Глава 20

На следующий день близняшки сообщили мне, что наконец нашли поставщика, как обычно кликнули, и мы отправились в путь-дорогу. Пальто и шляпу я как обычно достал из сундука за гобеленом, а в ход за доспехами я в этот раз полез первым. Вид сзади мне, конечно, не надоел, но сегодня мне нужна была голова, а в прошлый раз при таком виде она у меня отключилась на всю дорогу.

- Эй, мы из-за тебя ничего не видим! - пожаловалась Джордж.

- Я в прошлый раз тоже ничего не видел, - сказал я. - Кроме вас.

Сзади захихикали, и кто-то из них ущипнул меня за бок.

- Ну так кто она? - спросил я. - Эта ваша швея?

- Мейбл Клаттербак, - сказала Фред. - Шьёт для «Квиддичных принадлежностей». Ну, та лавка, где шарфы по два галлеона. И для «Гарпий» шьёт, и для половины лиги.

- И злая, - добавила Джордж. - В прошлом году спустила с лестницы агента из «Нимбуса». Он ей предлагал рекламу на шарфы нашить. Им в прошлом году ещё реклама нужна была, пока они "2000" не выпустили!

- Мы ей три совы отправили, - сказала Фред. - Две она вернула нераспечатанными.

- А третью?

- А на третьей мы написали «Гарпии - чемпионы», так что третью распечатала. Но не ответила - серьёзный делец.

- А ты правда думаешь, что кто-то купит у тебя флажок? - спросила Фред через пару минут. - Флажок можно и на простыне нарисовать.

- А шарф можно у бабушки попросить, - сказала Джордж. - Бесплатно.

- Можно, - согласился я и промолчал.

Я подробно спрашивал у обоих близняшек, что болельщики факультетов одевают на соревнования. В ответ мне были удивлённые взгляды и максимум варианты "мантию потеплее". А когда я спросил, нет ли таких же шарфов и флажков как у условных "Пушек", они расхохотались и сказали, что флажки команд продают по всей Британии, и производить их выгодно, а эти можно будет продать всего в одной школе, и никто рисковать так не будет.

Вот я и решил стать тем, кто рискнёт, хотя не уверен, что в каноне не было вообще никакого мерча.

***

Клаттербак жила на другом краю деревни, за кузницей, в доме с кривой трубой. За домом тянулся длинный сарай, и шум из этого сарая было слышно ещё от калитки: внутри что-то стучало, свистело и трещало, а время от времени кто-то хрипло ругался.

Внутри было тесно и пёстро: вдоль стен шли полки, и на полках сами по себе вязали спицы, пар сто, не меньше. Стучали они вразнобой, и из-под каждой пары свисал недовязанный шарф - оранжевый, зелёный или тёмно-синий. Под потолком на верёвках сохли флаги и хлопали, хотя никакого ветра в сарае не было. В углу пыхтели котлы с красной, синей и зелёной краской, а у двери висели связки свистулек, штук по двадцать в каждой.

Посреди всего этого, за верстаком, сидела женщина в кожаном фартуке и с трубкой в зубах. Большая, широкоплечая, лет под шестьдесят, рукава закатаны до локтей, а на правом предплечье синела выцветшая татуировка - когтистая лапа и надпись «Гарпии навсегда». В общем, настоящий Билли Бонс, только в фартуке.

- Уизли, - сказала она, не вынимая трубки. - А это что за чучело с вами?

- Наш папа, - сказала Фред.

Клаттербак оглядела меня от ботинок до шляпы и вынула трубку изо рта.

- Сынок, шляпу сними.

- Зачем?

- Затем, что пальто на тебе висит как великанья рубаха. Ботинки школьные, ещё и шнурки разного цвета. Лет тебе восемнадцать, и ты из Хогвартса - так что снимай шляпу, тебе в ней жарко. Да и Артура я пару раз видела, хотя у нас в деревне он нечастый гость.

Я снял шляпу. Жарко было и правда капец.

- Но нарядили хорошо, - хмыкнула она, - для деревенских Артур - министерский работник, и образ подходит на ура...

- Но почем вы всё это заметили? - обиделась Джордж. - Шнорк не понял, и Ламберт тоже!

