Глава 5. Парадокс

Нина позвонила в двенадцатом часу ночи, когда мы с Каном уже спали. Чертыхнувшись, я спросонья наощупь нашел трубку и вышел в коридор, к высокому окну за лестницей.

— Ром, папа поговорил с Воронцовым! — радостно выпалила Нина вместо приветствия. — Сам мне сказал, когда я с тренировки пришла. Он сказал, что заставлять меня с тобой расстаться не станет! Еще сказал, чтобы Влад больше с такими просьбами ему не звонил, представляешь?

Надо же! А я все гадал, хватит ли у ее отца твердости. Порадовал Александр Сергеевич, порадовал.

— А тебе отец что сказал? — спросил я, стараясь не обнадеживаться раньше времени.

— Что я взрослая и сама решу. Представляешь? Сама. — Она засмеялась, и было слышно, что повторять это ей приятно.

— Отлично, слушай, это просто здорово! — воскликнул я, радуясь не меньше Нины. — Значит, заявку на олимпиаду завтра понесешь?

— До обеда отнесу, а после пар побегу на тренировку, — тут же ответила она, и по голосу было понятно, что Нина сама еще не совсем поверила в случившееся. — А ты что планируешь?

Я слышал ее улыбку и невольно улыбался сам. Хотя почему невольно? В кои-то веки у нас были хорошие, просто отличные новости. Так почему бы не порадоваться?

— Пойду на встречу по отбору на олимпиаду, — объяснил я. — Объявление в деканате висит: собираются после занятий, разбирают прошлогодние задачи. Сама знаешь, я в информатике пока что плаваю, в Светлогорске в школе нам ее так себе преподавали. Поэтому мне нужны задачи и разборы, свои решения хочу с чужими сравнить.

— Тогда принеси и мне, — тут же попросила Нина. — Разборы по информатике мне нужнее всего, я по ней тоже отстала.

— Принесу, — пообещал я. — И разборы возьму, и нерешенные задания.

— Только не вздумай за меня решать, — предупредила Нина. — Мне надо самой попробовать.

Я клятвенно пообещал, что и не подумаю. Но тут же предложил в случае надобности разобрать непонятное вдвоем — разумеется, если к тому времени сам дотумкаю, как это все решать.

На том договорились и расстались, хотя класть трубку ужасно не хотелось. Будь моя воля, я бы всю ночь напролет слушал рассказы Нины про отца, про тренировки, да про что угодно, хоть про устройство синхрофазотрона, но, увы, завтра обоим нужно было рано вставать — и желательно не с квадратной головой.

Утром в среду на лестнице меня перехватила Варя Беклемишева, та третьекурсница с мехмата, которая у Юсуповых взяла мой номер и обещала задачи по информатике.

— Держи, двадцать задач на перебор вариантов, — сказала она, протянув мне пачку листов. — Первые пять попроще, ты их с ходу решишь, зато вот дальше начинается самое интересное. Запутаешься — не стесняйся, расскажи, где застрял. Я помогу.

— Спасибо, Варь, — ответил я, принимая задачи. — Если что, обязательно спрошу.

— Только не откладывай до пятницы, — предупредила Варя. — Если что-то не пойдет, успеем разобрать. Все, я на спецсеминар опаздываю!

Она побежала вниз, а я убрал подборку в сумку. Все-таки, несмотря на неприятное начало той вечеринки, я был рад, что туда сходил. Да и ребята, когда мы немного притерлись друг к другу, оказались совсем не плохими.

В обед снова позвонила Нина.

— Ром, я сходила к ректору! — возбужденно сообщила она. — Сказала ему, что встречаюсь с тобой, потому что сама так хочу, и прекращать не собираюсь. А он ответил, что это мое личное дело, и университет тут запрещать ничего не вправе.

— А про учебу спросил? — уточнил я.

— Да, — засмеялась Нина, — отдельно мозги прополоскал. Сказал, что лабораторные — моя ответственность, и чтоб кровь из носу все досдала. Просто немного отчихвостил для порядка и выслушал. Вообще без претензий!

