Вступление

Вернемся ненадолго назад.

Сразу после окончания церемонии начала учебного года.

Из спортзала я не пошел обратно в кабинет класса A, а сразу отправился в учительскую, однако там шел педсовет, поэтому меня отправили в кабинет директора. Директор хоть и выглядел удивленным тому, что я сказал, но углубляться в расспросы не стал, видимо, что-то узнал от того человека. Там удостоверились, что в моем распоряжении есть двадцать миллионов, запустили проверку источников такой большой суммы, после чего немедленно начали оформление.

Машима-сенсей узнал о переводе прямо перед началом классного часа, и ему наверняка нужно время, чтобы в полной мере осознать эту новость.

Все еще сбитый с толку, он откашлялся и посмотрел на меня.

— Пожалуй, правильнее будет представиться, что скажешь?

Разумеется, я не только что поступил в эту школу. Раньше мы учились в разных классах, но я помню имена и лица всех присутствующих. Ученики класса C также знают меня. Однако правила приличия нужно соблюдать, пускай и для галочки.

— Понимаю, церемония открытия только завершилась, но я только что перевелся в ваш класс за двадцать миллионов приватных баллов. Меня зовут Аянокоджи Киётака. Я не могу заменить вам ушедшую Сакаянаги, но если у всех моих одноклассников еще есть воля к борьбе, то заверяю, я смогу помочь вам изменить нынешнее положение и вернуться в строй.

Короткая речь, но я передал самое главное. И заодно аккуратно подобрал слова, помня свое провальное представление на первом году обучения.

Я думал, получилось сносно, но ученики, по всей видимости, моего мнения не разделяли. Они просто молча смотрели на меня, и только один человек прервал молчание, разразившись аплодисментами.

— Добро пожаловать, Аянокоджи!

Это был Хашимото Масаёши — главный спонсор моего перевода в класс C.

Вторя ему, несколько человек в классе присоединились к аплодисментам. Из этого можно заметить, что далеко не все рады моему появлению. Многие направленные на меня взгляды не наполнены теплотой. Более того, большинство учеников смотрело с прохладой.

Впрочем, я и не надеялся, что меня с готовностью примут. Скорее, быстрое принятие многое бы сказало о самом классе. Они бы выставили себя сборищем трусов, которые лишились способности принимать взвешенные решения после ухода Сакаянаги и отдали все на откуп ненадежному человеку. Они должны насторожиться, сомневаться и требовать быстрых положительных результатов.

Машима-сенсей, не подозревая о сомнениях учеников, уловил напряженную атмосферу и решил продолжить классный час.

— Ну что же, Аянокоджи, насчет твоего места… Давай подумаем…

Все еще пребывая в заметном замешательстве, он осмотрел класс.

Сейчас в классе, не считая меня, находится тридцать шесть человек. Места хватает еще для четырех парт. Оптимально будет разместить меня в четвертом ряду, где меньше людей… Или сейчас будет полная пересадка?

Прежде чем Машима-сенсей успел решить, ученица за задней партой у окна выстрелила рукой вверх.

— Я считаю, было бы лучше посадить его передо мной.

Машима-сенсей не смог скрыть удивления: то ли он не ожидал, что кто-то заговорит в такой ситуации, то ли не ожидал услышать именно ее.

— Перед тобой, Моришита?..

Да, то предложение сделала весьма странная личность, а именно Моришита Ай.

— Да. Я готова изложить причину. Во-первых, Аянокоджи Киётака — переведенный ученик, и, стало быть, он новый в классе и еще не привык к обстановке. Если просто посадить его в центр, тут же замкнется в себе, как типичный интроверт. Но если дать ему самое удобное, желанное многими место у окна в заднем ряду, то есть мое, — это будет слишком большой щедростью для него. Опять же, еще недавно он был во вражеском классе, а тут взял и перевелся к нам, следовательно, за ним нужен глаз да глаз. С учетом всего сказанного я решила, что будет лучше посадить его прямо передо мной. Если у кого-то есть возражения, прошу озвучить их здесь и сейчас.

Ни один ученик не возразил единоличному и с небольшой долей предвзятости мнению Моришиты.

Хотя мне самому расположение места не кажется такой уж большой проблемой.

