Глава 4. Две просьбы

Объяснения для ректора по поводу Нины я еще до первой пары отнес Быстровой. Она проверила подписи и обещала передать бумаги, но, когда ждать ответа, пока не знала.

Зато после первой пары меня нашел Левон, напомнил о договоренностях, и мы решили обсудить все в буфете главного здания во время большого перерыва.

Левон пришел туда с бумажным рулоном под мышкой и с порога высмотрел меня у окна.

— Принес схему нашей лабораторной установки, как и обещал, — сказал он, положив рулон на подоконник. — Но давай, Ром, сначала с твоей «Мафией» разберемся. Ты правила написал?

Кивнув, я подвинул ему два исписанных листа и пошел за чаем. К моему возвращению Левон уже сделал на полях несколько пометок.

— Я тут в нескольких местах не понял, как поступать ведущему, — сказал он. — Отметил на полях. Посмотришь?

— Ага. И допишу, — пообещал я. — Еще сделаем нормальные карточки с ролями и положим их вместе с правилами в коробку. Такой набор и себе можно купить, и подарить. А ты, Левон, поищи типографию и узнай, сколько будет стоить печать. У меня на это сейчас реально никакого времени не хватит: я и староста, и в СКБ, и в КВН, и к олимпиаде готовиться надо, и к эстафете… Башка кругом, если честно.

— Хорошо, — легко согласился он, — поспрашиваю.

— Спасибо.

— Кстати, я тут еще подумал… Можно самим проводить игры, Ром, — предложил Левон, и было ясно, что идея родилась у него не сейчас, а лелеялась уже какое-то время. — Вот позовут на день рождения: придешь с набором, объяснишь правила и проведешь три партии. Ну, как тамада на свадьбе. За вечер и заплатят.

Хм, а если подумать, в этой идее что-то было, во всяком случае, попробовать стоило. Платные вечера с ведущими я помнил по прежней жизни, а Левон сам увидел такую возможность. Только чур делать это буду не я, во всяком случае, не на постоянной основе. Мне только этого не хватало… И тут меня осенило — в той жизни мы с друзьями любили ходить на квизы, что-то вроде казуального брейн-ринга. Интересно, а в этом мире такое развито хоть как-то?

Отложив идею на потом, я согласился и сразу же перекинул реализацию идеи на него:

— Хорошо, Левон. Ты тогда проведи сначала пробную игру, как договаривались, а потом можно будет брать заказы. Мне самому еще и вечера вести некогда, а ты отлично справишься. — И ухмыльнувшись, добавил: — Как говорят, инициатива наказуема.

— Да провести-то я проведу, Ром, — махнул рукой Левон. — Только ты меня кем видишь в этом деле? Будешь платить за каждый вечер или мы все-таки вместе за него возьмемся?

— Вместе, если ты готов не только вести игры. Мне нужен человек, который сам найдет заказчиков и договорится с ними, без моих напоминаний. Я подготовлю набор и правила, а организацию вечеров придется тебе взять на себя.

— Возьмусь, — кивнул Левон. — Только давай сразу решим, как будем делить заработанное.

— Предлагаю делить прибыль от проведенных вечеров. О долях договоримся до первого заказа, когда прикинем расходы и объем работы каждого. А выпуск наборов обсудим отдельно: там еще надо решить, кто сколько денег вложит и чем займется. Завтра я поговорю со знающим человеком насчет патента.

Левон усмехнулся.

— Вот это уже разговор. В четверг после семинара соберу человек восемь из нашей лаборатории. Никто из них еще не играл. Дам им сначала прочитать правила, а потом проведу игру и посмотрю, где начнут переспрашивать.

Мысль мне понравилась, все-таки Левон парень не просто старше, но и башковитый. И явно с деловой хваткой. Как он верно сразу просчитал, что чем самим гадать и пытаться все учесть, проще и эффективней провести тесты на неподготовленной группе. Там сразу все пробелы и вскроются.

