Пролог

— Нет! Нет, нет, нет! Ты не лом держишь, а шпагу. Не буду, как некоторые, требовать проявления уважения к оружию, но всё же. Не нужно сжимать рукоять со всех сил, это не помешает мне выбить оружие из твоей руки, но при этом сильно ограничивает возможность маневрирования клинком. Основную работу по удержанию клинка выполняют только большой, указательный и средний пальцы, остальные расслаблены и напрягаются только в момент удара, — я демонстративно показал оппоненту, как именно держу клинок, и потом сделал пару взмахов направо и налево. Конечно, по большому счёту, все эти объяснения были что мёртвому припарка. Пока сам всё не прочувствуешь, не пропустишь через себя, толку не будет. — Давай, атакуй, Саня, попробуем ещё раз.

Мы находились в небольшом подвальном помещении, где официально располагался клуб исторической реконструкции при местном вузе. Низкий потолок, выкрашенные казённой подозрительно-коричневатого цвета краской стены, стойки с оружием и вечный запах смеси пота, кожи, оружейного масла и чего-то еще совершенно неуловимого. Тестостерона. В углу громоздился видавший виды диван, обивка которого помнила, кажется, ещё Брежнева, к дальней стене приделано большое, надыбанное в какой-то танцевальной студии зеркало с одним отбитым углом: собственно причиной почему такой недешевый предмет отдали бесплатно.

Но фактически это была точка притяжения для всех подряд — и ИСБшников, и ХЕМАистов, и даже, прости господи, городских «толконутых». Последние, что удивительно, в 2026 году ещё не вымерли окончательно и нет-нет да устраивали свои сходки, где эльфы, гномы и прочие гоблины, хвастаясь друг перед другом текстолитовыми мечами, надирались до поросячьего визга у костра и потом устраивали всякие непотребства. Впрочем, кто я такой, чтобы их судить? Поди, не самый худший по нынешним временам способ проведения времени. Особенно если технику безопасности соблюдать.

— Ан гард! — Я поморщился мимоходом: вот все эти крики, они, конечно, в спорте важны, но в реальном бою… Хотя где он, реальный бой на шпагах? Мой противник замахнулся своим клинком, подшагнул и выполнил батман. То есть ударил своим клинком по моей шпаге, которую я предварительно выставил вперёд параллельно полу. Я быстрым движением убрал кончик оружия в сторону и неожиданно для противника перешёл в контратаку, обозначив широкий сабельный удар сверху. Александр не стал пытаться парировать и просто разорвал дистанцию.

— Ещё!

Оппонент тут же ринулся в атаку, на этот раз куда энергичнее: сбил выставленный в его сторону в третьей позиции клинок и обозначил укол в мою переднюю ногу, но сделал это слишком осторожно. Я не поверил. Попытался в ответ атаковать правую руку, вновь получил батман, на этот раз ещё более резкий, и тут же выпад с попыткой достать корпус. Я ответил первой защитой и тут же «вошёл в противника», обозначив удар гардой в лицо. В спортивном фехтовании очков за такое, конечно, не дали бы, а дали бы «черную карточку» и дисквалифицировали бы к чертям, но зато в реальном поединке противник был бы уверенно выведен из строя и мог бы насладиться всей гаммой непередаваемых впечатлений — от выбитых зубов до сломанного носа.

— Стоп. На позицию… Не нужно так сильно махать шпагой, это не сабля. Движения чётче, мы пытаемся уколоть, а не разрубить… Ещё раз, атакуй!

Под подошвами негромко поскрипывало протертое до белизны покрытие пола. Клинки то и дело встречались с характерным металлическим звоном, который в тесном помещении казался особенно громким. Саня уже заметно запыхался, но упрямо продолжал лезть вперёд. Что поделаешь: характер такой.

Чисто на автомате отбивая очередной укол ученика — ну а как, фактически Саня был учеником, тут и по возрасту, и по опыту слишком большая разница у нас была — я как-то неосознанно погрузился в собственные мысли. Как я тут оказался на исходе четвёртого десятка лет? Да, в общем-то, не от хорошей жизни. С другой стороны, именно сейчас я занимаюсь любимым делом, и мне за это ещё и платят очень даже неплохо, грех жаловаться. Ну и общение со студентами, которые по большей части на двадцать лет меня младше, тоже не позволяет закиснуть. Грустно признавать, но значительная часть моих одногодков к этому возрасту уже давно перестала хоть немного двигаться, в лучшем случае используя ноги, чтобы пересесть из рабочего кресла в автомобильное, а потом из него — на диван. И так по кругу.

