Глава 1

— Какого чёрта? — пробормотал я, разглядывая барханы там, где ещё недавно стоял лес.

Не дожидаясь вопросов, шагнул вперёд и принялся спускаться по склону. Хотелось проверить одну мысль, прежде чем делать выводы и радовать ими остальных.

Может, это всё-таки иллюзия? Мы вошли в Аномалию, она изменила то, что я вижу вокруг, но сам проход никуда не делся. Стоит вернуться на прежнее место, и мы окажемся в лесу.

Песок зашуршал под подошвами, осыпаясь вслед за мной. Я пересёк низину, прошёл ещё немного и остановился. Здесь уже должны были расти деревья. Точнее, я должен был пройти сквозь невидимую границу и увидеть их ещё несколько шагов назад, как это и должно происходить в Аномалиях.

Но под ногами по-прежнему лежал песок. Сделав ещё шаг, а затем второй, я посмотрел на очередной бархан, который предстояло преодолеть, если продолжу идти. Нет, с возвращением всё оказалось не так просто.

Я принялся вспоминать, что вообще читал о подобных явлениях. Перед переездом в Дикий Край немало времени провёл в библиотеке рода, и к тому, что мне предстоит иметь дело с Аномалиями, готовился вполне серьёзно.

Во все отделы меня, конечно, не пустили. Но в доступных книгах описывались и прорывы, и твари, и изменение местности, и способы со всем этим разобраться. Вот только нигде я не видел предупреждения, что достаточно переступить границу, чтобы оказаться запертым внутри. Уж такую мелочь неплохо было бы вынести на первую страницу, желательно крупными буквами!

Я перебирал в памяти прочитанное, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь подходящее. Записки исследователей, рассказы авантюристов, труды магов, которые прошли десятки сражений и закрыли сотни Аномалий…

И вдруг вспомнил книгу из библиотеки в городе. Старую, потрёпанную, с потемневшими страницами. Я ещё тогда взял её исключительно из любопытства. Тогда у меня возникла мысль: что эта дрянь вообще делает в общей библиотеке и почему её до сих пор не привели в порядок или не выкинули?

Писал автор той книги безумно нудно. Пока доберёшься до нужной мысли, успеешь прочитать, кто высказал её первым, кто не согласился и почему оба, по мнению самого автора, были неправы. Дочитал я её лишь из принципа. Уж очень не хотелось признавать, что потратил время на половину книги и так ничего полезного из неё не вынес.

А полезное там всё-таки было. В самом конце, практически на последней странице. Кровавые Аномалии. Настолько редкие, что каждый известный случай разбирали отдельно, пытаясь понять, что произошло с вошедшими внутрь людьми. Если оставался хоть кто-то, способный об этом рассказать.

Попадая в такую Аномалию, человек перемещался в её собственный мир. Прохода обратно за спиной уже не было, и выйти тем же путём, которым пришёл, не получалось. Требовалось закрыть Аномалию, чтобы выбраться.

Причём дожидаться, пока она схлопнется самостоятельно, автор настоятельно не советовал. Все, кто оставался внутри в такой момент, бесследно исчезали вместе с ней. Что с ними происходило дальше, никто, увы, не знал.

Я медленно обернулся к охотникам, которые стояли на вершине бархана. Несколько человек уже начали спускаться, но остановились, заметив, что я больше никуда не иду.

Теперь становилось понятно, почему в книге так мало говорилось о происходящем внутри. Из сотни отрядов обратно не всегда возвращался хотя бы один. Остальные пропадали. Иногда выжившие рассказывали о найденных телах тех, кто вошёл раньше, но на этом сведения обычно и заканчивались.

Замечательное название придумали. Сразу понимаешь, чего ждать.

— Ваше благородие, что нам делать? — тревожно окликнул меня один из мужиков, ожидая хоть каких-то указаний.

Я поднял на него взгляд. Если сейчас расскажу всё, что вспомнил, спокойнее ему точно не станет.

Впрочем, мне самому тоже стоило сначала привести мысли в порядок. Сжав зубы, я ненадолго прикрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов и дождался, пока сердце вернётся к привычному ритму. После чего развернулся и направился обратно, поднимаясь на бархан.

