Ссылка на Север

Но Маэль не был ни сыном королевы, ни первенцем короля. Корона в королевстве одна, а власть не терпит соперников. Никто из придворных учёных не желал связывать своё имя с опасным мальчиком. Так и вышло, что его наставницей стала я – безвестная девушка из разорившегося графского рода, чей послужной список состоял из трёх лет уроков для дочери виконта.

«А когда Его Величество умрёт, не окажусь ли я следующей жертвой?»

Я боялась, но уйти от Маэля так и не смогла. Дело было не только в деньгах. Мне было невыносимо жаль мальчика, одиноко бродившего по дворцу, где у него не нашлось ни единого друга. С ним избегали разговаривать все, вплоть до последней горничной. Аристократы из партии королевы при встрече могли нарочно, во весь голос, бросить ему вслед:

– Глядите-ка, отпрыск сальной туши пожаловал!

Так они разом оскорбляли и Маэля, и его мать.

«Отпрыск сальной туши?.».

Когда до меня дошло, что это прозвище относится к пышным формам герцогини Бантадур, я едва не лишилась дара речи.

«Как можно говорить такое о человеке? Тем более о возлюбленной самого короля! Неужели Его Величество ничего об этом не знает?»

Маэль, впрочем, даже не вздрагивал. Похоже, он слышал подобное столько раз, что научился не замечать.

Со временем и я привыкла к происходившему при дворе, хотя многое по-прежнему казалось мне диким.

А потом случилось то, чего я так опасалась.

Я учила Маэля уже больше двух лет, когда дворец взбудоражил анонимный донос: будто бы в учебной комнате принца хранилась книга одного из просветителей, чьи сочинения считались угрозой самим основам монархии. Кому хватило бы образования раздобыть подобный труд, а главное – возможности пронести его к юному принцу?

Разумеется, подозрение сразу пало на меня. Меня объявили преступницей, решившей отравить сознание Маэля крамольными идеями. Вооружённая стража ворвалась в мои покои, схватила меня и бросила в подземную темницу. О предъявленном обвинении я узнала лишь спустя долгое время.

– Да я даже не читала этой книги! Я впервые слышу её название!

Это была чистая правда, но мои слова никого не интересовали. Виновную назначили заранее.

Через несколько дней состоялся скорый суд. Мне вынесли приговор – ссылка.

– Преступница Жаннет де Тулуз, вступившая в сговор с распространителями крамольных идей ради совращения юного принца Маэля, заслуживает смертной казни. Однако, принимая во внимание многолетнюю верность рода Тулуз короне, суд постановляет заменить казнь ссылкой в герцогство Скади.

Слова судьи словно доносились из-под воды.

«Ссылка? Меня? В Скади?»

Ни оспорить приговор, ни добиться его пересмотра было невозможно. Моим новым домом назначили северные земли герцога Скади – страну свирепых ветров и потомков варваров.

От одного этого названия у меня кровь стыла в жилах.

Историю Скади знала даже я. Несколько столетий назад племена варваров приплыли сюда через море со своих промёрзших земель и дошли почти до самых ворот столицы. Тогдашний король сообразил, что захватчикам нужна не столько добыча, сколько более тёплая страна, где можно поселиться. И решил обратить их силу на пользу короне: пусть варвары сами охраняют границы от других варваров.

Предводитель самого могущественного племени получил графский титул и суровые северные земли. Постепенно пришельцы осели, расчистили участки под пашни, расширили владения. Их вожди, поколение за поколением защищавшие королевство от новых вторжений, в конце концов заслужили герцогскую корону. Но северная окраина оставалась почти самостоятельной страной, населённой людьми с чуждыми нам обычаями.

Поговаривали, будто даже столетия мирной жизни не вытравили из них кровожадности. Якобы они любили брать врагов живыми, а затем насаживали на заострённые колья – точно сорокопуты, которые накалывают добычу на ветки, чтобы та не вырвалась.

«И меня отправляют к таким людям?»

Мне не дали даже собраться с мыслями. Приговор велели привести в исполнение немедленно. Я попросила позволить мне проститься с родными, но получила приказ тотчас покинуть столицу. Единственное, в чём мне повезло, – сопровождающий чиновник оказался человеком не без сердца.

