Глава 23

Тридцать вечеров. Тридцать, мать его, вечеров у Филча!

Доказать он, конечно, ничего не смог, но виноват был всё равно я. Драко всё время была с ним на башне - там вообще без вопросов, а вот задремавший и пропустивший воров Дадли бросился на амбразуру, получив все отработки за страшное преступление.

- Куда вы их хоть дели, ящики-то? - спросил я близнецов за завтраком.

- Секрет фирмы, - хором сказали обе и с двух сторон подложили мне по сосиске.

Я хлопнул кулаком по столу так, что они подскочили.

- Слушайте, девочки, я так больше не играю. Я рискую жопой, по этой самой жопе получаю, и не могу узнать где у нас схрон? Так дела не ведут, меня на время ослепили ваши женские чары, но всему есть предел. Я - страдаю. Это факт. Я торчу у Филча, придумываю какие-то планы, рву жопу... за что? За десять процентов и поцелуйчик в щёчку? Я хочу в нормальную долю хотя бы двадцать, вы всё-таки производители, у вас тогда по сорок, и всю инфу про наши тёмные делишки. Это и есть моё желание за спасение хабара.

Фред и Джордж поглядели друг на друга и задумчиво потёрли подбородки.

- Ты прав... - наконец сказала Джордж, - что ж, будь по-твоему, но не сегодня, дай нам несколько дней на подготовку посвящения, лады?

- Без проблем.

Близняшки очень быстро доели и куда-то понеслись, и я слишком долго смотрел им вслед, не заметив выплывшую слева Драко, которая бросила:

- Минус десять, Дурсль.

- Да помню я. Только за Флиппендо ты мне сама десять накинула. Так что мы теперь просто квиты.

Паркинсон, которая семенила за ней, тут же черкнула что-то в блокнотике с котёнком и сунула его Драко под нос. Я вытянул шею и прочитал:

Дурсль - 0. Малфой - 0.

- Это пока, - процедила Драко. - Неделя ещё только началась!

И ушла к своим, качая бёдрами так, что, походу, делала это нарочно.

Ну-ну... На кону, между прочим, ошейник со львом, сливаться я не собираюсь!

Уже ближе к середине завтрака в зал зашла Рона - сегодня она почему-то

казалась ещё более ссутулившейся и лохматой.

- Доброе утро! - бодро начал я, - как видите, миледи, стол полон яств только в угоду вашему..

- Ага, - перебила она меня, бухнувшись подальше от меня.

- Э... Передашь соль?

- На.

- Ты чего такая?

- Ничего.

Вот и поговорили... Я перебрал в голове весь вчерашний вечер и ничего такого не нашёл. Ну поспорил с близнецами, ну погонял учебник по гостиной - и что? Я с Драко вон через день спорю, и ничего, Рона ещё и масла подливает обычно!

На чарах Флитвик вместо подушек с песком раздал нам табуретки. Моя поднялась на полметра и зависла, а Система тут же отсыпала пару делений - табуретка-то потяжелее подушки будет.

- Рона, глянь! Висит!

- Угу.

Я кое о чём задумался - Вингардиум Левиоса же это только для предметов, нет? В старой игрухе по Ордену Феникса было какое-то кайфовое заклятие, чтобы поднимать в воздух Пожирателей Смерти. Тогда смысл мне по сути тренировать усиленно это заклинание? Моя задача - иметь возможность себя защитить от нормального такого жирненького Пожирателя Смерти, а поднять в воздух что-нибудь тяжёлое и грохнуть на него я тупо не успею. Протего тоже не поможет - у них имба, которая не контрится. Надо будет как-нибудь уломать Флитвика использовать Левикорпус...

Стоп, но жабу-то я поднял! А она очень даже живая! Следовательно, скорее всего это не Вингардиум неспособен поднять живое существо, а кожаные мешки просто слишком громозкие и объёмные, а Левикорпус, если не ошибаюсь, только за одну часть тела поднимает. Оптимизация, блин.

За обедом я рассказал анекдот, проверенный ещё в прошлой жизни, про Штирлица, который дождался поезда. Правда, Штирлица пришлось заменить на тролля, а то бы никто не понял - Дин подавился тыквенным соком, Невилл ржал так, что Ханна за пуффендуйским столом обернулась.

- Очень смешно, - сказала Рона и ушла.

На зельеварении Герта, как только увидела меня, сама пересела к Дину - так быстро, что я и рта раскрыть не успел, а она только кивала в сторону Уизли. Пришлось садиться к Роне, и она тут же отодвинула свой котёл на самый край парты.

