Четверг, поздняя ночь. Почти час утра.

Я, Хасебе Харука, сидела перед компьютером и в тишине ждала наступления определенного момента.

Мои мысли занимал перевод Киё… перевод Аянокоджи-куна в другой класс.

На праздновании в конце весенних каникул он выглядел таким же, как всегда. Но я понятия не имела, что происходило внутри него.

После церемонии начала учебного года прошло уже несколько дней, класс по-прежнему пребывал в смятении, многие до сих пор не могли осознать, что случилось.

Даже Хорикита-сан не знала заранее о переводе.

Возможно…

Это моя вина?.. — невольно задумалась я.

Когда исключили Айри, я обиделась на Аянокоджи-куна. Я думала, он растоптал ее чувства… и заодно прошелся по чувствам нашей группы.

Я не знаю, что на самом деле чувствует Аянокоджи-кун.

Но… мне стало ясно, что иногда жертвы необходимы, чтобы выжить в этой школе. Хотя бы это я уяснила.

Поэтому перевод Аянокоджи-куна не был для меня таким уж сюрпризом.

— Нет, это самомнение, наверное…

Обидеться на Аянокоджи-куна, но вместе с тем хотеть восстановить нашу группу…

Мне не были противны эти мысли.

Аянокоджи-кун ни за что бы не перевелся из-за чего-то подобного.

Уверена, есть нечто такое, что за гранью моего понимания.

У него есть свои мысли, и они принадлежат только ему.

Когда наступил час утра, на экране сменилась заставка. Появилось незамысловатое название, раздались аплодисменты зрителей, и вышли двое ведущих. Это комедийный дуэт, с недавних пор начавший набирать популярность.

Уроки сегодня никто не отменял, но у меня была причина засиживаться допоздна. Каждый четверг в это время транслировалось веб-шоу «Вылупление айдола».

В студию приглашались десять многообещающих айдолов, которые справлялись с разными вызовами и соревновались в онлайн-голосовании.

Каждые два месяца участник, занявший по итогу первое место, уходит из шоу, получив шанс на работу. Участник, занявший по итогу последнее место, выбывает, и ему на смену приходит новый.

Как я поняла, это долгоиграющее шоу, у него уже была третья годовщина.

Тем не менее я начала смотреть его лишь несколько месяцев назад. Все из-за… одного участника.

Номера на груди участников показывали, как давно они состязаются, самый маленький номер принадлежал ветерану.

У девушки, за которую я болела, был номер девять.

— Итак, давайте начнем наше первое испытание! Барабанная дробь! «Жаркая битва реакций на одэн»!

Название испытания было написано на карточке, которую перевернули.

В прошлый раз она впервые появилась на веб-шоу и была, можно сказать, никому неизвестна. Но в первом же голосовании популярности она взяла шестое место — отличное начало.

Вести простую беседу у нее не особо получалось, но искренность и подход к каждому испытанию заработали ей фанатов.

Я всматривалась в экран и ждала ее очереди.

Она с волнением наблюдала за реакциями предыдущих участников, выглядела напряженной.

— Можно мне немного поговорить с тобой? — пробормотала я про себя и сразу продолжила: — Да. Он перевелся, представляешь?

Я просто говорила сама с собой. Знала, она не услышит меня, и все же говорила с ней прямо через экран.

Мы уже давно не виделись лицом к лицу. Но ее чувства до сих пор не изменились.

Я вспомнила испытание прошлой недели.

«Признайтесь своей первой любви».

Она изливала подлинные чувства.

Она рассказала, как встретила одного человека на первом году старшей школы. И что по-прежнему его любит.

Встреча на первом году старшей школы, безответные чувства. Для посторонних это могло показаться болезненным опытом, который лучше было бы забыть. Но она не стала топтаться на месте и двигалась дальше.

Вести ее должна была я, держа за руку. Однако не успела опомниться, и я оказалась позади. Теперь она поддерживает меня. Улыбается вдалеке, машет рукой, говорит мне идти вперед.

Значит, придется и мне двигаться дальше. Ей не будет стыдно за свою подругу…

Она постоянно болтает лишнее, заставляя волноваться окружающих. Как же это наивно — айдол, и открыто признается, что любит кое-кого.

Но ничего страшного.

Она еще учится быть айдолом.

Кроме того, возможно, неразделенная любовь прокатит?

— Надо ли мне было раньше показать Аянокоджи-куну эту сторону тебя?..

Ее трудолюбие.

Ее яркую, радостную улыбку.

Если бы он знал, поменял бы мнение насчет своего класса?

— Нет.

Вряд ли.

В сердце Аянокоджи-куна ее… больше нет.

И если какие-то чувства и появятся вновь, то они будут лишь зарождаться.

— Нет…

Вряд ли это возможно.

Аянокоджи-кун уже стер ее из своего сердца.

Если какие-то чувства и появятся вновь, то только после того, как она возродится. Не беспомощной девочкой, какой была в старшей школе. А айдолом, отчаянно борющимся по ту сторону экрана, — нолем, ставшим единицей.

Когда это произойдет, я хочу, чтобы она взяла и высказала ему: «Спасибо тебе, я стала сильной. Но ты мне больше не интересен». Может, эти слова застигнут Аянокоджи-куна врасплох.

— Нет, она такое не скажет…

Скорее всего, она просто искренне поблагодарит его.

Она не из двуличных айдолов. А из тех, кто бьется искренне, полагаясь лишь на то, что видит перед глазами.

Поэтому я болела за нее, находясь по эту сторону экрана.

Я могла смотреть на нее только через экран.

Мы не слышали друг друга.

Но я не перестану.

— Давай!

Снова и снова.

Раз за разом я болела за нее.

— Я тоже буду стараться этот год… чтобы, когда мы снова увидимся, ты не посмеялась надо мной.

Она уже впереди меня. Поэтому мне нельзя и дальше стоять на месте. Я должна побежать и догнать ее. И не позволять переводу Аянокоджи-куна сломить мой дух.

Давай будем стараться вместе.

И через год…

…я обязательно увижусь с тобой.

— Покажи, Айри, на что ты способна, — улыбнулась я ей через экран.

http://tl.rulate.ru/book/96911/6686706