1

Захар очнулся в мрачном подземелье, напоминающем подвал давно заброшенного завода.

Всюду пыль, грязь и ржавчина, а запах – тошнотворная смесь мазута и гнили. Обстановка выглядела так, словно здесь годами не ступала нога человека. Однако на потолке тускло мерцали плафоны, а до ушей доносился едва различимый гул откуда-то снизу – из еще более глубоких недр неведомого сооружения.

Вдобавок, воздух был настолько горячим, что захотелось немедленно снять куртку. Долго искать источник жара не пришлось – в стену напротив вмуровали огромное металлическое кольцо с раскаленным добела внутренним ободом. Внешний же усеивали ребристые катушки, к которым со всех сторон черными змеями сползались толстенные кабели.

Провода тянулись из расставленных по углам массивных стальных коконов, отдаленно напоминающих саркофаги или «железные девы». Поначалу парень подумал, что выпал из одного из них, но не заметил ни распахнутых створок, ни приоткрытых крышек, хотя щели по бокам капсул определенно просматривались.

Пространство между ними заставили разбитыми серверными шкафами, компьютерными терминалами, пультами управления и малопонятными приборами, о назначении которых юнец мог только догадываться. Уверен он был лишь в одном – все это смахивало на лабораторию сумасшедшего ученого, чье безумие заключалось не в одержимости мировым господством, а в патологической тяге к собирательству.

Отец наверняка бы с первого взгляда разобрался в этом нагромождении техники, но его рядом не оказалось, хотя Захар мог поспорить на что угодно – луч задел их обоих. А значит, должен перенести в это проклятое место вдвоем. По крайней мере, мажор очень на это надеялся, ведь мысль о том, что он застрял в этом аду в одиночестве, вгоняла в такую тревогу, какую еще не доводилось испытывать в его богатой и беззаботной жизни.

– Пап? – блондин огляделся в поисках родителя. – Ты здесь?

Подземелье хранило гробовую тишину, разбавляемое лишь электрическим гудением и потрескиванием ламп. Захар достал смартфон – может, получится кому-нибудь дозвониться – но тот не подавал ни намека на признаки жизни.

Попытки реанимации методом яростного вдавливания кнопок и тыканья по экрану ни к чему не привели – дорогущий флагман окончательно и бесповоротно превратился в кирпич. Мажор выругался и в гневе шваркнул гаджет об стену, как вдруг неподалеку раздался странный шум, меньше всего похожий на вкрадчивую поступь Дмитрия Сергеевича.

Звук был такой, словно к парню приближался хромой гигант в тяжелых доспехах. Который к тому же умудрился где-то потерять латный сапог и остался босым на одну ногу – шлеп-звяк, шлеп-звяк. Кому-то, возможно, это показалось бы комичным, но у Захара пропало последнее желание веселиться.

Он завертел головой в поисках путей отступления, и тут из-за угла вышагнула высокая фигура с красными светящимися глазами. Выглядело существо как иссохшая мумия, обросшая тут и там ржавым лишаем. Пасть распахнута, почерневший язык висит, как галстук, вместо зубов – острые стальные клыки.

В пустых глазницах – алые окуляры. Вместо левой ноги – кустарный металлический протез, будто собранный их мусора с ближайшей свалки. При этом аляповатая поделка исправно сгибалась в колене и голеностопе, хоть и немного клинила на ходу.

Правое предплечье заменила клешня с гидравлическим захватом, у левого вместо кисти поблескивала наточенными зубьями дисковая пила. Мало того – чудище волочило за собой увесистую арматурину с явным намерением опробовать ее на хребте и/или затылке незваного гостя.

– Песец… - только и сумел выдохнуть Захар, прежде чем на всех парах ломанулся к ближайшему выходу.

Лязг позади заметно участился – чудище тоже прибавило оборотов. Вскоре к нему добавился грохот, что нарастал с каждым пройденным метром. К погоне подключились дружки ржавого гомункула – и вряд ли для того, чтобы поздороваться с новым другом.

