Глава 2

Поварёнок с сотейником чуть не снёс меня на повороте и понёсся дальше, к подвальной лестнице. Там, видимо, находилось что-то вроде убежища.

Я придержал дверь каминного зала, пропуская двух горничных с пожилым буфетчиком. Старик еле перебирал ногами, так что девушки тащили его под руки. Псих и Лерины хомячки остались у хозяйки; здесь же хватало желающих добраться до убежища, и каждому почему-то требовалось пересечь именно мой путь. Пришлось прижаться к стене.

Встречным потоком шла гвардия.

— Вторая группа — к зимнему саду! Третья — держит лестницу и переход в правое крыло! Смотреть в оба, проверяем ниши и вентиляцию!

Пропустил пятёрку бойцов и двинулся вдоль стены. В прошлое нападение культисты открыли проход наверху, утащили Агнессу и уложились в две минуты. Сейчас прокол засекли сразу. Бронеставни опущены, выходы перекрыты, гвардия занимает переходы. Ещё бы понять, на что рассчитывают гости. После выступления графини по телевизору им могло просто сорвать крышу, но тащить людей в подготовленный дом из одного огорчения дороговато.

Люстра надо мной мигнула, и коридор погрузился в темноту.

Я поднял глаза к красной лампочке аварийного освещения. Она продержалась ещё мгновение и тоже погасла. Вот тебе и независимый энергетический накопитель.

Моего зрения хватало, чтобы различить арку, стену и двух гвардейцев, которые дружно полезли к рациям.

— Да что за хрень?! — один из бойцов хлопнул ладонью по наушнику шлема и покрутил колёсико нагрудной рации. — База! Макар! Второй пост на связи, приём! Да твою ж дивизию, в эфире сплошная каша!

— У меня тоже сдохла! — отозвался его напарник, вскидывая автомат и подсвечивая коридор подствольным фонарём. — Вообще глухо, одни помехи шипят! Даже резервный канал не пробивает!

Проверил телефон. Экран светился исправно, а вместо делений сети показывал перечёркнутый кружок. Я повернул аппарат, будто от этого могла объявиться сотовая вышка, и убрал в карман. Накрыли поместье куполом подавления. Заодно с освещением отрезали охране связь и возможность вызвать подмогу Вот и козырь, с которым пожаловали.

— Вообще замечательно, — пробормотал я, убирая бесполезную трубку обратно в карман. — Решили, значит, глушить связь.

С обычными противниками такое работает: забил помехами связь, и пусть орут через весь дом. Удобно. Только Кеша у меня обходился без обычной связи, что в данной обстановке делало его почти идеальным посыльным.

Упёрся плечом в стену, чтобы очередная бегущая пятёрка прошла мимо, и нащупал знакомую метку. Кровь, клеточная привязка, матрица Тёмного Феникса. Короткий импульс ушёл по симбиотическому каналу. Помехи мазнули по краю восприятия, но до самого резонанса добрались с тем же успехом, с каким можно заглушить чужой пульс испорченной рацией.

Через несколько секунд на другом конце канала на меня обиделись.

«Ну и кто там ломится в чужой чердак посреди вечера?! Я, между прочим, после трудового дня отдыхаю! Мы с Юстицией важные юридические вопросы обсуждали, а потом я задремал…»

«Кеша, хорош дрыхнуть, подъём! — мысленно скомандовал я, сворачивая за угол коридора. — Тут срочное дело нарисовалось. Расправляй хвост и дуй прямиком к герцогу Грановскому. Передай ему, что на поместье Новиковой снова напали культисты, прямо сейчас бой идёт. Давай, я в тебя верю, у тебя всё получится!»

Сонное ворчание сменилось такой бодростью, что я почти увидел, как попугай раздувает свой оранжево-чёрный зоб. Поручили ответственное дело! Оценили незаменимого специалиста!

«Конечно получится! Тоже мне, нашёл в ком сомневаться! Я ж птица, между прочим, я летать умею! Причём не абы как, а с высшим пилотажем, идеальной аэродинамикой и благородным размахом крыла! Тут лёту-то до его особняка — три раза крылом махнуть да вираж заложить…»

«Да нет, Кеша, в твоих лётных талантах я ни секунды не сомневаюсь, — перебил я его хвалебную оду самому себе. — Я к тому, что искренне верю, будто у тебя получится выжить. В смысле, что Константин Николаевич тебя сходу на месте не припечатает своей гравитацией, когда ты без стука и пароля к нему на закрытую территорию влетишь».

Кеша притих. Я успел миновать арку и перешагнуть через осколок вазы, прежде чем до пернатого дошла вся прелесть предстоящего визита. Если к старому Гранду с неба падали неприятности, Грановский встречал их соответственно.

«Ну блин… — уже без прежнего пафоса проворчал попугай, но тут же снова задрал нос, то есть клюв: — А хотя похрен! Я ж вообще-то бессмертный! Заодно на практике и проверю, где у этого моего бессмертия грань проходит! Всё, конец связи, пошёл на взлёт!»

Связь оборвалась. Я покачал головой и пошёл дальше.

По существу он прав: носитель истинного атрибута Тёмного Феникса соберётся и из пепла. Вот только герцог пеплом может не ограничиться. Сдавит нарушителя гравитацией до размера картечины, и потом этот клубок будет расправлять кости, выталкивать перья… Бр-р. Даже жалко стало попугая.

Остаётся надеяться, что имя отправителя Кеша выкрикнет раньше, чем превратится в сплющенную горошину. Теперь герцогом занимается попугай, а мной всё ещё никто. Для дома, на который напали второй раз, даже обидно.

За переходом между столовой и оранжереей стреляли правее и ниже. В боковых коридорах перебегали люди Макара; противник держался где-то в глубине. Так я мог ещё долго гулять по трём этажам и полусотне комнат. Слепой обход годится сторожу, у которого в запасе вся ночь. У меня гости способны закрыть за собой портал.

Сбавил шаг, чтобы собственный топот не мешал, и усилил слух с осязанием. По половицам ушла поисковая волна. Стена дала глухой отклик, кладка провела его дальше; мебель отсекалась, а живые ткани отвечали каждое своим ритмом. Четыре сердца рядом. Кровь гонят быстро, хотя сами носители почти не двигаются. И знакомая рваная работа перестроенных желез.

— О, кажется, там какие-то сигналы интересные, — шёпотом заметил я, поворачивая голову к тёмному проёму кухни.

До буфета было шагов двадцать. За ними четверо прижались к печи и терпеливо ждали кого-нибудь из наших. Удобный переход: вышел из-за угла, получил со спины, а в темноте даже крикнуть толком не успел. Мне предлагалось стать этим бедолагой. Подойдём, раз люди приготовились.

Первым вышел тот, кто сидел наверху. Едва я шагнул под своды, от буфета отделилась фигура с вытянутыми когтями. Ещё трое рванули из-за мебели с двух сторон. Пришлось немного подождать, пока каждый выберет направление: ловить всех в тесноте неудобно, зато выбранное направление многое упрощает.

Ушёл с линии прыжка, ткнул выпрямленными пальцами первого под челюсть. Тот сполз вдоль стены. У второго перехватил руку с тесаком, подбил опорную ногу и встретил челюсть ладонью. Когтистый как раз приземлился, повернул голову и получил под ухо; четвёртому достался щелчок в межбровье с коротким импульсом.

На дорожке сразу стало тесно. Я подхватил ближайшего за ворот, чтобы он при падении не раскроил голову об угол буфета, и уложил рядом с остальными. На всё ушло четыре секунды. Убить этих товарищей было проще, но Грановскому очень нужны собеседники, а с трупами у него разговор и прежде не ладился.

Засучил рукава, присел у крайнего. Пульс есть, дыхание ровное. Теперь самое интересное: сколько времени он останется живым, если просто связать и передать дознавателям?