— Тогда к четвергу подготовлю исправленные правила, карточки и лист для записи голосов, — пообещал я. — Для пробы нарисую карточки от руки. А ты цены на печать узнай, но тираж пока не заказывай, даже пробный, пока мы обо всем не договоримся.

— Хорошо. Кстати, Ром, в субботу у Артема спрошу, у кого скоро день рождения. Может, кому-нибудь захочется устроить такой вечер. — Левон придвинул к себе листы. — Кстати, про патент ты с отцом Нины будешь общаться? Может, мне с тобой пойти?

— Не стоит, — покачал я головой и тяжело вздохнул: — Там разговор не только про игру будет.

Левон понимающе ухмыльнулся и расспрашивать не стал. Субботнего пренебрежения ко мне у него заметно поубавилось. Теперь хотелось понять, хватит ли его не только на разговоры о заработке. Одно дело собрать знакомых поиграть, другое — найти людей, готовых за это заплатить.

Вернув мне листы с пометками, Левон взял с подоконника рулон и раскатал на столе, прижав углы стаканами.

— Давай теперь нашу схему посмотрим.

Я уставился на карандашные линии и заинтересованно спросил:

— А саму установку вы после сборки проверяли?

— Еще нет, — признался он. — Собрать-то собрали, но вместо проверки начали спорить, заработает ли.

Левон засмеялся, и я не удержался от улыбки. Мы еще посидели над чертежом. Теперь он отвечал мне так же обстоятельно, как в субботу — Якову. Приятная перемена, чего уж там.

Вечером, набегавшись и вернувшись в общагу, я позвонил домой. Мать рассказала семейные новости и передала трубку Таське. Поболтал с сестренкой, которая изнывала там от скуки и буквально часами могла выспрашивать про Москву. Еле отбился и сразу же набрал Киру Ясеневу. Мы поговорили про наши общежития, сравнивая их, потом про ее бассейн, а под конец она спросила:

— Ром, ты на олимпиаду заявился?

— Да, собираюсь. А ты?

— Конечно! — воскликнула Кира. — Мы с Вадиком Осокиным и Леной Пападаки уже подали заявки, у нас отбор в октябре. Если пройдем, увидимся с тобой в ноябре на финале.

Ну надо же. А я ведь даже не подумал, что на олимпиаду сейчас отбираются во всех вузах страны и, вполне возможно, если отберусь, мне доведется встретиться со старыми знакомыми.

— А когда у тебя отбор? — спросил я.

— Уже на этой неделе.

— А у меня в субботу.

— Тогда ни пуха, — пожелала она и, судя по голосу, ни в себе, ни во мне не сомневалась.

Когда уже ближе к ночи мы созвонились с Ниной, я упомянул, что Кира тоже участвует в олимпиаде. Нина помолчала, а потом спросила совсем не то, чего я ждал:

— А я почему не заявилась?

— Потому что у тебя были сборы, — напомнил я.

— Так они уже кончились. Завтра узнаю, принимают ли еще заявки. Может, еще успею.

От Кириных планов Нина уж очень быстро перешла к собственной заявке. Впрочем, она и без того любила соревноваться, а я был бы только рад поехать вместе. Правда, между решением участвовать и местом в сборной еще оставался отбор, а я уже мысленно собрал нас всех в одну поездку.

На следующий день в обед Нина перезвонила. Оказалось, что заявки еще принимали до среды, и свою она собиралась отнести завтра. На кафедре ей разрешили отработать две пропущенные лабораторные на следующей неделе, а с тренером удалось договориться об одной тренировке в день вместо двух — до субботнего отбора.

— Только он предупредил, что так я место в составе не удержу, — добавила она уже без прежнего воодушевления.

— Нин, а на подготовку к олимпиаде у тебя время останется? — с сомнением спросил я.

Если это мне казалось, что у меня огромная нагрузка и все лезет друг на друга, то это я просто не задумывался как следует о расписании Нины, которая по несколько часов в день умудрялась провести на корте.

