мы все ошибались, а она оба раза заранее знала, что выгоним мирного.

— Я не знала, а вас остановить пыталась! — Маша, чувствуя, как сгущаются тучи, заволновалась и стукнула ладонью по столу. — Вы ему верите только потому, что он с вами соглашался!

— Не знала? — подозрительно прищурился Левон. — А получилось, что ты оба раза права. Мы ошибались, а ты нет. Очень удобно.

— То есть ты ошибиться мог, а я правильно догадаться не могла?

— Голосуем, — сказал я. — Три, два, один.

Варя и Маша показали на Якова. Нина, Яков и Левон — на Машу.

— Три против двух. Маша выходит.

Она открыла чистую бумажку, положила ее на стол и сжала губы.

— Остались четверо, двое на двое, — сказал я. — Мафия победила. Откройтесь.

Нина и Яков положили бумажки с крестами рядом с Машиной. Секунду было тихо, а потом Левон потребовал пересчитать голоса третьего дня, сопоставил все сам и сел обратно с таким лицом, будто проверял чужую курсовую и нашел ошибку в своей.

— Нин, а я тебе верил! — возмутился Дима. — Ты же все правильно считала!

— Правильно, — весело согласилась она. — Иначе бы ты не поверил.

Нина запрокинула голову и расхохоталась, довольная собой и всем на свете. Вот за это выражение лица я бы ей еще десяток игр придумал. Или вспомнил, какая разница. Тот, прежний мир все больше уходил куда-то, уступая место жизни в этом.

Смех Нины разрядил обстановку, и, кажется, народ вспомнил, что труп в ванной живой, а это всего лишь игра. И в этой игре их хитро обдурили.

— Хорошо ты Машу подставила, — одобрил Яков и рассмеялся. — Вот я дурак, лопухнулся.

— Врать у вас с Ниной замечательно получается, — заметила Лариса, покосившись на меня.

А вот этого говорить не стоило. С меня моментально сдуло веселье.

— А я-то кому соврал? — пожал я плечами. — Лариса, если мы тебе чем-то не угодили, так и скажи.

— Да что вы каждую шутку всерьез принимаете? — тут же пошла на попятную она.

— Потому что шутка не смешная, — ответила Нина.

Лариса отвернулась к Варе. Ну и ладно, за объяснениями бегать я не собирался. Нининого настроения эта очередная шпилька уже не испортила.

— Надо еще сыграть! Теперь я понял, — потребовал Левон. — Больше меня дешевыми фокусами не проведешь.

— Только теперь играй с нами, — зыркнула на меня Варя.

— После перерыва я буду вести, — объявила Маша и собрала бумажки. — Хочу сама полюбоваться, кто врет, а кто просто ошибается. Ром, садись играть.

Я передал ей лист с подсчетами и объяснил, когда включать музыку и давать слово.

Дима потянулся к бутылке водки, но Маша придержала его руку:

— Сначала чай завари. Я пирог достану, а потом уже наливай.

— Маш, мы полвечера у плиты! В следующий раз я только есть буду.

— А у меня прислуги и вовсе нет, — предупредил Артем. — Так что в следующую субботу тоже сами все сделаем. Рома, Нина, приходите.

Оказалось, собирались они каждую неделю, по очереди друг у друга. Дима предложил проигравшим следующую партию прийти к Артему на час раньше, приготовить еду, а потом вымыть посуду.

— Согласен, — засмеялся Артем. — Только, Дим, я и твой проигрыш запомню.

Пока курящие выходили на крыльцо, Левон налил себе коньяка, а я попросил вина — не ради того, чтобы напиться, а больше вспомнить вкус. Ну, или сравнить с тем, что пробовал в своем мире. К тому же напитки у Юсуповых были хорошие. Мягкое красное я пил с удовольствием, смакуя и без желания поскорее чем-нибудь заесть.

А заодно присматривался к компании, перемещаясь от группы к группе. Занимался выстраиванием связей, проще говоря.