Захар не помня себя несся по захламленному коридору, перепрыгивая через нагромождения технического мусора, куски бетона и уклоняясь от переплетений искрящихся проводов, свисавших с потолка, словно паутина.

Пару раз он спотыкался о кабели и шланги, стесывал ладони в кровь, расшибал лоб и колени, но тут же вскакивал и припускал с низкого старта, ибо преследователей становилось больше с каждым вдохом, с каждым ударом сердца.

Легкие горели огнем, пот заливал глаза, мотор стучал, как отбойный молоток, но страх смерти нес его вперед, точно на крыльях. А ржавые демоны все лезли и лезли из проломов в полу, из ниш и углублений в стенах, из комнат с выбитыми бронированными дверями. Бестий скопилось так много, что коридор казался залит алым сиянием, и только узость прохода спасала беглеца от неминуемого окружения.

Но эта гонка изначально вела в никуда. То, что Захар второпях принял за выход, на деле оказалось тупиком. Туннель привел в просторную камеру с толстенными стенами и двустворчатыми гермоворотами – куда более тяжелыми и прочными, чем в метро.

Створки слегка разошлись – то ли кто-то пытался проникнуть внутрь, то ли нечто отчаянно старалось выбраться наружу. Мажор стиснул зубы и вцепился в них с глупой надеждой распахнуть многотонную преграду. Разумеется, у него ничего не вышло, однако жуткий лязг позади внезапно стих, а преследователи застыли, как вкопанные.

В оранжевом свете аварийных ламп удалось рассмотреть чудовищ во всех деталях. Причем в буквальном смысле, ибо существа эти представляли собой жуткий сплав металла и некогда живой плоти. Мышцы и кожа ссохлись и намертво прикипели к пластинам брони, что уродливыми наростами покрывали изувеченные тела.

У большинства вместо конечностей красовались убогие протезы, перемотанные гидравлическими трубками и снабженные баками, пружинами и механизмами. У других отслоились лица, обнажив стальные маски под серым похожим на пергамент мясом. У третьих из животов торчали гофрированные трубки на манер выпущенных кишок. У четвертых плечи и спины усеивали острые шипы, на которых порой красовались черепа людей и животных.

Но объединяло этих кадавров одно – все были вооружены до зубов, причем некоторые преисполнились в тяге к убийствам настолько, что заменили предплечья дробовиками, пулеметами или мечами. И весь этот арсенал – такой же полусгнивший, как и хозяева – сейчас смотрел прямо на человека, будто тот представлял смертельную опасность для этих адских машин.

Неясно, почему выродки замешкались, но тут и дураку понятно – это конец, и мажор доживает свои последние секунды. Прямо сейчас вся эта механическая Кунсткамера кинется на пришельца и разберет на запчасти быстрее, чем тот успеет моргнуть. Кстати, о запчастях – быть может, люди им для того и нужны, чтобы заменять сгнившие органы на более свежие.

Но отдавать требуху без боя никто не собирался. И вместо того, чтобы запричитать, взмолиться о пощаде или свернуться калачиком в ожидании расправы, Захар сплюнул, поднял с пола увесистый прут и крепче сжал кулаки.

– Ну ладно, суки, - он оскалился и махнул дубинкой перед собой. – Подыхать – так с музыкой.

Твари не шелохнулись – очевидно, бравада не произвела на них ни малейшего эффекта. Но и наказывать кожаного мешка за дерзость они почему-то не торопились. А затем за их спинами послышались звонкие и четкие шаги, явно принадлежавшие кому-то более легкому и подвижному, нежели бронированные громилы.

– Не спеши, - раздался насмешливый женский голос. – Подохнуть в этом мире ты всегда успеешь.

***

Некоторое время назад

Все мы знаем пословицу про яблочко и яблоню.

Но в случае Захара Титова яблочко упало не просто далеко, а на самый край сада, после чего и вовсе укатилось за забор.