Этого хватило, чтобы у меня самого отлегло от сердца. Вот теперь уже можно было с чистой совестью ликовать… и я бы так и сделал, если бы был подростком Ромой. Но во мне сидел какой-никакой житейский опыт, и что-то подсказывало, что Воронцовы этого так не оставят.

— Здорово, Нин, — с облегчением сказал я. — Ладно, ты беги пока на тренировку, а я вечером тебе позвоню — расскажу про встречу олимпиадников.

— Сам беги, — передразнила она, — ты мне задания должен!

И отключилась.

Аудиторию для встречи потенциальных участников олимпиады деканат выделил на третьем этаже.

Народу набилось человек под тридцать, столы были сдвинуты по два и по три, и на каждом лежали свои стопки листов. Никакого преподавателя тут не было, ребята просто подсаживались друг к другу: кто-то просил показать прошлогодний третий вариант, кто-то спорил, засчитают ли ответ без вывода.

На стенде у доски висели машинописные листы заданий прошлых лет. Я прошел вдоль ряда, высматривая, к кому бы подсесть с подборкой задач по информатике, и услышал за спиной:

— Гончаров?

Окликнул меня плечистый парень с короткой темной стрижкой и таким гулким голосом, что его, наверное, слышали и на втором этаже. Он уже развернулся ко мне всем корпусом и уточнил:

— Ты тот самый? Рекордсмен Испытания?

— Тот самый, — кивнул я. Отпираться было глупо, да и не хотелось. В конце концов надо было вливаться, а я тут все равно никого не знал.

— Сева Горин, второй курс, — прогудел парень и протянул руку. Потом, убрав папку с соседнего стула, деловито заговорил: — Слушай, рассуди, я тут над одной химической задачей час сижу, все пересчитал, а получается больше, чем в ответе. Процента на два. И ведь, мать его так, никто понять не может. А тут гляжу, рекордсмен бесхозный по аудитории ходит. Ну что, поможешь бездари?

Ребята за столом рассмеялись.

— Помогу, — улыбнулся я и подсел к нему.

Сева тут же, чтобы не терять время, развернул ко мне лист с вычислениями на полях. Ну что ж, познакомиться мне предложили своеобразно, но я был не против и задачу прочитал с интересом.

— Химическая часть прошлогодней общей задачи, — пояснил Сева. — Газ собрали над водой, дали объем, температуру и давление, спрашивают количество вещества. Где подвох?

Я глянул, какое давление он подставил в формулу. Ну да, все целиком, как дали в условии. И усмехнулся: ловушка старая как мир.

— Сева, а вода где? — спросил я и ткнул пальцем в первую строку. — Газ-то над водой собирали. В сосуде не один газ, там еще пар, и давление тебе дали общее, на двоих. Вычти из него давление пара при этой температуре, оно в таблице под условием, и считай заново.

Парень секунду смотрел в условие, а потом шлепнул себя по лбу. Я мысленно усмехнулся: так-то, знай наших! Он тут же нашел в таблице нужную цифру и застрочил на полях. Дописал, посмотрел на ответ и стукнул ручкой по листу.

— Да чтоб тебя, — выругался он. — Сошлось. Я час над ней просидел, уже решил, что в ответе опечатка, а ты с первого взгляда разобрался. Ну ты реально красавец!

— Да брось, расчет-то у тебя нормальный, — покачал я головой. — Пара не хватало, и все.

— Ладно, с химией я к тебе больше приставать не буду, — пообещал он и уточнил: — А с информатикой у тебя как?

— Фигово, — честно признался я. — Понять задачу, наверное, смогу, а вот оформить по-человечески… разве что только со справкой в руках. Мне бы разбор целиком посмотреть, от условия до готовой программы, чтобы видеть, как это вообще положено записывать.

— Инга, у тебя же есть такие? — тут же включился Сева и деловито повернулся к девушке на другом конце стола. — Дай-ка Роме глянуть. А он тебе, если че, с химией поможет.

Девушка отложила ручку. Светлые волосы она собрала в тугой хвост, а в спокойных серых глазах я не заметил особого интереса к великому и прославленному рекордсмену Испытания, то есть ко мне. Перед ней лежала открытая тетрадь с расчетами.

