Глава 5

Май 2012 года. Воронеж, Российская федерация.

Поднявшись на свой этаж, я забросил контейнер с едой в холодильник, разместившийся на небольшой кухне, и занял рабочее место. По понедельникам мне обычно предписывалось сходить в лабораторию и получать у зава отчёт. Хотя в обязанности М.Н.С это не входит. Фронта работы и так хватает, причём чужого. Кирилл, вообще-то,устраивался в НИИ, чтобы работать с микросхемами. Но его потихоньку загрузили целым возом мелочей, не давая заниматься любимым делом. Ничего, придётся поставить некоторых персонажей на место.

Включив комп, я вернулся на кухню, где уже вскипел чайник. Кофе! Пусть снова растворимый, но это божественно! Не успел я занять рабочее место, как хлопнула дверь. Судя по тяжёлой поступи, это Казарцев. Ему бы похудеть килограмм на двадцать, а то аж стёкла в шкафах зазвенели.

— Доброе утро, Михаил Ильич, — отсалютовал я начальнику кружкой с кофе.

Тот сначала нахмурился, но затем кивнул, рассматривая меня, а потом прошёлся взглядом по кабинету. Увиденное его вроде удовлетворило.

— Допивай и зайди ко мне через пять минут, — услышал я в ответ.

Что-то Ильич сегодня подозрительно добрый. На самом деле он мужик неплохой, со своими странностями, конечно. Это Кирюха начал предвзято относиться к Казарцеву, ставя тому в вину своё нынешнее положение. Только молодой человек предпочитал не замечать собственные просчёты. Он ведь сам довёл ситуацию до того, что его стали воспринимать как «принеси, подай, иди на хуй, не мешай». Я утрирую, но реципиент позволил коллегам сесть на шею, пытаясь установить с ними товарищеские отношения.

Допив кофе и успев прочитать несколько новостей, выдвинулся в секцию начальства. Это что-то типа большого закутка с нормальной стеной, но стеклянной внутренней перегородкой, дабы видеть движение подчинённых. Зачем это нужно? Не знаю.

Прямо перед дверью в кабинет почувствовал, как подмышки предательски намокают. Это не мой страх. Такова реакция тела Кирилла. Странно. Чего бояться? Тем не менее я не смог сразу отключить столь нездоровый рефлекс. Собака Павлова, блядь!

Раньше мне не приходилось потеть перед начальством, что, в принципе, забавный опыт. К счастью, вопрос поправимый, но требующий тренировки.

Постучав, я вошёл. Кабинет обставлен в лучших традициях советских кинохроник. Рыжий массивный стол, такие же громоздкие стулья со спинками. У стен шкафы с книгами, на них антресоли опять же с различной литературой. Нафига он всё это сюда притащил? Век интернета на дворе, и почти всё оцифровано. Кроме десятка справочников, нам для работы ничего не нужно. Инерция мышлении или понты человека от науки, демонстрирующего посетителям погружение в предмет? Мне точно известно, что хозяин кабинета не открывал процентов девяносто своих книг.

Казарцев расположился не за столом, а на стуле у окна, спиной к свету. Лицо в тени. Он не предложил мне сесть. Придется постоять и подождать дальнейшего развития событий. Если сходу попру буром, скорее всего, будет конфликт. Судя по наблюдаемому театру, меня ждёт необычный разговор. Даже самому стало интересно.

— Закрой дверь, — начальник повелительно махнул рукой.

После чего Казарцев поднялся и подошёл к столу. Взял папку. Открыл, принялся листать. Медленно и нарочито, видимо, думая, что создаёт давление. Потом поднял на меня глаза. Будь здесь мой предшественник, то заготовка, скорее всего, сработала бы. Мне же с трудом удалось сдержать усмешку.

— Кирилл, — заговорил начальник, — я тебя давно знаю. Ты способный и даже талантливый. Но то, что я вижу — это другое. Просто не твой уровень, для которого нужны более глубокие знания.

Он положил папку на стол и сел. Теперь можно спокойно рассмотреть толстяка. Ему лет пятьдесят пять, усы, заметная, тщательно скрываемая проплешина и небольшие голубые глаза, спрятанные за толстыми стёклами винтажных очков. Лицо усталое и жирное, с обвисшими щеками. А ещё у Казарцева неприятно пахнет изо рта, о чём память Кирюхи умолчала.

— Три часа, — продолжил Ильич свой монолог, начав повторять телефонный разговор. — За столь короткий промежуток времени ты выполнил работу, на которую у отдела уходит два дня, а то и больше. На самом деле ты потратил даже меньше времени.

