Глава 13

В бюро одуряюще пахло кофе, рот мигом наполнился слюной. Аграфена Тихоновна, всё поняв по моему лицу, кивнула и ретировалась, чтобы распорядиться насчёт угощений. Из чертёжной доносились мужские голоса. Я прошла в кабинет Степаниды, постучала и вошла. Подле стола Кузьминичны стоял посыльный с длинным свёртком под мышкой и терпеливо ждал, пока она закончит проверять накладную.

Увидев меня, Кузьминична отложила перо.

- Сашенька, как там Степан Герасимович?

- Стало хуже, пошло нагноение. Николай Васильевич снял часть швов, обработал рану. Надеюсь, всё обойдётся, - ответила я.

- Господи, - перекрестилась она. - А ты сама-то присядь. На тебе лица нет.

Я села на стул и принялась стягивать перчатки. Правая зацепилась за кольцо, и я дёрнула её сильнее, чем следовало.

- Осторожнее, Александра Николаевна, порвёте, - предупредила Надежда Павловна и, забрав у меня перчатки, аккуратно положила их на журнальный столик.

Перед глазами всё ещё стояло перекошенное от боли лицо Руднева. Естественно, наш разговор не мог вызвать нагноения, однако я чувствовала себя так, словно именно из-за меня ему стало хуже.

Посыльный, получив бумагу, поклонился и вышел. Макар подошёл к Степаниде и попросил списки уволенных и переведённых в мебельную мастерскую людей за несколько месяцев.

- Я займусь списками. Изучу всё, что найду здесь, - посмотрел он на меня, - затем съезжу на завод. Вы сегодня больше никуда не собираетесь, Александра Николаевна?

- Нет, сегодня я останусь здесь, - ответила я.

Степанида Кузьминична уточнила у Макара, что именно ему нужно, подошла к шкафу, вынула несколько объёмных папок и передала Еникееву, после чего он, благодарно поклонившись, оставил нас.

- Тебя Глеб Андреевич с утра искал, потом Иван Александрович. Алексей Викторович тоже хотел поговорить, - проворчала Кузьминична, ткнув пальцем в стопку бумаг, лежавших на углу её рабочего стола.

Я посмотрела на эту стопку и тоскливо вздохнула:

- Всё по мосту?

- Да. Частные заказы я разобрала сама, а здесь без тебя никак.

До пятнадцатого августа оставалось меньше десяти дней. Пора браться за работу, которую никто за меня не сделает.

- Пойду в чертёжную к ребятам, - решила я, поднимаясь. - Посмотрим, что у нас осталось.

- Сначала кофе, - напомнила Надежда Павловна.

- Кофе пусть принесут туда, - откликнулась я.

Когда я вошла в чертёжную, сразу же с головой окунулась в атмосферу кипучей деятельности. Разумовский убирал с длинного стола обрезки бумаги, Тарасов, сжав в руке мелок, стоял возле доски, над чем-то сосредоточенно размышляя. Щусев сидел верхом на стуле и что-то горячо объяснял Фомину, а Лидваль раскладывал на столе чертежи.

При моём появлении все резко смолкли и практически тут же разом заговорили.

- Господа! - подняла руку я, невольно улыбнувшись. - По очереди, пожалуйста. Начнём с того, что уже готово. Мне сейчас очень нужны хорошие новости.

- Есть и хорошие, - отозвался Тарасов, придвигая мне стул. - Боковые пролёты пересчитаны. Веретенников заканчивает проверку ветровых связей. Я ему свои результаты не показывал, пусть сперва получит собственные.

- Правильно. Что с опорами?

- Изыскания сведены, - Лидваль подал мне папку. - По охтинской стороне пришлось уточнить один разрез, но теперь всё сходится. Осталось перенести отметки в пояснительную записку.

Фомин доложил о въездах. Разумовский перечислил листы, которые уже можно отдавать на окончательную обводку. Я открыла записную книжку и стала отмечать недоделанное. Через несколько минут вместо беспорядочной кучи забот передо мной был вполне обозримый перечень задач.

Щусев дождался своей очереди и развернул общий вид. Я невольно подалась вперёд, буквально вцепившись в чертёж глазами.

Мост изменился с тех пор, как я видела этот лист в последний раз. Две арки больше не казались уменьшенными обломками прежней огромной дуги. Алексей Викторович сумел связать их с невысокими въездами и каменными опорами так, что вся конструкция выглядела цельной. Между арками оставалось свободное пространство для разводных крыльев.