— Ничего не изменилось, — жёстко отрезал я. — Наша задача — уничтожить всех тварей в этой Аномалии.

Мужчина кивнул и посторонился, пропуская меня. Я же продолжал подъём, стараясь не дать раздражению отразиться на лице.

Судьба посчитала, что расширяющейся Аномалии мне мало, и решила добавить ещё и «кровавую»?! Одной безумной редкости возле моей крепости ей, видимо, не хватило. Обязательно нужно было устроить всё так, чтобы я ещё и людей за собой в ловушку завёл!

Я мысленно скривился. Хотя чего это я удивляюсь? Я же чёртов попаданец. Если верить книгам из прошлой жизни, у меня как раз должны быть замечательные шансы напороться на то, с чем остальные за всю жизнь ни разу не сталкивались.

Вот только подыхать я не планировал. Пусть эта дрянь хоть трижды кровавая, я всё равно найду из неё выход.

Рядом зашуршал песок, и со мной поравнялся Вильям. Несколько секунд друг молча разглядывал моё лицо.

— Вижу, что мы в жопе, — негромко буркнул он, понизив голос, чтобы не услышали остальные.

Я раздражённо посмотрел на него. Вот только его умения читать мои мысли сейчас и не хватало. Вильям, впрочем, совершенно не проникся. Продолжил идти рядом и, судя по взгляду, отставать не собирался.

— Просто скажи, в насколько большой мы заднице? — вполне серьёзно поинтересовался друг.

Я перевёл взгляд на приближавшуюся вершину бархана, прикидывая, как бы объяснить ему ситуацию без длинной лекции. Подходящее сравнение пришлось на язык почти сразу.

— Вспомни родительницу того толстого ростовщика, который тебя от дверной ручки оторвать пытался, — негромко бросил я.

— Матушку жирного Дэйва?! — неверяще прошептал Вильям, широко распахнув глаза. — Рич, да не бывает таких задниц! Она одна на весь мир!

Я покосился на него. Сравнение с женщиной, которая из-за собственного веса уже и ходить самостоятельно не могла, явно произвело нужное впечатление.

— Я в плане проблем! — спохватившись, торопливо уточнил друг. — Не может же всё быть настолько плохо!

Последние слова он тоже произнёс шёпотом, но умудрился вложить в них столько возмущения, что я даже немного усмехнулся. Громко шептать Вильям, как бы странно это ни звучало, оказывается, тоже умел.

— Да понял я, о чём ты, — с лёгкой усмешкой отозвался я, выходя на вершину.

Перед нами снова открылись пески. Солнце заливало барханы ярким светом, воздух над ними дрожал, а вдали всё сливалось в мутную полосу.

И ведь ничего. Ни дерева, ни камня, ни хотя бы какой-нибудь твари, которую можно было бы догнать и наконец заняться тем, ради чего мы сюда пришли.

— Я тоже думал, что таких задниц не бывает, — хмуро пробормотал я, осматривая пустыню.

Пока у меня оставался один вариант — идти дальше. Направление придётся выбрать наугад, потому что стоять на месте и ждать было намного худшим решением.

— Ну конечно, не могло же всё оказаться просто, — недовольно простонал Вильям.

Я повернулся к нему, но друг уже выдохнул и поправил ножны. Когда он снова посмотрел на меня, от прежнего возмущения почти ничего не осталось.

— Ладно. Что нам делать дальше? — уже деловито поинтересовался он.

Я невольно хмыкнул. Быстро же он взял себя в руки.

И мне следовало сделать то же самое. Да, я не ожидал попасть в подобное место. Да, прочитанное совершенно не радовало. Но из любой ситуации есть выход, и я привык исходить именно из этого.

Сейчас от меня требовалось найти его. А не стоять на бархане, перебирая причины, по которым у меня ничего не должно получиться.

— Искать монстров, — коротко бросил я.

— А если не получится? — нахмурившись, спросил Вильям.

Я посмотрел ему прямо в глаза. Друг выдержал взгляд, ожидая ответа.

— Искать, — не терпящим возражений тоном повторил я.