— По вечерам буду заниматься, вместо второй тренировки. Я после сборов многое пропустила, но хотя бы знаю, что надо разобрать. За эти несколько дней попробую успеть.

Времени у нее оставалось мало. Я мог помочь с трудной задачей, но совмещать учебу, тренировки и подготовку Нине предстояло самой. Уговаривать ее отказаться, едва она решила попробовать, мне не хотелось. Да и прозвучало бы это сомнительно, в конце концов еще несколько недель назад я говорил Нине, что не могу выбрать между ней и Кирой. Да, теперь все изменилось, но та ситуация неопределенности до сих пор была свежа в памяти. А Кира наверняка пробьется в группу лучших и на олимпиаду приедет.

— Если с какой-нибудь задачей застрянешь, звони, — предложил я. — Разберем.

— Ладно, только сначала сама попробую.

— Договорились. А к ректору тебя уже вызывали?

— Еще нет. Как поговорим, сразу тебе расскажу. Да, кстати, папа все подтвердил. Приходи сегодня к семи. Я, правда, буду на тренировке — это последняя вечерняя, пропускать нельзя. Так что тебе говорить одному придется. Но ты не переживай, ладно? Нормально все пройдет.

— Я и не переживаю, — заверил я и начал переживать.

Хотя вроде бы оснований для этого не было. Вопросы я подготовил, с Ниной мы друг друга понимали. Оставалось поговорить с ее отцом. И я твердо вознамерился сделать все, чтобы он меня услышал. Не просто послушал и кивнул, а по-настоящему понял. Так что заготовленную заранее речь я на оставшееся до встречи время мысленно повторил раз двадцать.

***

Ровно без пяти минут семь подошел к знакомой калитке.

Охранник в будке оказался тот же самый. Меня он узнал — ну еще бы, после той истории с городовыми и скорой, — а потому кивнул и сразу открыл калитку, не спрашивая фамилии:

— Вас ждут. Проходите.

Я поблагодарил, поднялся на второй этаж и позвонил в дверь. Что любопытно, открыл Нинин отец сам, причем почти сразу. Одет он был по-домашнему, в вязаную кофту, но держался при этом так официально, будто принимал меня в конторе.

— Добрый вечер, Александр Сергеевич, — поприветствовал его я и представился: — Роман Гончаров.

— Здравствуйте, Роман, — ответил он и подал мне руку.

— Спасибо, что согласились со мной встретиться.

— Нина очень за вас просила.

М-да. А я, значит, навязался. От этого сухого ответа стало неловко: руки мы друг другу пожали, а дальше-то что? Мне хотелось ему понравиться, и дело было совсем не в патентах. Нине с ним жить, разговаривать каждый день, рассказывать обо мне. Было бы здорово, если бы хоть дома ей не приходилось за нас воевать.

Александр Сергеевич тоже замялся, потом отступил, пропуская меня в прихожую. Пока я снимал куртку, он протянул за ней руку, повесил и подождал, пока я разуюсь.

— Мне и самому хотелось с вами познакомиться, — сказал я. — Жаль, что при таких обстоятельствах.

Он задержал на мне взгляд, словно собирался что-то ответить, но только кивнул и предложил:

— Давайте пройдем. Здесь неудобно разговаривать.

Я последовал за ним по коридору в кабинет, где на письменном столе под лампой лежал чертеж с пометками, а рядом громоздилась стопка папок.

— Садитесь, Роман. Чай будете?

— Буду, спасибо. А Виолетта Павловна дома?

— Еще на работе. Сегодня поздно вернется.

Вот и хорошо. Мне хотелось поговорить без ее подсказок и возражений.

Александр Сергеевич вышел и вернулся с двумя чашками, поставил одну передо мной, сел за стол и сложил перед собой руки. Я ждал вопроса про Нину, но он спросил про другое:

— Нина просила меня поговорить с вами об игре. «Мафия», кажется? Забавное название. Давайте сначала разберемся с этим. Что именно у вас уже сделано?

