Глава 6

— Жарко, — произнёс я «в воздух».

Как назло, над Смоленщиной во второй половине июня установилась жаркая и сухая погода — впрочем дождь наверное был бы еще худшим вариантом — дышать было совершенно нечем, я прямо чувствовал, как ручейки пота сбегают по спине вниз под плотным, совсем не летним жупаном. Раскалённый воздух дрожал над разбитой копытами дорогой, а поднятая копытами мелкая серая пыль липла к мокрому лицу и забивалась в нос. Чёрт бы побрал местную моду наряжаться в тяжёлые одежды, когда это совершенно излишне, так и тепловой удар поймать недолго.

— Нужно становиться на днёвку, ваша королевская милость. Дать отдых лошадям, самим поесть, — предложил едущий рядом коронный региментарь по имени Мацей Дембинский.

Одного меня, конечно, не отпустили, было бы глупо на это рассчитывать, да я бы и сам не согласился. Всё же командование воинским подразделением, тем более средневековым воинским подразделением, требует определённого навыка и конкретных знаний, и ни того ни другого у меня не имелось даже близко. Можно сто раз представлять себя умнее местных, но в практических вопросах мне предстояло ещё очень долго вживаться в местную реальность.

— Командуйте, господин Дембинский. Не буду вам мешать…

Региментарь кликнул вестового, отдал пару коротких распоряжений, и молодой парень вихрем помчался в голову колонны, выкрикивая на ходу приказ об остановке на днёвку. Вся длинная, растянувшаяся на добрый километр вереница людей и лошадей тут же начала сбиваться в беспорядочные группы в поисках места для остановки. Заскрипела сбруя, недовольно заржали лошади, со всех сторон посыпались окрики и ругательства.

Впрочем, поляк явно не зря ел свой хлеб, потому что тут же обнаружилась небольшая речушка — фактически большой ручей, — из которой бойцы могли набрать воду для себя и для лошадей. Узкая полоска воды поблёскивала между заросшими густой травой берегами, а над ней низко склонялись ветви каких-то кустов. А вообще выделенный мне отряд, конечно, не выглядел как хорошо смазанный механизм, но одновременно было видно, что люди тут подобрались по большей части опытные, знающие, с какой стороны за саблю браться и с какой стороны к лошади подходить.

Хотя были и исключения.

— Владислав, я смею надеяться всё же, что ты позволишь взять реванш за моё вчерашнее поражение, — воспользовавшись остановкой, к «штабному костру» подскочил ещё один достойный упоминания персонаж.

Станислав Конецпольский — молодой парень девятнадцати лет, который числился «товарищем» Владислава и который неизбежно в случае первого «самостоятельного» похода королевича был зачислен в свиту.

Вообще было бы глупо думать, что Владислав жил в вакууме. Кроме отца, слуг и учителей, он, естественно, общался и со сверстниками, имея свою «малую свиту». В неё входили пажи и товарищи. Пажи — мальчики 12–14 лет, которые выполняли мелкие поручения, товарищи — ровесники реципиента и парни постарше, в первую очередь из знатных и богатых магнатских семей, которые таким образом учились придворной жизни и тренировались заводить связи.

Что касается Конецпольского, то он был самым старшим среди моих «товарищей» и выглядел уже как нормальный такой дядька. Здоровый, на полголовы выше меня, уже успевший начать обрастать жирком на боках, с широким румяным лицом и привычной самодовольной улыбкой, он вроде как, судя по смутным эмоциональным отголоскам, оставшимся мне в наследство от реального Владислава, был среди местной молодёжи самым «центровым». Лучше всех фехтовал, лучше всех ездил на лошади и вообще был большим молодцом во всём, что касается воинских наук.

Что, кстати, в будущем вылилось в то, что Конецпольский стал достаточно известным — ну, во всяком случае, достаточно, чтобы я его помнил, — польским военачальником, едва ли не самым лучшим в своём поколении. Но пока что его претензии на «верховенство» в нашей пионерской группе изрядно раздражали.

— Давайте сначала перекусим, а ещё я бы хотел умыться. Казимир, набери воды и на умывание, и на питьё, — непременный слуга, который, конечно же, тоже был здесь, только кивнул и принялся выполнять приказ.

Он, кажется, уже смирился с проснувшейся неожиданно в подопечном любовью к чистоте и перестал удивляться моим новым требованиям к гигиене.