На этом разговор закончился. Я шагнул вперёд, съезжая по склону, а следом послышался шорох под ногами Вильяма. Затем двинулся Гордей. За ним один охотник, второй, и вскоре весь отряд начал спускаться, оставляя на песке широкую полосу следов.

Поначалу я рассчитывал, что с очередного бархана удастся увидеть хоть что-то новое. Не может же весь мир Аномалии состоять исключительно из песка, если в нём живут твари?

С каждым пройденным километром казалось, что солнце припекает всё сильнее. Воздух поднимался от раскалённой поверхности, обдавая жаром лицо, а песок проникал в обувь, собирался в складках одежды и шуршал при каждом движении.

Вскоре справа раздался звук вытащенной пробки. Один из охотников поднёс бурдюк ко рту, сделал несколько глотков и передал товарищу. Через некоторое время за водой потянулся ещё один. Потом я и сам снял бурдюк, смочил пересохшее горло и убрал его обратно.

Плохо, очень плохо. Прошёл от силы час, а мы уже тратим небольшие запасы воды.

Запасы у людей имелись, но рассчитаны они были на дорогу по лесу, где можно пополнить воду. Здесь же я пока не увидел даже намёка на то, что подобная возможность вообще существует.

Мы продолжали идти. Поднимались на бархан, спускались, пересекали низину и снова шли вверх. На каждой вершине я останавливался, чтобы осмотреть окрестности. Искал движение, следы, хоть что-то, что подсказало бы, куда направляться дальше. Но раз за разом видел перед собой одну и ту же картину.

Разговоры за спиной постепенно стихли. Охотники больше не обсуждали происходящее, стараясь лишний раз не открывать рот, и только изредка окликали друг друга, когда кто-то начинал отставать.

Пустыня словно вытягивала из них силы. Мужчины всё чаще опирались на оружие при подъёмах, поправляли ремни мешков и задерживались на гребне, чтобы перевести дыхание, прежде чем пойти дальше.

Я оглядывался, проверяя, не растянулся ли отряд слишком сильно. Терять людей здесь было нельзя. Достаточно отстать за одним из барханов, и попробуй потом найди остальных среди одинаковых склонов.

Шли мы долго. Солнце успело заметно сместиться, тени вытянулись, а жара осталась такой же, словно день и не собирался заканчиваться. К закату песок стал бордового цвета. В низинах начали собираться тени, но стоило подняться выше, как лицо снова обдавало сухим жаром.

Я в очередной раз оглядел горизонт. За весь день мы не встретили ни одной твари, хотя именно ради них и забрались в эту Аномалию.

Признаться честно, отсутствие живности уже стало порядком раздражать. И напрягать.

Обычно Аномалии пытались убить «вторженцев», какими они считали зашедших внутрь людей. В этой же монстров словно и не существовало никогда.

— Ваше благородие! — хрипло окликнул меня Гордей, подходя ближе.

Я остановился и перевёл на него тяжёлый взгляд. Мужчина смотрел прежде всего на людей за нашими спинами.

— Вряд ли мы сегодня ещё кого-нибудь найдём, — осторожно начал он и, многозначительно кивнув на охотников, предложил: — Может, разобьём лагерь?

Я оглядел отряд. Несколько охотников стояли, согнувшись и уперев ладони в колени, один уже опустился на песок, а остальные даже не пытались его поторопить.

Отряд выдохся и ему требовалась передышка, хотя бы небольшая, правда…

Я кинул взгляд на горизонт, за который заходило бордовое солнце.

От короткого привала не будет никакого смысла, ведь на носу ночь.

— Разобьём лагерь, — всё же кивнул я, вернув взгляд на отряд и разлепив пересохшие, потрескавшиеся губы. — Дежурство поделите между теми, кто меньше всего устал.

— Да, ваше благородие, — с явным облегчением отозвались нестройным хором охотники, тут же принявшись снимать поклажу.

Вильям вопросительно посмотрел на меня, но я покачал головой. На дежурство он не пойдёт, как и я.

Кому-то такое решение могло показаться несправедливым, однако сейчас меня волновало другое. Вильям — наша основная боевая сила, и я хочу, чтобы при встрече с тварями он был на пике сил.