У Лизы Голицыной меня разглядывали, выясняя, с кем знаком и умею ли держаться. Здесь хватило назвать курс: первокурсник, что с него взять. Тоже снобы, просто с другого бока. Но здешние спорили об исследованиях, изобретениях, патентах, установках и производственных задачах, и мне хотелось к ним присоединиться.

Впрочем, и у Лизы в гостях были и Игнат, и Даня, и Лида. Да и сама хозяйка приняла радушно. Зря я всех под одну гребенку. Просто университетские дела мне были ближе разговоров о съемках, а теперь хотелось взять у этой компании реванш за начало вечера.

— Ром, поможешь мне на кухне? — позвала Маша. — Пирог надо разрезать.

Я поставил бокал, пообещал Нине скоро вернуться и пошел за хозяйкой. Пока она заваривала чай вместо брата, я разложил пирог по тарелкам.

— Маш, вы всех гостей сами обслуживаете? Я думал, у вас есть кому помочь.

— Есть. Но сегодня отпустили, сами справимся. У нас ребята по-разному живут. Не хочу, чтобы Артем после нас думал, где официантов добыть. Мы с Димой и посуду вымоем — руки не отвалятся. — Она принялась доставать чашки из шкафа, считая и выставляя на стол. — А да, спросить хотела, чем у вас с Игнатом закончилось?

— Заработало все как надо, — ответил я. — С Даней Берестовым пока возимся.

— А над своим чем-то думаешь? — спросила она, придвигая поднос.

— Думаю. Крутится в голове одна идейка…

— Ну-ка! — заинтересованно сказала Маша. — Выкладывай!

— Да вот, хочу электронную книгу собрать.

— Какую книгу? — удивилась Маша и даже чайник отставила.

— Представь себе вот что: плоская коробочка размером с тетрадь, а внутри вся твоя библиотека, и текст выводится на экран, но! Экран при этом не светится, текст можешь читать как с бумаги, хоть всю ночь.

— Вот всю ночь не надо, у меня и так глаза красные. — Она засмеялась и тут же посерьезнела. — Подожди, а экран из чего? Не светится — значит, не лампа и не трубка.

Я рассказал в двух словах: заряженные частицы в жидкости, двигаемые полем. Переспрашивать она не стала, только прикусила губу, прикидывая. Видно было, что идея ее зацепила.

— Тогда тебе понадобится источник на приличное напряжение и чем мерить поле на ячейке. Так-то у нас в лаборатории есть и то и другое, — задумчиво протянула она. — Дойдешь до своего экрана — приходи, поставим на стенд. А первую книжку покажешь мне, ладно? Я детективы по ночам читаю, мне такая штука нужнее всех.

Я рассмеялся и клятвенно заверил, что первый экземпляр ее. Приятно было говорить с человеком, которому не надо объяснять, что такое заряд. А еще приятнее, что здесь, где такой штуки никто в глаза не видывал, первый покупатель нашелся за полминуты.

Забирая тарелку, Маша придержала меня за запястье и не сразу убрала руку.

— Приходи в следующий раз пораньше. А то опять поговорить не успеем.

Синие глаза были совсем близко. Красивая она все-таки, зараза. И ведь понимает, что делает. Только этот номер не пройдет. Может, с настоящим Ромкой и получилось бы, а я уже слишком старый и опытный карась, чтобы клевать на каждого мотыля.

— Договорились, — охотно пообещал я и тут же пресек все поползновения на корню, причем так, будто ничего не заметил: — Мы с Ниной принесем что-нибудь к чаю.

— Приносите, — легко согласилась Маша и отпустила мою руку.

В гостиной я поставил поднос возле дивана. Яков, дождавшийся нас у двери, попросил отойти в холл.

— Ты с Ниной пришел или за Машей ухаживать? — спросил он, едва мы отошли.

Вот тебе и пирог. Разрезал на всех, а счет предъявили мне одному.

— Вы с Машей встречаетесь? — спросил я.

