Часть 5

С перевода Аянокоджи-куна в другой класс прошло уже немало времени, тем не менее душевные раны до конца пока не затянулись. То же самое, уверена, можно сказать и о Каруизаве-сан, которая отправилась со мной за покупками. Однако теперь мы хотя бы можем прокладывать путь вперед.

Думаю, я оправилась достаточно для того, чтобы притвориться спокойной, если Аянокоджи-кун попадется на глаза в школе, Кёяки или же в общежитии.

Помогла мне в этом не только Каруизава-сан, а еще кое-кто, кто стоял сейчас передо мной…

Я вернулась из супермаркета после половины седьмого. В комнате раздались удары в дверь. И когда я отперла ее, то меня встретила Ибуки-сан, не преминувшая подколоть:

— Для проигравшей у тебя неплохо так порозовело личико, Хорикита.

Не так ведут себя люди, которых собираются угощать едой в чужой комнате.

— Все благодаря твоему сногсшибательному пинку! Очень тебе признательна, — ответила я колкостью на колкость, на что Ибуки-сан горделиво выпятила грудь.

— Да уж, будь благодарна. Если снова опустишь руки, я тебе обязательно отвешу пинка еще раз.

Неужели она подумала, будто я хвалила?.. Я поблагодарила за то, что она, хоть и немного, но помогла мне встать на ноги, и сразу же пожалела об этом.

Но сейчас важнее другое. В будущем это может стать реальной проблемой, поэтому, чтобы не дать появиться новым жертвам, надо бы не колкостями предостерегать, все равно ведь не поймет, а сказать прямо.

— Пинать человека в спину без предупреждения очень опасно, никогда больше так не делай. Никогда и никому, если это не я.

Мне удалось свести травмы к минимуму, потому что я занималась боевыми искусствами, плюс помогла удача. Но ударься я не тем местом, могла сильно пострадать. Я хотела донести до нее это.

Однако Ибуки-сан не восприняла мои слова всерьез, издевательски улыбнувшись.

— Ты, значит, не против?

— Против. Но меня ты больше не пнешь. Сама же назвала условие: «если я снова опущу руки».

Кто бы мог подумать, что моя предусмотрительность сразу же пригодится.

— О как? Ты утверждаешь, будто уже пришла в себя?

— Да, утверждаю.

— Вот уж сомневаюсь, — улыбнулась Ибуки-сан и, сбросив обувь, прошла в комнату.

Я подобрала ее обувь, брошенную невпопад, и поставила рядом с двумя парами в аккуратном ряду. Первая пара принадлежит мне, а вторая…

— Ну а ты что думаешь, Кушида? — спросила Ибуки-сан, обращаясь к владельцу второй пары.

— Не верю, — бросила она, не отрываясь от телефона.

— Слышала, Хорикита?

— Она как ты, тоже никогда не соглашается со мной, так что мне все равно.

Вздохнув, я направилась из прихожей в кухню. Потом достала из сумки купленные в супермаркете продукты, повернулась и сказала:

— Можешь пока сесть где-нибудь и также уткнуться в телефон. Или включи телевизор, я не против.

— И без тебя знаю.

Ибуки-сан плюхнулась на свое излюбленное место и оглядела комнату. Кушида-сан искоса взглянула на нее и тихо проронила:

— Ну и лицо. Аж тошнит.

— А? Это от чьего лица тебя тошнит?!

— Кроме тебя рядом больше никого. Мне нужно было назвать по имени?

— Ты могла про Хорикиту сказать. У нее как раз рожа мерзкая.

— А-а. Да, может, ты и права. Недоразумение вышло.

Они хоть понимают, в чьей комнате находятся?..

— Но говорила я именно о твоем, Ибуки-сан.

— А? Что-что? На драку нарываешься? Мне врезать тебе подушкой? — завелась всегда готовая к драке Ибуки-сан.

— У тебя на лице написано: «Ура, я так рада наконец-то вернуться в комнату Хорикиты-сан!».

— Ха-а-а?! Чего?! Ничего я не рада! Просто подумала, что мне повезло поесть нахаляву!

— И это не радость, по-твоему?

— Нет!

В комнате прибавился всего один человек, а в гостиной уже стало так шумно.

Бросая взгляд на парочку, я привычными движениями взялась за готовку. Сегодня пришлось потратиться на продукты в разы больше обычного. Тем не менее это все равно дешевле по сравнению с тем, как я перестала готовить сама и начала покупать готовую еду в комбини

Еще недавно их шумная болтовня была мне неприятна. Сейчас же, к моему удивлению, она казалась успокаивающей душу музыкой. Небольшая перемена во взглядах или образе мыслей может сильно изменить то, что ты чувствуешь.

За нарезкой овощей я снова обдумывала ситуацию, в которой оказалась.

Я тогда приврала Ибуки-сан. Насчет того, что оправилась. Очевидная ложь.

Мне определенно удалось выбраться из пучины отчаяния на более удачное место. Но до полного исцеления душевных ран еще очень далеко.

Эта ложь была нужна, чтобы больше никто не стал жертвой пинков Ибуки-сан. Хотя на самом деле этой ложью я пыталась убедить саму себя, будто со мной все в порядке.

Настолько тяжела реальность без Аянокоджи-куна…

Часть 6

На рисоварке запищал таймер, сообщая о готовности. Я быстро открыла крышку и равномерно перемешала рис, чтобы из него вышла лишняя влага, после чего расставила перед Кушидой-сан и Ибуки-сан тарелки с приготовленным блюдом.

— Гамбургский стейк из мяса японской черной коровы. И не простого мяса, а Вагю.

— В-Вагю?! Н-ничего себе, какая довольная роскошь!..

Ибуки-сан в замешательстве раскрыла руки, ее взгляд горел одобрением еды.

— Сама же попросила чего-то особенного. И что у тебя с японским? Говори нормально, — возмутилась я и продолжила накрывать на стол.

— Если будешь так баловать, я могу приходить хоть каждый день.

— И не подумаю. Сегодня — исключение!

— Жадина. Хотя, так уж и быть, согласна на обычную еду с завтрашнего дня.

Не знаю, почему Ибуки-сан так уверена, что я непременно буду кормить ее дальше, но лучше промолчу, иначе сделаю только хуже.

По крайней мере она воспринимала это как мою искреннюю благодарность и даже была рада еде, в которую я вложила столько сил.