- Рона, ну скажи хоть, что я сделал?

- Ничего.

- А чего тогда дуешься?

- Не дуюсь.

Рона бросила в котёл сушёного жука, хотя никаких жуков в рецепте не было, и котёл пошёл оранжевыми пузырями. Снейп сняла пять баллов, даже не обернувшись от котла Крэбб. Вот как она это делает? У неё что, глаза на затылке? Хотя, у некоторых в этом замке на затылке и не такое бывает...

А Гермиона весь день вела себя ещё страннее. Утром, когда я пожелал ей доброго утра, она уронила ложку в овсянку. На трансфигурации тянула руку четыре раза подряд и все четыре раза косилась на меня. А на обеде спряталась за книгой, которую держала вверх ногами.

И вот эта особа меня волновала куда больше - не то чтобы мы много общались. Пару раз перекидывались словами, пару раз вместе поработали, но каждый раз когда я на неё оборачивался, она пялилась на меня и тут же отводила взгляд. Хотелось бы верить что в меня втюрилась Эмма Уотсон, но боюсь, что тут дело совершенно в другом - какой-то мечтательности и прочих сказочек в её взгляде не было и в помине, а вот какой-то холодной наблюдательности было хоть отбавляй.

- Рона на тебя дуется, - сказала Герта, когда мы шли с обеда.

- Да я заметил! За что хоть?

Герта вздохнула.

- Сам догадайся. Ты же у нас всё с одного раза схватываешь.

За ужином ко мне с двух сторон подсели близняшки.

- Процесс подготовки посвящения идёт полным ходом, - сказала Джордж, - мы готовим всё необходимое, но это займёт время, так что придётся потерпеть.

Я только отмахнулся.

- Подготавливайте сколько хотите. Я ж понимаю, что вы в логове небось портки стираете и развешиваете.

Фред и Джордж так синхронно уронили челюсти, что я понял, что в яблочко попал, и захохотал.

- Посвящение, аха-ха-ха! Небось пыль вытираете и трусы с ниток снимаете!

- Всё, харэ давай, - буркнула Джордж.

- Ронни на тебя кстати дуется, - сообщила Фред, кивнув на дальний конец стола, где Рона ковыряла запеканку.

- Вот это новости!

- Когда Ронни дуется, она полночи в шахматы сама с собой режется, - сказала Джордж. - С детства так. Мама её иногда в три часа ночи у камина находила.

- И кто выигрывает?

- Ронни, конечно, а кто ж ещё? А ты кстати пойди и проверь.

***

Отработка в тот вечер была первая из тридцати.

- Ага, Дурсль, - сказал Филч, когда я вошёл. - неплохо поспал, м? Выспался? Вот теперь придётся поработать, ещё двадцать девять дней!

И аж зажмурился от удовольствия, гад. Коридор у Большого зала я драил без всякой магии, под его присмотром, и вернулся в башню, когда все уже спали.

Уснуть я не смог. Лежал, слушал, как храпит Дин, и всё думал, чего Рона на меня взъелась. Потом захотелось пить, а кувшин в спальне опять стоял пустой - Невилл как обычно волновался то по поводу учёбы, то по поводу дел любовных, и всю воду выдул. Пришлось натягивать штаны и топать вниз: у камина в гостиной кувшин был всегда.

Камин почти погас, остались одни угли, а на ковре перед ним сидела Рона и играла в шахматы сама с собой.

Пижама на ней была огромная, в выцветшую синюю клетку, длиннющие рукава закрывали руки. Волосы распущены - рыжие, до лопаток, такой я её ещё ни разу не видел. Ну, кроме поезда, когда она при мне переодевалась, но там я, если честно, смотрел совсем не на волосы...

Фигуры на доске ругались - негромко, вполголоса, белые на чёрных, чёрные на белых.

Рона подняла голову.

- Чего?

- Пить, - ответил я в её стиле.

Я налил воды, выдул залпом, и потом налил ещё. Уходить почему-то не хотелось, так что я сел на ковёр напротив, по другую сторону доски. Рона на меня не смотрела - она двинула чёрного коня, и конь, приземлившись, сердито топнул копытом.

- Научишь?

Рона молчала так долго, что я уже решил - всё, сейчас пошлёт. Но потом она развернула доску белыми ко мне.

- Будешь белыми.

