Глава 24
Мейбл Клаттербак своё слово сдержала. Товар прибыл в среду, ровно за две недели до матча, как и было записано в договоре на четверть листа, и прибыл вместе с запиской, в которой старая швея тремя строчками обозвала заказчиков грабителями, а четвёртой пожелала Гриффиндору удачи. Как именно восемь здоровенных тюков из сарая за кузницей попали в Хогвартс - мимо Филча, мимо миссис Норрис и мимо всех профессоров разом, - знали только близнецы Уизли. Сами близнецы называли это секретом фирмы и больше ничего не объясняли - и до посвящения походу было ещё далеко...
Раздавали товар в пустом классе на седьмом этаже, через коридор от портрета Полной Дамы. Пункт двенадцатый школьных правил запрещал торговлю в гостиной, а нарушать его прямо под носом у старосты близнецы сочли неспортивным. Ли Джордан сидела за учительским столом с толстой тетрадью и выкликала фамилии, Фред выдавала шарфы, Джордж - флажки и свистульки, а галлеоны со звоном сыпались в жестяную коробку из-под печенья, которой за последнюю неделю довелось повидать всякое.
К восьми часам вечера в башне Гриффиндора не осталось ни одного человека без красного с золотом.
Первой не выдержала какая-то второкурсница. Она дунула в свистульку прямо на лестнице, и ей немедленно ответили все остальные свистульки башни, а было их больше сотни. Свист прокатился от гостиной до самых верхних спален и держался минуты две, пока не стих сам собой. Через пять минут кто-то свистнул снова, просто чтобы проверить, - и всё повторилось. Ещё через минуту проверяла уже вся башня.
Львы на флажках, как и обещала Мейбл Клаттербак, рычать умели отлично. Они рычали на кошек, на портреты и друг на друга, и к девяти часам Полная Дама объявила, что с неё довольно, что она будет жаловаться директору и что в её время болельщики вели себя прилично. Её никто не услышал - как раз в эту минуту кто-то в гостиной зааплодировал, и ящик трещоток, зачарованных отвечать на хлопки, затрещал весь разом.
Оливия Вуд сидела у камина в трёх шарфах сразу и плакала от счастья, нисколько этого не стесняясь.
Невилл Долгопупс получил свои два шарфа, один повязал на шею, а второй спрятал под мантию и унёс куда-то вниз. Вернулся он через полчаса, красный до ушей и очень довольный.
Гермиона Грейнджер, которая неделю назад прошла мимо очереди, даже не остановившись, явилась в класс последней, когда Ли уже закрывала тетрадь. Ни на кого не глядя, она положила на стол галлеон, взяла шарф, сунула его в сумку между учебниками и ушла.
Около десяти кто-то начал кричалку.
- Кто сегодня победит?!
- ГРИ-ФФИН-ДОР! - отвечала башня.
- Кто домой в слезах летит?!
- СЛИ-ЗЕ-РИН!
Кричали её раз двадцать, и с каждым разом всё громче, а свистульки подсвистывали в такт.
Навести порядок пыталась только Перси. Она обошла гостиную, конфисковала семь свистулек и два флажка и сложила всё это в свою сумку, после чего сумка засвистела и зарычала одновременно - конфискованные свистульки исправно отвечали на перекличку. Перси прижала сумку к груди, объявила, что о беспорядках будет доложено профессору МакГонагалл, и ушла в спальню, чеканя шаг.
Того, кто всё это затеял, в башне в тот вечер почти не видели. С восьми до одиннадцати он, как и положено, драил у Филча котлы.
***
В подземельях всё прошло тише... но ненамного.
Гостиная Слизерина лежала под озером - за высокими окнами колыхались водоросли, и всё внутри отливало зелёным. Товар появился там в ту же ночь, после отбоя, и никто не видел, кто его принёс. Просто утром на длинном столе у камина обнаружились аккуратные свёртки, подписанные ровным почерком, на каждом - фамилия заказчика и сумма. Рядом стояла запертая шкатулка с прорезью в крышке, а к шкатулке была приколота записка:
Платить сюда. Кто не заплатит, будет записан в книжечку. Ч.Что бывает с теми, кого записывают в книжечку, никто в Слизерине толком не знал, но и проверять желающих не нашлось. К завтраку шкатулку можно было поднять только двумя руками.
Шарфы были зелёные с серебром, длинные и тёплые, и поперёк каждого серебряными буквами шло:
Слизерин - вперёд!А на бирке было вышито ещё и:
Сли-зе-рин - в школе номер лишь один!Шарфы разобрали за десять минут, флажки - за пять. Но главным, как выяснилось, были змеи.