— Так. Интересно, любопытно… — протянул я, щупая пульс на шее ближайшего. — Слышал я краем уха, что вы, ребята, в плен принципиально не сдаётесь. Чуть запахло жареным или сознание поплыло — сразу концы в воду. И, к вашему огромному сожалению, я над этим вопросом основательно поработаю.

На трофейных телах я уже разбирал их поводки. Слишком одинаково заканчивались попытки захвата: кровь в стволе мозга, пена у рта, а виноватой назначают эфирную привязку. Капсулы за щекой находили и вытаскивали, результат оставался прежним. Значит, капсула там для надёжности. Основная дрянь прячется в другом месте.

Пришлось сопоставить привязки с тем, что умеет паразитарная химерология. И тогда в устройстве поводка обнаружился вполне знакомый принцип. Маленький исполнитель сидит рядом с сосудом, получает сигнал и делает одно движение. А потом убирает за собой.

Положил ладони одному на виски. Сначала воспроизвёл импульс предсмертной паники, одновременно зажав у паразита жвалы. Сигнал он должен получить, а выполнить приказ ему уже нечем. Следующей волной задал в окружающих тканях щелочной градиент: внутри становится скверно, у выхода к воздуху полегче. Главное, выдержать зажим, пока жилец выбирается. Иначе лечение закончится тем самым кровоизлиянием, от которого мы его лечим.

В левой ноздре шевельнулись усики. Потом на губу выполз плоский чёрный жучок с рисовое зёрнышко. До этого сидел у продолговатого мозга, вплетаясь усиками в сосудистое сплетение. Дёрнись носитель на самоубийство или полезь к нему грубым зондом, и тварь перегрызёт стенку артерии, заодно впрыснув нейротоксин. Удобная вещь для хозяина секты. Персонал молчит, расходов на пенсию никаких.

После выброса яда жучок растворяется секунд за тридцать. К моменту вскрытия от него остаётся белковый сгусток, который ещё надо отличить от обычного тромба. Сейчас жучок сам выбрался на свет, так что до вскрытия дело не дошло.

— Ишь ты, какая прелесть у вас в голове сидит, — хмыкнул я, прихватил выползшего паразита двумя пальцами и со щелчком раздавил хитиновый панцирь.

Со следующим пришлось подержать импульс чуть дольше. Он выбрался через слуховой проход; остальные тоже расстались с жильцами через нос и уши. Я подавил жучков, проверил, что ни одной привязки в головах больше нет, и занялся запасным способом ухода от ответственности. Раздвинул челюсти, нащупал под слизистой за задним коренным зубом капсулу. Подцепить, вылущить, отложить. Четыре головы, четыре капсулы.

Теперь ребята могли просыпаться и даже переживать по поводу плена: здоровье от этого уже не пострадает. Насколько оно вообще способно уцелеть при знакомстве с Высшей Канцелярией, вопрос отдельный. Я свой участок работы выполнил.

Перетащил четвёрку за выступ печи и устроил в дровяной нише. Плечи развернул, головы положил так, чтобы дыханию ничего не мешало. В штабеле тоже должен быть порядок. Особенно если штабель предназначен для допроса.

— Полежите пока в тенёчке. Вас потом заберём.

По пути к двойным дверям я различил треск выстрелов, удар по металлу и несколько влажных хлопков: то ли кислотой швыряют, то ли ещё какой-то дрянью. А где-то неподалёку тянулся устойчивый пространственный отклик. Портал ещё открыт. Вот его бы и сохранить.

Остановился у подсобки. Вломиться в бой и добраться до портала я могу. А дальше? Портальщик почувствует, что оборону смяли, и уберёт проход.

Значит, в логово культистов стоит войти своим. В белой рубашке, конечно, свой из меня сомнительный. Зато у печи лежат четыре вполне подходящих костюмера.

Вернулся, вытянул за шиворот самого близкого по комплекции. Снял с него балахон и перевязь с ножнами. Собственную рубашку сложил на полке стенного шкафа, а чужую снарягу натянул на тело. В плечах тесновато. Под мышками влажно. Брезгливость можно было бы пересилить ради науки, ради спасения мира и прочих великих целей, но сейчас я терпел всё это ради одного конкретного портальщика. Дорого он мне обходится ещё до знакомства.

Сместил хрящи носа, утяжелил надбровья, изменил прикус. Кожа подтянулась вслед за костями. На шее и запястьях распределил пигмент, выводя зубчатые сороконожки и ломаные руны. Рисунок подсмотрел на доноре одежды; на подлинник вблизи лучше не претендовать, а в бою его хватит. Взъерошил волосы и размазал по скуле кровь с чужого воротника.

В дальнем проходе держались гвардейцы Макара с Багратионом, вокруг портала оборонялись примерно пятнадцать сектантов. Плотно стоят, к порталу просто так не подойти.

Вдохнул и распахнул створку.

— Там подкрепление! — заорал я дурным, сорванным голосом, размахивая руками и на полном ходу лавируя между опрокинутыми мраморными скамьями прямиком к порталу. — Нужно срочно доложить! Графиня серьёзно ранена! Её брат убит, охрану у подвала перебили, бункер вскрыли! Но тут подкрепление с улицы пришло, гвардия нас в клещи берёт, нужно срочно доложить командованию!

Двое у баррикады обернулись. Один уже тянул тетиву арбалета, второй стрелял в сторону гвардейцев; обоим хватало дел и без проверки гонца. Я протиснулся между скамьями, пригнувшись под чужим клинком, перескочил расколотую кадку. До прохода оставалось пять шагов. На той стороне темнели деревья.

В полутора метрах от кромки из-за колонны вышел культист и схватил меня за горло. Пальцы вдавились под челюсть, ноги чуть не оторвались от пола. Двухметровая туша, костяные щитки на предплечьях. Развивали хват, а с головой по старой традиции работали по остаточному принципу.

— Не спеши, падаль! — прорычал он мне в лицо, встряхивая за кадык так, что у обычного человека шейные позвонки бы сломались. — Ты куда это намылился с позиции?!

Я посмотрел на его руку, потом ему в лицо. Время шло, а тут человек решил проявить служебное рвение.

— Доложить! Я потом объясню, пусти…

Упёр ладонь ему в грудь. Толчок получился короткий: включил мышцы спины и в точке касания выпустил сжатый биокинетический импульс.

Под нагрудником хрустнуло. Хватка разжалась, культиста понесло через разбитые клумбы. Пролетев метров шесть, он встретился со стеной. Посыпалась штукатурка. Из папоротников, куда сползло тело, никакой служебной инициативы больше не доносилось.

— Ой, — негромко сказал я, проводив его взглядом.

К ближайшей баррикаде уже поворачивались головы. Я нырнул в лиловую плёнку, пока кто-нибудь ещё не вспомнил про пропускной режим.

Переход крутанул желудок. Организм привычно выровнял вестибулярный аппарат, подошвы продавили мокрый мох, и вместо разбитой оранжереи вокруг оказался лесной лагерь. Удобно всё-таки. Никакой дороги, никакой грязи по колено. Очень хочу познакомиться с мастером поближе.

По краям поляны горели факела. Впереди кострище, у деревьев цепи с химерами, возле самого выхода толпа вооружённых людей. На глаз не меньше шести десятков. Я согнулся, упёрся в колени и задышал с надрывом. Пот на лбу добавил сам: гонец, который только что вышел из-под огня, сухим и довольным быть не должен.

Ко мне уже шёл широкоплечий мужик с двуручным тесаком за спиной. Шрам рассекал левую щёку, а от его перестроенного тела давило пережжённой энергией. Вот и начальство пожаловало. Даже искать никого не пришлось, достаточно шумно явиться с места работы.

— Какого хрена ты вернулся?! — рявкнул шрамированный, подлетая ко мне в два шага и нависая сверху, как скала. — Почему позицию бросил?! Вы уже выполнили задачу?!