На столе оказалось выбивающееся из привычного угощение. Не успела я заметить, как Кушида-сан оторвалась от своего телефона и пристально посмотрела на еду.

— Исключение, это точно…

Она, в отличие от восторженной Ибуки-сан, насторожилась сильнее обычного.

— За этим явно что-то кроется. Сначала съешь не подумав, а потом пожалеешь… — попыталась она предупредить Ибуки-сан, однако та уже поднесла вилку с рисом ко рту.

— Как быстро…

Слышно даже, как она проглатывает пищу.

Попробовав раз, она уже не могла остановиться, настолько это было вкусно. Приятное зрелище. Не гадкое — для того, кто готовил.

— Дикарка.

— Кого ты дикаркой назвала?! — ответила с набитым ртом Ибуки-сан на укор Кушиды-сан.

К своей порции я не притрагивалась, просто смотрела, и тогда Ибуки-сан подняла голову, а на ее лице была широкая улыбка.

— В последнее время я на мели, поэтому даже такая еда — уже класс!

Мне стало интересно, как она живет, но сейчас есть дела поважнее. Ведь Ибуки-сан после еды сразу же убегает к себе.

— Я хочу узнать ваше мнение, — сказала я.

— О еде?

— Нет. О том, что все обсуждают. Об Аянокоджи-куне.

При его упоминании лицо Ибуки-сан исказилось нескрываемым отвращением. А вот Кушида-сан не изменилась в лице. Только ее глаза говорили: «Я так и знала». Похоже, она догадалась о моей задумке с особым блюдом.

— Насчет его перевода в другой класс? Тогда тема уже давно не новая, — сухо ответила Кушида-сан.

По всей видимости, ее не потряс уход Аянокоджи-куна. И это при том, что позицию класса A мы можем не удержать.

— Аянокоджи-кун стал нашим противником, и я не представляю, как его одолеть… Для прорыва мне нужны подсказки.

— Одна голова хорошо, а три — лучше, да? Но Ибуки-сан тут явно бессильна.

— Это я и сама знаю, — ответила я Кушиде-сан, на что Ибуки-сан, сжимая в руке вилку, ударила кулаком по столу.

— Зато я понимаю, что вы издеваетесь надо мной. Вам пинка дать?!

— Может, и издеваемся, но я правда хотела обратиться к тебе. У меня есть надежда, что ты дашь неожиданный совет по этой теме. Ты же, Ибуки-сан, на дух не переносишь Аянокоджи-куна.

— Хм, ну ясно.

Похоже, до нее дошло.

— Ничего тут не ясно, Ибуки-сан… А-а, неважно, — сдалась Кушида-сан.

Ибуки-сан снова взяла вилку, отправила в рот большую порцию пищи, прожевала как следует, проглотила и шмыгнула носом. Затем кивнула и вразрез всем правилам приличия начала крутить вилку в руке.

— Хочешь одолеть Аянокоджи? Это нереально.

— Сразу сдалась? Ты подумай хотя бы немного.

— А я и подумала. Он силен, как монстр, и врасплох застать не получится. Бывают такие противники, которых вроде бы можешь победить, но пока не выходит, и тогда разгорается желание взять реванш. Но он уже дал понять, что находится на совершенно другом уровне. Поэтому я сдалась.

Надо отдать должное Аянокоджи-куну, раз любящая лезть в драки Ибуки-сан говорит подобное… Но сейчас речь не об этом.

— Ты думаешь лишь о том, как одолеть его физически?

— Э? А можно как-то иначе?

Первым в голову должна приходить битва интеллектов, но я сочту ее ответ за плюс, ведь это — уникальная точка зрения Ибуки-сан.

— Пожалуй, будет неплохо начать с твоей позиции.

Именно Ибуки-сан дает возможность это обсудить.

— У меня вопрос, ты хоть знаешь, в чем секрет его силы? — спросила Ибуки-сан.

— Секрет его силы?..

— Ни тебе, ни мне его сила не по зубам. Даже Альберт на фоне него — просто ребенок. Если говорить о чистой мощи, то у Аянокоджи не было шансов, но Альберт не смог с ним тягаться.

Она перестала вращать пальцами вилку и крепко сжала руку в кулак.

Секрет его силы, о котором говорит Ибуки-сан. Когда и где он смог обрести эти необыкновенные способности? Не только физические. Его ум также не свойственен обычному ученику.

— К сожалению, я ничего не знаю. Он… ни о чем мне не рассказывал.

А ведь я была ближе всех к нему, — мысленно укорила я себя.

— От тебя никакого толку. Мне всегда казалось, что ты была в паре с Аянокоджи.

Она ударила в самое больное, мне даже возразить нечем. Хотелось закрыть уши руками и зарыться куда-то подальше.

Но я обрела решимость. И начала принимать, что это неизбежно — каждый раз, как упоминался Аянокоджи-кун, во мне возникают подобные чувства.

— Я ничего не понимаю в драках, но, получается, Аянокоджи-кун превосходит Ямаду-куна в чем-то, что выходит за рамки физической силы? Ведь Ямада-кун выглядит сильнее.

— Ну, на словах-то да… — запнулась Ибуки-сан и посмотрела на меня. Надо думать, она оставила сложные пояснения мне.

— В случае Аянокоджи-куна дело не в закалке или определенной школе боевых искусств.

Способ стать сильнее, по сути, один: взять что-то одно, например, карате или дзюдо, и нескончаемой упорной практикой оттачивать в этом мастерство. Об этом я и рассказала Кушиде-сан.

— Хорошо бы узнать основу его навыков…

Даже гений с выдающимися талантами вынужден потратить годы, чтобы дорасти до уровня мастера.

Пусть я не видела всего того, чему стала свидетелем Ибуки-сан, но мне мельком открылась частичка его силы во время противостояния с Хосен-куном и в тренировочном лагере. И поскольку я сама обучалась боевым искусствам, мой мозг отказывался это понимать. Сомневаюсь, что старшеклассник-третьегодка может достичь подобного уровня.

— Когда он приобрел свои навыки? После поступления сюда в эту школу или до?

— Уже зимой первого года он был монструозно силен. Так что вряд ли после. Да и негде тут обучаться таким навыкам, тупая Кушида.

— У меня, знаешь ли, мозги состоят не из мышц, как у вас двоих. Не знать про эти дикарские штучки — нормально. Понятно? Не мог он просто начать заниматься до начальной школы или когда пошел в нее?