Он замолчал. Я всё так же продолжал молчать. Догадывался, что он скажет дальше.

— Это режимное предприятие, Кирилл. У нас не может быть сотрудников, которые делают что-то непонятное. Ты понимаешь, о чём я?

Киваю, но молчу.

— Я не хочу привлекать безопасника. Но мне нужно объяснение. Убедительное. До пятницы. Иначе буду вынужден принять меры.

Забавно, но в глазах Казарцева не было угрозы. Зато чувствовался страх, скрываемый под самоуверенностью, как у подростка, пытающегося убедить себя в своей силе. Ему не надо меня уничтожать или увольнять. Человек просто хочет спать спокойно.

Ильич боится, что если он не разберётся самостоятельно, то разберутся за него. Ведь Арина не просто так считается помощницей генерального. Девушка не стукач, а всего лишь следит за порядком. И о моей работе она обязана доложить дяде. В принципе, всё ясно. Можно начинать двигаться навстречу нужному человеку.

Сделав глубокий вдох, я начал разговор, подбирая слова:

— Михаил Ильич, я вам не враг и не проблема. Просто недавно придумал, как автоматизировать задачу. Работал несколько месяцев. Надоело писать отчёты.

Казарцев прищурился, но промолчал. Оно и к лучшему, иначе можно задохнуться от смрада. Надо бы ему открыть окно пошире.

— Программа делает все расчёты за пятнадцать минут. Сначала не хотел говорить, но правда всё равно бы вылезла.

Ильич продолжал молчать. Его дело. Надеюсь, это не дешёвый психологический ход?

— Я могу полностью автоматизировать работу отдела. Все расчёты и отчёты. Но вы ведь боитесь сокращений? Думаю, если министерство по графикам увидит, что тут резко возросла эффективность, то приедет ревизор оптимизировать нашу работу. А кому это нужно? Вас же потом начальство сделает крайним, — указываю пальцем на четвёртый этаж, где сидит генеральный.

Начальник отдела дёрнулся, выпучив на меня глаза. Неужели Кирюху считали столь недалёким и неспособным разобраться во внутренней кухне НИИ?

— Поэтому предлагаю оптимальный вариант, — решаю ковать железо, не отходя от кассы. — Я передаю авторство вам. Вы объявляете программу своей разработкой. Далее получаете премию, как автор и инноватор. А я так — просто стажёр, который помогал начальнику оптимизировать рабочие процессы.

Казарцев откинулся на спинку стула. В ответ тот скрипнул под его тушей. Тупил Ильич долго, секунд сорок. Феноменальная нерешительность. Ему ведь на блюдечке принесли премию, грамоту от министерства, уверенность в ближайших трёх – пяти годах в кресле начальника отдела и путёвку в санаторий. Или куда там они ездят отдыхать?

— Чего хочешь взамен? — спросил он наконец.

Хорошо, что товарищ вспомнил о бесплатном сыре в мышеловке. Оказывается, начальник не безнадёжен.

— Свободный график, ключи от лаборатории на ночь и право не ходить на планерки.

Тут Казарцев криво усмехнулся:

— Ты наглый, Кирилл. Ранее за тобой такого не наблюдалось.

— Я эффективный. В этом вся разница. И у каждого человека в жизни бывают сложные периоды, мой уже пройден.

Начальник встал, подошёл к окну, постоял, глядя на яркое воронежское небо. Потом повернулся:

— Ладно. Но если что-то пойдёт не так, я тебя не прикрываю. Мы договорились?

— Конечно! — жму влажную и вялую руку шефа.

Моя душа уже ликовала, что удавалось сдерживать с трудом. Хрен с ним, с графиком. Я получил доступ к лаборатории! Да и с начальником цеха потом порешаем, когда понадобятся производственные мощности.

— Договорились. Готовь документацию на НИОКР и патент. Автор я, ты исполнитель. И чтобы ни одна живая душа не знала, что это твоя программа, — Казарцев наконец вынес вердикт.

Я кивнул и вышел. В коридоре прислонился к стене и выдохнул. Чужое тело дрожало. Моё сознание ликовало. Чувствовалось, как между нами стирается граница. Кирюхин страх, реакции и привычки становились моими. Но тут же деформировались под прессом более сильного характера. Меня аж скрутило секунд на тридцать, тело онемело, будто получая новые установки.

В действительности это страшило больше, чем Казарцев. Даже если Ильич перепугается и сольёт что-то безопасникам, то меня не тронут. Программа есть? Написана мной, чему есть подтверждение. Какие вопросы?