— Почти! — выдохнул я, судорожно сглатывая и широко тараща глаза для пущей убедительности. — Там подкрепление подоспело! Целая рота в тяжёлой броне, да ещё боевые твари с ними! Мы пробились в подвал — её брат убит, лично видел, сама графиня серьёзно ранена, кровью истекает, но нас в оранжерее наглухо зажали! Они как будто заранее знали и были готовы к удару! И самое паршивое — там с ними какие-то спецы пришли, они сейчас разворачивают аппаратуру и пытаются перехватить наш портал с той стороны, чтобы не дать ему закрыться!

Последнюю часть я проговорил с особым старанием. Всё остальное в моей истории требовалось для правдоподобия; сейчас же важно было увидеть, кому они доверяют свой выход отсюда.

Татуированный десятник рядом с командиром глянул влево и назад. Я проследил за его взглядом. У корневища, шагах в десяти за охраной, стоял сутулый человек в сером балахоне. Пальцы сложены перед грудью, от них к порталу тянутся серебристые нити. Так, кандидат есть. Осталось проверить.

Командир тоже повернулся к серому.

— Что скажешь?!

Тот закрыл глаза и пошевелил сцепленными пальцами. На миг натянулись ближайшие к нему нити.

— Могу закрыть.

Шрамированный молчал, глядя на портальщика. Я стоял с открытым ртом и старательно изображал человека, чья главная задача сейчас не упасть. Очень хотелось, чтобы начальник спросил о безопасности перехода ещё что-нибудь. Сведения из первых рук, бесплатно.

— Там действительно какое-то возмущение возле кромки гуляет, но не думаю, что у них сходу получится перехватить управление. Запас прочности есть, хотя при желании могу уже сейчас обрушить прорыв.

Уже лучше. Закрыть может, управление пока у него, а беспокоить кромку с другой стороны вполне реально.

— Хер им в глотку, а не отступление! — сплюнул командир, разворачиваясь к строю резерва. — Если девка ранена и сумеет выжить, с нас три шкуры живьём спустят! Первая и вторая группы — бегом в проход! Разберитесь со всеми, кто сунулся к порталу, и добейте Новикову! А ты, — он ткнул пальцем мне в грудь, — тоже вали обратно туда! Поведёшь группу!

Резерв потянулся в портал. У деревьев остались химеры, позади командира охрана.

— Эй, падаль, я кому сказал?! — голос командира зазвенел от бешенства, а вокруг его кулака вспыхнуло багровое марево. — Иди в проход, а то я сейчас взорву твой мозг! Давай, пошевеливайся!

— Да, да, да! — закивал я, втягивая голову в плечи и семеня к воронке. — Уже бегу, командир, одна нога здесь, другая там!

Багровое свечение у его кулака я запомнил. Вот так они и командуют: вместо взыскания сразу ликвидация подчинённого. Мою голову сейчас ему взрывать было нечем, зато изображать пустой спор с начальством незачем. Повернулся к арке и шагнул вслед за резервом.

В толще пространственной плёнки фигуру размазывало. Там я и запустил перестройку: добавил плечам четыре сантиметра, раздвинул лицевые кости, нарастил шею и трапеции. Волосы со щетиной потемнели как надо, через левую щёку лёг рубец. Одежда у культистов почти одинаковая, остальное прячет капюшон. Голос подгоню уже на выходе.

На битую плитку оранжереи ступил шрамированный командир. Я проводил взглядом последних резервистов и остановился так, чтобы они все меня увидели.

Издали продолжалась перестрелка. У колонн держались четверо часовых, возле пролома догорала кадка с фикусом. Никаких Одарённых, разбирающих портал, конечно, вокруг не было. Сейчас мне об этом с готовностью доложат.

— Ну?! — рявкнул я хриплым командирским басом, от которого у ближайших бойцов уши прижались к черепу. — И где те умники, которые влияли на портал?!

Старший оглянулся, чуть замешкался, увидев, что начальник явился следом за ними, и вытянулся.

— Здесь никого из чужих нет, командир! Охрана дома вон там, за дальним переходом огрызается, а к самому порталу никто и близко не подходил!

— Да мы тут всё время стояли, никто плетение не трогал! — подтвердил один из караульных у колонны.

Я скривился. Обиженный начальник должен немедленно найти виноватого, иначе подчинённые начнут сами разбираться, что случилось. А это мне совершенно ни к чему.

— Понятно. Значит, этот трусливый ублюдок просто струхнул в бою и всё соврал, чтобы шкуру спасти! Сейчас разберёмся тут — лично пойду и оторву башку этому сказочнику!

Ближайшие закивали — обвинение отсутствующего труса устроило всех. Я вскинул руку и показал на боковую дверь.

— А теперь слушать мою команду! Гвардия дома заперта во внутренних залах, но с минуты на минуту к усадьбе могут подтянуться внешние силы из города. Ваша задача прямо сейчас — всей группой пробраться вон по тому переходу, выйти через чёрный ход на подъездную аллею и держать под контролем главный въезд в поместье! Чтобы ни одна живая душа снаружи сюда не проникла, ясно?! Бегом марш!

— Да, да, конечно! Так точно, командир! Сделаем! — хором рявкнули три десятка глоток.

Первые втиснулись в проход, остальные пристроились за ними. Автомат одного зацепился ремнём за рукоять чужого тесака, бойцы выругались и, освободившись, побежали дальше. Я постоял, пока хвост колонны втягивался за дверь. После приказа начальству полезно немного помолчать. Солдаты тогда заняты исполнением, и лишние мысли до головы не доходят.

Двадцать минут назад мы с Агнессой шли в каминный зал, и я успел рассмотреть схему эвакуации. Хозяйственный переход выводил к чёрному ходу, оттуда по аллее можно было добраться к главным воротам. На запасном выходе достаточно нажать ручку. Преград по пути у них быть не должно, а гвардия Макара сейчас держала совсем другие участки.

На той стороне ворот, если Кеша добрался, скоро появится Грановский. Он приезжает по таким поводам со своими людьми и любопытства к вооружённым гостям испытывает много. Остаётся надеяться, что ребята сохранят такой же энтузиазм, когда увидят, кого им поручено задержать.

У колонн всё ещё стояли четверо. На меня поглядывали почтительно и лезть с вопросами опасались. Я подошёл к ближайшему, чуть наклонил голову к его нагруднику.

— Покажи-ка привязь, боец…

Ударил основанием ладони в висок и подхватил обмякшее тело. Второй повернулся, но выговорить вопрос уже не успел: шагнул к нему и приложил по затылку. Остальные потянулись к ножам. Через полторы секунды я закончил и с ними.

С извлечением жучков теперь получалось быстрее, руки уже помнили нужное сочетание импульсов. Четыре паразита, четыре капсулы. Проверил каждого ещё раз, затем оттащил в садовую кладовую. Поставил к стене оцинкованные вёдра, сдвинул швабры, устроил пленных среди мешков с торфом. Хлам прикрывал их от случайного взгляда из дверей. Дознавателям потом объясню, где искать; садовника лучше пока сюда не пускать.

— Так, — я отряхнул ладони от торфяной крошки и прикрыл дверцу на шпингалет. — Тут порядок навели. Нужно двигаться дальше.

В лесу оставалось около четырёх десятков. А нужен мне из них один портальщик. Если начать драку прямо сейчас, кто-нибудь непременно решит спасти положение ударом по нему или собьёт ему концентрацию. Понадобятся новые розыски. Нет уж, первый резерв мы отправили прогуляться, второй тоже заслужил полезную нагрузку.

Лицо командира для следующего номера больше не годилось. Взял за образец одного из культистов, убранных под швабры, поменял скулы и нос. Подошёл к порталу, положил ладони на искрящуюся кромку и начал раскачивать частоту рамки. Понемногу, с проверкой отдачи. Стоило пережать, и культисты могли просто обрушить проход от греха подальше.