– Это вам передал молодой господин Маэль, – сказал он, протягивая письмо и небольшой дорожный мешок.

Я первым делом развернула письмо: отчаянно хотелось понять, почему всё так вышло. Маэль писал, что заговор устроили сторонники наследного принца, желавшие избавиться от него самого и изгнать его из королевской семьи. Он просил прощения за то, что из-за него пострадала я, и клялся однажды непременно добиться моего помилования.

Я дочитала и тяжело вздохнула.

«Но откуда у него возьмётся такая власть?»

Положение было куда хуже, чем мне представлялось. После этого скандала герцогиня Бантадур и её сын вполне могли лишиться королевской милости и положения при дворе. Разве в таком случае им будет до какой-то гувернантки?

«Возможно, я больше никогда не вернусь».

Сложив письмо, я постаралась запомнить всё вокруг. Кто знает, доведётся ли мне ещё раз увидеть знакомые улицы и пейзажи?

– Садитесь в седло, – позвал сопровождающий.

«Говорят, зимой Скади заносит снегом, а морозы там такие, что человек может замёрзнуть насмерть…»

Во Фране, столице Лансиса, и лето, и зима были мягкими. Снег у нас выпадал так редко, что я почти его не видела. Платье, в котором меня вывели из темницы, явно не годилось для севера, но переодеться мне не позволили. Хуже того, я, к собственному стыду, едва умела держаться в седле. И всё же верхом было лучше, чем пешком.

Я кое-как взобралась на предоставленную мне лошадь и тронулась следом за сопровождающим. Впереди ждала земля, о существовании которой я прежде знала лишь по книгам и слухам и куда ни за что не поехала бы по своей воле.

Уже скоро бёдра жгло невыносимой болью, а от каждого толчка по спине и шее словно проходил удар. Меня мутило, голова кружилась. Не прошло и нескольких часов, как меня вырвало прямо в седле. Сопровождающий заметил моё состояние, подъехал вплотную и взял поводья моей лошади, но это лишь спасало меня от падения. Легче не становилось.

Чем дальше на север мы продвигались, тем злее делалась погода – будто сама природа решила показать мне, что ждёт впереди. Ветер сек лицо так, что невозможно было открыть глаза, мелкая изморось сменялась ливнем, и за день меня по шесть-семь раз промачивало до нитки. На ночлег мы останавливались в захудалых постоялых дворах, но восстановить силы там не удавалось. Через несколько дней начался такой мучительный кашель, что мне казалось, будто рёбра вот-вот треснут.

Чтобы я не свалилась с лошади, сопровождающему пришлось привязать меня к седлу. Опытный всадник добрался бы до герцогства дня за три, с запасом. Мы же добирались значительно дольше двух недель. Когда наконец пересекли границу владений Скади, я была едва жива.

– Приехали. Мы в герцогстве, – сообщил мой спутник.

Весь мир скрылся в плотном тумане.

«Значит, вот где мне предстоит отбывать ссылку…»

Собрав последние силы, я разомкнула отяжелевшие веки. Мне хотелось увидеть место, которое отныне станет моим домом. Моей тюрьмой.

Но впереди, как и в будущем, меня ждала одна непроглядная неизвестность. Куда ни посмотри, всё заволакивала белёсая влажная мгла, словно в небе прорвало плотину, удерживавшую облака, и они разом обрушились на землю.

Что было дальше, я почти не помню. Кажется, сопровождающий отвёз меня на какой-то убогий постоялый двор, где я лежала на жёсткой дощатой кровати. Меня то сжигал жар, то колотил озноб, и так без конца.

В горячечном бреду мне мерещилось письмо Маэля: он умолял не терять надежды и обещал спасти меня любой ценой. Вслед за строчками письма возникали лица родных. Они, наверное, уже узнали о моём приговоре. Какое потрясение для матери!

«А вдруг и она сляжет от горя? Ведь теперь ещё и я…»

Бывало, я винила отца в наших несчастьях. А теперь сама повторила его судьбу.

«Погналась за деньгами и всё погубила».

Он рискнул благополучием семьи – и проиграл. Я сделала то же самое.

«Что же мне теперь делать?»

Ответа не было. Осталось только отчаяние, накрывшее меня с головой.