Классный руководитель вряд ли сходу отвергнет предложение места, не встреченное возражениями.

Остается одна проблема: согласится ли с этим тот, кто прямо сейчас и занимает парту перед Моришитой…

— Сугио, если ты не против… — поинтересовался Машима-сенсей у сидящего на том месте Сугио Хироши.

— Конечно да. Если можно, прямо сейча… то есть, да, я готов к пересадке, — не дав договорить учителю, согласился Сугио. Он чуть ли не радовался подвернувшейся возможности пересесть.

— Вот как? Тогда можешь занять новое место сзади.

— Понял! — согласился Сугио, быстро собрал вещи и тут же встал.

После согласия ученика на пересадку Машима-сенсей немедленно принес новые парту и стул.

— Садись, Аянокоджи. Мы продолжим классный час.

— Хорошо.

Я сел перед Моришитой, как она и предлагала. Тут же сзади раздался ее голос.

— Рассчитываю на тебя, Аянокоджи Киётака.

— Ага, взаимно.

Ученики класса C все еще не могли успокоиться, но, в отличие от привычного мне класса Хорикиты, тут значительно тише. Хотя о переводе им сообщили заранее, однако многие не ожидали, что я действительно так поступлю.

Как я и предполагал, ученики здесь были весьма организованными. Мне это на руку, потому что в таких условиях легче действовать и хлопот меньше.

Благодаря «ОИС» я знаю лица, имена, а также имею общее представление о способностях всех учеников класса. Тем не менее, как и в моем случае, школьные оценки в полной мере не отражают индивидуальные способности каждого. Раскрыть их — одна из моих главных задач новой школьной жизни, которая начинается с сегодняшнего дня.

Остался всего лишь год, и медлить нельзя. Но это не значит, что я могу подходить ко всем и просить открыться мне. Тут требуется баланс.

— О чем ты думаешь, Аянокоджи Киётака? — прошептала сзади Моришита.

— О будущем.

— «Сто друзей себе найду ли», об этом, да?

С чего она вдруг петь начала?

Хотя «узнать своих одноклассников» в каком-то смысле имеет отношение к «завести друзей», но…

— Нет, не об этом…

Она была недалека от истины, но я возразил.

— «Сто друзей — вот это дело! Я бы с ними онигири лопал». Не об этом думаешь?

— Нет… Погоди, ничего не понимаю. Какие еще онигири, причем тут сто друзей?..

И почему она продолжает говорить нараспев?

— Повернись ко мне.

Я послушно обернулся, после чего Моришита одарила меня ледяным пристальным взглядом.

— Оказывается, ты тот еще дурак, Аянокоджи Киётака.

— А вот это грубо.

Завести сто друзей и вместе с ними поесть онигири? Мне кажется, эта нереалистичная идея должна вызывать вопросы.

— Подумать только, ты не знаешь эту шутку? Нет, это уже даже не шутка, а самая настоящая классика. Ты в своем уме?

— Твою шутку никто не поймет, — ответил я, на что Моришита нарочито глубоко вздохнула.

— Даже не дурак, а, скорее, невежда. Или не от мира сего?

Она пришла в уныние, но я не имею ни малейшего понятия из-за чего.

Завести сто друзей? Поесть онигири с сотней человек?

Я попробовал спокойно обдумать, однако смысла так и не понял.

— Ладно, неважно. Смотри прямо и внимательно слушай, что говорит классный руководитель.

Вот только сама Моришита и заставила меня повернулся…

[П/Р: Моришита пела японскую детскую песенку «Когда я стану первоклашкой» автора Митио Мадо, опубликованную в 1966 году.]

Часть 1

После того как Машима-сенсей рассказал нам о расписании занятий, со школьными делами было покончено.

Похоже, в отличие от двух предшествующих лет, третьегодки проведут время совсем иначе. Ведь мы стоим на распутье наших жизней. Нужно к лету определиться с планами на будущее и начать их выполнять, но не забывая о школьной жизни. Хотя это не касается тех учеников, которые уже знают свой дальнейший путь, и тех, чье будущее предопределено, как, например, в моем случае

— Если ни у кого нет вопросов, то на этом классный час… — подводил черту Машима-сенсей.