Он покраснел и отвел глаза:

— Я ее два года знаю. А ты только появился и уже…

— Яков, — покачал я головой, — два года знакомы — это понятно. Только я спросил, встречаетесь ли.

— Это наше дело, — огрызнулся он, не поднимая головы. — Просто держись от нее подальше.

Меня уже начинало раздражать, что очередной любитель распоряжаться людьми выбрал для этого именно меня.

— Ты мне запреты не устанавливай, — спокойно ответил я, но металла в голос подпустил достаточно, чтобы дошло. — Маша попросила помочь, я помог. Позовет поговорить — поговорю. На этом все.

— И Нина будет сидеть и ждать? — буркнул он, не собираясь уступать.

— С Ниной я пришел, с Ниной уйду, она, в отличие от тебя, понимает, что такое простое общение и где проходят границы. А если тебе нравится Маша, — усмехнулся я, сбавив тон, — просто поговори с ней. Тоже мне мафиози, блин.

Яков недовольно поджал губы. Я ему сочувствовал, серьезно. Если войти в положение, понятно, что он зеленый пацан и просто не решается по-настоящему подкатить к девчонке, которая нравится. Вот только я тут тоже не мальчик для битья, чтобы мне все подряд претензии выдвигали.

— Пойдем, нас ждут, — закончил я и вернулся в гостиную.

Но не успел добраться до кресла, как Варя дернула меня за рукав, уже достав телефон.

— Ром, быстро продиктуй мне свой номер. Ты же хотел подготовиться к информатике серьезно? Я подберу тебе задачи на перебор вариантов. Начнем с простых, потом усложним.

Да что им тут всем, медом намазано? Но отказывать в таком было тупо, поэтому я просто продиктовал номер, и мой телефон тут же зазвонил.

— Это я, — улыбнулась Варя. — Запиши: Варвара Беклемишева, мехмат, третий курс.

— Беклемишева, третий курс, ты нам хоть пирог попробовать дашь? — спросила Нина, протягивая мне тарелку. — А то Ромку уже задергали.

— Ой, да больно надо, — обиделась Варя и убрала телефон. — Я ему помочь хочу, а не в подруги набиваюсь.

Нина подвинулась, и я сел рядом, радуясь, что она шутит, а не собирается с кем-нибудь поссориться. Пирог мы съели вместе. Потом вернулись курящие, Маша освободила стол от чашек и раздала бумажки.

Моя оказалась чистой. Я закрыл глаза ладонями, слушая, как Маша будит мафию. Теперь предстояло самому разобраться, кто врет. Заодно проверить, так ли легко это сделать, когда ответ не известен заранее.

— Семен, ты опять только слушаешь, — первой начала Варя. — Пока я подозреваю тебя.

— А я Рому, — ответил он. — Он игру знает, ему нас обмануть проще.

Вот так, с порога. Я еще рта не раскрыл, а уже царапнуло, хотя, надо признать, довод у него был разумный. Оправдываться первым — верный способ выглядеть виноватым, и я промолчал.

— Остальные тоже назовите, кого подозреваете, — потребовал Левон. — И потом не передумывайте, а то слишком удобно.

— Это почему не передумывать? — возразила Варя. — Послушаю и передумаю. Вот сейчас ты мне уже подозрительнее Семена.

Все рассмеялись, а Левон занервничал.

— При любом исходе скажешь, что подозревала другого? — поинтересовался Дима.

— Именно! — оживился Семен. — Вроде всех обвинила, а сама никого не выбрала. Я против Вари.

— Дима, она объяснила, почему передумала, — вмешалась Нина. — По-моему, логично.

Левон попытался возразить и ей.

— Левон, пусть Варя сама ответит, — попросил я.

— Ты хочешь, чтобы я назвала одного и больше никого не слушала? — возмутилась она. — Мафии только этого и надо!

На диванах оживились: спорить зрителям было нельзя, зато переглядываться никто не запрещал.

— Семен, а ты сам с Ромы на Варю перескочил, — заметил Яков. — Тебе передумывать можно?