— И не забудь прокипятить воду для питья.

— Сделаю, ваша королевская милость, — Казимир вновь поклонился и двинул к ручью под странные взгляды окружающих.

Концепция необходимости кипячения воды для питья тут была ещё неизвестна, и моё распоряжение воспринималось окружающими как блажь. С другой стороны, блажь эта была достаточно мелкой, да и общий консенсус в эти времена заключался в том, что знатные люди имеют право на такие вот непонятные остальным заскоки. Кипячёная вода тут далеко не самое эксцентричное, что может быть, некоторые вот в крови девственниц купаются, чтобы молодость продлить, вот там да, сомнительная история, а тут…

Я же со своей стороны не пытался сходу убедить всех в необходимости обязательно кипятить воду, всё равно сделать это быстро практически невозможно, да и имелась мысль, что подобные знания нужно выдавать в мир дозированно. Иметь здоровую армию, когда напротив враг тотально страдает от срачки и теряет людей от болезней даже без битвы, — это виделось в потенциале серьёзным преимуществом.

Конечно, одним кипячением воды проблему не решить. Пока солдаты разделывают мясо на тех же досках, где вчера чистили лошадиную сбрую, а потом этими же руками хватаются за хлеб — про походы в туалет я даже упоминать не буду, — кишечные болезни никуда не денутся. Но хотя бы начать стоило именно с воды, просто потому, что это самый очевидный и легко контролируемый первый шаг.

Я достал из притороченной к седлу сумки — моего коня, конечно, тоже обихаживали слуги, непристойно такой работой королевичу заниматься — небольшую записную книжку в кожаном переплёте и написал там только одно слово: «Мыло». Подчеркнул и поставил восклицательный знак. Над вопросами гигиены, как личной, так и массовой, ещё предстояло хорошенько подумать.

Поели, дали овса лошадям, отдохнули. Хотя кто-то может подумать, что конное войско — а наш отряд в составе одной гусарской хоругви и приданных в качестве лёгкой конницы казаков был полностью конным — может перемещаться очень быстро из одной точки в другую, на самом деле это не совсем так. Обычно конный отряд, не обременённый обозом, двигался по 25–30 километров в день. Нет, лошади, конечно, могли теоретически и больше: 50–60 километров дать, если нужно, но только после этого им требовался длительный отдых.

А так мы выступили с рассветом, сделали пару двухчасовых переходов до обеда, переждали самую жару в теньке, и потом предполагалось сделать ещё один рывок. Лошади лениво пережёвывали овёс, время от времени отмахиваясь хвостами от назойливых слепней, а солдаты разбрелись по немногочисленным тенистым местам, расстегнув воротники и ослабив пояса.

Учитывая, что от Смоленска до армии Жолкевича было примерно 250 километров — может, даже больше, прямых шоссе тут ещё не завезли, дороги петляли, обходили препятствия, так что суммарно может быть и поболя получится, — а значит, общее время нашей «поездки» должно было составить примерно десять дней. Можно только возблагодарить всех богов за то, что Владислав, видимо, был опытным молодым человеком и уже имел «натренированную» задницу, иначе я бы сам за полторы недели стёрся об седло до самых ушей.

— Ну что, ваша королевская милость, помашем немного саблями? Очень мне интересен тот финт, которым вы меня обезоружили вчера.

Я только тяжело вздохнул.

Вообще желания фехтовать сейчас не было совершенно. Жара, пыль, только что поели, впереди ещё полдня пути. Да и лишний раз демонстрировать окружающим свои странные навыки казалось не самой удачной идеей. Одно дело удивить наставника или региментаря, совсем другое — начать регулярно выставлять напоказ то, чего пятнадцатилетний королевич уметь не должен.

— Не боишься второй раз проиграть? — лениво спросил я.

— Проигрывают один раз. Второй раз берут реванш, — от пафоса поляка у меня натурально началась изжога.

Не знаю, какие там были у них взаимоотношения до моего появления в этом теле, но поигрывающий саблей в руке шляхтич явно не привык уступать, пусть даже перед ним был королевский сын.

— Посмотрим, — вздохнул я, поднимаясь на ноги.