Отец парня – владелец крупнейшей IT-фирмы – альтруист, филантроп и мечтатель, грезящий о том, чтобы сделать мир лучше. Сынуля же – полная противоположность: транжира, лодырь, наглец и эгоист, каких еще свет не видывал. И все это – в неполные девятнадцать лет. Чего только стоит разговор с родителем в тот злополучный день, с которого и началась эта история.

Звонок разбудил Захара около полудня. Мажор очнулся на огромной кровати в роскошной столичной квартире, окруженный тремя обнаженными красотками не самых строгих нравов. Кое-как разлепив глаза после ночного кутежа в элитном клубе, взял трубку и предельно недовольным тоном проворчал:

– Чего тебе?

Хотя прекрасно видел, чье имя высветилось на дисплее.

– Захар, доброе утро! – с легкой тревогой произнес Дмитрий Сергеевич. – Ты не забыл, что сегодня презентация?

– А ты не забыл, что я сказал на этот счет? На том свете я видал твою презентацию…

– Захар, - мужчина тяжело вздохнул. – Пожалуйста. Этот компьютер – мое величайшее изобретение. Главный труд всей моей жизни. Уверен, «Прометей» изменит судьбы миллионов людей по всей планете. Голод, болезни, стихийные бедствия – все это удастся обуздать с его помощью. Неужели тебе не интересно посмотреть на него одним из первых?

– Нет, - парень зевнул и откинулся на подушку. – Мне плевать и на твой кусок железа, и на миллионы задротов, которые его купят. Если бы ты сделал крутую тачку, тогда – другое дело.

– Захар… - очередной вздох, уже более напряженный. – Во-первых, я бы не советовал тебе плевать на людей. В конце концов, именно они приносят деньги, на которые ты развлекаешься. И это – если отринуть моральную сторону твоих слов, о чем я бы тоже хорошенько призадумался. Сегодня ты на вершине, а завтра…

– Ты мне нотации читать звонишь? – процедил юнец. – Если да – то до связи.

– Погоди, - с той стороны раздался хруст – отец с такой силой сжал смартфон, что тот едва не треснул, хотя голос почти не выдал ни гнева, ни волнения. – Я не просто так отвлекаю ваше величество от крайне важных дел. Ты – мой единственный наследник. И однажды – причем уже довольно скоро – именно тебе придется возглавить компанию. И пора тебя потихоньку выводить в свет, чтобы потом ни у кого не возникло вопросов, кто этот господин и откуда такой умный взялся…

– Пап, тебе всего сорок три. Не рановато ли говорить о наследстве?

– Нет, - ответил Дмитрий Сергеевич и многозначительно замолчал.

– Блин… - сын вылез из-под одеяла. – Скоро буду.

– Большое спасибо. Мы начинаем через час. Я потяну время, сколько смогу, но почти все гости уже здесь.

– Ага. Скинь денег на дорогу. Тысяч триста.

– Ладно… - без особого восторга ответил мужчина, думая лишь об одном – как много времени он провел среди серверов и терминалов, и как мало – рядом с ребенком. – Но с одним условием.

– Каким еще?

– Надень костюм.

– И не подумаю, - хохотнул мажор. – Даже за миллион.

***

Наскоро побрившись, Захар осмотрел себя в ростовом зеркале – красавчик, как ни крути. Высокий, подкачанный, голубоглазый, с модным кропом светлых волос – король вечеринок, кумир девчонок, гроза всех, кто слабее и ниже статусом.

За словом в карман не лезет, да и кулаком поддать может – зря, что ли, на бокс с двенадцати ходит? А если вдруг что – папа всегда отмажет, так что дерзости и гонора парню тоже занимать бы не пришлось.

Выйдя из ванной, он взял с пола подушку и запустил в одну из девушек, что мирно посапывала на кровати. Милашка вскрикнула от испуга и резко приподнялась на локте, разбудив громким воплем соседок.

– Эй, чайки – подъем, халява кончилась! Шмотки собрали – и марш на выход, мне на работу пора.