С Виолеттой Павловной я все время чувствовал себя человеком, которого терпят, пока не найдется способ выставить. Александр Сергеевич хотя бы спрашивал о моем проекте, а не объяснял, почему мне нечего делать рядом с Ниной. Уже разница. Может, Нина — папина дочка? Вот только обольщаться я не собирался. Нину ее отец тоже выслушал, вот только поддержать не захотел. Для начала он, вероятно, намеревался спокойно обсудить игру, а к вопросу о наших отношениях вернуться позже, когда уже успеет ко мне присмотреться.

— Пока я лишь продумал правила, но их нужно обкатать в разных компаниях. За дело мы хотим взяться вдвоем со знакомым аспирантом, его зовут Левон. В четверг он проведет с другими аспирантами пробную игру. Посмотрим, смогут ли они разобраться без моих объяснений.

— А чем ваш будущий товар отличается от самой идеи игры? Идея, насколько я понял со слов Нины, вам не принадлежит. Она, кстати, в восторге от игры и рассказала мне о ней в подробностях.

На этот раз он спрашивал с интересом. В делах, похоже, ему было проще разговаривать с первокурсником всерьез. Я объяснил, что мы собираемся предложить покупателям:

— Нина права и неправа одновременно. В гостях у Юсуповых я умышленно не стал говорить, что игра придумана мной, уж слишком пренебрежительно отнеслись там к нам с Ниной, как к первокурсникам. Сказал, что в «Мафию» играют там, откуда я приехал.

— Но это не так? — усмехнулся Александр Сергеевич. — Вы же из Светлогорска-на-Азове?

— Оттуда. И там в «Мафию» точно не играют. Что касается товара… Вы правы, правила такие простые, что играть можно вообще без ничего. Но мы все же хотим сделать удобный комплект с красивыми карточками и удобной инструкцией. Более того, у меня есть идеи расширения игры с большим числом ролей. Только вот вопрос, можно ли защитить наш комплект от копирования и что для этого понадобится?

Он задумался, неторопливо сделав глоток из чашки.

— Сначала я должен этот комплект увидеть, — наконец проговорил он. — Слово «патент» пока отложите. Принесете правила, карты, лист ведущего — разберемся, что имеет смысл оформлять. А с товарищем о совместной работе уже договорились?

— Кто будет искать заказы и проводить игры, решили. Расходы и доли обсудим до продаж.

— Хорошо. И запишите, кто что подготовил и что еще обязуется сделать. Потом прочитайте вместе и оба подпишите. Чтобы не вышло так, что каждый понял договоренность по-своему. Требуемые вложения и рынок сбыта прикинули?

— Я попросил Левона узнать цены на печать… — сказал я. — Но заказывать тираж пока не будем. А рынок сбыта… — В мире, где электронная коммерция только в проекте, к вопросу дистрибьюции придется отнестись серьезно. — Начнем с книжных, с магазинов игрушек и студенческих лавок, думаю. Будем договариваться. Но ограничимся для начала только своим вузом и окрестностями.

— Правильно. Сначала попробуйте сами, а потом уже тратьте деньги на опытную партию, — одобрил отец Нины. — Иначе в какой-то момент, возможно, придется решать, кто будет оплачивать печать, хранение и логистику макулатуры, которая вдруг окажется никому не нужна.

Вытащив блокнот, я записал, что к образцу нужно приложить нашу договоренность с Левоном — на словах мы друг друга поняли, но расходы еще не считали. Отец Нины отодвинул чашку, чтобы мне было удобнее писать, и дождался, пока я закончу.

— Спасибо, Александр Сергеевич. Так и сделаем.

— Пожалуйста. А теперь о Нине.

Ну вот. Я закрыл тетрадь и приготовился.

— Она рассказала вам, чем рискует в сборной ради этой олимпиады?

Оп-па… а при чем тут… Я как-то рассчитывал совершенно не на это, потому в первое мгновение растерялся. А потом аккуратно ответил, пытаясь понять, это он так завуалированно готовит мне ловушку или мы реально собираемся говорить про олимпиаду.