— Рома, — представился я. — Первый курс.

— Я в курсе, — хмыкнула она и представилась: — Инга, второй.

Она протянула мне лист из своей подборки. Вот это я понимаю, взаимовыручка тут была на высшем уровне. Понятно, что на самой олимпиаде мы будем соперниками, но до нее еще дожить надо. А пока что мы тут все в одной лодке.

— Это разбор прошлогодней задачи, — сказала она. — Здесь все подробно расписано, изучай, только ничего не исправляй, понял?

— Без проблем, — пообещал я. — А что у тебя по химии? Надо что-то глянуть?

— Задача на титрование не получается, — пожаловалась Инга. — Не то чтоб горит, я ее допинаю, но, если поможешь, буду рада.

— Без вопросов, — пообещал я. — Сейчас с информатикой разберусь — и посмотрю.

В разборе за условием шел столбик команд на Paradox, местном языке программирования. Инструкции латиницей задавали порядок работы компьютера: что взять, с чем сложить, сколько раз повторить и когда остановиться. Задача была про ряд показаний прибора: найти в нем участок заданной длины с самой большой суммой.

Цикл я в этой записи узнал сразу, тут и учебник уже помог. Но дальше…

Дальше я впервые осознал, что понимаю, как лучше сделать самому, а не как в разборе. За непривычными инструкциями я наконец увидел вполне знакомые и понятные вещи!

Заворочались в голове давным-давно изученные, но в жизни так и не пригодившиеся языки программирования моего детства и юности — в школе я учил Бейсик и Паскаль, в институте — C++ и ассемблер. Да у меня даже свой ZX-Spectrum был! Он подключался к советскому телевизору, а игры я загружал с аудиокассет. На нем-то я и пробовал свои первые программки и игры создавать на том самом Бейсике. Это было еще до того, как родители смогли подарить мне простенький ПК, но не суть. Главное, что вдруг Paradox стал для меня словно старым знакомым, просто с новой прической.

В общем, с циклами и массивами я работал еще тогда, так что смысл решения стал очевиден… Хотя нет, я даже знал, как это решить еще лучше и не так громоздко, как в разборе. Сразу захотелось записать свой вариант и проверить, ничего ли не упустил.

— Инга, в этом решении для каждого нового участка заново складывают все показания, — сказал я. — Вроде как куча лишней работы. Можно же сложить первый участок один раз, а потом сдвигать его на шаг: вычесть число, которое ушло слева, и прибавить то, которое появилось справа. То, что уже сосчитано, второй раз складывать незачем.

— Покажи, — ответила она и пододвинула мне чистый лист.

Я записал свое решение, подглядывая служебные слова в ее разборе, и спросил только, как здесь принято объявлять ряд.

Инга нашла нужную строку в разборе, а затем проверила оба решения на коротком ряду чисел. Ответ совпал. На этот раз она внимательно прочитала мою запись до конца.

— Так действительно быстрее, — задумчиво проговорила девушка. — Только вот здесь команду поправь и тут тоже. Нет, давай я сама. — Увлекшись, она быстро черканула в нужных местах и спросила: — Ты похожую задачу уже решал?

— Не думаю, — ответил я. — Просто здравый смысл.

Сева все это время сидел, подперев щеку кулаком, и теперь хмыкнул:

— Слушай, а Рома реально твой разбор на ходу улучшил. Как-то изящнее даже стало.

— Разбор не мой, — буркнула Инга. — А способ хороший, я бы здесь делала так же.

— Ладно, с информатикой он тоже, похоже, на ты, — признал Сева и с азартом придвинул собственную стопку. — Тогда математика. Ром, глянь-ка сюда. Хочу посмотреть, как будешь решать то, чего вам еще не давали. Тут прошлогодняя шестая, неравенство на три переменные…

Через пять минут мы с ним заспорили в полный голос. Я предложил сначала подставить равные значения и посмотреть, где достигается равенство, чтобы понять, как строить доказательство. Сева тут же возразил, что это не доказательство, а гадание на кофейной гуще. Спорить с ним было чертовски интересно: соображал он быстро, цеплялся за каждое слово и ни разу не сделал вид, что согласен, когда согласен не был.

