Первый ужин
Когда я вышла из ванной, горничной уже не было. На постели лежали приготовленные для меня платье, щётка и лента для волос. Платье оказалось простым, рыжевато-коричневым, из ткани куда плотнее той, к которой я привыкла. В здешнем климате, наверное, без этого не обойтись.
Переодеваясь, я невольно задумалась, какого обращения мне следует ожидать в новом доме.
«Уж точно не придворных почестей».
Платье доходило до щиколоток. Материя была добротная, но покрой почти не отличался от наряда горничной, которая только что за мной ухаживала, – разве что ни передника, ни форменных деталей. Отчего-то мне показалось, что именно так герцог и намерен определить моё место в доме.
Я оделась, расчесала пальцами влажные волосы и подняла их в пучок на макушке. Потом присела на кровать и огляделась.
По сравнению с моей комнатой в королевском дворце здешние покои выглядели пустыми и суровыми. Ни туалетного столика, ни зеркала, ни письменного стола. Лишь кровать и маленькая тумба для свечи. Правда, поблизости имелась уборная – уже счастье. Над головой нависал голый каменный свод, в стене у изголовья виднелось окошко величиной с ладонь. На соседней стене был устроен камин, рядом лежала стопка дров. Каменный пол ничем не покрывали.
«Комната для прислуги».
Я посидела немного, размышляя, а потом решила, что дела обстоят не так уж скверно. Да, вместо роскошных дворцовых покоев с золочёными украшениями и расписным потолком мне досталась каменная келья. Но ведь и прежде мне случалось жить гораздо скромнее.
«Стоит ли сразу впадать в уныние? Вспомни, какую комнату дала тебе виконтесса. На чердаке, под скошенной крышей, без ванной и даже без уборной!»
Приходилось держать в комнате ночной горшок, а для мытья выпрашивать тёплую воду и самой тащить наверх тяжёлый таз. Можно сказать, мне повезло: я уже знала, как живёт прислуга. Если бы я попала сюда прямиком из беззаботной дворянской жизни, не имея такого опыта, пережить падение оказалось бы куда труднее.
«Здесь даже лучше, чем тогда. И вообще, я теперь осуждённая. Следовало бы благодарить судьбу за то, что со мной обходятся столь прилично».
В конце концов, я сумела добраться до места ссылки живой и ни разу не слетела с лошади. А ведь всё могло сложиться иначе. В подземелье меня могли подвергнуть чудовищным пыткам, вынуждая признаться в преступлении, которого я не совершала. Суд могли отложить на неопределённый срок, и тогда я, возможно, просто умерла бы от болезни на холодном каменном полу.
«Нет, это ещё далеко не худший исход».
К тому же, как выяснилось, я не была совершенно лишена поддержки. У меня оставался Маэль.
Конечно, не стань я его гувернанткой, никакой ссылки не было бы. Но чем тогда я кормила бы семью все эти годы? Маэль не смог вызволить меня из темницы, зато сумел написать герцогу Скади и попросить позаботиться обо мне.
Вопрос лишь в том, что чувствовал сам герцог, когда на его попечение без предупреждения свалили приближённую королевского сына, да ещё и незаконнорождённого.
«Небось считает меня лишней головной болью».
Я вздохнула. Как бы там ни было, мне нужно завоевать его расположение: от милости Бальдра де Скади зависело теперь всё моё существование.
«Только как?»
Придворные способы понравиться знатному господину здесь, судя по всему, не годились.
«Да и какая милость может быть у человека с кровью варваров?»
Я понимала, что сужу о едва знакомом мужчине предвзято. Точнее, заранее приписываю ему всё, что слышала о роде Скади.
«А говорят о них вещи страшные…»
В эту минуту живот предательски заурчал.
«Есть-то как хочется!»
Похоже, несколько ложек похлёбки наконец пробудили уснувший за время болезни аппетит. Голод навалился внезапно и с такой силой, что дожидаться ужина стало настоящей мукой.
«Кстати, почему он вообще пригласил меня за свой стол? Из уважения к моему происхождению?»
Прошло какое-то время. За крошечным окном всё было так же серо и мрачно, и определить час не представлялось возможным.
– Ужин подан, – объявила вернувшаяся горничная.
Я едва не обрадовалась ей как старой знакомой.
Войдя в столовую, я удивилась сразу двум вещам. Герцог уже сидел за столом, но перед ним стояли только приборы, ни одного блюда. И, кроме нас двоих, в комнате больше не было гостей.
