Глава 4

Хагрид ещё немного повозилась возле Герты: стряхнула с её кудрей труху, поправила у неё на плечах мою куртку, потом выпрямилась, насколько позволял потолок, и снова сунула руку во внутренний карман.

Второй конверт ничем не отличался от моего: тот же желтоватый пергамент, те же изумрудные чернила, та же фиолетовая печать с четырьмя зверями. Герта взяла его обеими руками, поднесла к глазам и прочитала вслух, почти по слогам:

- «Мисс Г. Поттер. Хижина на скале. Море. Пол».

- А где ж тебе ещё спать, раз диван занят, - вздохнула Хагрид и посмотрела на Вернона так, что тот попятился и упёрся спиной в стену.

- С конца июня вам обоим пишут. Уж сколько бумаги перевели! А этот вот, - она ткнула зонтиком в его сторону, - всё в огонь. И сыновьи письма, и племянницыны, всё подряд. Профессор Дамблдор сперва думал, что совы адрес путают.

Вернон открыл рот, закрыл его и снова открыл, но звука так и не выдал. Петуния обеими руками вцепилась в рукав его пижамы.

Хагрид передёрнула широкими плечами и обвела взглядом нашу комнату: продавленный диван, стол, пустые пакеты из-под чипсов и банановые шкурки.

- Ну и холодина у вас. Камин чего не горит?

- Дрова сырые, - сказал я, - так и не смогли разжечь.

- Сырые! Тоже мне беда. Ну-ка, посторонись.

Она присела перед камином на корточки, и даже так её макушка оказалась выше моей. Направила розовый зонтик на кучу почерневших поленьев и совсем буднично, вполголоса, произнесла:

- Инсендио.

С кончика зонтика сорвалась тонкая струйка огня и нырнула в дрова. Сырое дерево зашипело, плюнуло паром, а через пару секунд в камине уже гудело ровное жёлтое пламя. По хижине поползло тепло.

Перед глазами у меня звякнуло.

Панель, которая полтора месяца висела в углу пустым упрёком, раскрылась сама, без всякого моего взгляда. Рамка налилась светом, и по ней побежали строчки, одна за другой.

АНАЛИЗ НОСИТЕЛЯ ЗАВЕРШЁН

Имя: Дадли Вернон Дурсль

Происхождение: маглорождённый.

Магический потенциал: низкий

Врождённый талант: не обнаружен

Чтобы выучить заклинание, вам необходимо чётко увидеть его применение, услышав вербальную форму.

Заклинания вами осваиваются медленно, но при должном трудолюбии, благодаря Системе, есть шанс достигнуть хорошего уровня. Без Системы - уровень закадрового безымянного ученика.

Ну хоть шанс есть, и то хорошо...

Под анализом рамка мигнула ещё раз, и в списке заклинаний появилась первая строчка:

ИЗУЧЕННЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Инсендио - Медный ранг, F- (0/10)

Есть! Первое! Настоящее заклинание, с рангом и шкалой прогресса, всё как полагается приличной системе. Я чуть не заорал от радости, но вовремя вспомнил, что в комнате стоят трёхметровая великанша, двое перепуганных маглов и Герта, и сделал вид, что просто греюсь у огня.

Ноль из десяти. Значит, его надо применять. Десять раз, сто, сколько потребуется, и тогда «F-» превратится во что-нибудь поприличнее. Логика простая, игровая, родненькая.

Только вот - заклинание у меня было, а колдовать было нечем, и в ближайшее время ничего не изменится. Ёкарный корень. Вот так всегда: скилл выдали, а оружие в комплект положить забыли, иди бей гоблинов кулаками и добывай орудие в честном бою.

Хагрид тем временем вытащила из своих необъятных карманов медный чайник, промасленный бумажный свёрток, кочергу и кружку, в которую при желании поместилась бы голова Вернона. Чайник она повесила над огнём, а на кочергу принялась одну за другой нанизывать толстые сосиски. Через минуту по хижине поплыл такой запах, что у меня громко заурчало в животе, и Герта прыснула в кулак.