Мне же нужно сохранить ясную голову. Из всего отряда только я хоть сколько-нибудь представлял, с чем мы столкнулись. Гордей слышал о расширяющихся Аномалиях, но, судя по его реакциям во время моей речи, знал не то чтобы много. Остальные и вовсе впервые узнали о них от меня возле ворот.

Так что разделить с кем-то эту обязанность не получится. Если хочу вывести отсюда людей, придётся выспаться и завтра снова взяться за дело.

Охотники устроились между барханами и принялись ставить палатки. Благо к моменту нашего возвращения в крепость они уже собирались уходить в свои деревни и захватили всё, что требовалось для долгой дороги. Походное снаряжение пригодилось. Палаток хватило всем, хотя кое-где пришлось потесниться, чтобы разместить больше людей, чем обычно.

Костёр не разводили. Я бы с удовольствием посмотрел на того, кто сумеет найти здесь дрова, но заниматься подобными поисками никто не предложил, а значит, никому слишком сильно не напекло. Уже хорошо.

Мы с Вильямом своей палаткой не обзавелись, так как в долгие рейды в лес ни разу не ходили, поэтому устроились у охотников, которые освободили нам место. Забрались внутрь, улеглись прямо в одежде, и друг впервые за долгое время не задал ни одного вопроса.

Я покосился на него. Всё-таки осознал, куда мы попали? Может, теперь лежит, перебирает варианты, пытается понять, как будем выбираться. Или переживает, что утром…

Рядом раздался громкий храп. Я не удержался от улыбки и покачал головой. Ну конечно. Вильям — и переживать?

Перевернувшись, я закрыл глаза. Мне тоже следовало воспользоваться возможностью поспать, пока снаружи находились люди, способные предупредить об опасности.

Ночью поднялся ветер. Он свистел между барханами, бросал песок в ткань палатки и то натягивал её, то заставлял хлопать. Жара сменилась холодом настолько быстро, что это даже казалось издевательством. Днём я искал хоть немного тени, а теперь лежал в одежде и чувствовал, как ночной воздух выстуживает наше укрытие.

В голову продолжали лезть мысли. О книгах, о том, что мог упустить, о тварях, которых мы так и не встретили. Но я силой заставил себя прекратить думать о чём-либо. До утра от этих размышлений всё равно не будет толка, а вот лишить меня сна они вполне способны.

Прикрыв глаза, постарался отрешиться от шума за стенками палатки. Завтра мне понадобится ясная голова, и портить себе следующий день я не собирался.

***

Мира задумчиво перебирала травы для чая. Пальцы отделяли листья от стеблей, складывали их в небольшую кучку, но девушка уже давно не следила за тем, что делает. Она думала о Ричарде. О том, как быстро он появился в её жизни и как много успел в ней изменить.

Ещё недавно всё было понятно. Дом, бабушка, травы, деревня, в которой каждый знал друг друга. А потом в этих краях появился новый лорд, и старуха неожиданно решила доверить ему судьбу внучки.

При всей своей сумасбродности бабушка была очень осторожной. Мира прекрасно знала, насколько та проницательна и как сильно заботится о её будущем. Именно поэтому возле девушки надолго не задерживался ни один парень.

Бабка умудрялась разглядеть ухажёра раньше, чем сама Мира успевала понять, зачем тот зачастил к их дому. И быстро объясняла ему, что заниматься следует чем-нибудь другим.

Связать жизнь внучки с обычным деревенским парнишкой она не собиралась. Как и позволить ей провести остаток дней в той же деревне. Мнение самой Миры при этом как-то не учитывалось. Старуха знала, что будет лучше, и считала, что этого вполне достаточно.

Тем удивительнее оказалось её решение отправить внучку к Ричарду. Девушка слышала о новом бароне, но знала и другое, что появился он совсем недавно. Когда бабушка успела настолько ему довериться?

А потом Мира познакомилась с ним сама. И, сидя рядом с Ричардом у костра, услышала вопрос, которого совершенно не ожидала. Хочет ли она сама ехать в крепость?

Он, действительно, спрашивал. Не предлагал для приличия подтвердить уже принятое решение, а позволял отказаться. Даже бабушка, которая заботилась о ней всю жизнь, не подумала поинтересоваться. А молодой лорд, которому, казалось бы, вообще не должно быть до этого дела, спросил.