Надо же, это он точно подметил. Пришлось придержать собственное желание съязвить: он парень ревнивый, но вполне соображающий.

— А выгоняешь ты ее, Семен, ровно за то, что сам только что сделал, — добавил я. — Варя передумала вслух и объяснила. Ты передумал молча. Проголосую-ка я против тебя.

Нина и Яков поддержали меня, Варя выбрала Левона. Остальные пятеро показали на нее.

Увидев чистую бумажку, Левон досадливо потер бородку. Варя же вышла из-за стола с таким видом, будто все мы только что провалили простейший экзамен.

А ночью убили Нину.

Вот черти! Нине бы еще играть и играть, а ее убрали первой. Кому-то за столом она явно мешала. Я принялся судорожно вспоминать, на кого указывала Нина перед своей трагической кончиной. Она же, показав чистую бумажку, села на диван, поджала ноги и уставилась на стол с таким несчастным лицом, что мне захотелось найти обоих немедленно. Теперь надо было добиться от Семена ответа, который услышат все.

— Я Варю выбрал, потому что она так и не сказала, против кого будет голосовать, — принялся объяснять Семен.

— Кого подозревает, она называла: тебя, потом Левона — и оба раза объясняла почему, — напомнил я. — А за кого голосовать, никто заранее не объявлял. Ты тоже.

— Вот именно, сначала одного, потом другого!

— Подожди, — вмешался Артем. — Так она никого не назвала или назвала двоих?

Семен сердито отодвинул бокал.

— Рома просто ее защищает. Она ему обещала с задачками помочь, теперь он за нее…

— Варя уже показала чистую бумажку, — остановил я. — А ты путаешься в показаниях. Яков спросил тебя еще в прошлом круге. Ответь.

Яков повторил вопрос, и Семен, краснея, снова заговорил о том, что подозрительны оба: и я, и Варя. И чем громче он это повторял, тем меньше ему верили. Левон объявил, что выберет Семена, Артем его поддержал.

— Не сходится, Семен, — вздохнул Дима. — Придется тебя проверить.

Лариса с Семеном показали на меня, остальные выбрали Семена. Он развернул бумажку с крестом.

На диванах ахнули, и Маша шикнула на зрителей: не подсказывать. Я довольно откинулся на спинку стула. Есть! Один готов. Теперь надо было найти второго, и первой под подозрение попадала Лариса.

Но наутро, когда из игры выбыл Артем, она сама выдвинула мне обвинение:

— Ты мог своего напарника выгнать, чтобы тебе поверили. Очень даже мог.

— Дима тоже против него голосовал, — возразил я. — Почему его не подозреваешь?

— Дима хотя бы не командует каждым разговором. Тебе мало Нину воспитывать, ты и нас всех учишь.

Кровь бросилась мне в лицо, и не от игры, а от этого «воспитывать». Потому что это было очень несправедливо.

— Нина за себя ответить умеет, Лариса. Давай про игру, — отрезал я.

— А в игре ты, Ларис, спасала мафиози Семена, — заметил Дима. — Даже когда он сам себе противоречил.

Мне хотелось выгнать ее уже за эти придирки, но голосовать из вредности было бы глупо. Дима мог пожертвовать сообщником. Однако Лариса помогала Семену остаться, а голос против меня объясняла тем, что я якобы всеми командую. Пока против нее было больше.

Яков согласился, Левон остался на стороне Ларисы. Тремя голосами мы вывели ее и опять ошиблись. Мирная.

Вот ведь черт. Доводы вроде бы были верные, а вывод ошибочный, и это я уговорил двоих выгнать мирную. Щеки горели не хуже, чем у Семена. Лариса неприязненно посмотрела на нас с Ниной, но промолчала.

Ночью мафия забрала Левона, и за столом остались Дима, Яков и я. Один из нас был мафией. Выгоним мирного — останутся один против одного, и мафия победит. Ошибаться больше было нельзя. Дима улыбался как ни в чем не бывало, Яков смотрел в стол, а у меня вспотели ладони. Смешно: игра же. А поди ж ты.