— Кушида-сан, с боевыми искусствами также, как с учебой. Сила не приобретается лишь затраченным временем. Сколько не учись, все равно будет сложно вырваться в лидеры. Тут то же самое, нельзя стать сильнее всех, только нагрузив себя тренировками.

Я долго и упорно училась, чтобы стать лучшей в начальной и средней школах. Даже могу похвастаться, что в средней входила в тройку лучших своей параллели. Но с поступления в «КоИку» кое-что изменилось. У меня по-прежнему получается держаться в верхних позициях, однако занимать первое место стало задачей непростой. Наверняка в университете будет также. В одном месте соберутся выдающиеся учащиеся со всей страны, и само собой я начну уступать. Это будет происходить снова и снова. Такова жестокая реальность: одним усердием все не решить.

— Ну, тогда вот тебе и ответ. Если он учится лучше и сильнее всех в этой школе, значит, у Аянокоджи-куна просто есть задатки гения, позволяющие ему пробиться на самый верх.

Да. Если сильно не задумываться, то именно такой напрашивается ответ.

Не усердный или талантливый ученик, кого можно встретить на любой параллели, а истинный гений. Таких одаренных, способных оставаться лучшими среди учеников ведущих школ или студентов вузов страны, совсем немного.

И Аянокоджи-кун, несомненно, обладает для этого всем необходимым.

— Откровенно говоря, возможно, ты права. Но все равно это мало походит на правду. Я видела много людей, которые способнее меня, но даже среди них Аянокоджи-кун, как бы сказать, является аномалией… Он будто на совершенно ином уровне.

Такое чувство, будто я возвожу его в разряд божества… Но пусть пока будет так. Если позже выяснится, что он — гений, входящий в десять-двадцать процентов лучших, то, наверное, я смогу обрести душевное спокойствие.

Я глубоко вздохнула и начала перебирать в памяти недавние события.

— Я хотела узнать о его прошлом и решила встретиться с родителями, когда у нас проводились собеседования.

Кушида-сан не проявляла интереса к разговору о боевых искусствах, но сейчас вдруг сказала:

— С родителями Аянокоджи-куна? И какие они?

— Вот мне тоже интересно. Здоровяки, похожие на горилл? — подавшись вперед, спросила Ибуки-сан. Ей также не терпелось услышать продолжение.

— Боюсь, мне придется разочаровать вас. На собеседование приехал его отец. Пусть он и выглядел слегка устрашающе, но оказался самым обычным и спокойным человеком. Он сказал, что в воспитании сына не было ничего необычного.

— Нет-нет, он точно врет. Единственное разумное объяснение — из него сделали киборга, — озвучила Ибуки-сан этот бред, прихлюпывая мисо-супом.

— Я бы не сказала, что он врал.

— Но это же отец Аянокоджи-куна. Странно думать, будто он расскажет всю правду.

— Да… точно…

Действительно, такого обычным воспитанием не добиться. На ум сразу приходит обучение для одаренных детей, но даже так это все еще кажется маловероятным.

Может, это была ложь, чтобы лишний раз не хвастаться сыном?

— Кстати о родителях… В нашей школе нет тех, кто учился бы в одной средней школе с Аянокоджи-куном? — спросила Кушида-сан.

— Не знаю. Я уже несколько раз пыталась что-то такое разузнать у него, но каждый раз он уходил от темы.

— Прошлое место учебы обычно не скрывают. Но раз он молчит, значит, тут есть какая-то тайна.

Слова Кушиды-сан прозвучали убедительно, ведь она сама стремилась скрыть свою предыдущую школу.

И правда, без веской причины умалчивать о таком не станут.

— Аянокоджи, наверно, хорош не только в драках, но и в спорте? Бегает-то он быстро, — высказалась Ибуки-сан.

— Не могу точно сказать, об этом мне неизвестно. Когда мы только поступили сюда, я не сомневалась в его результатах, но Аянокоджи-кун ведь умышленно не набирал высокие баллы на письменных экзаменах, поэтому допускаю, что и в спорте он силен, просто занимался вполсилы.

— Выходит, даже если мы узнаем, в каком клубе он был в средней школе, толку от этого мало, поскольку он мог сдерживаться уже тогда?

— Да… Если у него выдающийся талант в конкретном виде спорта, то до кого-нибудь могли дойти хотя бы слухи о нем. Внутри префектуры или за ее пределами — неважно…

— Ради эксперимента я сейчас попробовала поискать Аянокоджи-куна в интернете — результатов ноль. Аянокоджи — редкая фамилия, и мне казалось, что-нибудь найду, но нет, ничего. Ни про начальную школу, ни про среднюю. Наткнулась только на знаменитостей и политиков, только вряд ли они имеют отношение к нему, — сказала Кушида-сан, проводя пальцем по экрану телефона.

То есть до старшей школы он был учеником, о котором в интернете не написано ни плохого, ни хорошего. Это своего рода зацепка, однако и прогресса она не дает.

Кто бы мог дать нам нить, ведущую к Аянокоджи-куну?..

— А ведь он что-то знал… — о чем-то вспоминая, тихо проронила Ибуки-сан.

И почти в то же время я тоже вспомнила о человеке, о котором она упомянула.

— Как же там его звали?.. Ну-у, того, кто на год младше…

— Ягами. Ягами Такуя-кун.

— Да, точно, Ягами. Откровенно стремный тип, я тебе скажу, еще и сколько беспорядков учинил. Кажется, это именно он побил Комию и Киношиту на необитаемом острове, и вроде бы он что-то орал про Аянокоджи, да?

Пока мы с Ибуки-сан освежали воспоминания о Ягами-куне, молча слушавшая нас Кушида-сан заметно напряглась. Его исключили за насилие на необитаемом острове. Тогда в кабинете ученического совета Ягами-куна загнали в угол Нагумо-семпай, Рьюен-кун и присутствовавшие учителя.

Однако в тот момент в моей голове промелькнула мысль, что за всем этим, возможно, стоял кто-то другой. Я задавалась вопросом, а не было ли все спланировано Аянокоджи-куном? Но доказательств не было, об этом мне говорила только интуиция. Теперь же мои подозрения разгорелись с новой силой.

— Потом под конец появилась Амасава. И какие-то странные взрослые.