- Дадли, - сдавленно сказал Вернон из своего угла. - Не смей ничего брать у этой... у неё.

- Пап, у нас на ужин был банан. Один на каждого. И малюсенькая пачка чипсов.

- Всё равно не смей!

Хагрид сняла с кочерги первую сосиску, румяную, лопнувшую по бокам, и протянула Герте кончиками пальцев, а вторую - мне. Я взял. Вернон издал страдальческий звук и отвернулся к стене.

Сосиска может и не была какой-то невероятной, но мой голодный желудок начал петь дифирамбы.

Третью, подумав, Хагрид протянула в сторону Петунии. Та посмотрела на сосиску, на мужа, на сосиску снова и отвернулась. Хагрид пожала плечами и съела её сама, в два укуса.

- Растяпа я старая, - проворчала она. - Самое главное чуть не забыла. Держи, именинница.

Из кармана появилась картонная коробка, слегка помятая с одного угла. Хагрид сунула её Герте в руки. Герта сняла крышку и замерла.

Внутри лежал большой липкий шоколадный торт, а поверх него зелёной глазурью было выведено: «С днём рожденя, Герта».

Герта смотрела на эту кривую надпись и молчала. Подбородок у неё дрогнул второй раз за ночь, и я понял, что она сейчас заплачет.

- Сама пекла, - гордо сообщила Хагрид. - Ну, почти сама. Буквы точно мои. Там одной вроде не хватает, но я торопилась.

- Он... - Герта сглотнула. - Он замечательный. Спасибо.

Она бережно поставила коробку на стол и подняла на Хагрид глаза.

- Простите... а вы кто?

Хагрид расхохоталась так, что задребезжало стекло в единственном окне.

- Ах да, я ж толком не представилась! Рубина Хагрид, хранительница ключей и угодий в Хогвартсе. Можно просто Хагрид, все так зовут.

- А Хогвартс - это что?

Смех оборвался.

Хагрид медленно повернулась к Дурслям. Вернон вжался в стену так, что затрещали доски.

- Что значит - что? - очень тихо переспросила она. - Ты не знаешь про Хогвартс? Девочка, ты про родителей своих хоть что-нибудь знаешь? Где они учились? Кем были?

- Они погибли в автокатастрофе, - растерянно сказала Герта. - когда мне был год.

- В АВТОКАТАСТРОФЕ?!

От рёва Хагрид с потолка снова посыпалась труха. Петуния зажмурилась. Вернон сполз по стене на пол и замер там, обхватив колени, и про ружьё со стволом-крендельком в углу, кажется, даже не вспомнил.

- Лили и Джеймс Поттеры погибли в автокатастрофе, - прошипела Хагрид, глядя на Петунию. - Это вы ей сказали? Это вы ей все восемнадцать лет так говорили?

Петуния не ответила.

Хагрид шумно выдохнула через нос, опустилась на диван, который жалобно хрустнул, но выдержал, и похлопала по сиденью рядом с собой. Герта села, прижимая к груди письмо.

- Ну что ж, - сказала Хагрид, - значит, мне и рассказывать. Не думала я, что это мне выпадет, да куда деваться. Ты ведьма, Герта.

Герта моргнула.

- Я - кто?

- Ведьма. Волшебница. Как мать твоя и как отец. И очень хорошая будешь, если ладно будешь учиться, это я тебе точно говорю. С такими-то родителями.

Я стоял у камина, грел руки и старательно изображал изумление: брови вверх, рот приоткрыт, взгляд испуганный. Перед зеркалом я этого никогда не отрабатывал, и, судя по ощущениям, выходило что-то среднее между удивлением и несварением желудка, но на меня, к счастью, никто не смотрел.

- Этого не может быть, - сказала Герта. - Я же обычная. Я в чулане живу.

- Правда? - подмигнула Хагрид. - А когда тебя пугали или злили, ничего странного вокруг не случалось?