- Вот здесь я убрал тяжёлый карниз, - пояснил Щусев, заметив, куда направлен мой взгляд. - Он давил на всю композицию. И фонари немного передвинул. На предыдущем листе они заслоняли начало арки.

- Так лучше, - признала я и провела пальцем по рисунку, едва касаясь бумаги. - Гораздо.

Алексей Викторович просиял.

В этот момент пришла Степанида Кузьминична. Поставила передо мной чашку, блюдце с двумя бутербродами и положила рядом какую-то папку.

- Полюбуйся, Александра Николаевна, - предложила она, - а после на цифры посмотри.

Я откусила бутерброд и придвинула смету. Прочла первую страницу, а на второй нахмурилась. На третьей задержалась дольше, подняла глаза на Кузьминичну:

- Стоимость металла предварительная?

- Цена самого проката подтверждена, а за изготовление ферм окончательного расчёта пока нет. С перевозкой тоже не всё просто: один поставщик включил её в цену, другой указал отдельно. Я сделала пометки, чтобы при сравнении мы учли все расходы.

- Вес я уточнил вчера вечером, - заговорил Тарасов. - Добавились накладки в соединениях нижнего пояса. Здесь пока прежнее число.

- Значит, и расходы на металл увеличатся, - сказала Степанида и подвинула ему карандаш. - Впишите точный вес, чтобы я могла пересчитать стоимость.

Глеб Андреевич хмыкнул, взял карандаш и сделал пометку.

Мы принялись разбирать смету строка за строкой. Металл, обработка, доставка, сборка, каменные работы. Временные приспособления для работ на реке. Отопление машинных помещений и освещение.

- А здесь почему так много? - я указала на облицовку.

Щусев сразу выпрямился.

- Здесь не одна облицовка, посмотрите следующий лист, - и разложил передо мной подробный рисунок каменного завершения опоры. Я рассмотрела венчающий карниз, рельефные вставки, сложное основание фонаря.

Очень красиво.

- Алексей Викторович, а можно попроще?

Щусев помедлил и забрал у меня рисунок.

- Можно. Но давайте сначала посмотрим, на чём ещё удастся сэкономить. Жалко отказываться от такой отделки.

- Резьба по камню дорого обойдётся, - заметил Тарасов.

- Знаю, Глеб Андреевич. Я попробую что-нибудь убрать, но хотелось бы сохранить хотя бы часть.

Алексей Викторович был прав. Меня тоже раздражало, когда начинали экономить на отделке, не удосужившись как следует проверить остальные расходы. Впрочем, подписывать смету, пока мы не разобрались во всех суммах, я не собиралась.

- Подготовьте второй вариант каменной отделки, - попросила я. - Сохраните общий силуэт, а резьбу упростите. А затем сравним стоимость обработки.

Щусев кивнул. Было заметно, что он несколько расстроен, но ничего не поделаешь: шиковать будем когда-нибудь потом. Возможно, даже за счёт государства, хах!

- Облицовку самих быков не трогаем, - вмешался Лидваль. - Там камень нужен не для красоты. Особенно внизу, где идёт лёд.

- Её никто и не предлагает трогать, Фёдор Иванович, - успокоила я его. - Речь о верхних частях.

- Завод посчитает стоимость каждого бокового пролёта отдельно, - сказала Степанида, перевернув страницу. - А металлические конструкции у них одинаковые?

- Да, одинаковые, - ответил Тарасов.

- Тогда попрошу учесть это в расчёте. Может, немного уступят.

- На изготовлении шаблонов можно сэкономить, - согласился он. - Они подойдут для обоих пролётов.

Я с благодарностью посмотрела на свою помощницу. Как же она переменилась! Держалась уверенно, глядела людям прямо в глаза и уже мало перед кем робела. Теперь с её мнением считались, а многие старались заслужить её уважение. Сейчас в ней было не узнать ту тихую работницу бумагопрядильной мануфактуры, которая когда-то меня приютила…

- Так и сделайте, - кивнула я. - И пусть сразу включат в расчёт доставку к месту сборки.

Разумовский подвинул ко мне чертёж разводной части и положил рядом смету.

- Стоимость механизмов пока примерная. Огнеслав Степанович обещал уточнить её после испытаний на стенде.

