Глава 1

Я с трудом оторвал гудящую голову от раскаленной земли, чувствуя, как колючий песок скрипит на зубах. Глаза нещадно жгло от ослепительного света. Солнце висело в зените. Жара стояла несусветная, навалившись на плечи тяжелым душным прессом. Я зажмурился, часто моргая, пытаясь смахнуть едкие слезы, которые тут же высыхали на обветренных веках.

Вокруг расстилалась пустыня. Куда ни глянь, до самого дрожащего маревом горизонта тянулись песчаные дюны и пологие барханы. Ни единого деревца, ни травинки, ни клочка спасительной тени.

Справа от меня раздалось тяжелое кряхтение. Наира поднималась на четвереньки, судорожно отплевываясь от набившейся в рот песчаной пыли. Эльфийка трясла головой, ее светлые волосы спутались, а на бледных щеках запеклась грязь. Дозорная с трудом села на колени, стряхнула желтые крупицы с рукава зимней куртки и огляделась по сторонам мутным взглядом.

Наира закашлялась, прижимая ладонь к груди.

— А где Бу? — хриплым голосом спросила она, щурясь от безжалостного солнца.

— Я здесь.

Мы с эльфийкой повернули головы на звук. Чуть поодаль послышался скрежет. Бу тоже пытался подняться. Точнее, картарианец отчаянно выкарабкивался из глубокой ямы, загребая суставами сыпучую породу.

Пришелец увяз основательно. Бу судорожно перебирал всеми конечностями, пытаясь зацепиться за склон, однако сухой песок уходил из-под лап, осыпаясь вниз широкими ручьями. Панцирь тянул его на дно с неумолимой силой и Бу медленно, но верно опускался в песчаную жижу, погрузившись уже по самое брюхо.

— Погоди, держись! — крикнул я, вскакивая на ноги.

Мы с Наирой одновременно рванули к краю ямы, намереваясь схватить товарища за суставы и выдернуть наружу. И совершили самую глупую ошибку, какую только могли сделать в незнакомой местности.

Стоило моим подошвам коснуться склона, как почва под ногами потеряла всякую твердость. Сухой наст мгновенно разошелся, превратившись в вязкую кашу. Земля словно разверзлась, жадно утягивая нас вглубь. Ноги провалились по щиколотку, затем по колено.

Наира испуганно вскрикнула, замахав руками.

— Что это такое?! Что происходит?!

— Это зыбучие пески! — рявкнул я, чувствуя, как вязкая масса сдавливает голени. — Замри! Не дергайся, хуже сделаешь!

Паника в таких ловушках убивает быстрее любого хищника. Я прекрасно знал эту простую истину еще по таежным торфяным топям. Чем сильнее бьешься, тем глубже уходишь на дно. Меня засасывало чуть медленнее остальных, поскольку я успел завалиться на бок, распределив собственный вес по большей площади.

Мышцы живота и спины напряглись до болезненного спазма. Медленно, сантиметр за сантиметром, подавляя желание дернуться, я вытянул сначала одну ногу из хваткой жижи, затем вторую, перекатился на живот и выполз на относительно твердый гребень бархана.

Наиру тем временем засосало уже по самые бедра. Эльфийка тяжело дышала, ее лицо побелело от накатившего ужаса, а пальцы беспомощно скользили по осыпающемуся песку.

Я сорвал с плеча автомат, который чудом остался при мне во время пространственного скачка. Перехватив оружие за ствол, я лег на живот и протянул приклад дозорной.

— Хватайся за ремень! — скомандовал я, сплевывая налипшую на губы пыль. — Обеими руками вцепляйся и подтягивайся!

Наира ухватилась за плотную брезентовую ленту мертвой хваткой. Я уперся носками сапог в плотный гребень, напряг поясницу и потянул ее на себя. Мышцы взвыли от колоссального напряжения, перед глазами поплыли темные круги. Эльфийка судорожно заработала ногами, помогая выбраться. Песок с противным чавканьем неохотно отпустил свою добычу, и девушка вывалилась на твердую поверхность рядом со мной, жадно хватая ртом обжигающий воздух.