- Шнорку всё равно, кто платит, лишь бы золото было настоящее, - сказала Клаттербак. - А Ламберт дальше своих перстней вообще ничего не видит. Я двадцать лет простояла в секторе «Гарпий», девочки, и ещё с трибуны вижу, кто проносит под мантией огневиски. А вы мне тут пацана в пальто нарядили и надуть пытаетесь.

Она сунула трубку обратно в зубы и кивнула мне на табурет.

- Садись, папаша. Платить есть чем?

Я похлопал по карману. Галлеоны звякнули.

- Есть.

- Тогда говори, чего надо.

- Шарфы, флаги и всё, во что можно дудеть, - сказал я. - К первому матчу в Хогвартсе. Не знаю, сколько получится штук сделать...

Я высыпал все галлеоны на стол.

- ...но вот на эту сумму надыть.

Клаттербак выпустила дым под потолок.

- С универскими не работаю.

- Почему? Мы же все совершеннолетние.

- Потому что студенты платят кнатами максимум, и то вскладчину. Купят один шарф на весь курс и будут носить по очереди.

- Вот из-за таких стереотипов школьный рынок и закрыт почти. В Хогвартсе под тысячу учеников, - сказал я. - А первый матч - Гриффиндор против Слизерина, считайте дерби. На трибунах будет вся школа, и у всех пустые руки - ни шарфа, ни флажка, одна самодельщина. Пара простыней с надписями, и всё.

- И кто им продавать будет? МакГонагалл?

- Мы.

- А если руководство узнает? - Клаттербак ткнула в мою сторону трубкой. - Я с МакГонагалл на одном курсе училась. Она меня в порошок сотрёт, коли узнает, что я в это ввязалась.

- Вы ничего не продаёте в Хогвартсе, - сказал я. - Вы продаёте нам, а что мы потом делаем со своими шарфами - наше дело. И вообще, кто такая МакГонагалл, чтобы посягать на торговлю двух самостоятельных личностей? Конечно, дистрибуция будет слегка подпольной, но поверьте мне, сдавать вас мы не собираемся, это нам банально ничего не даст. Не будут же нас под зельем допрашивать, кто вам шарфы пошил, верно?

Клаттербак долго жевала трубку. Потом встала.

- Ладно, деньги в любом случае твои. Смотри товар.

Первым делом она сдёрнула с верёвки флажок, оранжевый, с чёрной гарпией, и махнула им. Гарпия на флажке распахнула крылья и заорала так, что Джордж подпрыгнула и чуть не села в котёл с краской.

- Ёмае, - сказал я, когда в ушах перестало звенеть. - Мне нужен такой же, только красный и со львом. И чтобы лев рычал, можно?

- Рычать будет, - кивнула Клаттербак. - Заставить рычать несложно, сложно заставить его замолкнуть.

Я снял со связки у двери свистульку и дунул. Свистулька оказалась с секретом - не успел я выдохнуть, как ей ответили все остальные, а висело их там штук двести. Сарай засвистел от пола до крыши, близнецы зажали уши, а с верхней полки посыпались клубки.

- Перекличка, - сказала Клаттербак, когда всё стихло.

Бабку звук вообще не трогал - либо она была привыкшая, либо уже полу глухая.

- Один свистнул - свистит вся трибуна. Повесь на место, а то оглохнешь ещё.

- Беру! - сказал я, - но чтобы рычал как лев!

- Ещё бы не взял!

Трещотки она даже доставать не стала. Просто хлопнула в ладоши, и ящик у верстака затрещал весь разом и трещал минуты две.

- Под хлопки зачарованы, - объяснила она. - Трибуна хлопает, они трещат. Удобно, если у болельщика руки заняты - напитком там, или шарфом.

Затем она кивнула на работающие спицы.

- А шарф - это святое, у меня первый до сих пор лежит, с одиннадцати лет. Моль его почти весь сожрала, а я всё равно не выкидываю.

Потом она снова села и постучала трубкой о край верстака.