— Да… Кажется, они говорили, будто отвечают за Амасаву-сан и Ягами-куна. Я тоже мало что из того помню, но эти слова слышала точно.

Они пытались добиться исключения Аянокоджи-куна из школы.

Именно он вызвал Ягами-куна с помощью хитрого письма… такое было предположение.

То, что Ягами-кун и Амасава-сан связаны, не вызывает сомнений. Но вот их связь с Аянокоджи-куном под вопросом.

— Ягами, Амасава и Аянокоджи учились в одной средней школе или познакомились еще раньше? Вполне реально, что скажете? Может, попробуем поискать Ягами и Амасаву в интернете?

— К сожалению, по ним ничего. Только что искала.

Кушида-сан уже занялась проверкой, и она показала нам результаты поиска.

В этот момент я вспомнила то, о чем когда-то успела забыть.

— Постой. Ягами-кун… он ходил в ту же среднюю школу, что и я…

— Ха-а? Серьезно? Так он не связан с Аянокоджи? Как ты могла забыть о таком?

— Так уж вышло. В то время мы не были даже знакомы. А Кушида-сан — другое дело.

Молчавшая Кушида-сан спокойно положила телефон на стол.

— Ты тоже ходила со мной в одну школу, но знала Ягами-куна. Да?

— А-а, то есть виновата тупая Кушида. Выкладывай.

— Ягами… — тихо проронила Кушида-сан и сразу продолжила: — Ну, Аянокоджи-кун перешел в другой класс, так что скрывать уже особого смысла нет, поэтому скажу вам. Ягами-кун не учился в нашей средней школе.

— Э?..

— А? Что? Это как понимать? Я уже совсем запуталась, — пришла в замешательство Ибуки-сан.

Собственно говоря, как и я сама.

Это было в прошлом году, вскоре после поступления первогодок. Я помню, что, когда Ягами-кун пришел к классам второгодок, они говорили об учебе в одной средней школе. Тогда я поверила в это и ни разу не засомневалась. Но теперь эта картина развалилась на глазах.

Кушида-сан рассказала нам, почему так получилось.

Об ее истинном характере знал не один ученик из средней школы. И хотя она не помнила кохая по имени Ягами Такуя, тот ясно давал понять, будто знает ее. Если бы она начала отрицать, то Ягами-кун мог выдать ее прошлое, и положение стало бы безвыходным. Поэтому Кушида-сан быстро сориентировалась и подыграла, сделав вид, что они учились в одной средней школе. Все ради того, чтобы выяснить, как много он знает.

Однако результат оказался наихудшим. Ягами-кун не ходил в ту же школу, но знал подробности ее прошлого и в обмен на сохранение тайны требовал различной помощи. И Амасава-сан, похоже, тоже была причастна.

— П-подожди. Очень много всего за раз, не поспеваю. Ты говорила, что Ягами-кун — умный парень… Откуда ты знала, если на самом деле он не был твоим кохаем?

— Это произошло сразу после того, как я просмотрела «ОИС» первогодок, так что кое-чего помнила. У него была оценка A за академические способности, поэтому и отложилось в памяти. Представляешь, Хорикита-сан, какие проблемы у меня могли быть, если бы сюда поступил кохай из той же школы? Затем я и проверила имена и лица всех, как только открыли доступ в системе.

Она признала, что эта оценка A за академические способности позволила притвориться его знакомой.

— Не знаю, насколько вы сами уверены в этом, но исключение Ягами-куна определенно дело рук Аянокоджи-куна, — высказала Кушида-сан то, на что у нас с Ибуки-сан не было однозначного ответа. — Сразу после исключения я пошла прямо к Аянокоджи-куну. И спросила, не он ли избавился от Ягами-куна, потому что тот использовал меня. И вроде как, по его словам, они знакомы друг с другом, хотя и учились в разных школах. Просто жили рядом. Также и с Амасавой-сан.

— Раньше надо было говорить! Ну правда, тупая Кушида! — возмутилась Ибуки-сан.

— Для меня это осталось в прошлом. Честно говоря, не хотела об этом рассказывать, — отозвалась Кушида-сан.

— Черт. Удивительно, совсем рядом с нами был тот, кто знал то, что мы хотим узнать.

— Не то слово!.. Я понимаю твои обстоятельства, но надо же, в упор, как говорится, не замечала, — заметила я.

Ощущение такое, словно я долго возводила стену по кирпичику, а кто-то взял и разрушил ее.

— Аянокоджи-кун сказал, что они давно затаили на него обиду. Амасава-сан его простила. Было какое-то недопонимание или что-то вроде того. А Ягами-кун простить не смог. Аянокоджи-кун предположил, что, возможно, Ягами-кун покопался в моем прошлом специально, чтобы отомстить ему… — вспоминала Кушида-сан их прошлогодний разговор. — Я подумала, что он не стал бы никому обо мне рассказывать, но кто знает, — усмехнулась она и сделала глоток воды.

Наверное, у нее пересохло в горле, ведь столько всего затаенного пришлось раскрывать.

— Извини, если заставили вспомнить не самые приятные моменты, но это важная информация. Нужно еще раз как следует все обобщить…

Аянокоджи Киётака — человек, чье прошлое остается неизвестным. Но можно сказать наверняка: у Аянокоджи-куна есть общие знакомые в лице Ягами-куна и Амасавы-сан. И оба также обладают незаурядными способностями. Отсюда можно сделать вывод, что они больше, чем просто знакомые.

И на него взъелись два кохая…

— Они были вместе со средней школы или, может, еще раньше, с раннего детства?

Что-то случилось между ними… Я начала заново выстраивать картину в голове.

— Я не разбираюсь в боевых искусствах, но, может, они ходили в известную на всю страну школу карате или дзюдо?

— Тупая Кушида. Такую силу, как у них, так просто не получить!

— Для кого я сказала, что «не разбираюсь в боевых искусствах»? Ибуки-сан, не бросайся на людей просто из-за разницы в познаниях. Только себя позоришь. И хватит называть меня тупой. Твои оценки ни в какое сравнение не идут с моими. Я просто высказала мнение с точки зрения обычного человека, только и всего, — возмущенно добавила Кушида-сан.

— Хм. В порядке вещей знать хотя бы минимум про боевые искусства.

— Ничего подобного.

— Только не ссорьтесь, — вмешалась я. — Но это правда, их навыки не обретешь только если будешь посещать известную школу. А если наоборот… Точно, может же быть такое… что их пригласили в одну из таких школ, где они уже и познакомились?