Есть вероятность, что совсем скоро со мной будут искать встречи ученики класса 3-A, включая Хорикиту, поскольку они не знали о моем переводе до самой последней минуты. Но я не стану в спешке бежать из школы. Даже если я так поступлю, рано или поздно кто-то застанет меня где-то и завалит вопросами.

Тем не менее здесь и сейчас такого рода переполох может привести к непредвиденным проблемам. Лучше уйти в другое место прежде, чем до этого дойдет. К тому же у меня как раз запланирована встреча.

Нам сообщили о завершении классного часа, и я уже приготовился встать, как вдруг со своего места, практически отправив стул в полет, вскочил Хашимото:

— Ну что? Давайте не будем терять время и всем классом устроим Аянокоджи приветственную вечеринку! Как насчет хорошенько повеселиться в Кёяки? — предложил он одноклассникам.

Сразу после в классе воцарилась напряженная атмосфера.

Я уже оторвался от стула, однако незаметно сел на него обратно.

Даже собравшийся выйти из кабинета Машима-сенсей остановился на полпути и развернулся, чтобы посмотреть на реакцию класса.

Никто не проронил ни слова: на несколько секунд в классе повисло молчание. Первым его нарушил Йошида.

— Извини, но я против, — бесстрастно отказал он.

— Ну-ну, чего это ты? — Хашимото, чье предложение было отвергнуто в самом начале, излишне наигранно опустил плечи. — Подумал бы о чувствах Аянокоджи. Мало того, что новые товарищи его проигнорировали, так еще и сделали аутсайдером.

Вот что значит быть аутсайдером?

Для начала попробую подумать, каково это.

М-да… чувства точно не из приятных…

И дело-то не в том, что мне тут не особенно рады, а что лишь разговор обо мне испортил обстановку в классе, и теперь приходится наблюдать за всем этим без возможности оставаться в стороне.

Я и подумать не мог, что Хашимото сразу предложит устроить вечеринку в мою честь, когда между мной и одноклассниками еще не выстроены никакие отношения. Мне остается наблюдать за происходящим, ведь предложение уже сделано. Ни «да, конечно» не сказать, ни «нет, я против».

Мне кажется, было бы лучше, не делай он ничего из ряда вон выходящего… Но я же не могу критиковать Хашимото, если он делает это ради меня.

— Не пойми неправильно, я не против Аянокоджи. Мы же всем классом скинулись приватными баллами для перевода, поскольку были готовы принять его. Но ты сам знаешь, почему нам не до вечеринок. Мы стали классом C и просто не можем провалиться на предстоящих специальных экзаменах. А раз так, то сначала он должен доказать свою полезность для класса и добиться наглядных результатов, и тогда мы признаем в нем подкрепление. Сделает это — отпразднуем и примем в свои ряды и без твоих уговоров, Хашимото, — объяснился Йошида, после чего встал со своего места.

— Я с ним согласен. Он только перевелся, к тому же может вообще оказаться засланным шпионом. Не хочу изображать улыбку на приветственной вечеринке, — следом высказался Мачида.

После этого ученики класса C один за другим начали выходить из кабинета.

— Вот же… Ну дела.

Почесав в затылке, Хашимото повернулся ко мне и жестом принес извинения. Я также показал ему, что меня это не задело.

В считанные минуты в кабинете осталось всего лишь несколько человек. Прежде я был в числе противников, поэтому с учениками этого класса активно взаимодействовать не приходилось. Кстати говоря, среди оставшихся оказались Хашимото, Моришита, Ямамура и Санада. То есть те, с кем благодаря школьным мероприятиям у меня выстроились приятельские отношения. Кроме них в классе почти никого не осталось.

— Образцовая непопулярность, Аянокоджи Киётака. Ты словно товар, который не удалось распродать.

— Логично, что теплого приема можно не ждать.

— Возможно. Но давай предположим, что в наш класс перевелся кто-то вроде Ичиносе Хонами, Кушиды Кикё или Хираты Йоске. Как считаешь, было бы то же самое?

— Ну…

Я попробовал представить перевод одного из озвученных учеников. Получилось без труда.

— Такого новичка, может, приветствовали не все, но его с улыбками окружат, приговаривая: «Рады тебя видеть».

— Да… наверное…

— Не «наверное», а так и было бы. Решил подстелить соломы? Какой ты мелочный.