- Только всё это ерунда, сынок. Флажки, свистелки... Сектор держится не на флажках. Сектор держится на кричалке. Без кричалки твои шарфы - просто тёплые тряпки. Где чувство единения, где эта магия сотни голосов,

сливающихся в одну и ту же фразу? Что твои школьники орать будут?

Гриффиндор, вперёд?

- А что не так?

- Это не кричалка, такой слоган любой баран придумает!

- Будут кричалки, - сказал я. - Я сам придумаю. Потом.

Клаттербак хмыкнула, откинулась назад и сложила руки на животе.

- Ну давай, покажи.

Я вздохнул, набрал полную грудь воздуха и чуть не заорал на весь сарай: «Спар-так - чем-пи-он!» В последний момент прикусил язык. Детство на трибуне из головы так просто не выбьешь.

Ох и зря бабка думала, что я пришёл не подготовившись!

- Гриф-фин-дор! - заорал я и три раза хлопнул над головой.

Трещотки подо мной тихонько отозвались.

- Гриф-фин-дор! - Хлоп, хлоп, хлоп.

На третий раз хлопали уже близнецы. На четвёртый в ящике трещало всё, что могло трещать, а свистульки у двери подсвистывали в такт.

Клаттербак сидела и смотрела на меня, трубка у неё в зубах погасла.

Я поднял руку, дождался тишины и выдал:

- Кто сегодня победит?!

- ГРИ-ФФИН-ДОР! - рявкнули близнецы.

- Кто домой в слезах летит?!

- СЛИ-ЗЕ-РИН! - вторили близнецы.

- Кто поймает ловко снитч?!

- ГРИ-ФФИН-ДОР!

- А кто к Помфри угодит?!

- СЛИ-ЗЕ-РИН!

Она кашлянула, вынула изо рта погасшую трубку и немного на неё смотрела.

- Текст не шедевр, сынок, - сказала она наконец. - но спето с душой, мне даже понравилось. Мне бы двадцать лет назад в сектор такого горлопана. Ещё есть?

- Есть, но это больше рекламные надписи, на шарфах и прочем. Например - "Видишь красно-золотой - Слизерин, иди домой!" Или там - "Лев не спит - змея дрожит". И для ловца отдельно - "Поттер, лови!". Ну это, кстати, лучше бы поправить.

- Кричалку к каждому шарфу и флажку надо. Чтобы даже первокурсник знал слова.

- Вот! Сразу видно профессионала!

Я подмигнул Клаттербак и помахал головой в сторону близняшек. Та быстро всё поняла и гаркнула:

- Так, Уизли, у меня в кладовке вся нужная ткань, несите жёлтой и красной, да побольше, прямо сюда!

Близнецы ушли в кладовку в глубине сарая. Я дождался, пока за ними закроется дверь, и наклонился к верстаку.

- А теперь второй заказ, - сказал я. - Только тихо.

Клаттербак подняла бровь.

- Ну?

- Слизерин. Шарфы "Слизерин - вперёд!", зелёные с серебром. Флажки ещё, и змеи пусть будут. Значки, маленькие и изумрудные, чтобы блестели. Чтобы любой слизеринец удавился, если у соседа такая змея есть, а у него нет.

Клаттербак посмотрела на меня, а потом захохотала, хрипло и на весь

сарай.

- Ты ж гриффиндорец, сынок!

- На трибуне - гриффиндорец, - сказал я. - А за прилавком мне деньги надо зарабатывать.

- И кричалка для змей у тебя тоже есть?

Я наклонился, чтобы близняшки за дверью не услышали.

- А то. Ну, там даже получше рифма вышла - Сли-зе-рин, в школе номер лишь оди...

Дверь кладовки открылась. На пороге стояли близнецы с мотками шерсти в руках.

- Ты что, предатель?! - заорала Фред.

Моток красной шерсти выпал у неё из рук и укатился под верстак.

- Ну, слизеринские галлеоны тоже золотые, - сказал я.

- Это СЛИЗЕРИН! - Джордж швырнула в меня мотком, - они наши противники!

- Девчат, ну сами посудите. - Я поднял моток с пола и положил на верстак. - Всё равно кто-нибудь да догадается сделать мерч и для других факультетов, если у слизеринцев его не будет. Та же малфой закажет у бати сотню шарфов и своим раздаст. А если мерч сделаю я, то их галлеоны будут у нас, вот и вся разница.