По плёнке пошли бурые волны, от арки загудел воздух. Ответ пришёл почти сразу: с той стороны в контур влили силу, притушив колебание. Я добавил ещё толчок и получил такое же противодействие. Держат. Значит, страх перед провалом миссии всё ещё перевешивает желание убраться.

Из леса донёсся топот. Резерв двинулся к проходу.

Отпустил рамку, отскочил к разбитому постаменту и провёл ногтем по левому боку. Развёл кожу и подкожные капилляры неглубоким разрезом. Больно, между прочим. Для достоверности хватит и этого, полосовать себя с запасом ни к чему. На чужой одежде расползлось тёмное пятно. Ещё немного крови перенёс на подбородок и осел у стены, зажав бок.

Из арки высыпали около тридцати бойцов. Первые сразу разошлись, прикрывая выход; ближайший заметил меня и подскочил.

— Вы не успели… — простонал я, закатывая глаза и с надрывом хватая воздух окровавленными губами, когда первые бойцы подскочили ко мне. — Они ушли! Полминуты назад тут была их спецгруппа, наших всех положили, а меня за мёртвого приняли… Я всё слышал, пока тут валялся! Они говорили, что у них всё получится, пошли за каким-то мощным усилением! Они хотят полностью перехватить контроль над нашим порталом, разобрать плетение по ниточке, чтобы понять, как мы их создаём, и всю нашу сеть до самого дна вскрыть! Нужно срочно действовать, пока они якоря не притащили!

Вожак с двумя кривыми тесаками подался вперёд. Я сбился на хрип, дал ему переварить историю про сеть порталов. Графиню они пока могут попробовать добить, а раскрытые базы уже никак не объяснят. Тут чужая служебная карьера работала на меня лучше любой привязки.

— Куда они побежали?! — заорал он, тряся меня за здоровое плечо. — Говори быстро!

— Они… кх-х… они хотят связаться с внешним миром через ретранслятор за куполом, — прохрипел я, дрожащим окровавленным пальцем указывая всё на ту же заветную дверцу хозяйственного перехода. — Связаться с кем-то из своих и забрать аппаратуру… Побежали прямиком к главным воротам!

— Все за мной! Живо! Не дать им выйти за периметр! — взревел вожак.

Он рванул первым. Остальные понеслись следом, сшибая уцелевшие кадки и наступая на собственные полы балахонов. На этот раз даже построение изображать никому в голову не пришло. Я придерживал бок и слушал, как топот удаляется по хозяйственному переходу. Вставать можно, когда отбежит последний: вдруг кто из отстающих сочтёт своим долгом помочь раненому товарищу. На сегодня с меня хватит чужой заботы о моей шкуре.

Только стихло за дверью, поднялся. Стянул края разреза, закрыл повреждённые капилляры, провёл пальцами по коже. Гладко. Одежда в крови, зато собственная рубашка дожидается в шкафу. Всё-таки полезно думать об одежде до того, как начинаешь резать себе бок.

Первая партия тридцать, вторая примерно столько же. В лесу должно остаться около десятка: командир, портальщик и личная охрана. Четверо у печи и ещё четверо в кладовой никуда уже не побегут. С таким остатком можно работать, если портальщика с самого начала вынести за скобки драки.

Перед возвращением я просканировал сад. Для подстраховки пригодился бы любой жук: нарастить тело, дать простую команду, занять охрану. Прошёл поиском по трещинам, затем по карнизам и земле в кадках. Пусто. За листьями, под корнями, возле воды тоже ни одной мелкой живой точки.

Вообще ни единой души! Замечательно здесь у Агнессы прислуга и садовники работают: ни паучка за карнизом, ни жучка в кадке, ни комарика завалящего. Чистота и стерильность прямо как в операционной! Ну и ладно, не очень-то и хотелось, будем действовать по старинке.

Вернулся к шкафу и с радостью вылез из чужой одежды, натянул свою рубашку. После пропитанной кровью чистая ткань показалась отдельной наградой за операцию. Вернул нос и челюсть на привычные места, убрал рубец, пригладил волосы.

Ещё раз задержался у входа в зимний сад. Связь с Кешей мы использовали, две партии гостей к воротам отправили. Оставшийся вопрос решался по другую сторону портала. Там хотя бы живности хватает.

Шагнул в портал.

У кострища стоял шрамированный с восемью телохранителями. Сутулый в сером балахоне всё ещё держал нити; с последнего моего визита он разве что ещё сильнее ссутулился. У деревьев скучали шесть боевых химер: медвежья основа, броня, а у пары зверей ещё и пантерья пластика на шести лапах. Цепи натянуты. Поработать им явно хочется больше, чем охране.

На этот раз я вышел в светлой рубашке и со своим лицом. Командир посмотрел на меня, затем за моё плечо. Наверное, ждал, когда из прохода высунется подчинённый и объяснит появление постороннего.

— Ты ещё кто такой?!

— Неважно, — отмахнулся я, выходя на середину мшистой лужайки, и звонко хлопнул в ладоши, поворачиваясь к сидящим у деревьев химерам: — Эй, красавцы! А вы чего расселись на привязи? Работайте давай!

Химеры повернули головы. Шрамированный тоже пришёл в себя и рубанул воздух ладонью.

— Убить его!

— Правильно, убить! — охотно поддержал я его начинание и тут же поправил сам себя: — Хотя нет, можно и просто слегонца покалечить, я сегодня добрый. Убивать — это уже совсем крайняя мера, когда клиенты слов не понимают.

По поляне разошлось кольцо силы. На каждом звере висел грубый блок подчинения, а к нему болевой поводок. Держат за мозжечок, глушат своё поведение, при попытке дёрнуться делают больно. Дёшево, работает, животное живёт ровно столько, сколько хозяину требуется.

Я выжег чужие привязки, одну за другой снял блоки и задал агрессии направление. Звери разом подались вперёд. Колья вывернуло из земли, цепи захлестали по корням, и вся шестёрка пошла на бывших хозяев.

У костра опрокинулась тренога. Один из телохранителей шарахнулся от медвежьей пасти и попал под пантеру. Остальные выставили клинки, кто-то успел поднять щит, но тварям уже было за что спросить с людей. Ломались щитки, визжали тела под скребущими лапами. Командир отступил к портальщику и наконец понял, какую часть хозяйства у него сейчас отобрали.

— Закрывай! Схлопывай портал немедленно!

Я отскочил к арке. Левая ладонь вошла в бурлящую кромку по запястье, и вслед за ней я вогнал в контур распорный клин из собственной силы. Внутри плетения что-то провернулось с таким скрежетом, что у меня свело зубы. По мембране рассыпались белые искры. Портальщик потянул нити на себя, арка закачалась, но края уже упирались в мою распорку.

Силу приходилось подавать непрерывно. Чуть ослаблю нажим, и рамку сомкнёт, а мне останется стоять в ночном лесу с пустыми руками. С одной-то уж наверняка.

— Не-не-не, ребята! — возмутился я, удерживая левой рукой гудящий разлом, как лом в дверях лифта. — В этот раз топать отсюда пешком по ночному лесу я пас! На хрен такие туристические прогулки, я за прошлый раз ноги стёр!

Портальщик смотрел на мою кисть. Я улыбнулся ему, удерживая натяжение. Раз уж оба сейчас заняты одним делом, можно и о работе поговорить.

— Слушай, дружище, а я ведь тут по дороге прикинул одну интересную вещь. Ты же одновременно, наверное, можешь всё-таки только один такой портал держать, пока первый не закроется? Скажи честно, это правда?

Пальцы у него разомкнулись, нити ослабли; я подхватил просевший участок контура, чтобы ничего не оборвалось раньше времени. Портальщик сделал ещё шаг к деревьям. Ответ я получил.