Она вдребезги разнесла даже малейшую надежду на то, что до такого не дойдет.

— Твоя непопулярность, Аянокоджи Киётака, — это неоспоримая истина.

Суровое замечание. Однако возразить не смогу, даже если захочу.

— Прими реальность, так будет лучше.

— Да, возможно…

Отчего-то в этот самый момент я стал немного сентиментальным.

Пока сказанное Моришитой эхом отдавалось в голове, Ямамура и Санада с виноватым видом удалились из класса. Проводив их взглядом, Хашимото подошел ко мне и похлопал по правому плечу.

— Извини, Аянокоджи. Людей придет чуть меньше, но позволь все же отметить.

— И кто же будет?

— Пока я — единственный, кто будет наверняка.

Это он называет «чуть меньше». Тем не менее причин отказывать я не нашел. Раз хотя бы один человек решил отпраздновать, позволю ему сделать это.

— А, точно. Моришита, ты с нами? Все же без девушек будет не так интересно, — пытаясь позвать кого-то еще, Хашимото обратился к Моришите, которая не уходила.

Услышав это, она…

— Позволю себе отказаться, — мгновенно отрезала она.

— Нет-нет, не отказывайся! Ты одна из нас, верно?

— Перестань. Не надо ставить меня в один ряд с предателем и отщепенцем. По плану у меня намечено приключение после школы, так что я откланяюсь. Вжух!

С этими словами она вскочила со своего места, схватила сумку и быстрым шагом вылетела из класса.

В классе осталось еще меньше людей.

Моя соседка по парте посмотрела в мою сторону, однако, встретившись взглядом с Хашимото, тут же встала.

Похоже, на приветственной вечеринке будут присутствовать лишь двое.

— Кстати, о каком приключении шла речь? — спросил я.

— А-а, не забивай голову. Вникай лишь в половину… нет, в пятую часть того, что она говорит. Слушать ее всерьез — пустое занятие.

Поникший Хашимото аккуратно подтолкнул меня в спину и пошел вперед.

— Такая унылая атмосфера вредна для здоровья. Давай для начала пойдем куда-нибудь.

Ведомый Хашимото, я вышел из класса.

Часть 2

Мы с Хашимото вышли в коридор.

Похоже, другие классные руководители еще не закончили говорить с учениками, поэтому мы оказались первыми среди вышедших.

— Смотри-ка, в первый день твоего перевода удастся без проблем покинуть школу.

— Это лишь вопрос времени.

Касательно перевода вопросы будут задавать далеко не только ученики класса Хорикиты, но и классов Ичиносе и Рьюена. Внимание ко мне возрастет, и ученики начнут подходить и завязывать разговор просто из любопытства.

— Если не хочешь хлопот, можно пойти в караоке… Хотя двое парней наедине в маленькой комнатке — такая себе идея.

— Согласен. Так что, пожалуй, откажусь.

Уж не знаю, серьезно ли Хашимото настроен отметить мой перевод или нет, но мы направились к выходу и покинули школу, стараясь избегать чужих взглядов.

— Знаешь, меня поражает твоя дерзость… Я и не думал, что ты строил планы по переводу в наш класс. Да еще и за мой счет.

— В который раз я уже это слышу? Ты так сильно этим недоволен?

Мой перевод обсуждался с Хашимото не так давно, и он при любой возможности поднимал эту тему.

— Конечно, я буду сомневаться. Ведь деньги для меня важная страховка.

Он собрал большую сумму, работая сразу на несколько сторон, и ради нее даже предал Сакаянаги. Выложив бо́льшую часть этих средств, он действительно может быть недоволен.

— Если бы можно было вернуться к моменту до того, как мы решились на перевод, ты бы отказался?

— Если бы… Честно говоря, я совру, сказав, что не призадумался бы.

— Вполне ожидаемо. Ты мог бы своими силами заработать для себя двадцать миллионов приватных баллов.

На мои слова он ответил усмешкой и согласно кивнул.

Копить их самостоятельно — тяжелый путь, но, если удастся это сделать, выпуск из класса A гарантирован на девяносто девять процентов. Именно поэтому отказ от такой мечты требует смелости и решимости.