Близнецы переглянулись.

- Ну так-то логично, - неохотно сказала Фред.

- Но ты всё равно предатель, - сказала Джордж.

- Да, но зато с деньгами, - напомнил я.

Близнецы посопели. Потом Джордж подошла к верстаку, взяла пробную змейку, которую Клаттербак уже успела выплавить из куска зелёного стекла, повертела её в пальцах и скривилась.

- Если уж делать змей, - сказала она, - пусть хоть шипят. Позор продавать змей, которые не шипят.

- И глаза пусть светятся, - буркнула Фред. - Зелёным. Слизеринцы за светящиеся глаза мать родную продадут.

- Шипение - плюс сикль за штуку, - сказала Клаттербак, - Точно, давайте наконец посчитаем.

Она подтянула к себе счёты.

- Почём вы шарф «Квиддичным принадлежностям» отдаёте? - спросил я.

- Не твоё дело.

- Десять сиклей?

- Двенадцать! - возмутилась она. - Десять, скажешь тоже! Двенадцать, и ни кнатом...

И замолчала. Близнецы у меня за спиной захихикали. Старый рыночный приём - назови цену поменьше, и продавец сам, из чистой обиды, скажет тебе настоящую.

- Двенадцать, - сказал я. - А в лавке шарф стоит два галлеона. Это почти в три раза больше, и лавка при этом ничего не вяжет. Мы такую наценку делать не будем, да и давайте честно, мы не уровень магазина. Так что нам - семь.

- Девять.

- Семь. И шарфов будет шестьдесят.

- Восемь, и это грабёж.

- Восемь, - согласился я.

Клаттербак пощёлкала костяшками на счётах, пошевелила губами и подняла голову.

- За всё вместе - тридцать два галлеона.

- Тридцать.

- Тридцать один.

- Тридцать, - сказал я. - тем более, сами гляньте, тут двадцать восемь.

Я нарыл ещё две монетки из кошелька и плюхнул на бочку.

- Прошу проявить немного доверия, ведь скорее всего, у нас получится долгосрочное сотрудничество. Ну как, по рукам?

- По рукам.

Ладонь у неё была широкая и вся в мозолях от спиц.

Клаттербак взяла один галлеон, прикусила, посмотрела на след от зубов и смахнула все в ящик стола.

Договор у неё был на четверть листа, и половину этой четверти занимала её подпись. После гоблинского он показался мне довольно кратким и я прочитал его секунд за десять, но кое-что всё-таки пришлось дописать.

- Срок, - сказал я. - Матч в начале ноября. Товар нужен за две недели до матча, иначе мы не успеем продать.

- Это меньше трёх недель! - Клаттербак поперхнулась дымом. - Я одна!

- У вас спицы сами вяжут.

- Спицы вяжут, а зачаровываю я! Лев сам рычать не научится!

- Ну так долго зачаровывать что-ли? Тем более у вас опыт такой обширный! - сказала Фред.

Клаттербак проворчала что-то про рыжих нахалок и вписала срок.

- Куда везти? В замок я не сунусь.

- К нам, - сказала Джордж. - У нас на окраине старый дом. Привезёте туда, а дальше мы сами.

- Как сами?

- Секрет фирмы.

- Вот и не рассказывайте, - Клаттербак махнула трубкой. - Меньше знаю - крепче сплю.

Оставалось последнее.

- Кто продаёт? - спросил я у близняшек. - В Гриффиндоре понятно: вы и Ли.

- Пуффендуй и Когтевран тоже возьмём, - сказала Фред. - Там знакомые есть. Они против Слизерина за кого угодно болеть будут, хоть за троллей.

- А в Слизерине? Мне туда не зайти, вам тоже. Нас там в лучшем случае

побьют.

Близнецы переглянулись и одновременно ухмыльнулись.

- Один человечек у нас есть, - сказала Джордж.

- Кто?

- Секрет фирмы, - сказала Фред.

- Погодите. - Я посмотрел сначала на одну, потом на другую. - Вы меня десять минут назад предателем называли, а у самих в Слизерине человечек?