– Подвезешь нас? – сонно спросила одна.

– Еще чего, - хмыкнул хозяин. – Я вас уже из клуба подвез. А обратную дорогу вы не отработали.

– Вызови такси хотя бы, - простонала вторая, мучаясь от страшного похмелья.

– Обойдетесь. Всё, метнулись кабанчиком отсюда. Меня срочно вызвали решать важные вопросы.

Пока подружки собирались, мажор оделся в джинсы, черную борцовку и кожаную куртку. После спустился на подземную парковку, прыгнул за руль дорогущего спортивного авто и дал по газам так, что из-под колес пыхнули клубы дыма.

Презентация планировалась в центре города – в новой башне федерации, построенной по личному проекту отца. На дорогах в это время не протолкнуться, так что пришлось сыграть в свою любимую игру – шашки, ловко обгоняя и подрезая плетущихся по делам работяг.

– Нищуки галимые, - ворчал Захар, надменно поглядывая на обычные машины и с особым презрением взирая на общественный транспорт. – Ни проедешь, ни пройдешь.

К особо медлительным мажор подъезжал почти вплотную и показывал средний палец. Никто не осмеливался даже посигналить в ответ – с теми, кто ездит на тачке за двадцать миллионов, лучше вообще не связываться. Так что Захар добрался до цели с ветерком и опоздал всего на двадцать минут, что для него – настоящий рекорд расторопности.

В конференц-зале собралось немало народа – журналисты, техноблогеры, партнеры, конкуренты и, конечно же, потенциальные инвесторы. Не удивительно, что заявилась такая орава, ведь все без исключения контекстные баннеры и рекламные плакаты гласили:

«Прометей – компьютер, который изменит вашу жизнь».

Ни больше ни меньше.

Само собой, столь наглый пиар привлек не только специалистов, но и любителей желтухи, грязи и прочих разоблачений. Захар чхать хотел и на тех, и на других. Он приехал лишь потому, что отец мог рассердиться и урезать карманные деньги.

Так что мажор приготовился потерпеть час-другой нудной болтовни, но его страшно огорчало отсутствие бара. Кто вообще будет слушать весь этот заумный треп без тройки крепких коктейлей? Бесило и то, что среди посетителей оказалось преступно мало красивых женщин. Но, к счастью, одна все же нашлась – рыженькая леди с бейджем прессы отделилась от толпы и кокетливо улыбнулась:

– Привет. Меня зовут Марина, я из онлайн-издания CodeCraft. Можно задать тебе пару вопросов?

– Только в приватной обстановке, солнышко, - Захар подмигнул. – Поедем ко мне после презы?

– Ты меня, видимо, с кем-то спутал, - улыбка из добродушной стала ядовитой. – Здесь не дешевый клуб, а крайне важное мероприятие. В какой-то степени – судьбоносное. И наших читателей очень интересует, правда ли, что «Прометей» - самый большой и мощный квантовый компьютер в мире?

– Да хрен его знает, - мажор сунул руки в карманы и пожал плечами. – Но у меня – точно самый большой и мощный. Хочешь попробовать?

Девушка закатила глаза и собралась ответить в той же манере, но тут свет погас, и на сцену под вялые аплодисменты вышел Дмитрий Титов.

– Дорогие друзья! – рослый интеллигентный мужчина в идеально сидящем костюме свел ладони перед грудью. – Очень рад видеть вас в моей скромной обители. Сегодня вы станете свидетелями схождения пламени новой эры. На ваших глазах «Прометей» пробудится, чтобы даровать нам знания, которые вызволят человечество из технологического тупика.