Времени на передышку не оставалось. Бу погрузился уже почти по верхний край спинных пластин.

— Давай вместе! — крикнул я Наире, помогая ей перехватить оружие.

Мы вдвоем легли на краю воронки и вытянули автомат вперед. Картарианец выбросил переднюю клешню, сомкнув суставчатые пальцы на стальном дуле. Металл жалобно заскрипел под чудовищным давлением каменной хватки.

— Тянем! — заорал я во всю глотку.

Мы уперлись ногами, натужно захрипели, вкладывая в рывок все оставшиеся силы. Пришелец весил добрых килограмм сто, не глядя на его не самые огромные габариты, и эта тяжесть едва не утянула нас обратно в ловушку. Суставы плеч отозвались острой болью, пот заливал глаза, разъедая слизистую оболочку. Бу отчаянно загребал задними лапами, поднимая тучи песчаной пыли.

С жутким шуршанием тело картарианца наконец-то выскочило из засасывающей воронки, словно пробка из бутылки.

Втроем мы кубарем скатились по противоположному склону дюны, рухнув на раскаленный песок, где и остались лежать на спине, тяжело дыша, совершенно обессиленные после короткой, но отчаянной борьбы за выживание. Сердце колотилось о ребра, в горле стояла пустынная сушь, а нестерпимое солнце продолжало выжигать остатки влаги из наших тел.

Наира с трудом приподнялась на локте, стирая рукавом грязь с мокрого лба.

— Где мы оказались? — спросила она, оглядывая бескрайние желтые волны.

Я приподнял голову, чувствуя, как ткань куртки прилипла к взмокшей спине.

— Судя по всему, мы угодили в пустыню, — ответил я сиплым голосом.

Эльфийка нахмурилась, явно не понимая смысла сказанного. В ее северных лесах таких понятий отродясь не существовало.

— Пустыня? Что это вообще такое?

Бу зашевелился рядом, отряхивая песчинки из сочленений панциря. Пришелец заговорил менторским тоном, звучавшим на удивление неуместно посреди этого адского пекла.

— Пустыня представляет собой обширную климатическую зону, характеризующуюся колоссальным скоплением кварцевого песка и каменных пород. Данная территория отличается экстремально высокими температурными показателями, критическим дефицитом влаги и полным отсутствием плодородного почвенного слоя, способного поддерживать растительную биомассу.

Наира скривилась, поправляя сбившийся капюшон.

— Звучит крайне уныло.

— Да не то слово, — согласился я, кряхтя и поднимаясь на ноги. — Звучит паршиво. И по факту является точно таким же местом. Ничего хорошего нам здесь определенно не светит. Ни воды, ни тени, ни ориентиров.

Дозорная села, обхватив колени руками, и посмотрела на меня снизу вверх.

— Егор, а как мы здесь вообще очутились?

Я почесал затылок под шапкой, стряхивая горячий мусор.

— Мелкий наш набедокурил, как пить дать. Перепугался до смерти, когда Миша из кустов с треском вывалился, ну и инстинктивно активировал пространственный скачок, закрутил воронку и швырнул нас в эту даль.

Наира встрепенулась, испуганно крутя головой по сторонам.

— А где он сам?! Где малыш?!

Я внимательно осмотрел прилегающие барханы, щурясь от нестерпимого блеска.

— Не знаю, — признался я честно, чувствуя, как неприятный холодок беспокойства продирает спину вопреки жаре. — Либо он остался в тайге, на том самом пне, либо его выбросило куда-то сюда, но далеко от нас. Рядом его точно нет. Как и медведя, к слову.

Мы встали, отряхнули одежду и двинулись вперед, выбирая направление наугад. Идти приходилось по гребням дюн, где песок был чуть плотнее и не так сильно затягивал подошвы ботинок.

Шел первый час пути. Затем потянулся второй. Время словно застыло в этом бесконечном мареве. Ноги гудели, дыхание сбивалось, а легкие обжигало сухим жаром при каждом вдохе. Песок лез в шнуровку, просачивался сквозь носки, натирая кожу до крови.