Девяносто две изумрудные змейки из зелёного стекла, каждая величиной с ноготь, свернувшиеся кольцом на булавке. Глаза у них горели зелёным, а стоило рядом оказаться чему-нибудь красно-золотому, как змейки поднимали головы и шипели - тихо, зло и очень похоже на настоящих.
Проверили это сразу же.
Одна из старшекурсниц достала откуда-то красно-жёлтую тетрадку, и девяносто две змеи зашипели на неё разом. Слизеринцы аплодировали стоя.
Драко Малфой выбирала свою змейку дольше всех. Она перебрала полкоробки, отложила трёх, у которых глаза, на её вкус, горели недостаточно ярко, и наконец приколола к груди самую крупную.
К обеду в шкатулку подбросили ещё несколько записок, уже без денег. Во всех было примерно одно и то же:
Хочу ещё одну змею. Сколько?Одну из записок написали так размашисто, что её автора по почерку узнала половина гостиной. Вслух, разумеется, никто ничего не сказал.
О том, что каждый сикль из шкатулки с прорезью ещё до конца недели окажется в башне Гриффиндора, в подземельях не догадывался никто.
***
Утром Большой зал было не узнать.
Гриффиндорский стол горел красным с золотом от края до края. У некоторых пуффендуйцев и когтевранцев из карманов торчали перекупленные свистульки - шарфов им не досталось, ведь ни один даже самый злостный меркантильный перекуп не продаст шарф родного факультета. А слизеринский стол переливался зелёным и серебром так, что аж глазам больно, прям ёлка в торговом центре накануне Нового года.
Сам я, если честно, спал часа четыре от силы. От Филча вернулся в одиннадцать, а уснуть в башне до полуночи было нереально - свистульки перекликались, львы рычали, а Дин, обмотавшись шарфом до самых глаз, улёгся прямо в нём и во сне подпевал кричалке.
Рона сидела рядом с Гертой, в мамином шарфе - бордовом, домашней вязки, с буквой Р посередине. После той ночи у камина мы с ней так нормально и не поговорили. Стоило мне открыть рот, как она краснела до ушей и находила срочное дело на другом конце стола, а по вечерам я торчал у Филча. А близняшки, гадины, при виде нас каждый раз начинали многозначительно играть бровями. Вот и сейчас...
Ну хотя бы не дуется, и то хорошо.
- Ронни, передай папаше соль, - пропела Фред. - Или он сам дотянется? У него руки длинные, куда хочешь дотянется...
Рона пнула её под столом. Судя по тому, как Фред охнула, неплохо попала.
А за пуффендуйским столом сидела Ханна Аббот в красно-золотом шарфе. Ну да, типичная карти...
Стоп! Пуффендуйка - и в гриффиндорском шарфе?
Я нашёл глазами Невилла. Тот сидел через два человека от меня и светился, как начищенный котёл. Ну Невилл, ну Казанова! Походу этот быстрее дел натворит, чем я...
Перси на другом конце стола мешала ложкой пустую чашку, и синяки у неё под глазами были такие, будто она всю ночь в одиночку отбивалась от бладжеров. Из сумки у неё время от времени тоненько посвистывало.
А потом к нашему столу подошла Драко.
Шла она не спеша, специально, чтобы все успели рассмотреть. На груди у неё, чуть пониже воротника, сидела изумрудная змейка с горящими глазами, и стоило Драко поравняться с первым же гриффиндорцем, как змейка подняла голову и зашипела. Так она и шипела на каждого вдоль всего нашего стола, пока Драко не остановилась прямо напротив меня.
Остановилась и выпятила грудь, чтобы змейке было лучше видно. Ну, и не только змейке, две здоровенные подруги Драко также уставились на меня. И я не про Крэбб с Гойл.
- Нравится, Дурсль? Настоящая слизеринская змея. Шипит на всё, что воняет Гриффиндором.
Змейка повернула голову и зашипела мне прямо в лицо, а глаза у неё вспыхнули зелёным.
Я как раз отхлебнул тыквенного сока - и тут сок пошёл не в то горло.
- Кха!.. Кхе-кхе-КХА!
Герта заботливо постучала меня по спине. Драко аж расцвела.
- Что, Дурсль, подавился от зависти? Можешь не стараться, у вас таких нет и не будет. Мать говорит, вкус либо есть, либо его нет.
И ушла к своим, а змейка шипела ей вслед на весь гриффиндорский стол.