Защелкали фотокамеры, несколько гостей подключили прямые трансляции. А выступающий так разволновался, что принялся нервно вышагивать вдоль сцены:

– Вспомните, сколько всего люди изобрели за полтора века. Человечество прошло стремительный путь от телеграфа до спутниковой связи. От фанерной этажерки до орбитальных истребителей. От машин, похожих на кареты, до электрокаров на автопилоте. В масштабах истории – это просто миг, доля секунды. Когда мой отец устроился на первую работу, компьютеры занимали целые комнаты и были доступны лишь крупнейшим государственным организациям, - Дмитрий вынул из кармана смартфон и протянул зрителям. – А сейчас на наших ладонях помещаются устройства, чья вычислительная мощность превосходит их в тысячи раз!

Парнишка в татуировках и модном прикиде присвистнул, кто-то зааплодировал.

– Но что дальше? – вкрадчиво произнес лектор. – А дальше – тишина. Мы совершили столь быстрый рывок, придумали так много всего, что попросту выдохлись. Даже самые величайшие умы уперлись в ограничения биологического мозга. И могут лишь улучшать то, что придумали до них, не привнося ничего принципиально нового. А ведь перед нами все еще стоит немало нерешенных задач. Дефицит энергии. Войны и голод. Недоступность чистой воды. Загрязнение природы. Рак…

Сказав это, Дмитрий осекся и судорожно сглотнул. Слабо улыбнулся, чуть ослабил воротник и продолжил, как ни в чем не бывало:

– Изучение окраин системы. Поиск жизни на Европе и Энцеладе. Высадка на Марсе. И еще много такого, что казалось нашим дедам ненаучной фантастикой, а ныне подтверждается ведущими мировыми учеными. Но как все это сделать, если мы до сих пор покоряем космос на консервных банках с огромными петардами под днищем.

Пара человек в толпе оценили шутку и тихонько засмеялись. Окрыленный такой реакцией, Дмитрий продолжил с удвоенным возбуждением:

– Нет, на этом далеко не улетишь. А далеко лететь придется – хотя бы потому, что Солнце не вечно, и ради выживания надо подыскивать новый дом уже сейчас. Да, в запасе еще миллиарды лет, но что если технологический ступор невозможно преодолеть без посторонней помощи? И без нового скачка за счет особого катализатора мы так и не придумаем ничего круче возвращаемой первой ступени? Да, мы изобрели нейросети, но они оказались лишь забавными игрушками и так и не сгенерировали ничего такого, о чем люди не знали прежде.

– Пузырь ИИ скоро лопнет, - к Захару склонился толстый господин в дорогом костюме – видимо, один из инвесторов. – Уж попомните мои слова. Только безумцы вложатся в эту чепуху.

– Но если я скажу, что решение уже найдено, - мужчина окинул гостей восторженным взором, и его глаза заблестели. – Решение, которое выведет человечество к звездам и избавит если не от всех бед, то от большей их части. Решение, что превратит тупик в миллионы проторенных путей и троп, пройдя по которым, мы обретем возможности за гранью воображения… И все это – прямо перед вами. Вы смотрите на него вот уж без малого четверть часа. И я с гордостью представлю вам свое главное детище… после сына, конечно же.

Собравшиеся заулыбались и уставились на Захара, как на пятилетнего малыша, сморозившего умилительную глупость. Тот поморщился и покачал головой, подумав про себя – ну и придурки.

– Отец в тебе души не чает, - заметила красавица-журналистка.

– Ага, - буркнул мажор и отвернулся.

– Прошу любить и жаловать, – Дмитрий развел руки в театральном жесте. – Квантовый мега-компьютер «Прометей»!

Матовые панели стен стали прозрачными, как стекла, открыв взорам громадный серверный массив, поднимающийся едва ли не до самой крыши. Судя по всему, офисные помещения занимали центральную – самую малую часть башни, а все остальное пространство отвели под вычислительную машину размером с небоскреб.

Зрители запрокинули головы и раскрыли рты – и стояли так не меньше минуты, прежде чем схватили камеры, телефоны, и принялись все старательно снимать.

– На каком принципе он работает? – вопросы посыпались градом, без остановок и передышек.

Гости перекрикивали друг друга, толкались, тыкали во все стороны объективами, размахивали микрофонами и гомонили, как заведенные.