Внезапно до моего затуманенного жарой рассудка дошла очевидная и глупая вещь. Я остановился, упершись ладонями в колени, и посмотрел на своих спутников.

Мы же до сих пор шли в зимней экипировке. На мне был надет толстый свитер, ватные штаны и плотный маскхалат, рассчитанный на двадцатиградусный мороз. Наира прела в утепленной куртке с мехом. Мы тащили на себе эту броню посреди пылающей жаровни, превращая собственные тела в ходячие парилки.

— Стойте, — скомандовал я, расстегивая молнию на груди. — Снимай верхний слой.

Мы сбросили теплые куртки, стянули шапки и маскхалаты, связав их в тугие узлы с помощью автоматного ремня. Эльфийка уже потянулась к пуговицам своей нижней рубахи, намереваясь остаться в одной нательной майке, но я резко перехватил ее руку за запястье.

— Стоять, — осадил я ее строгим тоном. — Дальше раздеваться нельзя.

Наира возмущенно вскинула брови, сдувая со лба мокрую прядь волос.

— Ты с ума сошел?! Тут пекло невыносимое! Я дышать не могу!

— Слушай меня внимательно, если сдохнуть прямо здесь не хочешь, — ответил я, чеканя каждое слово потрескавшимися губами. — Разденешься донага или останешься в майке, солнце спалит твою нежную шкуру за полчаса. Получишь тепловой удар, сляжешь в сугроб из песка и больше не встанешь. Температура под тканью сейчас держится в районе тридцати восьми градусов. Твое тело выделяет пот, он пропитывает ткань и создает защитный слой. Это в разы лучше, чем сорок пять градусов прямого солнечного жара, лупящего по голой коже. Лучше пусть семь потов сойдет под рубахой, чем ты сгоришь заживо или сознание потеряешь от перегрева.

Я завязал рукава свитера вокруг пояса, оставаясь в тонкой нижней сорочке с длинным рукавом. Про себя я усмехнулся старой таежной поговорке, вспомнив наставления деда: пар костей не ломит, а вот солнышко быстро дурь выбивает.

Наира посмотрела на меня с нескрываемым изумлением.

— Откуда ты вообще все это знаешь? — спросила она, застегивая рубаху обратно до самого ворота. — Ты уже бывал в таких пустынях раньше?

— Не бывал. А вот читать книги в молодости любил и прилежно изучал географию. Полезная штука, знаешь ли.

Эльфийка слабо усмехнулась, окинув взглядом бескрайний океан барханов.

— Великий географ, значит. И где же мы сейчас находимся, если верить твоим книгам?

Я поднял глаза к белесому небу, вглядываясь в странный оттенок раскаленного купола и слишком крупный диск светила.

— Понятия не имею, — признался я тихо. — Но нутром чую, что занесло нас вообще на чужую планету.

Мы продолжили путь, медленно взбираясь на очередной исполинский бархан. Ступни проскальзывали, горячий песок осыпался вниз, заставляя делать два шага назад на каждый шаг вперед. Пульс тяжело молотил в висках, а во рту пересохло настолько, что язык казался шершавым куском наждачной бумаги.

Преодолев последний подъем, я замер на гребне, моргая от удивления.

Впереди, на дне широкой каменистой долины, раскинулся настоящий город. Он словно вырос из песков, сияя в лучах полуденного солнца. Архитектура выглядела абсолютно чуждой, напоминая древние персидские или арабские поселения из старых исторических фильмов. Над массивными зубчатыми стенами высились сферические купола лазурного и золотого цветов. Тонкие башни тянулись к небу, а между глиняными постройками виднелись кроны раскидистых пальм.

— Цивилизация, — выдохнула Наира, не веря собственным глазам.

— Идем туда, — скомандовал я, перехватывая винтовку поудобнее. — Может, воды достанем.

Мы спустились по пологому склону, направляясь к окраинам поселения. На подходе к первым глинобитным постройкам я приметил аккуратное каменное сооружение. Над круглым основанием высился деревянный ворот с намотанной веревкой и жестяным ведром. Самый обыкновенный колодец.