Мне вспомнились взрослые, которые пришли за Ягами-куном, когда тот вышел из-под контроля в кабинете ученического совета. Если они также имеют отношение к его прошлому, то связь понемногу проясняется.

— Может, пойти к Амасаве-сан и поговорить с ней лично? — предложила я.

— Думаешь, эта дьяволица все тебе расскажет? — возразила Ибуки-сан.

— Вряд ли… Пойдете со мной?

— Я пас, — отказалась Кушида-сан.

И одновременно отказала Ибуки-сан:

— Не пойду. Как вижу ее рожу, сразу хочется врезать.

Их можно понять — небрежная попытка выйти на контакт, скорее всего, ни к чему не приведет.

Пожалуй, будет лучше начать с наблюдения.

Часть 7

Вдоволь наевшись, первой ушла Ибуки-сан. Где-то минуты через две в прихожую направилась Кушида-сан, где надела свою обувь.

Я думала, она, даже не обернувшись, просто уйдет, однако…

— Спасибо за угощение. Было вкусно.

— Надо же, ты лучше кое-кого, кто не соизволил хотя бы поблагодарить…

— Это не твоя заслуга, Хорикита-сан, мне не нравится говорить спасибо в принципе, но это сделалось привычкой, так сказать. Я пересиливала себя, и теперь выходит само по себе, — безучастно объяснила она, что ее благодарность была неосознанной.

— Вот как… Чтобы ни было на душе, слова все равно важны.

Честно говоря, меня по-своему устроила даже такая напускная благодарность.

Мне казалось, Кушида-сан более не будет задерживаться, но она почему-то развернулась ко мне.

— Кстати говоря, что там со специальным экзаменом? Уже есть хотя бы догадки, какими будут правила?

— Как раз сужаю круг возможных вариантов. Завтра собираюсь рассказать классу о нескольких планах действий.

Подобного рода разговоры нельзя вести в присутствии Ибуки-сан из класса-соперника. Наверное, именно поэтому Кушида-сан решила немного задержаться перед уходом.

— И что, даже с кем-то вроде Ибуки-сан надо быть начеку?

— Если честно, можно было и не осторожничать. Я уже подготовилась к расспросу о наших мыслях по поводу правил экзамена, но ей, похоже, было не до этого. Более того, она и не думала о таком.

Она безусловно зашла ко мне только ради еды.

Тем не менее Кушида-сан постаралась не поднимать эту тему. Я благодарна ей за эту предусмотрительность.

— Мы и правил экзамена-то не знаем, но ты все равно собираешься победить?

— Еще спрашиваешь? Естественно! Другие классы ведь в тех же условиях.

— Но в классе C теперь есть Аянокоджи-кун.

Проницательный взгляд и слова, безжалостно бьющие в самую суть. Должно быть, так она пыталась проверить мое душевное состояние.

— Это так странно. Когда мы только поступили, я представить не могла, что от одного его имени все тело будет напрягаться и меня одолеют страх и убеждение, что его не победить, — признала я правду, которую невозможно скрыть, и вздохнула от собственного бессилия. — Но я намерена сражаться, рассчитывая на победу. Это минимально необходимый настрой, ты так не считаешь?

— Возможно, — ответила Кушида-сан и отвела взгляд. — Думала, станем классом A, и будет немного комфортнее, а в итоге мы отчаянно бежим вперед. Словно кролик, за которым гонится лев. Если продолжим проигрывать, в глазах остальных будем выглядеть неудачниками.

Будучи отличницей, гордая Кушида-сан очень волновалась за то, как выглядит со стороны. Она не говорила об этом вслух, но зачисление в класс D и необходимость мириться с последним местом несомненно изводили ее.

А потом на специальном экзамене «Единогласное решение» всему классу раскрылся ее истинный характер, и изменился весь ее мир. Несмотря на раны, ей приходится продолжать сражаться и иметь дело со мной — с той, кого сильно ненавидит.

После стольких усилий нам удалось заполучить позицию класса A. Но прошел всего миг, и теперь над нами нависает угроза лишиться ее, поэтому нервничать приходится много.

— Как бы то ни было, одна ты не справишься, Хорикита-сан.

— Возразить нечем, даже если захочу…

— Поступим так: если найдешь какую-нибудь подсказку к специальному экзамену, дай знать. Я тоже попробую обдумать.

— Да, конечно. И все же…

Выражая недовольство, Кушида-сан, однако, демонстрировала готовность помочь.

— Не думала услышать от тебя слова поддержки. Кажется, в тебе есть искренняя доброта, — похвалила я, на что Кушида-сан усмехнулась.

По-прежнему улыбаясь, она посмотрела на меня остекленевшим взглядом.

— Я просто обожаю ту милую версию себя, притворяющейся доброй. И знаю, насколько скверный у меня характер, что дает мне возможность изображать ангела даже перед тобой, Хорикита-сан. Что же, надеюсь, ты покажешь, что не только пускаешь пыль в глаза, — издевательски бросила Кушида-сан, после чего открыла входную дверь и ушла к себе.

— Ясно… Я все еще не умею разбираться в людях.

Я не разочаровалась, а, скорее, невольно впечатлилась.

Кушида-сан продемонстрировала свой образ жизни: всегда и везде обращать внимание на то, как ты выглядишь в глазах других людей.

Ее последние слова до сих пор звучали у меня в голове.

«Надеюсь, ты покажешь, что не только пускаешь пыль в глаза».

— Я и сама от себя этого жду…

Закрыв дверь, я вздохнула и вернулась в гостиную.

С завтрашнего дня начнется новый специальный экзамен, но сегодня есть еще дела, которые надо сделать, поэтому отдых подождет.

— Ладно… пора убираться.

Подавляя в себе нежелание, я посмотрела на стол.

Кушида-сан давно обучена этикету за столом, а вот Ибуки-сан меня удивила. Немало людей оставляют в посуде частички еды, однако в ее пиале нет и зернышка риса. Правда…

— Похвалить ее можно лишь за это, а в остальном она, как обычно, ужасна.

Капли мисо-супа и остатки риса были не только на столе, но даже там, где она сидела. Наверняка юбку школьной формы тоже запачкала.

— Хорошо бы она начала хоть немного осознавать, что на ее манеры и поведение смотрят другие…

Я уже собиралась протянуть руку, как вдруг остановилась. До меня внезапно дошло.