— Ты и в том, что Лариса мафия, был уверен, — напомнил Яков.

— Да, ошибся. Дим, а почему ты в первый день Варю выбрал?

— Семен заметил, что она мечется, и я с ним согласился. Потом понял, что он нас обманывает. Сам же против него проголосовал.

Стоп. Вот сейчас он сказал совсем не то, что было. Я прекрасно помнил, как Дима задал свой вопрос, а Семен обрадовался и подхватил. Слова, лица, даже интонацию — все мог повторить.

— Это ты первым спросил: «При любом исходе скажешь, что подозревала другого?» Семен только согласился. А теперь получается, что он тебя убедил.

— Я мог порядок перепутать, Ром, — легко сказал он. — Мы все там говорили.

Мог. Но я-то порядок помнил, память не подвела. А после собственной ошибки с Ларисой на одной неточности останавливаться не собирался.

— Яков против Семена еще в первый день голосовал, — продолжил я. — А ты помог отвести от него подозрения. Когда выводили Семена, без тебя уже было четверо против. Ты ничего не менял своим голосом.

— А Яков не мог с самого начала сдавать своего, чтобы вы ему поверили?

Мог, черт возьми. Такой способ выиграть тоже существовал. Только Яков выдвинул довод против Семена еще до большинства, а Дима сейчас перекладывал собственное обвинение на Семена: будто он не первым заговорил о Варе, а всего лишь поверил. Я выбрал, на что опираться, и посмотрел на Якова.

— Я помню тот вопрос про Варю, — негромко сказал он Диме. — Его действительно ты задал. Семен потом согласился.

Яков замолчал, разглаживая свою бумажку. Ну давай же! Только что он гнал меня от Маши, а теперь от него зависело, выиграем ли мы вместе. Чертовски не хотелось после всей этой игры вылететь из-за чужой ревности. Но доводы он услышал; давить на него сейчас означало помочь Диме. Я дождался, пока Яков сам кивнет Маше: готов.

По команде мы с Яковом показали на Диму, а тот — на меня. Секунду он держал бумажку закрытой, глядя на нас обоих, потом развернул. Крест. У меня вырвался такой выдох, что с диванов засмеялись.

— Ну вот, — рассмеялся и Дима. — Думал, вы с Яшей друг друга съедите. Зря я тебя оставил, Ром, надо было сразу валить.

— Спасибо, что пощадил, — ухмыльнулся я.

— Уговор помните, мафия? — напомнил Артем. — В следующую субботу, Дим, приходи ко мне пораньше. Вместе с Семеном.

Нина, подойдя сзади, обняла меня за плечи. Я поймал ее ладонь и поцеловал. Все-таки сошлись с Яковом!

— Ром, а что ты хотел спросить про нашу схему? — обратился ко мне Левон. — Я тогда не дослушал.

— Что уже проверили. Покажешь потом?

— Покажу, — пообещал он. Потом почесал бороду и добавил: — И вот еще что, старик… Такую игру можно продавать. Правила, карты… Ма-фи-я! Вот только патент бы совместный оформить.

— Сначала выясним, что тут вообще можно запатентовать, — ответил я. — Ты соберешь другую компанию для пробы? Я напишу правила, попробуешь провести без меня.

— Смогу, — оживился Левон. — У нас в лаборатории народ заинтересуется.

— Про патент давай лучше у моего папы спросим, Ром, — предложила Нина и уже тише добавила: — Хочу, чтобы он с тобой сам поговорил.

Я повернулся. После вчерашнего Нина все равно звала меня к себе домой и прекрасно понимала, что делает.

— Я поговорю с ним, Нин, — заверил я. — Только дело не должно быть платой за разрешение с тобой встречаться.

— Еще чего! — возмутилась она. — Пусть хотя бы тебя выслушает. А то за всех все решили.

Вот это мне подходило. До сих пор за меня перед отцом Нины говорили другие. Пора было самому услышать возражения и ответить.

— Узнай, когда к нему можно прийти, Нин.