Герта открыла рот и закрыла. Я видел, как она перебирает в голове всё, что восемнадцать лет списывала на случайности.

- Волосы, - сказала она наконец. - Тётя Петуния однажды остригла меня почти налысо, а к утру всё отросло. И ещё я как-то оказалась на крыше школьной столовой, когда за мной гнались... - Она запнулась и стрельнула глазами в мою сторону. - я думала, меня ветром занесло.

- Ветром! - Хагрид хлопнула себя по колену. - ветром, ха-ха-ха-ха!

- А мои родители? - тихо спросила Герта. - Как они на самом деле...

Хагрид долго смотрела в огонь.

- Был один волшебник, - начала она наконец. - Тёмный. Злой, каких свет не видывал. Лет двадцать назад начал он сторонников себе собирать, и много их набралось: кто из страха, кто из жадности, а кто и сам по себе гнилой был. Люди пропадали. Целые семьи пропадали. Никто не знал, кому верить.

- Как его звали?

Хагрид поёжилась.

- Не могу я. Его имя вслух не говорят. До сих пор.

- Почему?

- Боятся. И я боюсь, чего уж скрывать. - Она набрала полную грудь воздуха и выдохнула впустую. - Нет. Не выходит. Тот-Кого-Нельзя-Называть, вот как у нас говорят. Так и запомни.

Волан-де-Морт, подумал я. Он же Том Реддл, он же любитель змей и запчастей от собственной души. Только вслух я этого не скажу ни за что: маглорождённому Дадли Дурслю знать такие вещи неоткуда.

- Твои родители против него стояли, - продолжала Хагрид. - Лили и Джеймс. В Хэллоуин, семнадцать лет назад, он пришёл в Годрикову Впадину, где вы прятались, и убил их. Обоих.

Герта смотрела на неё, не мигая.

- И тебя он проклял. Тем же проклятием, что и их. Таким, после которого не выживают. Никто не выживал, ни один волшебник, ни одна ведьма, ни разу.

- А я выжила? - прошептала Герта.

- А ты выжила. - Хагрид осторожно, одним пальцем, отвела кудри у неё со лба, и в свете камина белый зигзаг над бровью стал виден отчётливо. - Вот что от проклятия осталось. А он сам сгинул. Проклятие от тебя отскочило и по нему ударило, и никто до сих пор не знает почему. С той ночи тебя в нашем мире каждая собака знает, Герта. Девочка-Которая-Выжила.

- А как я попала сюда? К ним?

- Я тебя принесла, - просто сказала Хагрид. - Сама из развалин вытащила, по приказу Дамблдора, и привезла на Тисовую улицу, на летающем мотоцикле.

Герта резко повернулась ко мне. Я ответил ей самым честным изумлённым взглядом, на какой был способен.

- Мотоцикл, - сказала она. - Мне снился летающий мотоцикл...

- Ну дак! - Хагрид шмыгнула носом и полезла в карман за платком размером с простыню. - Запомнила, значит. Крохой совсем была, а запомнила...

Она громко, трубно высморкалась. Герта сидела рядом с ней, сжимая письмо, и смотрела в огонь.

- А Дадли? - вдруг спросила Герта, не отрывая глаз от огня. - Ему ведь тоже письмо пришло. Он что, тоже...

- Тоже, - кивнула Хагрид. - Только он маглорождённый. Бывает и такое: мама с папой обычные, а у ребёнка искра магии. Ничего стыдного в этом нет, что бы там некоторые ни болтали.

Герта повернулась ко мне.

- Ты знал, что ты волшебник?

- Только сейчас узнал, - честно сказал я. - Вместе с тобой. Сам в шоке.

Ложью это не было. Про себя я действительно узнал только что, а то, что я знал про неё, к делу не относилось.

- Значит, мы поедем вместе? - спросила она, и в голосе у неё прозвучало что-то такое, отчего мне захотелось немедленно найти и отмутузить того, кто когда-то ломал ей очки. Беда была в том, что человеком этим был я.