— Значит, правда! — обрадовался я такой искренней реакции. — Отлично! Тогда мы с тобой сейчас после драки сядем и очень обстоятельно побеседуем. Хотя, если подумать… В принципе, зачем мне самому с тобой беседовать? Я знаю одного замечательного человека, с которым ты побеседуешь в сто раз душевнее!

Командир отбросил насевшую пантеру и кинулся ко мне с тремя телохранителями. Все смотрели на левое плечо. Один ударил сверху, второй повёл клинок под локоть, остальные заходили с боков. Сообразили: отрубят руку, уберут распорку, а портальщик получит возможность уйти. За правильное понимание задачи похвалил бы. За выбор способа реализации сейчас придётся наказать.

Стоять пришлось почти на месте. Кисть держала кромку, плечо тянуло к ней, а четыре вооружённых энтузиаста считали это приглашением подойти поближе. Уплотнил правую ладонь, прогнал кальциево-хитиновый композит через кожу, связки и надкостницу. При такой нагрузке держать нужно всю конструкцию, иначе рука останется целой, а сустав вывернет к чёрту.

Первый клинок встретил ребром ладони и отвёл наружу. Второй оттолкнул у самой гарды. Звякнуло, на кожу брызнули искры, сектант провалился вперёд и помешал товарищу зайти под локоть. Дернулся в сторону, поймал следующий удар. Правую руку уже ломило от отдачи. Удары она держала, но приятного в этом мало.

Бритоголовый с раздувшимися венами бросил меч и пошёл с кулаками. Вокруг костяшек вспух багровый огонь.

— Стоп. Так вы же вроде химерологи, какого хрена вы огнём кидаетесь?!

Поймал его кулак раскрытой ладонью. Жар ударил в рукав, ткань у манжеты моментально обуглилась. Бритоголовый оскалился и поддал огня, решив, что осталось немного дожать. Удобный человек: сам пришёл, сам дал руку, сам её удерживает.

— Ну ладно, — усмехнулся я, сжимая пальцы вокруг его раскалённых костяшек. — В эту игру ведь можно играть и вдвоём.

Из середины ладони выстрелили семь костяных игл. Провёл их между пястными костями противника к запястью, дальше вдоль предплечья и развернул зазубрины. Шипы разошлись внутри, пробили рукав у локтя и зафиксировали руку. Огонь схлопнулся. Теперь пальцы он мог сжать разве что вместе со всеми этими распорками, а на такое даже фанатизма не хватило.

Я отпустил его кулак. Бритоголовый опустился на колени, прижимая изуродованное предплечье, и взял очень высокую ноту. Командир отпрянул, будто это у него под кожей выросли мои шипы.

— Ублюдок… Что ты сейчас сделал?!

— Как что? — искренне удивился я, свободным пинком отправляя второго мечника в полёт до ближайшей сосны. — Химерология! Чистая, классическая Химерология во всей красе. Вы же сами тут всей сектой за неё родимую стоите, разве не узнали профильный предмет?

Пока мы обменивались мнениями о специальности, портальщик добрался до елей. Серебристые нити уже тянулись сами, а он бежал, раздвигая плечами молодняк. Поддерживаемый мной проход открыть ему новый мешал, но обычные ноги пока работали прекрасно.

Оторвать от арки левую руку я не мог. Химеры заняты. В оранжерее даже комара не нашлось, зато здесь под папоротником, у сырого овражка справа, сидел подходящий сотрудник — небольшой, холоднокровный и с хорошими задними лапами.

Лягушка. Претендент на срочную подработку.

— О, отлично! Нашёл! — обрадовался я.

Протянул к ней симбиотический жгут, дал жизненную силу. Вместе с теплом пошёл отклик крохотного сердечка; на него уложил три каскада роста и мышечного усиления. Сначала опора, потом объём, потом усилие. Задние лапы обязаны выдержать прыжок, передние принять приземление, а пасть нам сейчас нужна вместительная. Грубый болевой поводок для такой работы и даром не сдался: зверь получает силу, я получаю услугу. Условия у нас получше, чем в местной гвардии культа.

Из папоротников донеслось басовитое «КВА-А-А!», от которого с елей посыпались шишки. На свет вылезла буро-зелёная амфибия размером с бочку, с задними лапами толщиной с бревно. Я кивнул туда, где трещал ветками беглец.

— Принести! Живьём и желательно одним куском!

Она моргнула золотым глазом, присела и ушла в прыжок. В дёрне остались две воронки, в подлеске хрустнул молодняк. За сохранность портальщика захотелось уточнить ещё раз, но курьер уже скрылся. Будем считать, слово «живьём» дошло.

Командир собрал тех, кто ещё держался на ногах, и снова повёл их на мою левую руку. Ему требовался один хороший удар, мне приходилось встречать каждый. Отбил тесак, коленом достал сунувшегося ближе бойца, пяткой перебил голень другому. Сбоку уже подоспела пантера и ухватила следующего за штаны. Я успел сдвинуться на полшага, не выпуская кромку.

Тогда плёнка за плечом колыхнулась.

Из портала вышел Грановский, быстро осмотрел поляну. В одной руке трость, в другой тульский клинок; за спиной уже показывались оперативники спецотдела. Я впервые за последние несколько минут почувствовал, что Кеша сегодня заслужил ужин.

— О, Константин Николаевич, как раз вовремя! — радостно поприветствовал я старого Гранда, попутно ребром правой ладони отводя в сторону двуручный тесак командира культистов. — Ну как тебе мой подарок?

Герцог проводил взглядом мой очередной отбив, посмотрел на возню у костра, затем на левую руку в кромке прохода.

— Какой ещё подарок? Во что ты опять вляпался, Виктор?

— Ну как какой?! — возмутился я такой чёрствой неблагодарности. — У главных ворот поместья Новиковой! Скажи честно, хватило тебе там людей для бодрой разминки?

Он ещё раз глянул на шрамированного. Тому наше знакомство совершенно не понравилось: шагнул ближе, рубанул сверху. Я отвёл тесак. До Грановского наконец дошло.

— А-а… Так вот оно что. А я-то, признаться, всю голову сломал, какого хрена они всей толпой у самых ворот сидят. Это же непроходимо тупо с любой тактической точки зрения — выскочить из дома на открытый пятачок перед прожекторами и с ослиным упрямством защищать именно ту позицию, пытаясь не дать мне пройти внутрь.

— Ну, приказы начальства не обсуждаются! — я развёл свободной рукой. — Видимо, у здешних сектантов со строевой дисциплиной тоже всё строго: сказали держать ворота — они и держат! Слушай, а ты не хочешь с этими оставшимися ребятами быстренько разобраться? А то мне одной рукой отмахиваться малость неудобно: как только я ладонь из контура вытащу или подачу энергии ослаблю, портал в ту же секунду схлопнется, и их портальщик сможет спокойно уйти новым проходом!

Герцог всмотрелся в искрящийся контур. Я знал этот взгляд: сейчас вместо помощи начнутся вопросы о допустимой технике безопасности.

— Да-да, не смотри так, всё под расчётом! — бодро закивал я, уворачиваясь от очередного выпада шрамированного. — Пока этот портал открыт и стоит на моём клине, второй он физически не сформирует и никуда с подводной лодки не денется! Сам он, кстати, побежал куда-то вон туда в лес, но ты не переживай, скоро вернётся. Он же глупый, наверняка в трёх соснах заблудится. Да и не знает он, бедолага, что заклиненный портал на самом деле можно принудительно схлопнуть через инверсию обратной фазы — там просто нужно определённые действия с узловыми точками сделать. Мне бы тогда, кстати, левую руку по самый локоть к чертям отрезало, но он этого, к счастью для нас обоих, не знает!

Грановский вздохнул и шагнул вперёд. Разговор на этом закончился, чему я был очень рад.