Мира невольно улыбнулась. Уже тогда стоило понять, насколько он странный. И насколько мало у неё шансов не влюбиться.

Позже, когда Ричард заговорил о доставшемся ей от бабушки даре, девушка едва не решила, что он всё узнал. Слишком уж близко подошёл к тому, о чём она никому не рассказывала. Вот только речь шла совсем не о красоте.

Мира видела ауры людей. Различала намерения, которые те пытались спрятать за улыбками, заботливыми словами или показным равнодушием. Об этом она молчала всегда. Даже бабушка не знала, посчитав, что Мира родилась обычной девочкой.

Поэтому слова Ричарда так её напугали. На несколько мгновений показалось, что теперь придётся объяснять, оправдываться и ждать, как изменится его отношение. А он всего лишь решил сделать комплимент.

Мира тихо фыркнула, отложив очередной стебель. Вот ведь человек. Умудрился довести её до такого состояния и даже не понял, насколько близко оказался к правде.

Во время разговора с охотниками она наблюдала за ним особенно внимательно. Слышала обвинения, видела, как мужчины пытались убедить лорда, что рядом с ним ведьма. И ничего не изменилось.

В его ауре оставались раздражение и гнев. Первое было вполне понятно, ведь кому понравится разбираться в чужих криках и нелепых обвинениях? А второе появилось потому, что кто-то посмел поднять на неё руку.

Он злился на них. Не на Миру, не на её бабушку, не на то, что связался с женщиной, о которой ходят подобные слухи. На людей, решивших её обидеть.

Девушка опустила глаза и улыбнулась чуть шире. Да, шансов у неё не было. С деревенскими парнями всё равно ничего бы не получилось, даже не вмешивайся бабушка. Мира слишком хорошо видела, ради чего те старались ей понравиться, и понимала, чем это может закончиться.

Кто-то заходил издалека, кто-то лез напролом, но намерения оставались одинаковыми. Однажды ещё и выяснилось, что несколько особо сообразительных решили поспорить, кому первому удастся добиться желаемого.

Тогда девушке впервые захотелось запустить в кого-нибудь пламенной смесью, которую бабушка прятала в бутыльках. Просто посмотреть, останется ли после этого столько же желания заключать пари.

Она никому об этом не рассказала. Ни о споре, ни о собственных мыслях, как не рассказывала и о даре, который позволял видеть за красивыми словами правду.

Ричард тоже обращал внимание на её внешность. Мира прекрасно замечала его взгляды, да и сам он особо ничего не скрывал. Но при этом он слушал её. Спрашивал, чего она хочет. Позволял заниматься своим делом и даже вступился перед бабушкой, когда речь зашла о травах.

Проще было согласиться со старухой и отчитать внучку за самовольность. Он ведь лорд, мог вообще не вникать в то, что она там делает. Вместо этого дал ей возможность работать так, как она считала правильным.

Улыбка постепенно сошла с лица Миры. Девушка разглядывала зажатый между пальцами лист и уже не помнила, зачем взяла именно его.

Сейчас же Ричард ушёл в Аномалию.

У ворот он посмотрел на неё так, что объяснять что-либо словами не потребовалось. Если захочет уйти, держать не станет. И осуждать тоже.

Мира не знала, что ей делать. С одной стороны, опасность была вполне настоящей и по-хорошему ей нужно было бы бежать, как можно дальше, а с другой…

В дверь постучали, прервав её мысли. Девушка подняла голову, прислушиваясь.

— Мира, я могу зайти? — осторожно поинтересовался Грабилл из-за двери.

— Заходи, — сухо отозвалась она, убирая травы с края стола.

Грабилл вошёл, задумчиво разглядывая пергамент. Остановился возле двери, ещё раз пробежался глазами по записям и только после этого посмотрел на девушку.

Ещё одна странность Ричарда. Он умудрялся находить людей, которые совершенно не походили на тех, к кому Мира привыкла. Что Дементий, что Вильям, что этот парень — ни одного похотливого взгляда. Ни того движения в ауре, которое она научилась замечать ещё в деревне.