— Чтобы выпуститься из класса A, без риска никуда.

— И кому ты это говоришь? За эти два года я столько раз ходил по краю пропасти: влез в разборки между Сакаянаги и Кацураги, объединил Рьюена и Кацураги на необитаемом острове, а совсем недавно даже выступил против Сакаянаги. Я столько усилий прикладываю, чтобы добиться результатов, — рассказал о себе Хашимото, причем так, будто говорил о ком-то другом.

Но правда в этом есть, его поступки определенно сопряжены с рисками.

— Взгляни на все в положительном свете. Ты рисковал и прикладывал усилия, и это принесло плоды. Ты переманил меня в свой класс. Чем не результат?

— Да, пожалуй.

Тем не менее Хашимото не может искренне порадоваться и смотреть на вещи с оптимизмом, и с этим ничего не поделаешь. Сколько бы он меня ни нахваливал, сейчас мы в классе C.

Если уж ставить вопрос о переводе, то в классе Хорикиты его шансы на успех были бы выше. Или же вместе со мной отправиться в класс Рьюена. Один из этих вариантов определенно устроил бы его больше.

Но они слишком очевидны, именно поэтому я поставил Хашимото перед выбором. Либо он раскошеливается и принимает меня, либо ничего не делает. Если второе, то никакого сотрудничества вплоть до самого выпуска. И тогда ему целый год предстояло сражаться, когда и собственный класс настроен против него, и даже, в какой-то степени, я сам. Ни о какой гарантии безопасности речи бы не шло. Еще неизвестно, когда Рьюен решит обнажить клыки.

Я вынудил его взвесить, какой из этих двух выборов повышает его шансы на победу.

— Ты серьезно настроен дойти до класса A? Я могу тебе верить, Аянокоджи? Ты понимаешь, что я собираюсь вывести тебя на свет, нравится тебе это или нет? — произнес он с надеждой.

Пожалуй, у него есть полное право так говорить. Вклад Хашимото значительно снизил препятствие для моего перевода. Что есть, то есть. Тем не менее я не могу просто взять и выполнить его желание.

— Я же говорил, когда мы обсуждали перевод. Твой выбор не дает гарантий. Ты сделал его, исходя из одного: веришь мне или нет.

Собираюсь ли я подниматься в класс A? Допустим, да, но я даже в общих чертах не рассказывал, как буду это делать, не говоря уже о полноценной стратегии.

Именно поэтому Хашимото не мог сразу дать свой ответ и по-прежнему сомневается.

Он выступил против Сакаянаги и стал причастен к ее добровольному уходу из школы. Не все в классе C видят всю картину целиком, но даже без этого многие остерегаются и презирают его. Нельзя сказать, что одноклассники дружелюбно настроены к нему. Сейчас он в том положении, при котором, если потребуется, от него избавятся в первую очередь.

И оставаясь в своем классе, он пригласил меня без гарантии, что это принесет пользу. Пошел на огромный риск.

— Да, было дело… Я все понимаю.

Несмотря на неопределенность, Хашимото в конце концов решил принять меня.

Идеальным вариантом было бы заплатить двадцать миллионов приватных баллов перед самым выпуском и гарантированно выпуститься из класса A, однако он выбрал другой: объединиться со мной и собственными силами прийти к классу A. Хотя для него самого это тоже идеальный вариант, но, в отличие от первого, самый что ни на есть реальный.

— Да, я согласился на твои условия. Но если у тебя есть какие-то мысли насчет того, что делать дальше, мог бы и поделиться со мной. Мы теперь товарищи, как-никак, — спокойно произнес Хашимото, когда мое стремление держать его на расстоянии вытянутой руки было явным.

— Вот уж не знаю. Я волнуюсь, вдруг ты предашь меня, как это сделал с Сакаянаги.

— Н-не смешно! Я все поставил на тебя, остался буквально без гроша в кармане! Зачем мне предавать тебя?

Он запаниковал, обошел меня спереди и взмахами рук пытался выразить свою честность.

— Зная тебя, есть один-два процента вероятности того, что ты замышляешь что-то нечистое, разве нет?

— Нет-нет-нет, ничего подобного! Ладно другие подозревают меня, но ты-то хоть пожалей!