Шахматы у Роны были старые - все фигуры потёртые, у белой королевы был отколот кусочек короны, а у одной пешки вообще не было головы, и эта пешка, судя по голосу, была на доске главной скандалисткой. Только вот откуда она говорила - мне было абсолютно непонятно.

- Бабушкины, - сказала Рона. - Им лет триста. Правила знаешь?

- Обычные знаю. В прошлой... в смысле, дома играл. С отцом.

- Тут правила такие же. Говоришь фигурам куда идти, и они идут. У вас, у маглов, небось они не двигаются...

- Неужели сами ходят?

- Ага. Только если тебя уважают.

Ну, это проще простого. Меня в этом замке даже Пивз уважает - ящики вон таскал как миленький.

- Пешка на е-четыре, - скомандовал я.

Безголовая пешка повернулась ко мне - головы у неё не было, но я прям чувствовал, что она на меня пялится, - и не сдвинулась с места.

- Ещё чего, - сказала пешка. - Там дует.

- Где там дует?! Это такая же клетка!

- Моя клетка ближе к камину, а у меня ревматизм.

Рона, по-моему, закусила губу.

- Ладно?.. Другая пешка, на д-четыре.

Другая пешка молча пошла.

- Выскочка, - проворчала ей вслед безголовая.

Дальше было только хуже. Конь, которого я послал на эф-три, заявил, что так ходят одни новички и тролли, а он, конь, с тысяча девятьсот какого-то года ходит исключительно по системе какого польского гроссмейстера. Слон отказался ходить вообще, потому что я не сказал пожалуйста. Ладья молчала, но по вечным вздохам было видно, что она тоже не в восторге.

- Конь на эф-три!

- Сам иди на эф-три, верзила, - сказал конь.

Не, ну это уже ни в какие ворота! Это меня будет посылать какая-то деревянная кобыла?!

- А НУ ПОШЁЛ, КОМУ СКАЗАЛ!

Конь важно повернулся ко мне, чтобы что-то сказать, но я спокойно схватил его пальцами за морду, поднял над столом и с громким "Тук!" поставил на клетку.

- Позор! - заорала безголовая пешка, - подняли как магловскую фигуру!

Чёрные на той стороне заржали, а чёрная королева, даже захлопала.

- Ещё раз попробуйте повыёживаться, и я вами в Чапаева играть буду, поняли, черти?!

И Рона засмеялась.

Сначала тихо, в кулак, а потом не выдержала и расхохоталась в голос, на всю гостиную, и тут же зажала рот обеими руками, чтобы не перебудить студентов.

Ну наконец-то!

Такое поведение как у Роны в целом я считал как огромнейший минус и если бы мы встретились в реальной жизни, я убежал бы через пару дней. Но здесь... Я не чувствовал какой-то агрессии к её поведению - она только вылезла из-под кабалы у кучи сестёр, вся в обносках, со старой волшебной палочкой до самого Узника Азкабана... В общем, несладко ей, тем более только восемнадцать лет, что в этом мире по-моему даже совершеннолетием не считается, без диплома-то.

Играли мы долго, и фигуры понемногу вообще перестали со мной спорить, но у Роны к ним был уже выработанный подход и она обыгрывала меня довольно легко.

- Где ты так научилась? - спросил я.

- Дома. Со всеми сёстрами по очереди. Они меня учили, а потом перестали со мной играть.

- Почему?

- Потому что я начала выигрывать. Шарлотта в последний раз доску в камин швырнула, папа её потом неделю восстанавливал.

Пижама на ней, к слову, тоже явно была не своя - в плечах висит, а рукава хоть

узлом завязывай.

- Это чья?

- Фред. Или Джордж. Они сами не помнят. До них вроде Перси носила, а до Перси Шарлотта.

- Мантия от Билли, палочка от Шарлотты, крыса от Перси, - сказал я. - Ты в поезде говорила.

Рона подняла на меня глаза.

- Ты запомнил?

Я кивнул.

Тем более про крысу. Сволочь эта, Питер или Питерина какая-нибудь, в этом мире хрен разберёшь. Дрыхнет сейчас, небось, у Роны под подушкой... Надо бы с этим что-то решать... Может, случайно на неё наступить и раздавить? На самом деле, идея неплохая...

Рона помолчала и снова уставилась на доску.

- Билли была старостой школы, - сказала она. - Шарлотта капитаном команды, Перси сейчас староста, а близнецы - это близнецы, их вообще все знают, даже Филч. Особенно Филч.

Она передвинула пешку.

- А я... я просто Рона.

Внезапно, она уставилась на меня.