Вильяма, казалось, вообще интересовало только мясо. Саму Миру он воспринимал, скорее, как дополнительную заботу, которую при необходимости придётся защищать. Грабилл же был настолько погружён в работу, что порой словно не замечал ничего за её пределами. Вот и сейчас явился с пергаментом, будто всё шло как обычно.

Девушка не понимала, почему он до сих пор в крепости. Даже Дементий сомневался. Старался не показывать этого, но Мира видела, как мужчина мечется, решая, оставаться или уходить. А этот паренёк присоединился к ним совсем недавно. Что его здесь держало?

— Я хотел уточнить по поводу трав, — без предисловий перешёл к делу Грабилл, расправляя пергамент. — Какие виды и сорта мы можем поставлять постоянно? Я собираюсь заключить сделку с купцами, и такой товар заметно усилит наши позиции в переговорах.

Мира несколько секунд молчала, разглядывая его. Перед Ричардом он поначалу и головы толком поднять не мог, да и с ней первое время разговаривал неуверенно. А после недавней беседы с лордом словно обрёл стержень. Во всяком случае, когда дело касалось торговли.

— Не думаю, что сейчас стоит это обсуждать, — помедлив, протянула она. — Открылась Аномалия, и сначала нам нужно принять другое решение.

— В смысле? — недоумённо протянул парень, слегка склонив голову. — А что мешает работать?

Мира поджала губы. Он, действительно, не понимал, о чём она говорит?

— Монстры, которые в любой момент могут вырваться из Аномалии, — с нажимом пояснила девушка.

— Так господин Ричард же отправился их убивать, — искренне удивился Грабилл, словно она упустила самое очевидное.

Теперь он смотрел на неё так, словно странные вопросы задавала именно она. И, что удивительно, в его ауре не было ни сомнения, ни попытки скрыть страх. Он говорил совершенно искренне, не понимая ее реакции.

— Ты настолько в него веришь? — недоверчиво переспросила Мира, отодвигая травы. — Думаешь, у него обязательно получится? А если нет? Если он погибнет?

— Господин Ричард не погибнет, — холодно отрезал Грабилл.

Девушка замерла. Лицо паренька стало серьёзным, а взгляд — таким жёстким, что она невольно выпрямилась на стуле. Он больше не смотрел в свои записи. Всё его внимание теперь было направлено на неё.

— Наша задача как его слуг, — отчеканил Грабилл, особо выделив последние слова, — верить в него, ждать и выполнять его поручения.

По коже Миры пробежали мурашки. Не столько от слов, сколько от уверенности, с которой они были произнесены. Грабилл не пытался подбодрить себя. В его представлении Ричард вернётся, а значит, к этому моменту порученная работа должна быть сделана.

И почему она сама думала иначе? Новичок, который появился здесь совсем недавно, не сомневался. А Мира, видевшая гораздо больше, сидела и решала, стоит ли уходить.

Ричард спас её от бандитов. Пошёл на Секача, хотя со стороны казалось, что сил для этого у него недостаточно. Теперь отправился в Аномалию, потому что считал своей обязанностью остановить её. И в опасности он Миру не бросил. А она собиралась поступить с ним именно так?

Девушка опустила взгляд. Получалось, что стоило Ричарду дать ей свободу, как первым серьёзным решением, принятым самостоятельно, могло стать бегство.

Он позволил ей заниматься опытами, дал дом и даже не попытался потребовать, чтобы потом она возместила расходы. Не запер, не принудил, не стал решать за неё всё, как привыкла бабушка. Просил лишь добросовестно работать.

И что же, при каждой новой опасности Мира будет задумываться, не пора ли уйти? Оставлять человека, который относился к ней так, как здесь мало кто вообще умел? Паренёк на испытательном сроке, как с улыбкой называл это Ричард, оказался увереннее неё. И от этого девушке становилось стыдно.

— Давайте закончим этот разговор, — решительно прервал молчание Грабилл. — Я считаю, что тут нечего объяснять. Лучше перейдём к, действительно, важным делам.

Мира подняла голову и посмотрела на него с невольным уважением. Усмехнулась, заметив, как уверенно он держит её взгляд. Правда, уверенности хватило ненадолго. Грабилл моргнул, заметно растерявшись.

