Глава 10

Вот уж воистину на ловца и зверь бежит. Я согласился помочь местным жителям устроить переворот и свергнуть правителя, и моей задачей было потянуть время. По прикидкам, заговорщики как раз должны были красться по сырым подземным коридорам и минута в минуту проникнуть внутрь. А тут, нате вам, главная цель сама предлагает выйти в центр круга и сцепиться врукопашную.

Грех было отказываться от такого щедрого подарка судьбы. Я мог совершенно легально скрутить правителя на глазах у всей охраны, дождаться появления мятежников и использовать венценосную особу в качестве заложника и живого щита.

Если бы я мог обнажить зубы, словно Ганнибал Лектор перед жертвой в клетке, не вызвав подозрений, я бы так и сделал, но вместо этого пришлось лишь вежливо улыбнуться, кивнув головой.

— Сочту за честь, ваше величество, — произнес я громко.

Стянув через голову рубаху и бросив ее на ближайшие подушки, я шагнул в начерченный мелом круг, оставшись в одних штанах.

Обычно люди, дорвавшиеся до власти, быстро обрастают жиром, превращаясь в мешок желе, поглощающие вино и сладости. Этот же деспот явно проводил много времени в тренировках, истязая себя физическими нагрузками. Каким бы жестоким тираном он ни был, его отношение к собственному телу вызывало уважение. Он контролировал каждую мышцу, плавно перенося вес с ноги на ногу.

Что ни говори, но недооценивать его было нельзя, потому что как завалить огромный шкаф навыка и мозгов у него хватило, а значит… против меня у него точно будут припасены козыри в… шароварах.

Мы сошлись в центре круга.

Руки сцепились в жестком захвате, и я сразу почувствовал недюжинную силу оппонента. Его пальцы впились в мои предплечья стальными клещами. Я уперся ногами в ковер, напряг спину и попытался сдвинуть его с места, но Али мягко спружинил, поглотив мой напор, и в ту же секунду ответил резким рывком на себя, от которого у меня хрустнуло в плечах.

Мы закружились по ковру, тяжело дыша, и каждый искал слабое место у оппонента, стараясь не подставить свое. Я попытался поймать султанскую кисть, чтобы заломить ее, но правитель ловко скользнул мне под руку, сам перехватил ее и дернул вниз, беря на болевой. Плечо отозвалось острой вспышкой. Я стиснул зубы, рванулся всем корпусом в сторону, вырвал руку из захвата и тут же ответил, попытавшись выкрутить ему ногу, но Али продемонстрировал чудеса акробатики: перекатился через плечо и вскочил на ноги так, словно всю жизнь только этим и занимался.

После этого кувырка зал загудел. Придворные по краям ковра захлопали, кто-то зашипел, призывая к тишине, но мне было не до зрителей. Али еще толком не отдышался после прошлого боя, и я решил не давать ему времени: шагнул вплотную, подхватил его поперек туловища, подсел бедром и попытался перекинуть через себя. Ноги султана оторвались от ковра, и на долю секунды мне показалось, что дело сделано, однако он, уже находясь в воздухе, мертвой хваткой вцепился мне в загривок, рванул вниз и утащил за собой. Мы оба рухнули на ковер так, что из меня вышибло весь воздух.

Дальше все смешалось в клубок из рук, локтей и коленей. Султан оказался сверху и прижал предплечье к моему горлу, наваливаясь всем весом, а я уперся пятками, выгнулся мостом и рванул его в сторону, так что мы перекатились, и уже я очутился наверху. Мгновения хватило ровно на то, чтобы обрадоваться, потому что в следующее Али подтянул колени, уперся ими мне в живот и сбросил меня с себя как мешок с мукой. Мы разлетелись в стороны и тут же вскочили, пригнувшись и не сводя друг с друга глаз.

Только теперь я заметил, что по левому предплечью тянутся красные полосы: пока мы возились на ковре, ногти султана оставили на коже несколько борозд, и в них проступила кровь. Али заметил это тоже, и я готов был поклясться, что при виде крови его глаза блеснули. Так борются те, кто давно привык, что проигрыш стоит дорого.

Легкие горели, пот заливал глаза, заставляя часто моргать, а мы топтались друг напротив друга, обмениваясь ложными выпадами. Я понимал, что силы у нас равны, а значит, все решит либо банальная выносливость, либо одна ошибка. Выносливость у меня была не бесконечной, поэтому я решил, что ошибиться должен он, и нарочно замедлил шаг, приоткрыв корпус и оставив ему заманчивую лазейку.

И Али клюнул. Он сделал резкий выпад, пытаясь обхватить меня за талию для броска, и я ждал именно этого. Тело сработало на рефлексах: я поднырнул под его вытянутую руку, ухватил горячее запястье и с силой рванул на себя, а когда султана по инерции повело вперед, оказался у него за спиной. Левая рука скользнула ему под подбородок, правая завела его собственную руку за шею, выкручивая сустав, и замок захлопнулся.

Я прижал его спину к своей груди и начал медленно сдавливать горло, одновременно усиливая болевое воздействие на плечо. Правитель захрипел, судорожно хватая ртом воздух, задергался и заскреб ногтями по моему предплечью, раздирая подсохшие царапины. Его нога метнулась назад, пытаясь подцепить мою лодыжку, но я вовремя расставил ступни шире и вжался в пол. Мышцы гудели от колоссального напряжения, жилы натянулись так, что грозили лопнуть, а в зале повисла такая тишина, что я слышал, как свистит воздух в султанской глотке. Еще немного, думал я, чувствуя, как его тело наливается тяжестью. Еще чуть-чуть, и он хлопнет меня по бедру.