А если она узнает, откуда эта змея? Да она ж меня этой самой змеёй и придушит! Хотя... Как она узнает? Бирки у бабки без фамилий, договор подписан Верноном Уизли, а Человечка не знаю даже я. Значит, спим спокойно.
Через стол на меня смотрели близняшки. Смотрели так, будто это я лично приколол змею Малфой на грудь, да ещё и пригладил потом. Фред скривилась, как от лимона, а Джордж одними губами выговорила что-то очень похожее на змеевод. Ну что за люди? Они ж эти змейки сами вчера по свёрткам раскладывали!
Я потёр друг о друга подушечки большого и указательного пальцев. Деньги, девчат! Звенят и капают!
Лица у близнецов чуть-чуть разгладились. Фред вздохнула, а Джордж закатила глаза, но уголок рта у неё всё-таки пополз вверх.
- Нам бы таких... - мечтательно протянула Шейма, глядя Малфой вслед. - Только львов, чтобы на них рычали.
- Ага, - поддакнул Дин. - Я б за такого и два галлеона отдал.
Два галлеона, говоришь? Ну-ну...
Им ещё не был известен мой гениальный план!
***
Считать сели после уроков, в моей качалке - пустом классе на втором этаже. Близняшки приволокли два мешка, и мешки звякали так, что я всю дорогу оглядывался, не идёт ли за нами Филч. Ли несла свою тетрадь, а Джордж ещё и шкатулку с прорезью, тяжёлую, как кирпич.
- От Человечка, - сказала Джордж и брякнула шкатулку на парту. - Только что передали.
К крышке была приколота записка:
Всё продано. Ч.Ай, красавчик! Хотя, скорее всего, красавица.
- Может, хоть теперь скажете, кто это? - спросил я.
- Секрет фирмы, - хором ответили близнецы, - позже посвятим.
Кто бы сомневался... Ладно, не хотят говорить - не надо. Главное, что работает, а кто там в Слизерине монеты в шкатулку собирает, мне, если подумать, без разницы, хоть Малфой. Лишь бы собирала и дальше.
Высыпали всё прямо на парты - галлеоны, сикли и одну пуговицу. Кто-то в Пуффендуе, видимо, решил, что в суматохе прокатит. А из шкатулки Человечка вместе с монетами вывалилась ещё и пачка записок.
Считали часа полтора. Ли читала из тетради, близнецы раскладывали монеты столбиками по десять, а я складывал в уме - в прошлой жизни у меня по математике была твёрдая четвёрка, хоть тут пригодилась.
- Гриффиндор, - читала Ли. - Шарфов сто, все до единого. Флажков пятьдесят, тоже все. Свистулек сто двадцать, все, плюс те семь, что Перси конфисковала, - за них деньги ещё вчера получены. Трещотки разошлись все. Пуффендуй и Когтевран забрали свистульки и флажки, какие остались.
- А Слизерин?
- Шарфов сто тридцать четыре, змей девяносто две, флажков пятьдесят один. Всё тут, до кната.
Я сложил последний столбик и откинулся на стуле.
- Четыреста шестнадцать галлеонов... И сколько-то сиклей. И пуговица.
В классе стало так тихо, что было слышно, как за окном каркает ворона.
- Четыреста... - повторила Фред.
- Шестнадцать, - добавила Джордж.
- Мы с носатым за всё время столько не наторговали... - выдохнула Фред.
- Так у вас с ним маржа видать была мизерная, а тут мы сами всё сбываем!
- Чего у нас было?
- Навар, говорю. Навар был так себе, а тут - во!
Тридцать галлеонов вложили - четыреста с хвостиком сняли. Носатый со своими двумястами двадцатью нервно курит в сторонке. И даже если вычесть долг бабке за сорок лишних шарфов, долю Человечка и долю
близняшек с Ли, мне остаётся просто дохрена.
- Ладно, - сказала наконец Фред. - Признаю.
- Что признаёшь?
- Змеи были гениальным ходом. Больше половины денег - слизеринские! Без змей сидели бы мы сейчас с двумя сотнями и радовались.
- А слизеринцы бы не радовались, - буркнула Джордж. - Но да. Гениально. Только Малфой с этой змеёй на груди мне теперь в кошмарах сниться будет.
- Да пусть снится! За галлеон пусть хоть каждую ночь снится!
- Это ещё не всё, - сказала Ли и полистала тетрадь. - Ко мне сегодня с самого утра человек пятнадцать подходило. Пуффендуй, Когтевран, даже одна с четвёртого курса - все шарфы спрашивают и для своего курса просят такую же продукцию.
- И до матча две недели, - добавила Джордж.