Зато сложно предсказать, как далее будет действовать наш с Кирюхой симбиоз. А если я сойду с ума? Или временно сорвусь с катушек? Ведь мой самоконтроль тоже может дать трещину под давлением чужих эмоций. Я ведь могу начать убивать, решая проблемы. Для меня это нормально.

***

Буквально через час представилась возможность проверить свою эмоциональную стабильность.

Я почти закончил с частью здания шефа, как раздался визгливый крик коллеги. Сразу и не поймёшь, что обратились ко мне.

— Эй, Карамышев! Ты чего-то сегодня совсем заторможенный! Впрочем, как всегда, — коллеги встретили слова говорившего дружным смехом. — Где отчёт? И почему таблица испытаний новой схемы не заполнена? Давай, метнись к смежникам, нам скоро данные потребуются.

Алексей Бузникин является неформальным лидером нашего отдела и метит в кресло заместителя начальника. По идее, нам такая должность без надобности — и так справляемся. Поэтому Казарцев дополнительную штатную единицу игнорирует. Наверное, Ильич боится, что однажды его подсидят. Да и гендиру лишние расходы не нужны, раз процесс идёт. У нас всё-таки предприятие бюджетное, хотя и с правом коммерческой деятельности. Однако НИИ больше осваивает бюджеты, чем зарабатывает.

У обладателя же визгливого голоса слишком много амбиций, энергии и свободного времени. Хорошо он устроился, переложив почти все обязанности на Кирилла. К нему присоединилась часть коллег, загрузив безотказного М.Н.С. А в последнее время у Алексея возникла потребность самоутверждаться за чужой счёт. Может, психологические проблемы или просто страдает хернёй от безделья. Естественно, главным объектом для шуток выбрали моего реципиента. Ничего страшного, всё в рамках обычной пикировки и подколов между друзьями или товарищами. Только мы ими не являемся, и вообще надо работать.

Сам Бузникин — здоровенный лоб за метр девяносто с неплохой фигурой. Может, из-за этого он считает себя в праве троллить младших коллег? Лучше бы товарищ развивался внутренне, ума поднабрался или над воспитанием поработал.

— У меня задание шефа, надо срочно его сделать, — ответил я, не поднимая головы из-за компа. — Но ты можешь сам сходить в цех, а таблицу пусть сделают Сергей с Геннадием.

— Смотри, какой занятой! — тут же последовал ответ. — Видать, дела пошли в гору, раз Казарцев дал персональное задание? Ты случайно не на должность заместителя метишь? А чего? С твоими-то навыками и потенциалом. Но ничего, мы подождём, когда закончишь. Тогда и сходишь на первый этаж.

Коллеги снова разразились смешками, затем дружной толпой двинулись курить. Никогда не понимал тяги к никотину. Ещё для меня загадка, как руководство предприятий и фирм терпит смолящих сотрудников? Однажды прочитал информацию, что курильщики отсутствуют на рабочем месте от десяти до тридцати процентов времени. Думаю, в нашем НИИ показатели ближе к максимальному значению. Будь я на месте начальства, то просто пересчитал бы обнаглевшим ребятам зарплату или прибавил рабочих часов. Но в институте процветали старые советские обычаи. Мол, важнейшие обсуждения проектов происходят в курилке, где и принимаются ключевые решения. Угу, рассказы о вчерашней пьянке, новой бабе или результатах футбольных матчей оказывают кардинальное влияние на отечественную науку. Не смешите мои тапки.

Доделав черновой вариант задания Казарцева, я встал из-за стола. Позже всё проверю и перекину Ильичу документы. Пока же надо расставить некоторые точки над Ё.

Ситуация сложилась удачно. Коллеги начали возвращаться после перекура, обсуждая, несомненно, важнейшие вопросы. Бузникин, как всегда, задержался. Этот деятель давно запал на Арину, слоняясь возле её кабинета, пытаясь встретить предмет своего вожделения. Иногда этот тридцатилетний болван наведывался в АХО под надуманными причинами. Народ всё понимает, и посмеивается над навязчивым мачо. Что думает на этот счёт Родионова, мне неизвестно да и неинтересно. Зато я знаю, где можно выловить нашего героя.

Подойдя к нужному кабинету, я столкнулся с Бузникиным, шедшим со стороны туалета. Товарищ решил совершить обманный манёвр, типа всех запутав.

— Алексей, не помню отчества, можно вас на минутку? — указываю рукой в сторону курилки.