Очнулся я, только когда меня нетерпеливо одернула Инга:

— Рома, вы там надолго? Ты обещал посмотреть мою задачу.

— Инга, дай нам еще десять минут, — попросил Сева, не дав мне раскрыть рот. — Тут интересное место, сейчас разберемся. Ром, объясни, почему ты взял именно единицу.

— Ты мне час назад тоже предложил подождать, пока свое дорешаешь, — сердито напомнила она Севе. — Я до вечера ждать не могу.

Мне сделалось совестно, и я отодвинул математику. Увлекся, ничего не скажешь: получил от человека помощь, пообещал ответить тем же и тут же о ней забыл.

— Да, сейчас гляну, — кивнул я. — Извини, затянуло математическое болото.

Сева что-то там пробурчал за спиной и уткнулся в неравенство, а Инга придвинулась ко мне.

— Вот условие и вот мой расчет, — пояснила она уже спокойнее. — Кальцинированную соду титруют соляной кислотой. В условии два индикатора, и для каждого указан общий расход кислоты от начала опыта. Я посчитала по первому, а соды получилось вдвое меньше, чем в ответе. Сколько ни проверяю, ошибку не вижу.

Ознакомившись с условием, я сразу заметил ошибку и указал Инге на строку, где она поделила результат пополам.

— Вот, ты взяла расход кислоты до первого индикатора, а посчитала так, будто реакция уже закончилась. Сода нейтрализуется в две стадии. До первой точки кислоты уходит вдвое меньше, чем до второй, поэтому делить на два пока не надо.

— Значит, сама себе половину соды убрала? — с досадой спросила Инга.

— Именно. Пересчитай, теперь должно совпасть.

Она исправила строку и с явным облегчением отложила ручку.

— Вот теперь сошлось. Спасибо! А я уж и арифметику проверила, и заново не глядя пересчитала. Слушай, у меня есть хорошая справка по Paradox. Не библиотечная брошюра, а подробная, с примерами и объяснениями ошибок. Принести тебе?

— Принеси, пожалуйста, — обрадовался я. — Реально, будет очень в тему.

— Тебе когда удобно? — спросила она и принялась собирать со стола разбросанные тетради, видимо, собиралась на сегодня заканчивать.

— Завтра в большой перерыв, в буфете главного здания, — предложил я. — Мне все равно туда надо.

— Пойдет, — кивнула Инга.

— А с меня математика, — вмешался Сева, убрав неравенство в свою папку. — Прошлогодние разборы и мои конспекты по тому, чего у вас на первом еще не было. Принесу туда же. Только по химии я у тебя, Рома, тоже спрошу — у меня там еще два места не сходятся, покажу завтра.

— Договорились, — подытожил я. — Если застрянете, обращайтесь, я буду на связи.

— Кстати, Ром, насчет олимпиады… — задумчиво проговорил Сева и посмотрел на меня уже без улыбки. — Ты туда просто пройти хочешь или как?

— Или как, — уверенно ответил я. — Победить хочу.

— Вот и я хочу, — с вызовом сказал Сева.

Ага, вот и вылезло соперничество. Рановато немного, но следовало ожидать.

— Спорьте-спорьте, — насмешливо разрешила Инга, вставая из-за стола. — Только для победы нужны баллы по всем четырем предметам. А у вас у одного химия провисает, у другого программирование.

Мы с Севой пожали друг другу руки, и вышло чуть сильнее, чем положено. Причем с обеих сторон. Хех, ну а кто сказал, что я не азартен? Если уж влез в этот блудняк, надо побеждать! Еще не хватало, чтоб меня какой-то Сева-пароход обошел! Ну а кто он еще с таким голосом? Человек и пароход.

Из аудитории я вышел довольный, прихватив свой лист с решением. До готовой читалки было далеко, но с программой я теперь собирался разобраться сам. Начать можно было с обычного университетского «Вектора»: научиться листать текст и запоминать страницу, на которой остановился. А когда подберу экран, память и питание для самой читалки, придется приспосабливать программу уже к ним. После отбора этим и займусь. Хотелось бы раньше, но суббота была слишком близко.