С трости сорвались тёмные сферы. Свет вокруг них выгнуло; двоих боевиков вдавило в сосновые стволы, остальных, вместе с командиром, дёрнуло вниз. Герцог утяжелил им нижнюю половину тела раз в десять. Подломились голени, с хрустом ушли колени. Ещё мгновение назад все они рвались рубить мне руку, а теперь лежали лицом в мох и орали. Оперативники прошли мимо меня к тем, кто ещё пытался подняться.

В ельнике затрещало. Лягушка вернулась в два прыжка, подскочила к нам и выплюнула на траву портальщик, по всему телу которого стекала слизь. Он судорожно вдохнул и сразу свёл пальцы.

Кисть вынул из контура одновременно с прыжком к пленнику. За спиной свистнуло: портал схлопнулся. Я уже ударил портальщика в солнечное сплетение, сбивая тонкую настройку духа. Каналы пошли вразнос, аура взболталась; собрать из этого хоть простейшее плетение ближайшие трое суток он бы не сумел. Зацепиться за пространство было уже нечем.

Глаза портальщика закатились, и он осел на траву.

— Слабенький какой-то оказался, — резюмировал я, присаживаясь возле него на корточки. — А гонору-то было.

Обхватил его голову и прогнал знакомый двойной импульс. Из уха выбрался маточный жучок, с ноготь мизинца, откормленный на редкость. Придавил его, извлёк капсулу из-за щеки. У этого господина страховка по той же схеме, только исполнитель покрупнее. По крайней мере, с новым видом паразита возиться не пришлось.

Лягушка сидела рядом и смотрела, как я работаю с её добычей. Портальщик действительно оказался целым, если не считать моего вмешательства. Умница. Пока люди Канцелярии связывали остальных уцелевших, я прошёл и по их закладкам: жучки, капсулы, повторная проверка. Весь живой улов должен доехать до допроса, а не умереть в машине у моего знакомого.

Грановский опёрся на трость, подождал, пока оперативники наденут на портальщика путы, и наклонился рассмотреть лицо пленного.

— Удивительно… Мы что, действительно схватили живого портальщика культа?

— Ну ладно уж, не скромничай, — великодушно махнул я рукой, поднимаясь с колен. — Запишем в твоём отчёте, что это лично ты схватил портальщика. Мне чужой славы не надо.

Брови у него сошлись. Результат он уже получил, а удовольствие от него почему-то откладывал.

— И при этом толку от нашего трофея чуть, поскольку его даже не допросить. Как только он придёт в сознание или почувствует ментальный зонд — закладка сработает, и он сразу умрёт, как все предыдущие.

— Это кто тебе такую глупость сказал? — удивился я и поднял перед его носом два пальца, между которыми держал раздавленного хитинового паразита и целую капсулу с ядом. — Я же уже достал всю эту гадость у него из головы! Теперь может жить хоть до ста лет и мемуары в камере писать.

Он посмотрел на мои пальцы. Потом на портальщика. Затем снова на пальцы, где я держал всю причину его ведомственных неприятностей. Молчание затянулось ровно настолько, чтобы я тоже начал кое-что подозревать.

— В смысле — достал из головы?

Теперь уже я смотрел на него. Они ведь этих культистов изучали, резали. Специальное ведомство, опытные люди. Знакомый до боли вопрос «а вы вообще смотрели?» сам полез на язык.

— Подожди. Стоп. Ты сейчас серьёзно?! Константин Николаевич, ты руководишь главным сыскным ведомством страны, у тебя сотни дознавателей, Одарённых и аналитиков месяцами работают над этими хренами, и вы до сих пор не поняли, почему именно они у вас на допросах поголовно умирают?! Вы что, вообще не пробовали их нормально осмотреть после смерти, черепную коробку просветить, ткани на клеточном уровне разобрать, ещё что-то?!

Герцог поджал губы.

— Разумеется, мы их осматривали. Лучшие патологоанатомы и менталисты Особого корпуса по косточкам разбирали каждый труп. Ничего постороннего в мозгу не находили — обычное обширное кровоизлияние от необратимого распада привязки.

Ну да. Пока довезли, пока подготовили стол, пока открыли череп. Жучка к тому времени и в помине нет, зато обширное кровоизлияние лежит перед глазами и отлично объясняет смерть. А виноват распад привязки. Красиво сходится, если самое начало процедуры пропустить.

Я задрал голову к соснам и развёл руками.

— О боги! Светлые, тёмные, нейтральные, хаоситы там всякие! Да ладно, чего уж мелочиться — да сама Бездна! — я опустил руки и со вздохом посмотрел на герцога: — Что вообще здесь у вас творится?! Почему в этом мире всё так трудно и через одно место?! Константин Николаевич, ну у вас же во всей необъятной Российской Империи должен быть в штате хоть один нормальный химеролог, который способен просканировать живую голову до того, как симбионт растворится в лимфе, и дать вам внятные ответы?!

Взгляд у Грановского стал такой, что я на секунду даже решил: знает человека, да только фамилию вспоминает.

— Вообще-то у нас в Империи есть один нормальный Химеролог, насколько мне известно. Вот только он немного странный и до крайности своенравный.

— Да?! — искренне возмутился я такой халатности кадров. — Ну тогда дайте ему, я не знаю, поощрение какое-нибудь солидное, премию выпишите, автомобиль хороший подарите или вообще силой заставьте! У вас тут Империя в опасности как бы, сектанты порталы в столице как у себя дома открывают, а ваш специалист характер показывает!

Уголок его рта пополз вверх. Я осёкся. Потом опустил глаза на собственные руки и ткнул себя пальцем в грудь.

— А-а-а… Понял. Ты сейчас про меня, да?

— Верно, — кивнул Грановский. — У нас есть ровно один Химеролог такого уровня, который упорно не желает работать на Империю. И я тебе, между прочим, уже неоднократно предлагал официально перейти ко мне в ведомство на любые условия.

Вот засада. Помог знакомому с паразитом, а в ответ опять предлагают форму и должностные обязанности. Сейчас ещё выяснится, что у них для меня уже и стол свободный есть.

— Не-не-не, Константин Николаевич, это даже не обсуждается! — я замахал обеими руками, отступая на полшага назад. — Какое мне ведомство, побойся бога! У меня в клинике запись на неделю вперёд: котики, собачки, хомячки, попугайчики, морские свинки болеют! У вас вон сколько здоровых мордатых лбов в мундирах с лампасами бегает, бюджеты осваивают, важные государственные дела делают. А зверушки маленькие, пушистые и беззащитные! Если не я их вылечу, то кто?!

— Вообще-то в столице и обычных ветеринаров хватает, — заметил герцог. — И дипломированных ветеринаров-химерологов в том числе…

— Таких, как я, — нет! — веско отрезал я и, кивнув на приходящего в себя шрамированного командира и связанного оперативниками портальщика, широко улыбнулся: — В общем, поздравляю с удачным выездом, ваша светлость. Если у тебя сегодня вдруг день рождения — можешь считать, что я тебе шикарный подарок преподнёс. А если не сегодня, то пускай будет авансом наперёд! Настоящий, живой и совершенно целый портальщик культа, который с превеликим удовольствием ответит, наверное, на все твои вопросы. Ну… смотря как ты будешь спрашивать.

Грановский перевёл взгляд на связанных культистов. Те уже получили всё необходимое, чтобы спокойно дожить до допроса, и мне оставалось порадоваться, что никогда не окажусь на их месте.

— О, поверь мне, Виктор. Спрашивать я умею.

* * *

Петербург, Российская Империя

Зимний дворец

Опять кланяться.

Агнесса стояла перед возвышением в Малом тронном зале и прятала пальцы в складках платья. Бархат согревал плохо. Левое веко подёргивалось, а до собственного лица при императоре ещё попробуй дотронься. Она сцепила руки крепче и сосредоточилась на поклоне: спина ровная, подбородок опущен как положено. По крайней мере, эта часть обязанностей ей знакома с детства.