— У меня что-то на лице? — неуверенно пробормотал он, проведя ладонью по щеке и посмотрев на пальцы.

Холодный мужчина, который только что её отчитывал, исчез. Остался юноша, не знавший, как реагировать на чужую улыбку, если она не сопровождалась разговором о товаре или цене.

— Нет, всё хорошо, — с тёплой улыбкой отозвалась Мира, указывая на стул напротив. — Садись. Сейчас заварю чай и всё обсудим.

Она потянулась за чашками. Грабилл устроился за столом, расправил пергамент и сразу вернулся к записям.

Мира ещё раз посмотрела на него, после чего выбрала нужные травы. В этот раз уже не перебирала их бездумно: она знала, что будет делать. Останется. И когда Ричард вернётся, ему не придётся начинать всё заново.

Горячая вода полилась в чашку, поднимая душистый пар. Снаружи ветер шевельнул створку окна, и откуда-то издалека донёсся хриплый птичий крик. Мира не обернулась. Пододвинула чашку Грабиллу и склонилась над его записями.

***

Высоко над лесом стервятник расправил крылья, улетая на запад. В последнее время в округе стало слишком много людей, которые забирали всю добычу, не оставляя ему даже объедков. Позади остались разрушенные стены крепости, внизу покачивались кроны деревьев, а по левое крыло тянулась протоптанная двуногими дорога.

Воздух впереди внезапно дрогнул. Очертания деревьев вытянулись, наложились друг на друга, и птица влетела в искажение прежде, чем успела свернуть. На мгновение всё вокруг смазалось, а встречный ветер неожиданно ударил в бок.

Стервятник резко взмахнул крыльями, выровняв полёт, и принялся оглядываться. Под ним по-прежнему расстилался привычный лес, слева шла дорога, вот только крепость позади исчезла. Зато справа теперь тянулась знакомая гряда холмов, до которой обычно приходилось лететь несколько часов. Птица ещё раз повернула голову, разглядывая пологие склоны, после чего спокойно поймала восходящий поток.

Подобные складки в воздухе попадались ей и раньше. Влетишь над одними деревьями, а вынырнешь совсем в другом месте, куда своими крыльями добираться пришлось бы ещё долго. Правда, куда именно вынесет, заранее не угадаешь, но рядом всегда оказывался лес, а возле леса находилось, чем поживиться. Так что птицу всё это не слишком-то и волновало.

Возвращаться к крепости стервятник не собирался. Всё равно пришлось бы искать новые места для кормёжки, и теперь двуногие, разогнавшие всю добычу, остались далеко позади. Вытянув шею, птица продолжила полёт, высматривая среди крон просветы.

Слева по дороге катилась закрытая телега. Несколько мужчин шли рядом, один сидел впереди, удерживая поводья. У худощавого путника возле колеса сполз рукав, открывая руку с множеством узких шрамов. Мужчина одёрнул ткань, поправил ремень и продолжил идти, не поднимая головы.

Люди двигались на восток. Стервятник пролетел над ними в противоположную сторону, почти не задержав взгляда. Дальше, за их спинами, возле обочины темнело что-то гораздо более интересное.

Птица наклонила крыло и пошла ниже. В нескольких сотнях метров от удалявшейся телеги у кустов лежали люди, и ни один из них не двигался.

Несколько тел в кожаной защите были свалены в кучу. Из-под одного торчала вывернутая рука, другой лежал лицом в дорожной пыли. Рядом распластался толстяк в цветастой дорогой одежде. На груди ткань потемнела и слиплась, а широко раскинутые руки никто не потрудился убрать с дороги.

Стервятник приземлился неподалёку и сложил крылья. Некоторое время выжидал, поворачивая голову то одним, то другим глазом к неподвижным телам. Толстые люди в ярких одеждах ему нравились больше остальных. Возле них всегда было, чем поживиться.

Птица оглядела небо. Пока никто из собратьев не появился, но задерживаться не стоило: они наверняка уже на подходе. Всё же пропустить подобный пир её братья не могли.

Подскочив ближе, стервятник вытянул шею к лицу торговца, уставившегося пустым взглядом в небо. А где-то вдалеке продолжали скрипеть колёса, унося закрытую телегу на восток.