- Это другое! - хором сказали близнецы.

- Имя? - Клаттербак обмакнула перо и подвинула мне договор.

- Вернон Уизли.

Джордж хрюкнула. Фред уставилась в потолок.

- Ну-ну, - сказала Клаттербак. - По мне хоть Мерлин, лишь бы платил.

Пробный шарф спицы довязали, пока я расписывался. Клаттербак сняла его

с полки и накинула мне на шею. Шарф был длинный, тёплый, красный с

золотом, и поперёк него золотыми буквами шло:

Гриффиндор - вперёд!

Пробный флажок со львом она сунула мне под мышку уже на пороге. Пока мы шли через двор, лев успел нарычать на ворону, на бочку с дождевой водой и на Джордж. Замолкать он, как Клаттербак и предупреждала, не умел.

***

Обратно близнецы шли впереди и всю дорогу со мной не разговаривали. Только у самого выхода, когда в щели за доспехами уже показался коридор, Фред обернулась.

- Змеевод, - сказала она.

- Предатель, - сказала Джордж.

- Но умный, - сказала Фред.

- Но всё равно предатель, - сказала Джордж.

Потом обе встали на цыпочки, чмокнули меня в щёки, с двух сторон одновременно, и убежали в башню.

В восемь я стоял у Филча. Филч вручил мне коробку с надписью «УИЗЛИ. КОНФИСКОВАНО», восьмую по счёту, и я понёс её в кабинет. Шкаф «УИЗЛИ» закрылся только после того, как я навалился на дверцу плечом. Филч запер его, а ключ повесил себе на шею, на шнурок.

- Восьмая, Дурсль, - сказал он и любовно похлопал шкаф по боку. - Восьмая за две недели. Ваши рыжие подружки меня, видать, очень не любят.

- Наоборот, мистер Филч, - сказал я. - Обожают. Иначе бы столько не дарили.

Филч посмотрел на меня долгим взглядом.

- Ты сегодня опоздал, так что ещё день, Дурсль.

***

Написать домой я собрался только в прошлый понедельник. Петуния на вокзале просила писать раз в неделю, а у меня весь месяц то Вуд, то Филч, то Драко со своими баллами. В итоге я накатал шесть строчек, и самой длинной из них была "Герта тоже жива". Букля согласилась отнести письмо за три куска бекона, и то после долгих переговоров.

В воскресенье утром Букля вернулась. Влетела в Большой зал вместе со всей почтой, спикировала прямо в мою тарелку, уронила рядом толстый конверт и утащила последний кусок бекона.

- Букля! - строго сказала Герта. - Это не твой бекон!

Букля посмотрела на неё, потом на меня и проглотила бекон целиком.

Конверт был белый, магловский, из тех, что продаются на почте пачками. Петуния подписала его по всем правилам: «Шотландия. Университет Хогвартс. Факультет Гриффиндор. Дадли Дурслю, лично в руки». С обратным адресом и индексом. А в правом верхнем углу была наклеена марка.

- А это что за картинка? - Фред ткнула пальцем в марку.

- Марка.

- А зачем?

- Чтобы письмо дошло.

- Как это?

- Ну, на почте их проверяют.

- Так его же сова несла, - не поняла Джордж.

- Ну, мама решила перестраховаться, - сказал я и разорвал конверт.

На стол вывалилась толстая пачка денег, перетянутая резинкой. Под резинку была засунута бумажка, и на ней размашистым почерком Вернона было написано:

Не транжирь! В. Дурсль.

Двести фунтов, двадцатками.

Близнецы перегнулись через стол так резко, что Рона еле успела спасти свой тыквенный сок.

- Это что, деньги? - Джордж выдернула одну купюру и поднесла к глазам. - Магловские? Настоящие?

- Настоящие.

- А почему портрет не шевелится?

- Так у маглов картины не шевелятся.

- Скукота, - сказала Джордж и понюхала купюру.

- А почему они не звенят? - Рона потрясла пачку над ухом. - Деньги должны звенеть!

- Зато в карман больше влезает, - сказал Дин с другого конца стола.