Несколько часов назад из её дома выносили раненых. Тогда она ходила в пальто поверх домашнего костюма, слушала Макара и по пути отмечала, где уцелели стены. Восточному крылу досталось больше всего: у зимнего сада почернел фасад, три перегородки разнесло, клумбы у фонтана засыпало стеклом. От купола тоже мало что осталось. Завтра туда придут строители, и каждый первым делом произнесёт слово «дорого».

Но своих никого не потеряли. Макар повторил это в рапорте, и она переспросила. Ни одного погибшего. Люди, которых вчерашний указ позволил поставить под ружьё, успели занять посты и удержали переходы. Фанатики попали в огневые мешки вместо того, чтобы опять пройти через дом как через пустую дачу.

В лазарете свободных мест почти не осталось. У троих молодых гвардейцев сектантские тесаки и взрывчатка отняли конечности: у одного руку по локоть, у других голени. В перевязочную она спустилась перед отъездом, ещё в том же пальто. Один из ребят приподнялся на кровати, заметив главу рода; пришлось самой уложить его на место.

Там она говорила без запинки. Дом оплатит лучшее лечение. Деньги за увечье выплатят, а потом каждому найдётся место инструктора. Учить новобранцев будут люди, которые сегодня выдержали настоящий бой. Обещание главы рода, при свидетелях. Бледные лица чуть ожили, и Агнесса смогла выйти из перевязочной, уже не боясь встретиться с ними глазами.

Теперь перед ней был император, на ней парадное платье, кровь давно смыта, и колени почему-то слушались гораздо хуже. За сутки её второй раз вызывали отвечать за чужие подвиги. Виктор тем временем, вероятно, занимался чем-нибудь вполне необременительным. Чай пил. Или спал.

— Встаньте. Поднимите голову, графиня, — раздался сверху спокойный, глубокий голос.

Она выпрямилась.

Фёдор Владимирович Емельянов сидел без короны, в рабочем кителе с расстёгнутой верхней пуговицей. Это почему-то тревожило сильнее, чем полный парад: от церемонии ещё можно укрыться за церемонией, а здесь государь собирался разговаривать. Рядом в кресле устроилась императрица, накинув поверх утреннего платья пуховую шаль. Смотрела на Агнессу с любопытством. Объясняться предстояло сразу перед обоими.

— Я хочу услышать всё из ваших уст, Агнесса Павловна, — произнёс государь, складывая руки на подлокотниках. — Так сказать, от первого лица и без журналистских прикрас.

Агнесса сглотнула. Перед этой аудиенцией ей очень пригодился бы человек, способный рассказать, что же она сегодня совершила. Желательно по порядку и без эклера во рту.

— Ваше Величество… Я, право, даже не знаю, с чего именно начать…

— Ну, для начала объясните мне простую вещь. — Фёдор Владимирович чуть наклонил голову к плечу. — Почему я про первое нападение на ваше поместье толком ничего не знал?

Вот с этого начинать было особенно неудобно. Агнесса выдержала короткую паузу и заговорила тем ровным голосом, который домашние дипломаты отрабатывали с ней годами. Первая вылазка оказалась для сектантов не столь удачной, как они ожидали. Дальше она работала со спецотделом Высшей Канцелярии. Помощь оказали без лишнего шума, разработку продолжали, а заказчиков раньше времени тревожить было опасно.

С каждым следующим предложением дышалось легче: здесь она хотя бы могла выбирать формулировки. Домашними неприятностями нагружать государя посреди такой работы она не решилась. Полагала, ведомство само доложит по инстанции, как только получит нужный результат.

Фёдор Владимирович выслушал, переглянулся с супругой и покачал головой. Улыбался. Значит, пока справилась.

— Агнесса, Агнесса… Вы меня всё больше и больше удивляете. Честное слово! В столь юном возрасте добиться таких высот в делах, да ещё и характер показывать железный. На ваш дом уже второй раз за месяц нападают боевики культа, и вы второй раз кряду отбиваетесь с разгромным счётом. Но сегодня вы превзошли саму себя: умудрились сквозь их глухое поле эфирных помех послать сообщение герцогу Грановскому, после чего Константин Николаевич лично со своими ребятами прибыл к вам на выручку! И при всём этом почему-то только у вас получилось взять сектантов живыми. На минуточку — двенадцать человек за одну ночь, включая их командира и живого портальщика! В чём ваш секрет, графиня?

Двенадцать. Включая командира и портальщика. Число прозвучало из уст императора, и спорить с ним точно не следовало. Агнесса заставила себя смотреть на государя, хотя очень хотелось поискать глазами дверь. Каким образом она отправила сообщение сквозь поле помех, ей и самой было интересно узнать.

— Да нет никакого секрета, Ваше Величество… — пролепетала она, чувствуя, как начинают гореть уши. — Просто… гвардия вовремя среагировала, и обстоятельства удачно сложились…

— Да ну, скромничаете? — с лукавым прищуром усмехнулся Фёдор Владимирович. — А не в вашей ли передовой медицине тут дело? Я полчаса назад подробно общался с Грановским, и Константин Николаевич признался мне, что после сегодняшней ночи у него наконец-то случился фундаментальный прорыв в этой сфере. Сказал, что теперь точно знает, в какую сторону работать и чем давить их закладки, чтобы впредь захватывать живьём ещё больше, больше, больше и больше этих ублюдков.

Про закладки Виктор всё-таки рассказал Грановскому. Спасибо и на этом. Только в голове у Агнессы теперь теснился другой вопрос: сколько времени император отвёл на разговор и сколько ещё её способностей герцог успел ему перечислить?

Государь встал и прошёл к краю ступени. Агнесса чуть приподняла голову, следя за ним.

— Такие люди, как вы, Агнесса Павловна, нужны Российской Империи. Люди, которые не прячутся за чужими спинами и дают результат там, где пасуют старые ведомства. Поэтому случившееся происшествие корона без внимания не оставит. Во-первых, моим личным распоряжением вам теперь открыт допуск в закрытый специальный научный отдел при Особом корпусе. Сможете напрямую закупать там профильные артефакты и разработки, которые создаются исключительно для наших спецслужб, — поверьте, многие вещи на тамошних витринах вас приятно удивят. А во-вторых, казначейство уже перевело на ваш родовой счёт целевую сумму. И моя вам настоятельная рекомендация, графиня: потратьте эти деньги на капитальное укрепление собственного дома. Человек, который столько работает на благо государства, обязан иметь хотя бы одно полностью безопасное место, где можно спокойно спать по ночам. Вы на правильном пути, и я жду от вас новых больших успехов!

Допуск в научный спецотдел. Профильные разработки. Деньги уже на родовом счёте. Она запоминала каждую часть награды, потому что за такие возможности её конкуренты отдали бы немало, а ремонт дома предстоял настоящий. Можно укрепить восточное крыло, разобраться с куполом, дать Макару то, что он просил для защиты. Всё это хорошо. Даже очень.

От «новых больших успехов» у неё снова дёрнулось веко.

— Я служу Империи, Ваше Величество!

Реверанс получился безупречный. Шаг назад, поворот. Ноги помнили порядок лучше, чем голова, в которой к этому времени накопилось столько вопросов к одному Химерологу, что их хватило бы на отдельную аудиенцию.

«Почему я?! Ну почему я? Почему опять я?! Господи боже мой, ну почему нельзя было просто взять и тихо-мирно перебить всех этих хренов в темноте, как делают все нормальные люди?! Зачем надо было складывать их живыми штабелями за печкой и под швабрами в садовой кладовке?! И почему Виктор сообщил мне обо всём в самый последний момент?!»

Каминный зал вспомнился с такой ясностью, что на секунду даже показалось: сейчас обернётся и увидит его у чайного столика.

Пленников уже увезли люди Грановского. Санитары закончили перевязки, у Макара появились первые сводные сведения. Виктор же заглянул в зал бодрый, в своей светлой рубашке, и выбрал из помятой коробки эклер. Уцелевший. Агнесса ещё подумала, что надо велеть убрать со стола, пока кто-нибудь не порезался об осколки. Химеролог успел откусить и заодно распорядиться её ближайшим утром.