— Да. И про пропущенные лабораторные тоже.

— Значит, знаете, — поморщился он. — Что ж, Роман, мне дочь объясняет, что успеет, тренеру — что справится. А домой приходит и засыпает над тетрадью. Не хватало еще, чтобы теперь боялась вас огорчить.

— Почему меня? — опешил я.

— Допустим, вы пройдете отбор, а она нет. Вы уедете на олимпиаду, Нина останется здесь. Как она это воспримет?

— Ну… — задумался я, — за Нину сказать не могу. Но лично я тут никаких поводов для обид не вижу. Собственно, я и сам могу не пройти отбор, и мне кажется, Нина отнесется к этому спокойно. Да и требовать, чтобы она прошла отбор ради меня, тоже странно.

— Это вы сейчас так говорите, но вам семнадцать, Роман. Вы оба молоды, амбициозны. И велика вероятность, что между вами возникнет некоторое… — он секунду помялся, подбирая слово, — напряжение. Постоянные попытки не отстать и соответствовать. У Нины тренировки, учеба, нагрузка. А вот теперь еще и вы.

Мне не понравилось это снисходительное «семнадцать». Но он хотел знать, чего от меня ждать, и заслуживал ответа.

— У меня самого занятий хватает, и я понимаю, что Нина не может все бросить ради наших встреч. Если ей понадобится неделя, чтобы отработать лабораторные, значит, неделю не будем видеться. Удовольствия мне это не доставит, но обижаться я не стану и постараюсь помочь, насколько это в моих силах.

Он кивнул, переложил чертеж на край стола и сказал тише:

— Мне звонил Владислав Воронцов. Просил отговорить Нину от встреч с вами. По его словам, нам лучше уладить это в семье и больше не вмешивать университет. Сегодня вечером он ждет моего ответа.

Значит, поэтому он и притих. Пока я ждал новых неприятностей в университете, Влад добивался того же через Нининых родителей. И сейчас ее отец решал, что ему ответить.

— Что вы решили?

— Сказал, что подумаю. Потому и согласился с вами встретиться. У этой семьи влияние и длинная память, Роман. А Нина живет в этом городе и будет жить. Я хочу попросить вас пока прекратить встречи. Хотя бы до сессии, чтобы она могла спокойно учиться и тренироваться. За это время все уляжется, а потом посмотрите.

В отличие от мамаши, он, похоже, действительно боялся за дочь. И влияние Воронцовых я уже успел оценить, так что отмахнуться от таких опасений не мог. Только с чего он взял, что после моей уступки Нину оставят в покое?

— Можно спросить? — проговорил я и, дождавшись кивка отца Нины, сказал: — Допустим, я отступлю. Нина перестанет со мной разговаривать, потому что об этом попросили вы. Какие выводы из этого сделает Владислав?

Он не ответил, и я договорил сам:

— Поймет, что это работает. Что достаточно позвонить вам, припугнуть, намекнуть на недовольство их Дома, и решение за Нину будет принято. В следующий раз он позвонит с другой просьбой, и отказать вам будет уже труднее, потому что один раз вы согласились. Это не даст вам спокойствия, а за первой уступкой попросят вторую.

И по глазам его я понял, что все это здесь сознают не хуже меня. Ну что ж, это уже хорошо.

— А ее безопасность? — чуть напряженно спросил Александр Сергеевич. — О Нине вы подумали, Роман? Нина рассказала мне про того человека у калитки, который на вас напал.

— Да. Поэтому я уже сообщил ректору об угрозах, а вчера подал письменные объяснения. Если будут новые угрозы от Воронцовых, о них тоже сообщу. Молчать уж точно не стану, поверьте.

— Ректор не будет ходить за вами по улице, — с раздражением бросил он.

— Не будет, — согласился я. — И обещать вам, что Влад ничего не попробует, я не могу. Но сейчас он просит обойтись без университета. Похоже, проверка ему все-таки мешает. Поэтому я и не собираюсь забирать свои объяснения.