— Ага… И это тоже надо бы учитывать…

Школа назначила экзамен без разъяснения правил и дала неделю. Но начнется ли он завтра или через неделю? Ответ на этот вопрос мы еще не получили. И поэтому все классы, должно быть, сейчас ломают голову.

— Вероятность есть, и не низкая.

Слова и отношение Чабаширы-сенсей — могут ли они быть той главной подсказкой, какую учитель могла нам дать?

«Я надеюсь, вы покажите, как изменились по сравнению с тем, какими были на момент поступления». Эти холодные слова были искренним мнением Чабаширы-сенсей, смотревшей на еще не повзрослевший класс.

Если внезапная догадка верна, нужно как можно скорее принять меры, и сегодня же. В особенности исход экзамена будет зависеть от того, получится ли у меня взять под контроль одного человека.

Часть 8

После восьми вечера я вылетела из своей комнаты, спустилась на лифте и вскоре оказалась перед комнатой Судо-куна. Немного успокоившись, я мягко постучалась.

Послышался приближающийся топот, и дверь резко открылась.

— Кого занесло сюда в такое вр… О…

Судо-кун был еще в школьной форме, но уже без пиджака.

Не часто его можно увидеть в очках, даже слегка непривычно.

— Прости, что пришла без предупреждения, но у меня есть к тебе разговор.

— С-С-Сузуне?! Ч-что ты здесь… А-а, хотя какая разница!

Он в панике начал размахивать руками, сжимая механический карандаш.

— Кто там? Хорикита-сан? — раздался голос Онодеры-сан, выглянувшей из-за спины растерявшегося Судо-куна.

Я заглянула в прихожую и заметила две пары обуви. Кое-какие предположения возникли даже у меня.

— Я вам помешала?

— Н-нет, не помешала! Мы просто занимались вместе!

— Занимались?

И правда, Судо-кун в очках, в руке у него механический карандаш. И оба были в школьной форме. Мне, как президенту ученического совета, не в чем их упрекнуть.

— Как бы сказать… У нас же специальный экзамен впереди. Вроде бы налегать на учебу особо не надо, но если будет письменный экзамен — дело плохо, так? Поэтому мы решили поднатаскать себя!

Я еще не изложила план действий, а они уже начали готовиться.

Едва ли на момент поступления кто-нибудь представлял себе, чтобы он так отвечал.

— Замечательно. Только к комендантскому часу Онодера-сан должна быть у себя в целости и сохранности.

— С-само собой, а как иначе? Кстати, ты чего-то хотела, раз пришла без предупреждения?

Судо-кун попытался жестом отогнать Онодеру-сан обратно в гостиную, однако я его остановила. Если уж она все равно здесь, пусть лучше тоже послушает, так будет быстрее.

— Могу я зайти ненадолго? Не хотелось бы, чтобы наш разговор услышал кто-то из другого класса.

— Ага… заходи.

Переступив через порог, я закрыла за собой дверь. Затем подозвала в прихожую Онодеру-сан, с любопытством разглядывающую меня.

— С завтрашнего дня начинается специальный экзамен. Не могу сказать со стопроцентной уверенностью, но у меня есть идея насчет возможных правил, — сказала я чуть тише.

— Серьезно? И какие, думаешь, будут правила? — спросил Судо-кун.

— Когда Чабашира-сенсей объявляла об экзамене, она ведь была строже обычного, так?

— Канджи с ребятами тогда начали жаловаться. Все гадали, в чем же причина.

— Я думаю, она специально повела себя отстраненно, а не просто обошлась с нами предельно сухо.

— Э? Специально? Но в чем смысл? Она же лишь настроит всех против себя.

— Я это вижу так… Ее отношение было своего рода подсказкой, единственной, какую она, как учитель, могла дать. Может, она хотела, чтобы мы вспомнили то время, когда только поступили в эту школу?

— Ты про первый год? Ну да, сенсей тогда была очень сдержана, да? — повернувшись к Онодере-сан, спросил Судо-кун.

Посмотрев друг на друга, они кивнули.

— Помните первый для нас, класса 1-D, специальный экзамен?

— М-м? Кажется… это экзамен на необитаемом острове? — проронила Онодера-сан, вспоминая события прошлого. Она подошла и встала возле Судо-куна.

— Отчасти ты права, Онодера-сан. Однако сразу после поступления у нас целый месяц шел один экзамен, правила которого нам не разъясняли… Это был корень всех наших страданий на протяжении двух последних лет, — пояснила я, и Судо-кун вспомнил все, а потом и Онодера-сан.

— А, точно. Проверяли опоздания, прогулы и поведение на уроках, из-за чего мы остались без классных очков. Ты про это?

Школа преподнесла щедрый сюрприз детям, только перешедшим в первый класс старшей школы, — ежемесячное начисление ста тысяч йен, точнее, баллов.

Частые опоздания, разговоры на уроках. Чабашира-сенсей молчала и не делала замечаний. Класс D не думал о последствиях и отрывался на полную катушку. Ценой этого оказалось, как я только что сказала, два тяжелых года.

— Хочешь сказать, в этот раз будет то же самое?.. Кстати, она говорила, что надеется, что мы изменились. Это послание нам не наступить на те же грабли?

Судо-кун внимательно слушал Чабаширу-сенсей и складывал кусочки пазла в уме.

— Я поняла это так. Потому и подумала, что у нынешнего специального экзамена те же правила.

— Очень даже может быть. Более того, вот ты сказала об этом, и кажется, что других вариантов-то и нет, — высказалась Онодера-сан.

Моя идея показалась ей вполне логичной.

— Конечно, у экзамена могут быть совсем другие правила, нельзя этого исключать. Но мы и так усердно занимались для прошлого специального экзамена, уверена, многие одноклассники все еще расстроены. Если продолжим в том же духе, не факт, что из этого выйдет что-то хорошее.

Не у всех есть такая сильная мотивация, как у этих двоих.

— Да уж, нашему классу не идет готовиться сразу ко всему, — признал Судо-кун.

— Проще будет сосредоточиться на чем-то одном, — согласилась Онодера-сан.

— Разумеется, это рискованно. Если в день проведения сообщат о письменном экзамене, то шансов на победу у нас может и не быть. Вот только… — сказала я.