- А они горят? - с интересом спросила Фред. - Дадли, ты же у нас спец по огню. Давай одну проверим?

- Это двадцать фунтов!

- А это много?

- Четыре галлеона.

- Мать мою!..

Я уже отвлёкся от происходящих событий и развернул письмо. Писала Петуния мелко и аккуратно, строчка к строчке, без единой помарки.

Дадличек, здравствуй!

Герта читала у меня через плечо. Рона тоже пристроилась за мной, и на первой же строчке она хрюкнула в сок.

Твоя сова прожила у нас три дня. В первое утро она села на кухонное окно, и папа сразу пошёл в гараж за досками и молотком. Хорошо, что я успела разглядеть на конверте твой почерк. Потом она два раза съела у папы бекон и клюнула мистера Прентиса, когда тот полез через забор посмотреть, что у нас за птица. Улетать она не хотела, пока я не догадалась, что она ждёт ответа.

Папа всем рассказывает про твой университет. Мистеру Прентису он сказал, что это закрытое шотландское заведение для особо одарённых и берут туда только по личному приглашению ректора. Миссис Полкисс - что тебя приняли без экзаменов, за спортивные заслуги. Пайпер Полкисс, кстати, провалила экзамены в колледж и теперь продаёт хот-доги на заправке, и миссис Полкисс ни с кем больше не здоровается. Папа очень доволен. А на работе папа говорит, что ты будешь юристом. Я не знаю, откуда он это взял. Ты ведь не будешь юристом?

Юристом, в Хогвартсе, как же. Хотя, то, чем я занимаюсь с близняшками, вполне в духе Сола Гудмана.

Папа каждое утро спрашивает, не пришло ли письмо. Я говорю, что нет, а он говорит - ну и правильно, некогда ему, учится. А потом весь день ходит хмурый и ругается даже на телевизор.

Я кашлянул и потянулся за беконом. Бекона не было, всё сожрала Букля.

Мы с папой положили тебе денег. Папа положил сто фунтов и сказал, чтобы ты не транжирил. А вечером, когда думал, что я не вижу, открыл конверт и доложил ещё сто. Покупай себе в университетском буфете что-нибудь горячее. И нормальные ботинки, а не эти ваши... в общем, нормальные.

Я хмыкнул.

Если бы она знала, как нас тут закармливают, да ещё и бесплатно...

Мда, лучше бы они знали, что магловские деньги меняются только в Гринготтсе, и прислали бы уже галлеоны.

Хотя, если подумать... Я покосился на пачку, которую близнецы передавали друг другу и разглядывали на просвет. Двести фунтов. Интересно, можно отправить фунты совой прямо в Гринготтс и получить обратно галлеоны? Букля вон до Суррея долетела и вернулась, чего ей стоит до Лондона. Надо будет спросить, только вот у кого?..

Тётя Мардж передаёт привет. Как там Герта? Присматривает за тобой? Скажи ей, пусть присматривает получше, раз ты пишешь раз в месяц.

Герта перестала жевать.

- С чего это я должна присматривать за тобой? - тихо спросила она.

- Не знаю.

Герта помолчала, ковыряя вилкой овсянку.

- Напиши ей, что я присматриваю, - сказала она. - И что ешь ты нормально, даже слишком.

- Мистер Дурсль.

Над нашим столом стояла Снейп - я тут же уставился ей в переносицу.

- Если вам так хочется открыть меняльную лавку, - сказала Снейп, - для этого есть Косой переулок. Здесь Большой зал, а не базар. Пять баллов с Гриффиндора. Уизли, уберите со стола этот магловский мусор.

Фунты исчезли со стола так быстро, что я даже не понял, в чей рукав они уехали - только близняшки мне подмигнули с надёжным видом. Снейп постояла ещё секунду, развернулась и пошла к преподавательскому столу, прижимая к груди журнал. Журналу там, прямо скажем, было тесно.

Я вздохнул и снова уткнулся в письмо.

В самом конце было дописано ещё кое-что, другой ручкой и с таким нажимом, что на обороте проступили буквы.

Смотри, если у вас там работает тётка с фамилией Снейп, держись от неё подальше!

Целую, мама.

***