— А если опять пришлет кого-нибудь?

— Если снова нападут, буду защищаться и обращусь к городовым. Или в СМИ. Я уже понял, что эта семья нечистоплотна, а потому больше всего боится огласки своих позорных действий.

Александр Сергеевич молчал, глядя в чашку. И тогда я добавил то, ради чего, собственно, и пришел:

— У меня к вам две просьбы. Первая: спросите саму Нину, хочет ли она со мной расстаться. Не меня, не Виолетту Павловну и не Влада, а ее саму. Ведь это несложно.

Странно, но в этом разговоре я всем нутром чувствовал, что мы понимаем друг друга. Он все еще не соглашался со мной, но, похоже, уже хотел понять, насколько верно оцениваю ситуацию я сам и хватит ли у меня мужества не струсить и не спасовать.

— А если она скажет, что хочет прекратить? — коротко спросил Александр Сергеевич, не поднимая глаз от чашки.

— Если она сама решит расстаться и скажет мне, я приму это. Уговаривать через родителей точно не стану, — ответил я четко, не опуская глаз и точно зная, что он это чувствует.

Нинин отец несколько секунд помолчал, вероятно, обдумывая мои слова, потом спросил:

— А вторая просьба?

— Не передавайте Владиславу, о чем мы с вами говорили. Это личный разговор, его он не касается.

— Если она скажет… — повторил он и впервые за вечер усмехнулся. — Роман, вы ведь прекрасно знаете, что она скажет.

— Знаю, чего она хочет сейчас. Но услышать это вам нужно от нее, не от меня.

Александр Сергеевич поднялся, подошел к окну и постоял, глядя во двор. Я не торопил. До сих пор он хотел, чтобы уступил я. Согласиться со мной означало, что отказывать Владиславу придется уже ему самому. Вернувшись, он придвинул лежавший у папок телефон.

— Хорошо. Передавать Владиславу я ничего не стану, тут вы правы: не его дело. И с Ниной поговорю сам.

— Спасибо.

— Пока не за что. Это не значит, что я с вами согласен, Роман. Я по-прежнему считаю, что ей сейчас не до всего этого и что вы оба слишком торопитесь жить. — Он посмотрел мне в глаза. — Но решать за свою единственную дочь по чьему-то телефонному звонку точно не стану! Ни по звонку Воронцовых, ни по чьему-то еще.

— Тогда что вы ответите Владиславу?

— Что Нина сама решит, как ей жить. Без моих или его желаний.

Кивнув, я поднялся, и он встал следом.

— А когда подготовите образец своей игры, принесите, — напомнил Александр Сергеевич. — И вашу договоренность с Левоном захватите. Я посмотрю, что можно сделать.

В прихожей он подал мне куртку и пожал руку. Я поблагодарил за разговор.

— Успехов вам на отборе на олимпиаду, Роман, — добавил он уже у двери.

— Спасибо, Александр Сергеевич!

Улыбнувшись ему, я вышел.

За калиткой достал коммуникатор и написал Нине: « Поговорили с твоим отцом. Он все еще против наших встреч, но не из-за Влада, а из-за твоей успеваемости. В общем, хочет сам с тобой поговорить ».

Ответ пришел, когда я дошел до угла: « Папа уже позвонил. Ждет после тренировки. Сказал, поговорим без мамы. Ром, спасибо ».

Я остановился перечитать сообщение. Пока я шел от дома до угла, он уже позвонил Нине! Значит, не отложил разговор на потом и не ограничился обещанием подумать. Это здорово. На согласие с нашими встречами я и не рассчитывал, но теперь он хотя бы поговорит с Ниной, не ломая ее через колено ради Влада.

« Потом позвонишь? » — написал я.

« Обязательно. Только не ложись поздно, завтра пары ».

Я засмеялся. Сама еще с тренировки не вернулась, а за моим режимом уже следит. Убрал трубку и пошел к метро. Теперь я ждал звонка Нины с удовольствием.