— Мнение Судо-куна я не знаю, но с твоим предположением согласна, Хорикита-сан. Налечь на учебу — идея неплохая, но можно переусердствовать, и станет лишь хуже. Думаю, это хорошая стратегия для победы класса: простая, но эффективная.

— Именно. Нужно успеть сегодня рассказать всему классу, чтобы с завтрашнего дня все строго следили за своей дисциплиной. Даже одно опоздание может повлиять на исход экзамена.

В классах Аянокоджи-куна и Ичиносе-сан изначально много прилежных учеников. Обычно они не опаздывают, не прогуливают и поддерживают высокий уровень дисциплины без напоминания. Одна небольшая ошибка, и шансов на победу у нас не останется.

— Тогда обязательно надо донести, чтобы держали все в секрете. Если Канджи или еще кто проболтаются, мы попали.

— Ты прав. Важно опередить остальных в первый же день.

Однако, раз зашла речь о других классах, Аянокоджи-кун точно уже предположил то же самое, иначе быть не могло. А значит, класс C будет это учитывать. И если опасения Каруизавы-сан верны, он, возможно, поделится информацией с классом D…

— Аянокоджи наверняка все просчитал…

Мне не пришлось озвучивать свои мысли: Судо-кун пришел к тому же выводу. Это доказывает, что он прекрасно понимает, насколько Аянокоджи-кун грозный противник.

— Пусть так, это ничего не говорит нам о других классах. Поможешь мне?

— Ага! Я знаю, как заставить соблюдать эти правила и держать их в тайне. — Судо-кун ударил кулаком в грудь.

Внушает доверие.

— Но надавить на Ике-куна и остальных недостаточно. В нашем классе есть одно критически слабое место.

— Слабое место? А… точно. Ты поэтому пришла сюда, Хорикита-сан?

На ум Онодеры-сан и Судо-куна пришел один трудный ребенок, который никого не слушает.

— Он не из тех, кто обычно опаздывает или прогуливает, но проблема в его поведении на уроках и вне их. Если даже один он будет вставлять нам палки в колеса, о победе нам можно забыть на сто процентов.

Чтобы превзойти всех на специальном экзамене, самое важное — заручиться его поддержкой.

— Но это же нереально? Он не слушает, когда ему что-то говоришь.

— Ничего не выйдет, если просто попросить у него. Но у меня есть идея. Я собиралась пойти в комнату Коенджи-куна, вот только прежде никогда к нему не заходила. Мне бы хотелось, чтобы кто-то из одноклассников пошел вместе со мной.

— Ты хочешь прямо сейчас в комнату Коенджи? М-да, звучит опасно. Вот обернется в животное, и даже мне будет сложно его остановить. Нет, ты правильно сделала, что решила пойти не одна.

Вообще-то я не об этом беспокоилась… Но желания возражать у меня не возникло, поэтому я просто проигнорировала его слова.

— Так что могу я ненадолго одолжить у тебя Судо-куна? Если все пройдет по плану, верну его через десять-двадцать минут.

— Бери на здоровье. Я пока тут подожду.

Судо-кун также согласился, тут же надел обувь, и мы вдвоем вышли в коридор.

Часть 9

Как только мы дошли до комнаты Коенджи-куна, Судо-кун вышел вперед и взял дело в свои руки.

Из комнаты не доносилось ни звука.

— Может, не вернулся еще?..

Я думала, в это время он будет у себя. Видимо, просчиталась…

— Кто знает? Он же никогда не обращает внимания на то, чем ему не хочется заниматься.

С этими словами Судо-кун снова громко постучал в дверь. Его бесстрашие очень выручает, потому как я бы на это не решилась.

Стук разнесся эхом, и спустя долгое время дверь наконец отворилась.

— Салют, Коенджи. Так и знал, что ты у себя.

— Хо-хо, а я все думал, что за глупец пожаловал. Оказывается, это мои одноклассники.

— Прости, что заявились в такой поздний час. Но у меня к тебе маленькая просьба, — начала я.

— Ты могла бы воспользоваться телефоном, чтобы назначить встречу.

— Нет гарантий, что ты бы ответил, а завтра уже будет поздно. И я решила, что ты не прислушаешься, если не поговорить лицом к лицу. Речь о специальном экзамене.

— Надо же, просьба связана с экзаменом. Все еще не сдалась, девочка Хорикита? Мне казалось, по тому обсуждению днем ты должна была все понять.

— В обсуждениях можешь не участвовать, я не настаиваю. И мы не заставляем тебя брать класс на себя. Дело не в этом… Допустим, моя просьба будет выгодна лично тебе. Тогда ты выслушаешь? Обещаю, что не пожалеешь.

Не хочется слишком часто вешать морковку перед лицом упрямого осла. Но с Коенджи-куном по-другому никак.

— Хм. Так и быть, послушаю немного.

Не успела я что-то сказать, как он широко распахнул дверь.

— Нехорошо будет, если наш разговор подслушают.

И он впустил нас в прихожую. Видимо, о чем-то догадался, когда я упомянула специальный экзамен.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь зайду в твою комнату, — сказал Судо.

— Ха-ха-ха. Возрадуйся, мальчик с красными волосами! Ты — первый парень, чья нога ступила в мою комнату.

— Я совсем этому не рад… — Судо-кун изобразил рвотные позывы, после чего скрестил руки на груди и встал на полшага впереди меня.

— Ну, я слушаю. Ты упомянула выгоду? — спросил Коенджи-кун.

— Да. Я бы хотела, чтобы ты с завтрашнего дня, как обычно, приходил в школу вовремя, не прогуливал и не разговаривал на уроках. Мне также нужно, чтобы на эту неделю ты воздержался от сомнительных жестов и поведения на уроках и не нарушал дисциплину, будь то в Кёяки или прочих местах.

Пока что я лишь прошу. И очевидно, Коенджи-кун не станет так просто соглашаться. Поэтому я тут же перешла к разговору о выгоде.

— Если ты, как другие одноклассники, не создашь проблем, я заплачу тебе двести тысяч приватных баллов.

Фактически он получит двести тысяч йен просто за дисциплинированное поведение. Внушительная награда.

Лицо Судо-куна словно говорило: «Это слишком много». Но без хотя бы такого стимула Коенджи-кун и пальцем не пошевелит. К тому же я готова заплатить до трехсот тысяч, если он вдруг скажет, что этого мало.