На самом деле я не опасаюсь, что Хашимото может предать меня в будущем. Но ему не помешает хотя бы немного понервничать.

— Ладно, я немного перегнул палку. Без твоей помощи я бы вряд ли смог так просто перевестись в класс C. Так и быть, в общих чертах… Нет, как следует посвящу тебя в планы.

— Надо было в самом начале так сказать…

Я достал телефон и проверил, пришел ли мне ответ.

Возможно, будет лучше на предстоящую встречу взять с собой Хашимото.

— Пойдем в Кёяки.

— Мы ведь идем не ради вечеринки? Там ты собираешься мне все рассказать?

Я кивнул, и довольный Хашимото кивнул в ответ.

— Кстати… Ты с нами, Моришита? — развернувшись, обратился я к Моришите, которая следила за нами из тени.

Она вышла из кабинета раньше, но оказалась позади нас.

— Неплохо, Аянокоджи Киётака. Популярностью не пользуешься, но к людям вокруг себя чувствителен.

Надо думать, это такая игра слов, записывающихся одинаковыми иероглифами*. Тут я хотя бы понял шутку, в отличие от той с сотней друзей.

[П/Р: Популярность — пишется 人気, читается «нинки»; чувствительность к людям — пишется 人気, читается «хитоке».]

— Так тебе все же интересно? А что там с твоим приключением?

— Сейчас я приоткрою вам истину. Это и есть приключение! Аянокоджи Киётака, воплощение непопулярности, и Хашимото Масаёши, воплощение предательства. Выйти с ними на контакт — что это, если не приключение?

— Я не… — сказал Хашимото. — А-а, неважно. Тебя не переубедить, только время зря потрачу.

— Это признание, что ты предатель?

— Ага-ага. Каково тебе, находится в компании предателя? Ты разве не отказалась от вечеринки?

— А я иду не на вечеринку. Любой в классе захочет как можно скорее обсудить дальнейший путь класса C. К тому же чуть позже подойдет Ичиносе Хонами, верно? — Моришита с ухмылкой коснулась моих планов.

— Ичиносе? А причём тут она?

— Уфу-фу, все-таки предателям не доверяют, а? Тебе даже малую толику планов не раскрыли, — провоцировала его Моришита.

Лицо вечно улыбающегося Хашимото вдруг помрачнело.

— Неужели ты рассказал Моришите раньше меня?

«Я помогал больше всех, и ты решил меня оставить в стороне?» — читалось в его словах.

— Для моего перевода обязательным условием было согласие всех в классе C. С твоими проблемами, Хашимото, я не мог поручить тебе эту задачу. Ты мне доверяешь, но чтобы заручиться поддержкой крайне осторожной Моришиты, пришлось приоткрыться ей чуть больше.

— Вот как? Ага… Я понял, что ты пытаешься сказать, но… Не могу отделаться от чувства, будто я проиграл Моришите. Ладно, если потом все расскажешь, как-нибудь переживу.

Глубоко вздохнув, Хашимото, видимо, подумал, что продолжение этого разговора будет лишь тратой времени, и двинулся вперед.

Я чуть отстал, и Моришита пристроилась рядом.

— Что ты затеяла?

— О чем речь?

— Я уже объяснил тебе общий план, тебе не нужно непременно идти на встречу.

Если судить по тому, как она тайно шла за нами, у нее с самого начала было в планах присоединиться к нам.

— На встречу с тобой, Аянокоджи Киётака, возможно, и не нужно. Но с Ичиносе Хонами разговор другой. Я не узнаю точно, можно ли использовать их полный добряков класс D, пока не увижу ее своими глазами. И при том лидере, которого я знаю, надежды невелики.

Это значит, что она доверяет ей, но не верит в нее.

Сила Ичиносе также и ее слабость. Проще говоря, по мнению Моришиты, как лидер она ненадежна. Поэтому, по всей видимости, она и хочет прийти на встречу, чтобы самой убедиться, есть ли смысл нам объединяться.

— Раз так, можешь вдоволь понаблюдать своим острым, под стать великим детективам, взглядом. Никаких ограничений.

— Мог и не говорить.

Мы втроем направились в кафе, где у меня была запланирована встреча с Ичиносе.

Продолжение следует...

http://tl.rulate.ru/book/96911/6108119