- А у тебя? - спросила Рона, не поднимая глаз. - Ты у родителей один?

- Один.

- Повезло.

- Это как посмотреть, - сказал я. - Но мы не выбираем условия своего старта, лишь то, как далеко сможем прибежать. И с кем.

Рона наклонилась поправить свою ладью, и ворот пижамы у неё сполз. Пижама была размера на три больше, ворот растянутый, и стало видно, что веснушки у Роны на шее не заканчиваются. Они шли дальше, по ключицам, и ещё дальше, туда, куда пижама уже не пускала.

Так, о чём я там думал? Про коня? Лошадка подождёт.

- Ты ходить будешь? - спросила Рона.

- А? Да. Ферзь на... куда-нибудь.

- Куда-нибудь?

- Тогда туда, где лучше всего, - отмахнулся я, не в силах выкинуть из головы эффектное зрелище.

И ферзь, к моему удивлению, пошёл. Сам. И даже неплохо вроде сходил, зажал ладью в тиски!

- Смотри-ка, слушаются, - хмыкнула Рона.

- Вот значит как. А ну, включить автобой! - скомандовал я.

***

- Ты списываешь, - сказала Гермиона.

Был четверг, вечер, и я сидел в гостиной у камина над эссе по истории магии про восстание гоблинов тысяча шестьсот какого-то года и честно страдал. Гоблины у меня восстали, их подавили, они опять восстали - и всё это влезло в четыре строчки. А Бинс просил лист - целый лист! Да там про этих гоблинов столько даже сами гоблины не помнят.

- У кого я списываю, алё, что за наезды? Я тут один сижу и сам башку ломаю...

- Не эссе. - Гермиона села на подлокотник соседнего кресла, и Невилл, который там дремал, на всякий случай поджал руки, - я про заклинания. Я за тобой наблюдаю не меньше недели.

Неделю за мной наблюдает Гермиона Грейнджер, а я ни сном ни духом. Вот это конспирация!

- Ты повторяешь только то, что тебе показали! Репаро - после меня, в поезде. Лапифорс - после МакГонагалл. Левиосу - после Флитвика. Флиппендо - после Квиррелл, причём с первого раза! А сам, без показа, ты не можешь ничего - ты ни разу не сидел ни за единым учебником, хотя там море полезных заклинаний! Ты просто копируешь, как... как зеркало какое-то!

Ну, тут на самом деле ничего стыдного и не было как будто - на чём меня спалили, на странном таланте? Главное, что б об этом она не рассказала тому, кто и в башку залезть может...

- Может, у меня просто глаз хороший. И руки прямые и золотые.

Гермиона задумалась.

- А может ты просто волшебник с редким талантом, никогда не думал? Ты аниме смотрел?

Я аж подскочил - забыл, что Гермиона магглорожденная.

- Ну дык. Ван пис, ванпанчмен, все дела...

- Помнишь Саске с шаринганом - он копировал техники других шиноби, у тебя почти то же самое, но с заклинаниями.

- Ну, возможно, - кивнул я, - только какой от этого прок? Ты же видела магов, они в бою молчат как партизан на допросе.

Гермиона выдала мне очередной взгляд как будто я сморозил глупость, но я гордо продолжал вопросительно на неё пялить.

- Ты не понимаешь!..

- Вот ты и объясни, чтоб я понял, а не ожидай энциклопедических знаний от обычного простака!

- Ох-х-х... В общем, самая сложная часть в изучении заклинания это как раз взмахи палочкой, нужный настрой и темп, которые нужны для заклинания. Когда обычный волшебник учит заклинание, у него сначала вообще ничего не выходит, ну вот вообще! Сидит, старается, машет палочкой как написано и надеется, а уж выучить заклинание противника просто по слову вообще практически невозможно!

- Погоди, а разве маги невербально колдуют не ради того чтобы их заклинания не скоммуниздили как раз, м?

- Нет, конечно! Невербальная магия предназначена для того, чтобы противник не понял, что именно ты для него приготовил, ну, и конечно же невербальное использование быстрее!

- А, так вот оно что...

Я почесал репу, поняв, что потерял нить разговора.

- Так что ты предлагаешь, уважаемая?

Гермиона вскочила с кресла и поправила волосы.

- Я заставляю учителя продемонстрировать заклинания, которые можно найти только в Запретной Секции или которые слишком сложны на бумаге, а ты потом помогаешь мне его выучить!

Я вскочил в мгновение ока и пожал протянутую руку.

- Забились!