- Вместе, вместе, - прогудела Хагрид. - Первого сентября, с Кингс-Кросса. Оба.

Герта улыбнулась. Совсем чуть-чуть, но я заметил.

- ХВАТИТ!!!

Голос донёсся из угла. Вернон поднимался с пола, держась за стену, и лицо его понемногу наливалось прежним багровым цветом. Страх у него, похоже, закончился, и на освободившееся место хлынула злость.

- Хватит, - повторил он громче. - Я терпел, я долго терпел, но всему есть предел! Никто никуда не поедет! Ни она, ни тем более мой сын!

- Это ещё почему? - Хагрид медленно встала с дивана, и макушка её снова упёрлась в балку.

- Потому что я так сказал! Я её кормил, одевал, крышу над головой давал! И не для того, чтобы её отправили в какую-то школу для психов! Она будет работать, и жить нормальной честной жизнью! А Дадли...

Вернон ткнул в мою сторону дрожащим пальцем.

- Дадли нормальный парень! Чемпион! У него будущее! Я не позволю какому-то выжившему из ума старому фокуснику даже близко подойти к моему сыну!

Хагрид не сказала ни слова. Она просто перехватила зонтик поудобнее и направила его розовый кончик Вернону в грудь. Лицо у неё окаменело, глаза под густыми бровями опасно сузились.

- Никогда, - глухо сказала она, - никогда при мне не смей оскорблять Альбуса Дамблдора!

Я рванул раньше, чем она успела выстрелить

Ладони сомкнулись на её запястье, толстом, тёплом и мокром от дождя. Я рванул её руку вверх, вложив в рывок всё, что дали три года бокса, и зонтик описал дугу и уставился в потолок, и жёлтая искра влетела в гнилые доски и пропала.

- Хагрид, - выдохнул я. - Пожалуйста, не делайте глупостей.

Я задумался об одной вещи: волшебник с поднятой рукой, по сути, безоружен. Не нужно бить его в лицо и лезть с кулаками, достаточно держать запястье, а лучше просто сломать его нахрен. Зарубка на будущее, и очень полезная, особенно для парня, у которого таланта не полные закрома.

- Ишь ты, - сказала Хагрид, и в голосе её мелькнуло что-то похожее на уважение. - Хватка-то какая. Ладно, отпусти. Не трону я его.

Я разжал пальцы и отступил - Хагрид опустила руку и сунула зонтик под мышку.

Хагрид снова уселась на диван и, чтобы чем-то занять руки, вытащила из кармана помятую взъерошенную сову. Сова недовольно ухнула, но позволила привязать к лапе клочок пергамента, на котором Хагрид, высунув от усердия кончик языка, нацарапала пару строк, а потом привязала письмо к лапе совы и подкинула её в воздух - та вылетела в окно, прямо в серое небо.

Герта, оказывается, всё это время стояла, прижав к себе письмо, и только теперь опустилась обратно на диван. Петуния так и не отошла от двери спальни. Пальцы её теребили пояс халата.

- Она права, - сказала вдруг Петуния.

Все повернулись к ней. Голос у неё был тихий и какой-то бесцветный.

- Петуния, - предостерегающе начал Вернон.

- Не надо, Вернон. Хватит. Она права, эта мисс Хагрид. Насчёт Дадли. - Петуния сглотнула и посмотрела мне в глаза. - Я знала, Дадличек. Я знала с тех пор, как тебе исполнилось пятнадцать.

Я замер.

- Твой пятнадцатый день рождения, - продолжала она, глядя куда-то сквозь меня. - Подарки. Ты считал их и кричал, что их меньше, чем в прошлом году. Кричал и кричал, а потом в гостиной разом лопнули все лампочки. Все до одной, Дадли, и в люстре, и в торшере. А приставка, которую ты держал в руках, оплавилась! Пластик потёк у тебя между пальцами, а ты даже не обжёгся!