- Значит, вторая партия будет к матчу. Вдвое больше, а змей - втрое.
- Втрое?! - Фред чуть со стула не свалилась. - Да куда втрое, в Слизерине столько народу нет!
Я подгрёб к себе записки из шкатулки.
- Народу нет, а желающие есть. Вот, гляньте - семь записок, и во всех одно и то же, хочу ещё одну змею. И это за полдня! Ты же сама говорила - слизеринцы за светящиеся глаза мать родную продадут. Кроме того - если у половины слизеринцев будут змеи, остальная половина выделяться не захочется, вот спрос и подрастёт!
Крыть Фред было нечем.
- Кстати, а почему ты слизеринцам сделал значки со змеями, а нашим не сделал значки со львами?
- Секрет Фирмы, - ответил я.
Близнецы переглянулись.
- Здоровяк, - сказала Джордж, выговаривая каждое слово. - Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты продаёшь Слизерину змей, которые шипят на Гриффиндор. А продавать Гриффиндору львов, которые рычат на змей, не хочешь.
- Я же сказал - это тайна! Но обещаю, что вы не разочаруетесь!
Письмо писали тут же, на парте, среди столбиков монет. Писала Ли - почерк у неё был самый понятный.
Мейбл Клаттербак. Срочно!Вторая партия к матчу. Всё то же самое, только вдвое больше. Змей - втрое. И львов на флажках.Долг за сорок шарфов прилагаем. За новую партию платим вперёд.В. Уизли.- Вперёд? - удивилась Джордж. - Она бы и после согласилась.
- Согласилась бы. Только вязала бы тогда не спеша. А увидит галлеоны - сразу поймёт, что мы ребята серьёзные. Долгосрочное сотрудничество, как я ей и обещал.
Отправили со школьной совой, самой здоровой, какую нашли в совятне. Мешочек с галлеонами она подняла только с третьей попытки.
Свою долю близняшки отсчитали себе сами, Ли тоже, а отдельную кучку отложили Человечку. Остальное я сгрёб в мешок и взвесил в руке. Тяжёлый, зараза! На такие деньги и метлу нормальную купить можно, а не летать на школьной развалюхе, которая подо мной скрипит на каждом развороте. Только кто ж её первокурснику разрешит? Это Герте МакГонагалл с директором правила обошли, а мне скажут - летай на чём дали, Дурсль, и не выпендривайся...
***
В семь была тренировка.
Вуд пришла на поле в новом шарфе - в одном, слава Мерлину, а не в трёх - и была в таком настроении, что даже не наорала на близнецов за опоздание. Она прошлась перед строем, как генерал перед парадом.
- Болельщики! У нас будут болельщики! Вы понимаете, что это значит? Это значит, что проиграть нам невозможно! Мы не можем подвести сотни людей в наших шарфах, так что мы не проиграем!
- НЕ ПРОИГРАЕМ! - рявкнули близнецы.
На трибуне сидело человек десять наших первокурсников с флажками - пришли посмотреть. Вуд прогонять их не стала, только велела не свистеть. Свистнули они, понятное дело, через минуту, и вся трибуна засвистела разом - перекличка, чтоб её! Вуд схватилась за голову.
Сначала она вытащила свой ящик с мячами и устроила Герте экзамен. Правила она ей объясняла ещё в первый день, но, видимо, решила, что за две недели до матча их надо вбить намертво.
- Квоффл! - Вуд подбросила красный мяч. - Кто играет?
- Охотницы. Забивают в кольца, каждое попадание - десять очков.
- Кто защищает кольца?
- Ты.
- Бладжеры?
- Летают сами и сбивают всех с мётел. Загонщицы их отбивают.
- А если бладжер летит тебе в голову?
- Уворачиваюсь.
- Неправильно! - рявкнула Вуд. - Если бладжер летит тебе в голову, значит, мои загонщицы спят! Уизли! Дурсль! Слышали?!
- Слышали! - хором ответили близнецы.
- Снитч?
- Сто пятьдесят очков. Когда его ловят, игра заканчивается.
- А если не ловят?
- Играем дальше.
- Сколько угодно, - кивнула Вуд. - Рекорд - три месяца. Запасных подвозили, чтобы игроки хоть поспать успевали.
Три месяца?! Это ж сколько за три месяца свистулек можно продать! А шарфов! Да с трёхмесячного матча я бы вообще в миллионеры выбился! Подушки с Гриффиндором, одеяла с Гриффиндором, семейники с большим львом посередине, а у Слизеринцев - с тоненькой змейкой!
Потом Вуд выпустила бладжеры.