«Ты, кстати, Агнесса, парадное платье далеко в шкаф не прячь, приготовь заранее. Скорее всего, тебя к утру лично к императору вызовут. Там Грановский сейчас прямиком в Зимний с отчётом поехал, ну а я Константину Николаевичу на прощание тонко намекнул, чтобы он про твой героический вклад не забыл, — а то ведь я и обидеться могу».

Намекнул он. Тонко.

Агнесса тогда наконец сопоставила его бодрый вид с шестью десятками фанатиков у главных ворот. С рассказом про пленных за печью и в садовой кладовой. С жучками, которых вынимали из голов, и портальщиком, доставшимся Канцелярии. Пока она старалась хотя бы сосчитать повреждения в собственном доме, он успел не только всё это устроить, но ещё и распределить заслуги.

Теперь шаги отзывались в дворцовой галерее. До машины оставалось пройти лестницу, спуститься к крыльцу и сесть, наконец, за закрытую дверцу.

«Но зачем он это делает?! — мысленно стонала Агнесса, шагая по гулкой мраморной галерее за пределами тронного зала. — Такими темпами меня через неделю не то что конкуренты — каждая дворовая собака от Петербурга до Владивостока в лицо знать будет!»

Агнесса задержалась у окна на Дворцовую набережную. Опёрлась плечом о мрамор, расправила затёкшие пальцы. Всё. Аудиенцию пережила. Можно хотя бы минуту постоять.

Ответ она знала. Титул, родовой герб, лаборатория, счета. Очень удобное место, чтобы спрятать настоящего Химеролога. Снаружи все видят юную графиню, которой удаётся одно чудо за другим, а сам он спокойно возвращается к таксам, кайманам и прочим своим пациентам. Когда кто-нибудь требует объяснений, во дворец едет графиня. Эклер остаётся Виктору.

Обижаться всерьёз мешали деньги на счетах. И закрытые допуски. И то, что он снова спас ей дом, а заодно кучу людей в нём. Ничего плохого он ей, собственно, не сделал. Только теперь покой приходилось измерять промежутками между государственными поручениями.

Варили бы кремы от морщин, выпускали детские леденцы от кашля, считали квартальную прибыль. Обычные деловые партнёры. С технологами можно поругаться, с поставщиками поторговаться; от них хотя бы заранее понятно, какие бумаги нужны. В последнее время вместо бумаг ей всё чаще приносили сведения об отрубленных руках и ночных порталах.

— Агнесса Павловна.

Агнесса выпрямилась раньше, чем успела понять, чей голос. Грановский стоял в двух шагах. Чёрный китель, трость, щетина на щеках; после такой ночи первый заместитель главы Высшей Канцелярии выглядел человеком, который ещё только вышел на работу. Ей захотелось отойти от окна, и она отступила ровно настолько, чтобы соблюсти дистанцию.

— Задержитесь на пару минут, графиня, — сказал Грановский. — Нужно переговорить с глазу на глаз.

Он открыл боковой кабинет, пропустил её и закрыл дверь. Агнесса выбрала место у края стола и приготовилась дать самые подробные показания, какие только пожелают, если после этого отпустят домой.

Герцог поставил трость перед собой, накрыл набалдашник ладонями.

— Полагаю, государь уже ввёл тебя в курс дела в общих чертах. Благодаря нашему с тобой общему другу мы сегодня ночью наконец выяснили истинный механизм, с помощью которого сектанты кончают с собой при попытке захвата или ментального допроса. Оказалось, помимо обычного яда за щекой, у каждого в мозговых оболочках сидит выращенный насекомый симбионт.

Вот про жуков она уже знала. Даже видела, сколько хлопот способен принести один, извлечённый из чужой головы. Теперь оставалось выяснить, зачем об этом рассказывают ей отдельно, без свидетелей.

— Да, ваша светлость. Я… в общих чертах наслышана.

— И знаешь, Агнесса, что во всей этой истории самое интересное? — старый Гранд чуть прищурился.

— Что именно, Константин Николаевич?

— А то, что вытаскивать этих тварей вручную из каждой головы на поле боя мои оперативники не умеют. И когда я час назад прямо спросил нашего общего друга, как нам поставить нейтрализацию этой пакости на поток, чтобы культисты при захвате не убивали себя раньше времени, он дал мне очень ценную наводку. Намекнул, что графиня Новикова и её закрытая лаборатория вполне способны справиться с разработкой и промышленными поставками такого препарата.

Лаборатория у неё закрытая, это правда. Способности её тоже обрисовали государю в самом выгодном свете. И сейчас перед ней стоял человек, который уже получил от Виктора адрес и пришёл по нему за товаром. За очень нужным товаром. Она чуть приподняла подбородок, давая понять, что слушает внимательно.

— Поэтому, Агнесса, я очень на тебя надеюсь. Мне в самые ближайшие сроки нужна первая армейская партия — около двадцати тысяч доз. Причём мне совершенно без разницы, в какой форме это будет выпущено: таблетки, которые им будут заталкивать в глотку, капли в нос, капли в ухо — да хоть в любое другое отверстие на теле, какое назовёшь! Что надо, то мои волкодавы с ними и сделают. Или пусть это будет какой-нибудь твой волшебный порошок, который можно распылить в воздухе, чтобы они вдохнули его и не сдохли от мозгового кровоизлияния, — без разницы! Главное условие одно: состав нужен мне в кратчайшие сроки. Сейчас идёт полная подготовка к полномасштабной войне с этой сектой по всем губерниям, а информации об их верхушке и базах у нас по-прежнему крайне мало. Каждый схваченный живьём боевик приближает конец этого подполья. Ты меня поняла?

Двадцать тысяч доз.

Агнесса смотрела на герцога и прикидывала, где выпускать столько препарата. Одно дело, когда Виктор накладывает руки на чью-то голову. Другое, когда двадцать тысяч оперативников… Нет, доз. До оперативников очередь ещё не дошла. Нужны состав, форма выпуска, сырьё. Люди, которые всё приготовят. И кто-то сначала обязан сказать ей, что именно они будут готовить.

«Да почему я?! Почему опять я-то?! Какие двадцать тысяч доз?! У меня двадцать один день по указу императора на запуск детской клиники и три промышленные линейки для грудничков, у меня конкуренты технологов перекупают, у меня полдома в руинах! Капли в любое отверстие?! Виктор, чтоб тебя черти взяли вместе с твоими жуками!»

Грановский ждал ответа. Агнесса расправила плечи. В памяти отыскалась деловая улыбка, с которой удобно обещать запуск новой линии. Её и предъявила.

— Конечно, Константин Николаевич. Без проблем. Всё сделаем в лучшем виде.

Герцог отпустил её через две минуты. Она вышла, аккуратно закрыла за собой дверь и пошла к Иорданской лестнице. Спускалась, держась за перила. На ступени надо смотреть, иначе можно упасть и получить ещё одну причину задержаться во дворце.

Снаружи ждал автомобиль. До самой дверцы она удерживала на лице то же спокойное выражение. Водитель увидит графиню после удачной аудиенции. Дома прислуга получит обычные распоряжения. А потом она запрёт спальню на два оборота ключа, смоет косметику и уткнётся в подушку. Проревётся как следует. Право на такую роскошь у неё, наверное, ещё осталось, разрешения канцелярии тут не требуется.

После можно умыться холодной водой, снова накраситься и ехать в « Добрый Доктор » . Лично будить Виктора. Обсуждать сырьё и партии с человеком, который только что передал ей заказ, даже не удосужившись предупредить.

Он ведь предусмотрел, что она согласится. Заранее знал, что скажет и император, и Грановский. Даже платье велел приготовить.

У него же есть рецепт этих чёртовых капель?