– Это настоящая квантовая архитектура, или имитация?

– Сколько стоило строительство такой громадины?

– Какая у нее мощность?

– Операционная система своя или иностранная?

– Он потянет полноценный искусственный интеллект?

– А сколько битков намайнит за сутки?

– Друзья, не так быстро! – Титов улыбнулся и поднял ладони. – Вас много, а я могу обрабатывать лишь один вопрос за раз. В отличие от того, что вы сейчас увидели. Давайте наконец разбудим «Прометея», а уж потом он сам расскажет о себе во всех подробностях. Договорились?

Толпа притихла, но вспыхнувший азарт и не думал угасать. Кто-то с неподдельным интересом ждал явления цифрового чуда, иным же не терпелось первыми опубликовать пост, который вполне мог собрать сотни тысяч, а то и миллионы просмотров.

Панели позади Дмитрия разошлись в стороны. За ними оказалась шахта, пронизавшая мега-сервер от крыши до фундамента. Внутри нее блестели золотом переплетения проводов, подведенных от каждого кластера исполинского сооружения. Которое по вполне очевидным причинам являло собой не монолит, а своего рода конструктор, собранный из самых разных блоков.

Кабели опутывали их подобно нервной системе и сходились воедино в центральном узле, что ждал своего часа за спиной создателя. К узлу был подсоединен пульт управления, сочетающий в себе как привычные элементы ввода-вывода вроде монитора и клавиатуры, так и громоздкую панель с тумблерами и регуляторами, словно снятую из кабины космического корабля.

Дмитрий склонился над ней и с грацией пианиста пробежал пальцами по рычажкам и клавишам, после чего большая красная кнопка под защитным колпаком вспыхнула зеленым.

– Перед тем, как мы начнем, я хочу пригласить на сцену моего сына. И доверить ему право пробудить спящего титана. Захар, прошу. Для меня это очень важно. Друзья, поддержите парня!

Гости оживленно захлопали, а мажор скорчил недовольную мину и вальяжной походкой взошел по ступеням. Сделал сэлфи на фоне толпы, послал журналистке воздушный поцелуй и только потом приблизился к отцу.

– Фото на память, - Титов-старший протянул ладонь и улыбнулся полусотне объективов. – Сегодня и впрямь исторический момент. Мы в кои-то веки проведем немного времени вместе.

– Фото на память, - Захар хмыкнул. – А звучит, как «фото на памятник». Ты чего расклеился, пап?

– Как оказалось, эта громадина нехило фонит, - мужчина вздохнул. – К сожалению, я понял это слишком поздно. Никогда не меняй и не снимай эти панели, понял? Никогда.

– Ты о чем? – мажор нахмурился.

– Уже неважно. Сейчас главное – «Прометей». Давай, жми на кнопку. Пора запустить нашего спасителя.

– В каком смысле – фонит? – не унимался сын. – Как радиация, или че?

– Жми, - мужчина отошел в сторону и захлопал в ладони вместе со всеми. – Сегодня – твой день.

– А он не долбанет? – парень с опаской занес руку над светящейся пластиной.

– Нет, конечно. Это же не бомба. Давай, не бойся. Я все предусмотрел.

– Походу, не все, - юнец скривил губы. – Ладно, потом обсудим. Кстати, мне надо сказать что-нибудь крутое? Поехали там, например? Или «погнали»?

– Как хочешь. Главное – жми.

– Тогда погнали.

Стоило ему коснуться кнопки, как вдоль башни прокатилось мерное гудение, и мириады разноцветных лампочек замерцали в полумраке. Пол задрожал под удивленные вдохи, а на основном мониторе завертелось замысловато нарисованное колесо загрузки.

Зал замер в напряженном ожидании. А похожий на бумажный флюгер индикатор все вращался, вращался и вращался… без какого-либо толка. Прошло полминуты, минута, а «Прометей» так и не думал загружаться.

– Надо же, - ехидно заметила журналистка. – Я думала, такая махина должна работать пошустрее моего старого ноута.