Станислав улыбался широко и уверенно, вчерашний конфуз его явно не смутил. Вокруг нас в это же время уже начали собираться свободные от дел люди. Солдаты вообще удивительно быстро чувствуют, где намечается бесплатное развлечение. Кто-то уже успел притащить бочонок пива, кто-то уселся прямо на землю, несколько шляхтичей в стороне переговаривались вполголоса, заключая пари. Над импровизированным ристалищем повисло оживлённое гудение голосов, кое-где раздались смешки и одобрительные выкрики.

Ну вот. Именно этого мне и не хотелось. Никогда не прельщала меня слава гладиатора…

— До первой ошибки, — предложил я.

— До трёх касаний, — возразил Станислав.

— Пусть будет до трёх, — ещё раз вздохнул я.

Казимир привычно принял у меня поясную саблю и подал тренировочную.

Конецпольский вышел на небольшую полянку легко, уверенным пружинящим шагом. Хорош, чёрт возьми. Высокий, широкоплечий, уверенный в себе. Из тех людей, которые в любой компании автоматически становятся центром внимания. Саблю держал красиво, немного даже картинно. Видно было — нравится ему производить впечатление.

Я встал напротив, расслабленно опустив оружие.

— Начинайте! — крикнул кто-то из-за спин собравшихся зрителей.

Станислав не заставил просить дважды и тут же атаковал.

Быстрый широкий удар сверху — я парировал шестой защитой и сделал шаг назад. Удар на среднем уровне — защита, удар в ногу — отшаг. Дури у девятнадцатилетнего лба было навалом, и он явно не стеснялся пользоваться своим преимуществом в физическом развитии.

Удары сыпались со всех сторон, не давая мне даже подумать о контратаке, а моё медленное отступление под натиском оппонента каждым шагом добавляло Конецпольскому широты улыбки. Он явно уже решил для себя в голове, что вчерашнее поражение было просто случайностью и сейчас он меня додавит.

Проблема была только в том, что он на свою активность тратил куда больше сил. Его удары я не принимал на жёсткий блок, а лишь отводил в сторону слабой частью сабли, заставляя тратить энергию не только на то, чтобы «разогнать» клинок, но и на то, чтобы его затормозить.

В какой-то момент — поединок к этому времени продолжался уже две-три минуты, вроде немного, но поди помаши килограммовой железякой на жаре, очень быстро сердце начнёт из груди выскакивать — я заметил, что дыхание Станислава стало тяжелее, а движения немного потеряли прежнюю резкость.

И на первый укол я его подловил самым тупым образом, когда он очередной раз размахнулся, чтобы ударить сверху — когда устанешь, такие удары проще контролировать, чем боковые или тем более нижние, — потянулся вперёд, чтобы достать постоянно отступающего меня, я просто сделал классический «рапирный» выпад и кольнул кончиком сабли его в руку.

В реальном поединке при наличии минимальной защиты, хотя бы кожаных перчаток, никакого урона такое «касание» бы не нанесло, но мы ведь просто тренировались.

— Очко в мою пользу! — Я пижонски крутанул саблю, показывая, что в отличие от тяжело дышащего Конецпольского совсем не устал.

Это было не совсем правдой, тело пятнадцатилетнего подростка ещё не вошло в полную силу, поэтому, конечно, приходилось свой отнюдь не бесконечный запас энергии расходовать осторожно.

— Ещё?

— Да, конечно, — Станислав сделал вид, что его неудача совсем не смутила, вразвалочку подошёл к парням в «своём углу», принял протянутый ковшик с водой и с наслаждением выпил. Причём сделал это явно специально медленно, чтобы немного выиграть времени и перевести дух. — Продолжим!

Второй поединок прошёл уже гораздо ровнее. Конецпольский смог взять себя в руки, на этот раз не пытался задавить меня голой силой, атаковал осторожно, соблюдая дистанцию, вовремя реагировал на мои контратаки. Со стороны это, наверное, выглядело гораздо более интересно, чем предыдущая сшибка, возможно, кто-то мог бы подумать, что при таком ходе поединка шансов у Станислава больше, но нет.

Подшаг, батман, сбивающий клинок в сторону, выпад — противник явно ждал этого и успел разорвать дистанцию.

Снова обмен ударами и защитами — на этот раз куда менее акцентированными, это скорее способ прощупать оппонента, чем реально его достать, — после чего Конецпольский пытается атаковать косым ударом в четвёртый сектор, а я не встречаю его жёстким блоком, а провожу скользящее связывающее движение через низ и ударом обуха по сильной части просто выбиваю саблю из рук Станислава.