Две паровые насосные установки. Аккумулятор. Запасной насос с нефтяным двигателем, ручная помпа и тормоза. Всё это мы с Огнеславом Степановичем уже обсуждали, и возвращаться к прежним спорам у меня не было ни желания, ни времени.

- Состав оборудования не трогаем, - подытожила я. - В пояснении укажем назначение каждой установки. Комиссия должна видеть, за что предлагается платить.

- И почему одно дублирует другое, - добавил Тарасов.

- Именно. Дальше… Что у нас с испытаниями?

Разумовский вынул бумаги.

- Это Огнеслав Степанович прислал утром. Переписали из журнала то, что успели сделать до нападения. Я начал сводить в таблицу.

Я просмотрела записи: давление, нагрузка, время хода. Возле одного из опытов стояла пометка о течи у штока, ниже - о замене манжеты. Следующие строки заполняли уже с новой манжетой.

- Не потеряйте вот это, - попросила я, коснувшись пометки. - И укажите, с какого опыта испытания продолжили после исправления.

- Я хотел вынести замечания отдельно.

- Хорошо, только дайте ссылку из таблицы. И проставьте номера опытов, чтобы по ним можно было найти запись в журнале.

Он сделал пометку на полях.

- После того, что случилось, Огнеслав Степанович свою часть успеет доделать? - вдруг спросил Фомин.

- Успеет. Сам двигатель не пострадал, но установку всё равно придётся внимательно осмотреть и закончить всю намеченную серию, как только полиция снимет печати.

Я достала из-под соседней папки программу конкурса и ещё раз сверилась с датой. Пятнадцатое августа. Как быстро летит время. Лето вот-вот и закончится.

- Давайте завершим проверку основных расчётов к концу недели, - предложила я. - Потом сверим их с чертежами и сметой. Савелий Викентьевич, держите перечень всех листов. Если кто-то поменяет размер или отметку, сразу фиксируйте и указывайте, где ещё потребуется исправление.

Разумовский понятливо кивнул.

- Общий вид пока оставлю карандашным?

- Пока оставьте, да.

***

Макар вернулся, когда я закончила сводить замечания к смете. Он принёс две книги и сложенную пополам записку.

- Александра Николаевна, можно вас ненадолго отвлечь?

- Да, конечно, - отложила карандаш я и подняла глаза на мужчину.

- Наедине.

Я посмотрела на Надежду Павловну, та, понимающе кивнув, встала и вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

- Переводов не было, - стоило нам остаться вдвоём, продолжил Макар.

- Совсем? - опешила я от такой новости.

- С начала мая ни одного. Ни с завода на фабрику, ни обратно. Проверил по всем книгам. Жалованье тоже сверил: никто в другой список не перешёл.

- А уволенные? - медленно встала я.

- Двое. Токарь с завода и плотник с мебельной фабрики. Оба старики. Первый ушёл по зрению, второй тоже по здоровью: руки совсем перестали держать инструмент. Оба ещё в последних числах июня получили расчёт и ушли с работы.

- Их опросили?

- Да. Ложкиных отправил, они с ними поговорили. Адреса проверили, живут с родными. Причины ухода подтвердились.

- С Беляевым были знакомы?

- Токарь его застал, но вместе они не работали. Плотник Беляева не знает. Мужчину с рубцом ни тот ни другой не опознали. В поведении стариков ничего подозрительного парни не обнаружили.

Я посмотрела на переплёты лежавших передо мной книг. Как всё просто выглядело в предположении Руднева: человек перешёл с одного предприятия на другое, нужно лишь поднять все записи и вуаля! - крыса найдена. Даже немного обидно, что эта гипотеза приказала долго жить.

- Степан Герасимович сделал предположение, мы проверили, - будто прочитав мои мысли, добавил Еникеев и пожал плечами, мол, обыкновенное дело.

Я невольно улыбнулась его спокойствию.

- Ты сядь, в ногах правды нет.

Макар кивнул, сел на стул и заметил:

- Дальше придётся снова разбирать, кто имел доступ к конторе и бумагам. Мы держались за работников, но чистый бланк мог взять любой, кого туда впускали без опаски.

- Поставщик? Заказчик?

- Или человек, которого привыкли видеть рядом с начальством. Если его не вносили в книгу, то в списках я его не найду.