Откуда он тут взялся и как местные умудрились добраться до воды в таких широтах я понятия не имел и, честно говоря, вообще не желал узнавать. А вот пить хотелось нестерпимо.

Запах сырости и близкой воды ударил в ноздри, заставив забыть об осторожности. Мы ускорили шаг, спеша к спасительному источнику. Я уже протянул руку к деревянной рукояти ворота, предвкушая глоток ледяной влаги.

— Эй Эй, куда, ахпер?! — раздался громкий крик откуда-то сбоку.

Из-за угла полуразрушенной мазанки выскочил невысокий смуглый мужчина в длинном полотняном балахоне и чалме на голове. Он бежал к нам, отчаянно размахивая руками.

— Слюшай, дарагой, руки убери от ворота, да?! — заголосил незнакомец с ярко выраженным восточным акцентом, заступая нам дорогу. — Руки убрал, гаварю! Эта платный калодец! Хочешь пить, давай дэньги! Золото давай, серебро давай, да?!

Я опешил от такой наглости, почувствовав, как внутри закипает раздражение.

— Какие еще деньги?! — возмутился я, повысив хриплый голос. — Это же обычный колодец! Общественное место! Мы по пустыне полдня топали, от жажды подыхаем, а ты монеты требуешь за глоток воды?!

Мужчина встал перед деревянным срубом, уперев руки в бока, и посмотрел на меня с невозмутимым видом.

— Слушай, ахпер, йа вижю, што ты ниместный, да? Так вот, что я тебе скажу: хочешь пить, давай деньги, по-другому здесь вообще не бывает! — отчеканил он, помахав указательным пальцем. — Этот колодец рыл мой атэц! Рыл мой дед! Рыл мой прадед и прапрадед рыл! Он мне по наследству достался по закону предков! Нет денег, нет тебе никакой воды! Иди дальше по барханам гуляй! И сабаке сваей странной скажи, щьтоб клещни не распускал, да.

Раздался резкий лязг взводимого затвора.

Наира выхватила пистолет из кобуры под рубахой единым смазанным движением. Эльфийка шагнула вперед, вжав дуло оружия прямо в переносицу опешившего торговца. Глаза дозорной налились бешеной, почти животной яростью, а тонкие губы оскалились.

— Я сейчас хочу пить! — пронзительно закричала она, сорвав голос. — И если ты сию секунду не свалишь восвояси откуда ты вылез, я снесу твою дурную башку прямо на эти камни! Считаю до одного!

Я ошарашенно захлопал глазами, глядя на напарницу. Такой дикой, неуправляемой злобы я от нее еще ни разу не видел. Женская истерика, помноженная на обезвоживание и пережитый стресс, превратила спокойную эльфийку в настоящего берсерка.

Смуглый хозяин колодца моментально растерял всю свою спесь. Он побледнел под слоем загара, скосил глаза на черное дуло пистолета и медленно поднял дрожащие руки вверх.

— Во-о-о-оу, уважаемая, палехчи-палехчи, — он поднял руки, демонстрируя раскрытые ладони. Зачем так нервничать, да? Пейте сколько влезет, — залепетал он, пятясь назад крошечными шажками. — Вода для гостей, пожалуйста, только щьтуку убери, да.

Он отступил на добрых десять шагов, не опуская рук.

Мы с Наирой тут же бросились к ведру. Я схватился за ворот, быстро раскручивая веревку. Жестянка с глухим плеском ухнула в глубину, зачерпнув долгожданную влагу. Я принялся крутить рукоять обратно, ощущая приятную тяжесть.

В этот момент стоящий поодаль торговец сунул два пальца в рот и издал оглушительный, свист, эхом разнесшийся над тихими глиняными улочками.

Спустя секунду со всех сторон послышался топот множества ног.

Из-за глинобитных стен и соседних переулков повалили вооруженные люди в пестрых одеждах, кольчугах и широких тюрбанах. Они сжимали в руках кривые сабли и старинные длинноствольные ружья. За пару мгновений плотное кольцо стражи сомкнулось вокруг нас.

— Ну щьто, ахпер, хехе, — подошел к нам снова чумазый. — Папили вадичьки?