Новые воспоминания отозвались мгновенно: гостиная, крики, коробка, которую я швыряю в стену. Только теперь, под голос Петунии, картинка вдруг сдвинулась, и я увидел то, чего Дадли почему-то не запомнил. Темноту. Осколки стекла на ковре. Тягучие серые капли пластика на собственных ладонях.

- Я знала, что это такое, - сказала Петуния. - Я видела это раньше у сестры. Когда Лили была маленькой, у неё в руках распускались цветы. Она спрыгивала с качелей и не падала, а опускалась на землю медленно-медленно, будто её кто-то держал. Я всё это видела. И я помню, чем всё кончилось.

Голос у неё сорвался. Вернон шагнул к жене и неловко положил тяжёлую ладонь ей на плечо.

- Я думала... - Петуния прижала платок к губам. - Я думала, это можно вытравить, если держать тебя подальше от дома, от неё! Дисциплина, бокс, латынь - я думала, за три года оно уйдёт...

Я смотрел на неё и не знал, что сказать.

- Выбить магию нельзя, Петуния, - сказала Хагрид, и голос её прозвучал неожиданно мягко. - Никак нельзя...

Хагрид покосилась на Герту.

- В общем, хорошо, что он своего письма дождался. И хорошо, что ты его в ту академию отдала, а не в чулан заперла.

Последние слова прозвучали тяжело, и Петуния вздрогнула. Вернон молчал. Рука его так и лежала у жены на плече.

- И маглорождённых у нас полно, - добавила Хагрид, уже мне. - Не тушуйся, здоровяк. Половина лучших волшебников, каких я знала, из таких семей. Мать Герты, к слову, тоже.

Шторм за стенами понемногу выдыхался. Волны били о скалу всё реже, дождь перестал хлестать по крыше и только устало стучал. Единственное окно посерело. Хагрид допила чай из своей огромной кружки, крякнула и хлопнула себя по коленям.

- Ну, нечего тут сидеть, в этом склепе, - объявила она. - Дождь кончился, ветер стих. Все в лодку!

- Я никуда с вами не поплыву, - слабо возразил Вернон.

- Если не поплывёшь, - сказала Хагрид. - здесь останешься, на скале, до конца времён. Я не настаиваю.

Вернон посмотрел в окно, на голую мокрую скалу, потом на завязанное узлом ружьё в углу и пошёл одеваться.

Через двадцать минут мы стояли у воды. Море было серым и всё ещё неспокойным, лодка болталась у камней, полная дождевой воды. Хагрид без единого слова перевернула её одной рукой, вылила воду, поставила обратно и забралась первой. Лодка осела так, что борт почти сравнялся с волнами.

- Мы все не поместимся, - сказала Петуния.

- Поместимся, - ответила Хагрид. - Садитесь.

Мы поместились, хотя до сих пор не понимаю как. Вернон и Петуния на корме, вцепившись друг в друга, Герта на носу со своей сумкой, я посередине, а Хагрид заняла всё остальное. Вёсла лежали на дне, и я потянулся было к ним, но Хагрид остановила меня ладонью.

Она подмигнула мне, огляделась по сторонам, проверяя, не подглядывает ли кто с пустого берега, и легонько стукнула зонтиком по борту.

Лодка дёрнулась и поплыла сама. Без вёсел, без мотора и без единого звука, легко разрезая волны, прямо к далёкому причалу, у которого темнел наш "Ровер".

- Это ведь тоже никому нельзя рассказывать? - спросил я.

- Никому, - довольно кивнула Хагрид. - Мне вообще-то колдовать не положено, но ты ж меня не выдашь, а, здоровяк?

- Ни за что.

- Вот и молодец. - Она повернулась к Герте, и лицо её просияло. - А сегодня, мои хорошие, мы с вами махнём в Косой переулок! За палочками, за мантиями, за книжками, за всем! Ох, Герта, ты такого в жизни не видала никогда! Будет жутко весело!

***