***

Утром в четверг у входа на факультет я передал Нине подборку задач по информатике, которую накануне принесла Варя. Что было нужно мне самому, я уже решил и записал в свою тетрадь, а условия оставшихся задач законспектировал отдельно.

— Держи, что обещал, — сказал я. — Первые пять задач попроще, Варя советовала начать с них. Помочь?

— Сперва сама попробую, — решительно ответила Нина и спрятала пачку в сумку.

Навязываться со своей помощью я не стал — в конце концов, не я один тут амбициозный и не один побеждать намылился, а Нина, как ни крути, своим умом взяла третье место на Подтверждении, не то что некоторые.

В большой перерыв в буфете главного здания Сева, как и обещал, принес мне папку с конспектами и листы с решениями двух задач по химии, а Инга — серую, зачитанную до дыр справку по Paradox. Ошибки в расчетах Севы мы нашли тут же, не отходя от стойки: в обеих задачах он учел только одно из двух реагирующих веществ.

Там же меня нашел Левон, и я отдал ему конверт — исправленные правила «Мафии», карточки, нарисованные от руки, и лист ведущего с местом для записи голосов.

— Проведу пробную игру сегодня после семинара, — пообещал Левон, пряча конверт в папку. — Вечером позвоню и расскажу, где споткнулись.

Болтая с Левоном, я подумал, что с такой нагрузкой до вечера еще надо дожить, отсидеть на парах, забежать в ректорат по делам старосты, пересечься с Кантемиром, забрать гитару, посидеть в читалке, потом еще попасть на репетицию «Лифта» и не уснуть на середине сценки про студента.

Казалось, этот день будет бесконечным, а на поверку, не успел я и моргнуть, как он закончился. Вообще, в последнее время во всей этой суете время летело с какой-то пугающей скоростью. Я даже не заметил, как стемнело и на телефон уже начал названивать Левон.

— Ром, мы тут сыграли пару партеек в «Мафию», — довольно сообщил он. — Прикинь, вообще все беспроблемно прошло. С правилами новички быстро разобрались по твоей инструкции. Разве что одно место выделили — у нас на втором круге голоса разделились поровну, и мы долго листали правила, искали, где там про повторное голосование. Оно у тебя есть, но спрятано в середине абзаца.

— Понял, — согласился я. — Вынесу в лист ведущего отдельной строкой, чтобы бросалось в глаза: если несколько кандидатов на вылет набрали одинаковое число голосов, дать слово каждому и голосовать еще раз только между ними. Если снова поровну, никого не выгонять. Сегодня же пришлю тебе, допиши в свой экземпляр.

— Вот, так будет удобнее, — одобрил Левон. — И еще кое-что. Один парень из соседней лаборатории спросил, можно ли такое заказать на день рождения. Я сказал, что подумаем.

— А ему что нужно, Левон? — уточнил я. — Чтобы ты пришел и провел или чтобы было во что играть?

— Говорит, компания большая, человек пятнадцать, — пояснил Левон. — Сами бы сыграли, если бы знали правила.

— Тогда ему можно будет предложить набор, когда проверим расширенный вариант, — сказал я. — Пусть назовет дату, к которой нужна игра. Пообещать коробку на пятнадцать человек мы сейчас не можем.

— А почему не можем? — удивился Левон. — Добавим карт, чтобы на всех хватило.

— Нарисовать карты я и за вечер успею, — согласился я. — Но на большую компанию хочу изменить правила, добавить комиссара и доктора. Комиссар сможет ночью проверить одного игрока и узнать, из мафии тот или нет. А доктор — выбрать одного, кого спасет, если мафия покусится именно на него. У мирных появится больше возможностей повлиять на игру, а не просто ждать своего выбывания.

— И сколько тогда надо мафии на пятнадцать человек? — спросил Левон.

— Вот это и проверим, — объяснил я. — Я кое-что прикинул, но расстановку на большую компанию надо подобрать. Для начала сделаем два варианта: на восемь-одиннадцать игроков и на двенадцать-шестнадцать. Ведущего считать не будем. И обязательно дадим вести человеку по инструкции, без наших подсказок. Ты же сам сегодня нашел вариант, при котором новичок-ведущий может запутаться.