- Дурсль! Сегодня ты работаешь на Поттер. Что бы ни случилось, ни один бладжер до неё долететь не должен! Уизли - на охотниц!
Я поднялся в воздух и только метрах в десяти над травой заметил, что метла подо мной не виляет. Вообще. Школьная развалюха шла ровно, слушалась с полуслова и на развороте почти не скрипела. Жаль только, Система за полёты ничего не начисляет...
Первый бладжер пошёл на Герту минуты через три. Чёрный, тяжёлый, гудящий как трансформатор - я развернулся, подрезал его на подлёте и врезал битой так, что он улетел куда-то за кольца.
- ДУРСЛЬ! - заорала Вуд. - Хорошо! Ещё!
Второй я отбил в сторону трибуны, и первокурсники с визгом пригнулись. Третий чуть не прозевал - успел подставить биту в последний момент, бладжер отскочил к Джордж, а Джордж, не глядя, отправила его обратно мне.
- Папаша, не спи!
- Не сплю я!
Четвёртый, пятый, шестой... После десятого я перестал считать. Бладжеры шли на Герту с разных сторон, а я их встречал, и рука от биты гудела. Герта у меня за спиной носилась за мячиками для гольфа, которые ей подкидывала Вуд, и ни разу даже не оглянулась. Доверяет, значит!
- Дурсль! - Вуд подлетела ко мне, вся раскрасневшаяся. - Ты что, летать научился?!
- Ты рекомендовала тренировку в сто разворотов, а я их каждый день делал - видать, прогресс пошёл!
- Вот! - Вуд аж просияла и развернулась к охотницам. - Все слышали?! Сто разворотов в день, вот он залог успеха! Охотницам пролететь сию же минуту!
Охотницы застонали хором.
- Дурсль, я тебя в раздевалке придушу, - пообещала Анджелина.
- А чо я сделал-то?
Фред подлетела ко мне с другой стороны.
- Ну, Папаша, если ты так и на матче будешь, Вуд тебя с запасных снимет.
- Не снимет. Мест нет.
- Ничего, мы может уступить место, если что, - сказала Джордж и хлопнула меня по плечу.
Герта на минутку зависла рядом со мной.
- Спасибо, - сказала она. - Я на бладжеры даже не смотрела.
- Так и не должна была! Твоё дело - снитч, а бладжеры - моё.
Герта улыбнулась и снова нырнула вниз, за очередным мячиком.
Под конец тренировки на трибуне, чуть в стороне от наших первокурсников, нарисовались две фигуры в зелёном. Драко и Паркинсон. Сидели, сложив руки, и смотрели, как мы летаем, а у обеих на груди горели зелёные огоньки. Стоило кому-нибудь из наших пролететь мимо трибуны, оттуда доносилось шипение.
- Малфой! - заорала Вуд. - Это закрытая тренировка!
- Трибуны общие! - крикнула в ответ Драко. - Я просто сижу!
- Шпионишь!
- Сижу я сказала!
Вуд плюнула и вернулась к кольцам. Гонять их не стала - видимо, решила, что две слизеринки в её схеме со ста стрелочками всё равно ничего не поймут.
Когда Вуд наконец нас отпустила, я спустился прямо к трибуне, к Драко. До Филча оставалось минут двадцать, но пропустить такое я не мог.
Драко перегнулась через перила. Змейка у неё на груди подняла голову и зашипела на мою форму, а Драко постучала по ней ногтем.
- Слушай, Драко - вот это у тебя значок. И так подходит к твоим зелёным глазам!
Драко так и застыла с пальцем на змее. Рот приоткрылся, брови поползли вверх - она явно никак не могла понять, где подвох.
- Это... Ты чего делаешь?!
- Чо? - переспросил я, - просто говорю, что змейка великолепная.
Драко застыла, открыв рот, но тот же закрыла его и злобно на меня уставилась, наставив на меня указательный палец.
- У тебя минус пять баллов, грязнокровка!
Настроение у меня было отличное и я лишь мечтательно закатил глаза.
- Целую неделю ходить за госпожой Малфой с её сумкой... М-м-м... А ведь многие подумают, что мы стали очень близки? А чаще всего, когда видят что мальчик везде ходит за девочкой и носит её сумку, люди думают, что...
- ЗАБУДЬ ОБ ЭТОМ СОРЕВНОВАНИИ!!! - заорала Драко.
Я лишь поглядел вслед уносящейся красной как рак слизеринке.
- Как это - забудь? - жалобно спросила у воздуха Паркинсон, сжимая свою тетрадку.
***