Не зная, не ждут ли ещё кого-нибудь, я приподняла край юбки и присела в реверансе.
– Благодарю за приглашение, ваша светлость. Для меня большая честь разделить с вами ужин.
– Садитесь, – коротко велел он, даже не встав.
Слуга указал мне место неподалёку от хозяина. Я села, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке.
Украдкой осматривая зал, я отметила, что до дворцовой роскоши ему далеко, но для герцогской резиденции здесь было всё необходимое. Каменные стены украшали гобелены – кажется, со сценами охоты.
Едва я устроилась на стуле, слуги внесли блюда. На каждой тарелке лежала совсем небольшая порция, ровно на одного человека. Перед герцогом и мной поставили одинаковые кушанья, порция к порции.
«Как необычно!»
– В отличие от Франа, мы не заставляем стол всей едой сразу, – заметил герцог. – Иначе блюда остынут раньше, чем до них дойдёт очередь. Да и те, кто сидит далеко от почётного места, рискуют остаться без лучшего. Если им ничего не передадут, могут и вовсе не наесться.
Я мысленно согласилась: в этом был смысл.
Во дворце столы ломились от яств, но самые изысканные блюда неизменно оказывались поближе к монарху. Какому-нибудь мелкому придворному, посаженному у дальнего конца стола, оставалось только облизываться, если сидевшие наверху не соблаговолят поделиться. Неудивительно, что за право оказаться как можно ближе к Его Величеству шла такая отчаянная борьба.
«Интересно, какие ещё обычаи здесь не похожи на столичные?»
Мы приступили к ужину и некоторое время ели молча.
– Вам нравится? – спросил наконец герцог.
Я поспешно закивала.
– Очень вкусно. Ещё раз благодарю вас за гостеприимство.
На самом деле еда не казалась мне особенно приятной даже после долгого голодания. Похоже, местная кухня была приспособлена к суровому климату: всё здесь готовили очень жирным, а соусы имели странный, незнакомый вкус. Я с облегчением узнала лишь рыбу с солью и лимонным соком. Возможно, желудок ещё не оправился от болезни. Возможно, дело было в волнении. А скорее всего, одно наложилось на другое, и меня вновь начало мутить.
«Сейчас вырвет…»
Но что подумает герцог о дворянской девице из столицы, которая воротит нос от местных угощений? Стиснув зубы и проглотив подкатившую к горлу кислую отрыжку, я принялась расхваливать всё, что попадало на тарелку.
– У вас замечательная кухня, ваша светлость. Особенно мне понравился этот напиток. Как он называется?
– Сидр. Яблочное вино.
– Восхитительно! И мясо, которое подавали перед этим, было необыкновенно вкусным.
– Кролик с черносливом.
– Ах вот что! И нынешнее блюдо просто чудесное!
– В таком случае возьмите ещё.
Герцог выслушивал мои восторги с непроницаемым видом. Затем подозвал слугу небрежным движением руки. Не успела я опомниться, как передо мной вновь появились те самые кушанья, с которыми я только что с огромным трудом расправилась.
«Неужели всё придётся съесть ещё раз?»
Вот почему нельзя врать, даже из вежливости.
– Ешьте и слушайте, – произнёс герцог, когда я с тоской уставилась на новую порцию.
Я сглотнула.
– Не знаю, как у вас там принято, но здесь работают все – мужчины, женщины, старики, молодые, простолюдины и знать. Земель у нас много, дел невпроворот, а людей не хватает.
Я принялась разрезать пищу на мельчайшие кусочки и проталкивать их в горло глотками шипучего сидра.
– Это касается и ссыльных, которых время от времени присылают из столицы. Человеку ведь лучше трудиться, чем бездельничать: и для тела полезнее, и для души. Чаще всего к нам попадают грабители и убийцы, чудом избежавшие виселицы. Обычно я отправляю их осваивать целинные земли. На севере ещё немало мест, непригодных для жилья.
Я замерла с куском во рту и посмотрела на герцога.
– Иногда они помогают укреплять замок, – добавил он.
«И я тоже?»
Он ведь совершенно определённо сказал, что здесь работают и мужчины, и женщины. Неужели после чудовищной дороги и едва пережитой болезни мне предстоит всю оставшуюся жизнь копать землю и таскать камни?
«Но… это же… Как он может?.».