— Ну, вроде звучит логично. А когда проверять будем? — озабоченно спросил Левон. — Я сегодня после семинара две партии провел, еще раз на неделе народ собрать вряд ли получится. Сам понимаешь, у людей работа, семьи, планы…

— Давай после субботы, — предложил я. — У меня до нее тоже дела — к отбору на олимпиаду готовлюсь. А к новой пробе я сделаю тебе новые карточки и черновик правил. Сможешь найти человек четырнадцать?

— Попробую, — задумался Левон, явно прикидывая, кого можно выдернуть. — Коллеге, который спрашивал про игру на день рождения, тоже скажу. Если приведет друзей, нам же лучше. Будут подопытными кроликами. Но для печати мне нужно знать, сколько карт в коробке. И какого они будут размера.

— К завтрашнему вечеру посчитаю и пришлю, — пообещал я. — Еще будет памятка ведущему, отдельно от общих правил, и таблица, какие роли брать для каждого числа игроков. Обязательно укажи печатникам: карты должны быть непрозрачные, с одинаковой рубашкой. Со сложным оформлением пока подождем, сначала проверим, удобно ли будет с ними играть.

— Хорошо, с этим уже можно считать затраты, — согласился Левон. — Узнаю, сколько будут стоить образец и маленькая партия, и когда смогут сделать. Только без твоего одобрения заказывать пока не буду.

— Согласен, — поддержал я. — Сначала сыграем с новыми ролями, поправим, что понадобится, и сядем с твоим расчетом: сколько денег нужно, кто что вложит, чьи материалы и как будем делить прибыль. Запишем договоренность, потом закажем образец.

— Значит, набор ко дню рождения пока обещать не буду? — переспросил Левон.

— Скажи, что подготовим и пригласим попробовать, — ответил я. — Пусть сначала сам захочет купить то, что у нас получится.

Попрощавшись с Левоном, я убрал трубку и довольно улыбнулся. Пока я репетировал в клубе, он уже провел две партии и нашел человека, которому хотелось такую же игру. Подвижный молодой человек. Хорошо, что мы так встретились. Теперь надо было довести набор до ума, чтобы покупатели смогли играть без нашей помощи.

Вернувшись в комнату, я достал свою копию памятки ведущего, дописал порядок повторного голосования и отправил Левону сообщение с готовой строкой.

Подумал, не заняться ли ужином, но Кан еще не вернулся из читального зала. Придет, что-то приготовим.

И тут позвонил отец. Я ответил, но связь в комнате почему-то прервалась, так что пришлось снова выйти в коридор, к моему любимому окну за лестницей.

— Теперь слышу, пап, — сказал я. — У вас все нормально?

— Да, все в порядке, — успокоил отец. — Ты просил узнать про тот случай на море, вот я и звоню. — Он помолчал, и я услышал, как на том конце шуршит бумага. — Мы с матерью все больничные документы перебрали. Выписка, рецепты. И нашли еще кое-что, Ром… — Он запнулся.

Голос его прозвучал напряженно, и я спросил:

— Что?

— Да записку твою. Я про нее и забыл совсем, а вот мать… Она ее как увидела, так сразу за сердце схватилась. И села.

— Какую записку, пап? — удивился я и тоже почувствовал желание присесть. Судя по голосу отца, там было что-то важное.

— Да твою же. Тут такое дело, Ром… После больницы ты дня три как дома был, и вот как-то вечером не разговаривал. Совсем. Мать спросила, ты промолчал. Я спросил, а ты взял листок и что-то написал. Я, грешным делом, подумал, что ты обиделся на что-то, а ты протянул мне бумажку.

Я почувствовал, как тяжело и гулко забилось сердце. «Молчал». Выглядело это как… как оплата системе. Но кто мог платить в этом теле тогда, когда Ромки в нем уже не было, а я еще не «вселился»?

— Прочитай, что там написано, — попросил я, стараясь не торопить отца.

— Сейчас, — отозвался он и прочитал: — «Не могу говорить. К утру пройдет. Не волнуйтесь»…