Я вспомнила, сколько народу ежедневно проходило через контору, и досадливо поморщилась. Привозили счета, просили подписать накладные, ожидали расчёта. Пока Зорин спорил с одним, другой мог стоять у его стола и преспокойненько изучить всё, что там лежало.

- В таком случае круг опять становится огромным, - вздохнула я.

- Сузим. Начнём с тех, кто бывал там в мае, дождёмся заключения Бабичева. Нам ещё неизвестно, сами подписи подделали или воспользовались уже подписанной бумагой. Александра Николаевна, только о том, что мы теперь ищем среди посетителей, никому не говорите. Можете даже слух пустить, что сейчас идёт проверка одного из переведённых работников. Пусть думают, что мы по-прежнему занимаемся списками.

- Хорошо, Макар.

Когда за ним закрылась дверь, я ещё немного посидела, затем вынула чистый лист бумаги и взялась за обещанную работу для Николая Васильевича.

Надежда Павловна вошла минут через пять после ухода Еникеева.

- Когда домой, Александра Николаевна?

- Мне нужен ещё хотя бы час, - посмотрела я на неё, она кивнула и села на диванчик, взявшись за своё вышивание.

Я задумчиво смотрела, как игла мелькает над платком.

«Человек, которого привыкли видеть рядом с начальством»… На заводе Надежда Павловна всякий раз устраивалась в конторке у окна, в двух шагах от стола Зорина.

Господи, теперь я и Надежду Павловну подозревать начну?

Кажется, я становлюсь параноиком.

***

Интерлюдия

Люсьен Вернье прочитал донесение и, отбросив его в сторону, воскликнул:

- Динамит, Делорм! В двух шагах от столицы! Кто это так грязно работает?!

- Насколько удалось узнать, месье, нападавших было трое. Одного застрелили, другой под арестом, третий ушёл.

- Это я уже прочёл, - раздражённо отозвался Вернье. - Меня интересует, кто их послал.

- Пока неизвестно.

Люсьен прошёл к окну. В стекле отразилось его недовольное лицо.

- Костович жив?

- Жив. И, говорят, машина цела.

Вернье медленно с облегчением выдохнул. После истории в Медоне он слишком хорошо представлял, что огонь может сделать с механизмом, на который потрачены месяцы работы и куча денег. А какой-то болван едва не уничтожил новый двигатель вместе с его создателем и заодно заставил полицию заняться заводом, проникнуть в который им стоило столько труда.

- Выясни, кто за этим стоит, - распорядился он. - Мне не нужны новые сюрпризы.

Тут в дверь негромко постучали. Делорм открыл. Лакей передал ему маленький листок, сказал что-то вполголоса и отступил в коридор.

- К вам посетитель, месье. Без рекомендации. Уверяет, что вы его примете, если прочтёте это.

- Сейчас?

Вместо ответа секретарь молча протянул записку. На грубом клочке бумаги было выведено: «У меня на руках чертёж нового испарителя Костовича». Вернье пробежал глазами текст. Складка между его бровями медленно разгладилась.

- Представился?

- Назваться не пожелал.

Люсьен подумал секунду и кивнул:

- Пусть войдёт.

Посетитель оказался худощавым русоволосым парнем в тёмном пиджаке, заметно поношенном. Войдя, он первым делом цепко осмотрел всю обстановку и лишь затем секретаря и хозяина кабинета.

- У меня к вам деловое предложение, - спокойно произнёс он.

- Слушаю.

- Мне нужны новые документы. Такие, чтобы с ними можно было уехать, и чтобы потом не нашли. И пять тысяч рублей.

- Интересно… И просите вы немало, значит, у вас есть что-то взамен?

Парень вынул из-за пазухи плоский свёрток.

- Есть.

Люсьен опустил взгляд на свёрток и отрывисто приказал:

- Разверните.

Посетитель снял обёртку и осторожно расправил большой сложенный лист. На бумаге остались глубокие сгибы. В углу стоял номер семнадцать, ниже были вычерчены сечения короба, каналы и перегородки.

- Откуда это у вас? - Люсьен весь подобрался.

- Украл у Костовича, - легко ответил тот.

- Tiens… Значит, вы пришли продать мне чертёж. Что же, давайте присядем. - Вернье устроился в своём кресле и указал ему на стул напротив стола.

Гость сел и положил картуз на колени.

Люсьен, не отрывая взора от незнакомца, бросил секретарю по-французски:

- Пошли за Морелем. Скажи, дело срочное.