Я всегда любил историю и всё, что с ней связано, успел спортивным фехтованием позаниматься на вполне взрослом уровне, в универе отучился по «исторической» специальности — больше, правда, «чтобы диплом был», чем реально собираясь двигать науку — в бизнесе себя попробовал, поездить успел — мир посмотреть, себя показать — в более «жирные времена».

Было время — мотался по странам, ввязывался в какие-то авантюры, строил планы на десятилетия вперёд и искренне считал, что всё самое интересное ещё впереди. Потом как-то незаметно выяснилось, что планы имеют неприятное свойство расходиться с реальностью, а запас прочности у человеческого организма не бесконечен.

Ну а то, что к окончанию четвёртого десятка в итоге оказался с подорванным здоровьем, без семьи и своего дома… Жизнь, она штука такая. Как говорил один известный киноперсонаж: «Сегодня ты ешь медведя, завтра медведь ест тебя». Бывает.

— Ещё раз! В стойку!

На этот раз атаковать начал я. Батман, удар сверху, Саня закрылся пятой защитой и попытался атаковать меня в четвёртый сектор. Я просто сделал пару коротких шагов вправо, показывая ещё раз, что мы не на дорожке: тут можно перемещаться не только вперёд-назад, но и вправо-влево. Удар-ответ, удар-ответ, после чего ученик достаточно агрессивно сократил дистанцию и по-киношному скрестил шпаги, заблокировав мне возможную атаку. При этом парень совершенно беззастенчиво пользовался своим преимуществом в массе и габаритах и с явной улыбкой, чувствуя своё превосходство, попытался надавить. И очень удивился, получив несильный, скорее демонстрационный, тычок коленом в причинное место.

— Ну ты же не думал, что я просто так позволю себя задавить? А был бы у меня на поясе нож, я бы тебе его в печень воткнул. Такие вот клинчи, они только в фильмах могут длиться дольше пары секунд, чтобы герои поболтать успели, а в жизни оно примерно вот так и заканчивается. Жив? Я вроде не сильно бил.

— Жив. Больше испугался, если честно.

— Ну и ладно, — я бросил взгляд на висящие на стене часы. Стрелки показывали начало десятого. — Всё, баста, карапузики. На сегодня хватит. Мне ещё пожрать нужно что-то купить и приготовить. В холодильнике хоть шаром покати.

Попрощался с учеником, расставил оружие по стойкам, разложил на свои места элементы защитной экипировки — устал не устал, а порядок должен быть всегда — быстро принял имевшийся, к счастью, в подвальчике душ, переоделся и, подхватив рюкзак со всякой привычной любому мужчине мелочёвкой, выбрался на белый свет. Вернее, уже на чёрный: на дворе стояла поздняя осень, и к десяти вечера уже совсем стемнело.

А ещё с неба начало что-то падать. Дождём это назвать нельзя, такой очень крупный туман. Мельчайшие капли висели в воздухе сплошной сырой взвесью, оседали на лице, забирались за воротник и словно просачивались сквозь одежду. В русском языке подходящего слова для такой погоды нет, словарь предлагает использовать слово «изморось», но оно для данного явления всё же недостаточно мерзкое. А вот прожившая большую часть жизни в Малороссии бабушка назвала бы эту гадость «мрякой». Вот это слово, кажется, подходит куда лучше.

Накинул капюшон, воткнул наушники и двинул в сторону ближайшей станции метро. Темно, мокро, отвратительно… Асфальт тускло поблёскивал под фонарями, редкие машины шуршали шинами по мокрой дороге, а свет витрин расплывался в сыром воздухе мутными жёлтыми пятнами. Только нестареющий Клаус Майне в наушниках, утверждающий, что «лучшее ещё только предстоит», хоть немного помогал справиться с общей серостью вокруг.

— And the best is yet to come… — мурлыкнул я под нос, и, как оказалось, это и были мои последние слова в этом мире.

Из темноты прилегающей подворотни совершенно бесшумно, с выключенными фарами, что вообще не оставило мне возможности среагировать, вынырнул, разбрасывая в разные стороны брызги, грузовичок и, даже не попытавшись остановиться, снёс меня прямо на пешеходном переходе.

Всё произошло настолько быстро, что я даже испугаться толком не успел. Только краем глаза уловил внезапно выросшую из темноты громаду, услышал короткий визг шин по мокрому асфальту — и мир сорвался с привычного места.

Вспышка боли и последний кадр: расширившиеся от удивления глаза ценного иностранного специалиста, который, естественно, находился за рулём грузовой машины. Впрочем, вполне возможно, что это мне уже привиделось, потому что в следующее мгновение сознание померкло окончательно и меня поглотила вязкая темнота окончательного небытия.

И мысль: «Ну почему грузовик, это же так пошло…»