— Ты считаешь, девочка Хорикита, что экзамен будет про поддержание дисциплины?

— Да.

— Какое совпадение, я подумал о том же.

— Надо же… и правда совпадение. Не расскажешь, как ты пришел к такой мысли?

— Скорее всего, так же, как и ты. Из-за отношения нашего учителя.

Мне пришла догадка совсем недавно, однако Коенджи-кун, похоже, сообразил раньше. Хотелось бы расспросить его подробней, но воздержусь.

— Но бывают же сюрпризы в этом мире. Семьдесят процентов, примерно с такой вероятностью экзамен связан с нашей дисциплиной. Но если он будет совсем другим, или класс проиграет не из-за меня, ты все равно выплатишь полную сумму, согласна?

— Эй, это уже перебор! — возразил Судо-кун.

— Нет ничего дороже бесплатного! Без согласия я помогать не стану.

— Я знала, что ты так скажешь. Принимаю твое условие, но вести ты будешь себя так, чтобы не допустить потерю даже одного балла.

— Ха-ха-ха. Значит, договорились. Я продам тебе свое дисциплинированное поведение на одну неделю, начиная с завтрашнего дня. За совершенно смешную сумму — пятьсот тысяч приватных баллов.

— Ничего себе, как выросла сумма… Похоже, ты вообще не собираешься договариваться.

— Наоборот, это проявление моей доброты. Мне, заботящемуся о красоте, невыносима сама мысль о том, что я не смогу на уроке посмотреть в зеркало, когда начнет беспокоить челка. К тому же я предпочитаю заключать сделки сразу вместо того, чтобы прощупывать друг друга.

Коенджи-кун разгадал, что двести тысяч — не предельное предложение, на какое я готова пойти. Он ясно дал это понять. Ударил в то же больное место, что и в прошлый раз, после уроков.

— Это уже ни в какие ворота! Думаешь, можешь задрать цену просто потому, что у тебя есть чем давить?!

Судо-кун уже готов был наброситься на него с кулаками, но я остановила его.

— Ты же понимаешь, что твое видение здравого смысла не пройдет?

— Разумеется. Завтра для меня начнется печальное время, когда мои длинные и прекрасные ноги перестанут лежать на столе и не будут попадаться мне на глаза. Но что тут поделать?

— Сузуне, ты уверена?.. Как ни крути, но пятьсот тысяч приватных баллов…

— Договорились. Но о нашей сделке никто не должен узнать.

Это риск. Как и заметил Коенджи-кун, нет гарантий, что школа будет проверять нашу дисциплину на экзамене, но даже семьдесят процентов — это уже немало. Сейчас мне придется поверить в эту вероятность, ведь иначе другие классы нам не одолеть.

Более того, Коенджи-кун в обычных условиях ни за что не станет помогать. Если попросить его о чем-то, на что способен только он, например, получить наивысшие оценки на экзамене или выиграть на спортивном соревновании, то о согласии можно даже не думать.

Но в этот раз я попросила его об обратном — чтобы он просто ничего не делал.

Пусть цена высока, но Коенджи-кун согласился на предложенные приватные баллы.

— Вам пора бы уже идти, сегодня меня ждет долгая ночь. Или же, девочка Хорикита, хочешь составить мне компанию на эту длинную ночь? Ты не пожалеешь.

— Пошел ты! Идем, Сузуне.

Судо-кун схватил меня за руку, не желая оставаться здесь ни секунды дольше, открыл дверь и вышел в коридор.

— Черт, несет всякую чушь!.. — тихо выругался Судо-кун, когда мы подошли к лифту.

— Это была дурацкая шутка, не бери в голову. В любом случае удалось договориться.

— Но пятьсот тысяч только за то, чтобы он ничего не делал, — не слишком ли дорого?

— Если бы другие ученики об этом услышали, недовольству бы не было предела. Но не волнуйся. Я не собираюсь обременять класс этой суммой.

— Не в этом же дело!.. Платить из своих денег или нет — это одно, но кто будет согласен с таким планом?

— Мало кто. Поэтому я попросила тебя пойти со мной. Ты ведь никому не расскажешь про нашу сделку, да, Судо-кун?

Я не потребовала прямо, но понадеялась, что он сохранит это в тайне.

Судо-кун растерянно протянул руку к кнопке «вверх», но затем уверенно кивнул.

— Ну… если хочешь, чтобы я молчал, то никому не скажу.

— Спасибо. А, можешь вызвать вниз.

Я опередила его медленно тянущуюся руку и сама нажала на кнопку «вниз».

— Я пойду по лестнице. Ты очень выручил меня, когда откликнулся на внезапную просьбу. Доброй ночи, — поблагодарила я и повернулась в сторону пожарной лестницы.

— Сузуне! — остановил меня его голос.

— Что?

— Я… Я, как бы это…

Он не придумал, что сказать, или не мог решиться?

Я вопросительно наклонила голову, глядя на то, как он запинается с взволнованным видом.

— Если хочешь что-то сказать — говори. Тебе не понравился мой метод?

— Я не об этом. Дело в другом… Я… Я, быть может, и не смогу заменить Аянокоджи…

Аянокоджи. Услышав это имя, я раскрыла глаза от удивления.

— Я не такой сильный и не такой умный, но… Но, Сузуне, я всегда буду на твоей стороне. Поэтому… Если что-то случится, непременно положись на меня, как это сделала сегодня, — произнес Судо-кун, смотря на меня. В его глазах читалась твердая воля.

— На первом году ты сильно мешал своему классу, так что придется остаток года стараться как следует.

— Ух…

В ответ на мои безжалостные слова Судо-кун вымученно улыбнулся. Похоже, его даже пробило на холодный пот.

— Лифт приехал. Передай привет Онодере-сан.

— А, да. Ладно… Тогда до завтра…

— Да, до завтра.

Я проводила взглядом севшего в лифт Судо-куна, после чего отправилась к пожарным лестницам.

— Спасибо, Судо-кун… Я очень рада твоим словам.

Я не смогла толком поблагодарить его, потому что мне было тепло на душе. У меня есть товарищи. Одноклассники, на которых можно положиться.

Нельзя вечно пребывать в отчаянии из-за ухода Аянокоджи-куна.

Нужно отплатить тем, кто поддерживает меня, чего бы мне это ни стоило.

Продолжение следует...

http://tl.rulate.ru/book/96911/8097267