– Прошу прощения, - создатель смущенно улыбнулся и завис над клавиатурой. – Должно быть, что-то с операционной системой.

– Попробуйте перезагрузиться, - с издевкой посоветовал кто-то, и толпа взорвалась хохотом.

Мужчина снова защелкал по кнопкам, бледнея все сильнее с каждой введенной командой. Захар же протяжно вздохнул и покачал головой:

– И ради этого ты вытащил меня из кровати с тремя телками. Зашибись. Сам облажался – и меня опозорил.

Дмитрий стиснул зубы и застучал еще яростнее, однако результат остался прежним. Зрители недоуменно переглядывались, многие засобирались к выходу, как вдруг зеленые лампы на стенах вспыхнули оранжевым, оранжевые стали красными, красные тревожно замигали, а гул серверов кратно усилился. И миг спустя началась такая тряска, словно под ногами врубилась огромная стиральная машинка в режиме сушки.

– Так не должно быть – верно? – Захар с опаской огляделся.

– Сейчас… - прошипел отец, не отводя глаз от дисплея. – Еще немного. У нас все получится…

В зале стало жарко, как в сауне, а золотые провода засияли так, что озарили шахту, словно огромная нить накаливания. Центральный узел разогрелся до такой температуры, что висящий перед ним монитор оплавился, как шоколадка в микроволновке, и закапал мешаниной из пластика и микросхем.

– Эта хрень сейчас жахнет! – мажор схватил родителя за плечо. – Пора валить!

– Подожди, - отец нервно отшатнулся. – Я пытаюсь его отключить.

– То врубить не мог, теперь – вырубить. Классная штука – зачет.

Дмитрий обернулся и замахал руками:

– Друзья, все на выход! У нас нештатная ситуация. Прошу покинуть здание ради вашей же безопасности!

– Могли бы честно признаться, что облажались, - хмыкнула посетительница.

– Расходимся, народ, - модник в татуировках показал подписчикам палец вниз. – Это очередной скам.

– Тоже иди, - мужчина посмотрел на сына и с несвойственной строгостью добавил: - Живо.

Захар отошел к краю сцены, но затем обернулся. Теперь все индикаторы пульсировали красным, а кабели в тоннеле сияли так, что просвечивали сквозь корпуса и переборки.

– А ты чего застрял?

– Надо попробовать еще пару аварийных протоколов, - программист скинул пиджак, а его рубашка пропиталась насквозь, словно ее только что достали из стирки. – Если начнется пожар, сгорит не только наша башня.

– Да и хрен с ними! Пошли, а то сам расплавишься.

– Больше всего жалею, что не успел воспитать из тебя достойного и ответственного человека, - отец поправил залитые потом очки. – Теперь тебе придется постигать эту науку самому.

Захар хотел огрызнуться, но замер с открытым ртом. Сплетение нервов-кабелей не просто полыхало, оно выглядело так, словно прожигало саму ткань мироздания. И посреди раскаленного добела клубка мажор разглядел некое подобие сияющей арки, за которой сквозь марево и пламя просматривалось нечто такое, что никак не могло находиться внутри гигантского (да и любого другого) компьютера.

– Пап! – парень подскочил к нему и вновь вцепился в плечо. – Там какая-то срань нездоровая. Надо валить отсюда. С огнем пожарные разберутся!

– Подожди! Я почти закончил!

«Окно» меж тем расширилось так, что в него прошел бы взрослый человек – причем в полный рост. Сразу после этого здание задрожало, заходило ходуном, как при нарастающем землетрясении, а с потолка и стен с треском и звоном посыпались защитные панели.

Поняв, что уговоры бесполезны, Захар навалился на отца, взял в медвежий захват и попытался отшвырнуть прочь от шахты. И у него бы получилось, начни он чуточку раньше, однако это все равно не изменило бы страшную развязку.

Из портала с оглушающим ревом вырвался столп золотого света и бесследно растворил в себе застывшие силуэты.