Клинок, сверкнув на солнце, вылетел из его пальцев и с сухим металлическим звоном упал на вытоптанную землю.

— Думаю, это можно считать вторым очком, надеюсь, тут нет сомнений?

Это вообще распространённая ошибка: на самом деле саблю держат в основном три нижних пальца — средний, безымянный и мизинец, — а верхние — большой и указательный — больше занимаются управлением, а не удержанием. И чем сильнее устаёт рука, тем сильнее акцент смещается именно на «нижние» пальцы. При этом, если бы я пытался выбить саблю ударом сверху, у меня бы не получилось, сама биомеханика кисти тут помогает удержать клинок. А вот при ударе снизу вверх…

— Это было красиво, ваша королевская милость. Должен признать без тени смущения, вы меня полностью обыграли, — я только пожал плечами, как бы признавая очевидное.

Слова Конецпольского говорили одно, а зло прищуренные глаза — совершенно другое.

— Продолжим?

Третий поединок закончился ещё быстрее, чем первые два. Видимо, Конецпольский понял, что ни штурмом, ни правильной осадой он меня одолеть не сможет, и решил поставить всё на один удар. Понятное дело, в реальном поединке ни один здравомыслящий человек такого делать не будет, но у нас тут «дружеская разминка», а не война, так что такие приёмы вполне допустимы.

Поэтому почти сразу после пары ударов-ответов оппонент попытался достать меня длинным-длинным выпадом на всю длину. Будь у него в руках не сабля, а «смоллсворд», это выглядело бы ещё ничего, а так…

Я отбил выпад второй защитой «наружу», выпустил свою саблю из рук, перехватил кисть шляхтича и решил использовать кое-какие оставшиеся с давних-давних лет навыки айкидо. Это учение, которое, конечно, к боевому искусству в прямом смысле этого понятия имеет только очень опосредованное отношение, велит использовать силу противника против него самого, и это было именно то, что я собирался сделать в данный момент.

Дёрнул провалившегося в атаке противника вперёд, туда, куда и так тянула его инерция, а потом начал поворачиваться вокруг своей оси, одновременно приседая на месте. И тут рост и масса Станислава опять же сыграли против него, когда тебе выламывают локоть, поневоле начнёшь бежать так быстро, как только можно, лишь бы не дать мне развернуться слишком далеко, а там, где мне достаточно было только чуть присесть, Конецпольскому уже пришлось становиться на четвереньки. Вернее, на… «Трененьки?» — правую же руку я его так и не отпустил.

В итоге, сделав оборот — свою саблю он тоже по дороге потерял, явно не до неё уже было — вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов, мы и закончили поединок: Конецпольский, сдавленно матерясь, лежал на траве животом вниз, а я на нём, заломив правую руку ему за спину. Лицо шляхтича налилось краской, в волосах запутались сухие травинки, а откуда-то снизу из еще не успевшей пожелтеть к концу июня травы доносилось весьма выразительное пыхтение.

Позиция такая была не особо болезненной, если не дёргать слишком резво, но очень обидной. Я во всяком случае надеялся, что подобный исход в будущем желание устраивать со мной поединки перед зрителями отобьет с большой надежностью.

— Я думаю, на этом можно закончить, господа.

Конечно, не стоило так явно демонстрировать своё преимущество, и уж тем более показывать айкидо, которому реципиенту просто неоткуда было научиться, но просто выбесил меня Станислав, я прямо, поднимаясь с его спины, получил непередаваемое удовольствие. Видимо, так гормоны молодого тела влияют, не хочется думать, что, попав в прошлое, я внезапно отупел.

И ведь младший брат Конецпольского с язык сломаешь каким для любого неносителя польского языка именем Пржедбор — одногодка Владислава и претендент на звание ближайшего друга, хотя в последние дни я старался общаться с ним максимально дозированно, чтобы нигде не проколоться, — был куда более адекватным. Весёлый, сообразительный, ни капли заносчивости или высокомерия. Причём не только ко мне — тут как раз неудивительно, — но и к окружающим, которые по статусу ниже.

В общем, к младшему Конецпольскому имело смысл приглядеться.

________

Программа лояльности по лайкам и подпискам действует и на этой серии, так что не забывайте прожимать сердечки)