Коллега опешил от подобного обращения, сначала мотнул головой, но потом последовал за мной. Большая часть коллектива обычно курила с другой стороны коридора, поэтому время у меня имеется.

— Что ты хотел? Давай быстрее, я занят, — произнёс коллега, сделав недовольное лицо.

— Видите ли, я работаю в отделе на должности М.Н.С. и мои обязанности прописаны в трудовом договоре. Функции курьера туда не входят, — пытаюсь сначала решить дело миром. — Если вам с сотрудниками несколько раз помогли, то это не причина считать меня обслугой. То же самое касается насмешек и прочего хихиканья. Прошу впредь испражняться юмором, когда меня нет. За спиной говорите, что хотите.

Бузникин всегда отличался повышенным словоблудием, поэтому ответил сразу:

— Такова доля младших сотрудников, Кирюша, — Алексей покровительственно похлопал меня по плечу и усмехнулся. — Все мы через это прошли, включая шутки коллег. Значит, терпи, казак, атаманом будешь. И сходи в лабораторию.

Судя по ухмылке на круглом и скуластом лице, Бузникин ничего не понял. Он вроде удмурт или коми, в голове зачем-то появилась ненужная информация. Плевать. У нас в роте был мулат, который воевал получше многих и погиб как мужчина, прикрывая отход группы. Поэтому я оцениваю людей немного по иному принципу, если это не ваххабиты, конечно. А непонимающего дылду с менталитетом подростка придётся вразумлять. Понятными ему методами.

Я резко схватил за галстук пытавшегося развернуться коллегу и одновременно ткнул его в печень. Из маленьких серых глазок аж брызнули слёзы, а лицо сморщилось теперь уже от боли.

— Слушай сюда, капща! — я пресёк попытку дылды согнуться пополам. — Предупреждаю один раз, второго не будет. С этого дня у нас в отделе устанавливаются рабочие отношения. Каждый выполняет свои обязанности и не пытается перекладывать их на других. Что касается юмора и прочих шуток, то здесь все люди взрослые. Нравится вам подкалывать друг друга — действуйте. Только избавьте от этого меня. То же самое касается обращения на ты и тем более «эй, ты». Я не отвечаю за свою реакцию, если ещё раз услышу подобное. Мы поняли друг друга?

Заглянув в глаза, наполненные страхом, я понял, что первый раунд за мной. А вот далее всё зависит от ума Бузникина, которым он особо не отличался. Голова быстро затряслась, изображая кивки. Одновременно в коридоре послышались звуки шагов. Я быстро отпустил коллегу, после чего тот прижался к стене, готовясь спуститься по ней вниз. Однако раздавшийся голосок остановил попытки Алексея изображать смертельно раненого.

— А что это вы здесь делаете? — со странной интонацией произнесла Арина Викторовна.

Сапфировые очи быстро пробежались по курилке, после чего красивые губы изобразили лёгкую усмешку. Хороша! И ведь всё сразу поняла.

— Обсуждаем с Алексеем Анатольевичем оптимальную среду обработки чипов. Например, если среда газовая, то это атмосфера и её состав, в которой происходит обработка. Кстати, сейчас мы дышим смесью газов, которые участвуют в процессах обработки. Не важно, травление или другая схема, — начал я нести первое, что пришло в голову. — Ещё есть жидкая и твердая. Но обработка в твердых средах — это вообще отдельная физика на грани возможного. Плюс плазменная сфера, она очень сложная и…

— Карамышев, не забывай, что я, вообще-то, окончила ВГТУ и здесь оказалась не только за красивые глаза или по протекции, — судя по сузившимся очам, Арина Викторовна разозлилась. — Потому не надо считать меня дурочкой. С вами всё хорошо, Алексей Анатольевич? А то вы какой-то бледный.

После нервного кивка Бузникина Родионова снова посмотрела на меня. И я опять не удержался. Чёртов реципиент! Его тайные мысли теперь могут спокойно транслироваться.

— Но они действительно красивые и…

С трудом заставил себя замолчать. Мне казалось, что сейчас начнутся разборки. Однако Арина фыркнула как кошка, после чего развернулась и удалилась, покачивая бёдрами. Теперь я понимал Кирюху и Бузникина, а также ещё несколько десятков институтских мужиков, пускающих слюни при виде девушки.

Перевёл взгляд на коллегу и наткнулся на полный ненависти взор. Впрочем, он быстро опустил голову, после чего бочком просочился из курилки. М-да. Умею я заводить друзей. Удар в печень Лёшка-дылда мне мог простить. А вот флирт с предметом его обожания — никогда.