Али не хлопнул.

Вместо этого он сделал то, чего я не ожидал совсем. На всякого мудреца довольно простоты, как говорится: я готовился к рывкам, к ударам пяткой по голени, к укусам, а он взял и просто сел. Колени его подломились, все тело рухнуло вниз мертвым грузом, и мокрая от пота кожа выскользнула из рук. Замок, рассчитанный на стоящего человека, сомкнулся на пустоте, меня дернуло вперед, и я едва не ткнулся носом в ковер, а пока приходил в себя, султан перекатился через плечо, одним толчком встал на ноги и отскочил на несколько шагов. Когда я поднял голову, он уже стоял напротив, тяжело дыша и раздувая ноздри, словно лошадь после загона, а я так и остался на одном колене, с пустыми руками.

— Повышаем ставки, Егор! — крикнул он, скалясь, явно раззадоренный дракой.

Я понял, что он вошел в раж. Простой борьбы ему стало мало, ему хотелось больше адреналина, больше крови, и ему это нравилось: нравилось, что наконец встретился тот, кто давал настоящее сопротивление, нравилось пытаться одолеть и подмять под себя. Горячая кровь, черт тебя дери…

— Я разрешаю рукопашный бой! — снова крикнул султан.

Зал ахнул.

— Но, ваше величество, — запричитал визирь, — ваше… ваше лицо… вы не можете!

— Да умолкни, старче! — рявкнул Али, даже не посмотрев в его сторону. — Тут я решаю, что можно, а что нет!

Султан выставил руки перед собой в стойке для полноценной драки, сжав кулаки, а затем раскрыл одну кисть ладонью вверх и поманил меня к себе приглашающим жестом.

— Ну давай, ахпер. Покажи мне, на что ты способен. Только не сдерживайся. И клянусь, я тебя не разочарую.

Не каждый день государь собственной персоной разрешает бить себя по лицу, и на секунду я даже растерялся. Дают — бери, бьют — беги, говорят мудрые люди, вот только тут, судя по всему, предлагали и то и другое сразу.

И тут я тоже перестал сдерживаться. Поднявшись с колена, я размял плечи, сжал кулаки и впервые за все время улыбнулся, обнажив зубы.

Хочешь драки? Ну хорошо, ты ее получишь.

— Как прикажете, ваше величество, — ответил я.

Ударил он первым, и винить в этом, по правде сказать, было не кого, кроме меня самого: раскрытая ладонь, которой он только что меня манил, сжалась в кулак быстрее, чем я успел сообразить, зачем он вообще мне ее показывал. Кулак вошел мне в скулу, голову мотнуло в сторону, мир на секунду побелел, а во рту сразу появился вкус железа.

Зал выдохнул разом, как один человек, но слушать его было некогда, потому что второй кулак уже летел мне в голову. Я присел, пропустив его около уха, и ответил коротким ударом в бок, без замаха, туда, где у человека кончаются ребра и начинается все самое неприятное. Под костяшками упруго подалось, султан со свистом выпустил воздух и согнулся, а когда начал выпрямляться, я встретил его прямым в лицо. Кулак впечатался в губу с таким сочным звуком, что в зале наступила тишина. Где-то сбоку простонал визирь, да так горестно, словно досталось не султану, а лично ему.

Али выпрямился не сразу. Губа у него лопнула, по подбородку потекла темная струйка, и он провел по ней тыльной стороной ладони, внимательно рассмотрел красное пятно на коже, а затем запрокинул голову и расхохотался так, что по залу покатилось эхо.

— Давно мне в лицо не били! — выдавил он сквозь смех и сплюнул кровь прямо на ковер. — Еще, ахпер! Не жалей меня!

Просить дважды меня не пришлось.

Дальше разговоры кончились. Мы сошлись посреди ковра и принялись молотить друг друга без всяких изысков, как дерутся на задворках, где никто не следит за красотой приемов, а счет ведется не очками, а синяками. Султан бил жестко и всякий раз с неудобной стороны, и первый же его крюк в печень согнул меня пополам, выбив из легких весь воздух до последней капли. Разогнуться я не успел: мне в лицо летело колено, и только скрещенные предплечья спасли меня от удара, которым можно было вышибить дверь. Меня отшвырнуло на пару шагов, а руки до самых плеч наполнились тупой болью.

Я выпрямился, сплюнул красным и врезал локтем сверху вниз, коротко и зло, вложив в удар вес всего корпуса. Бровь Али лопнула, кровь залила ему левый глаз, но он лишь мотнул головой и тут же ответил такой двойкой в челюсть и следом в ребра, что у меня клацнули зубы, а в боку что-то неприятно хрустнуло. То ли ребро, то ли гордость: проверять было некогда.

В какой-то момент мы сцепились вплотную, повиснув друг на друге, словно двое после долгого танца, и несколько секунд обменивались короткими ударами в корпус, пока Али не боднул меня лбом в переносицу. Из глаз брызнули искры, из носа потекла кровь, и я ответил тем же, но лоб у него оказался тверже моего. Мы разлетелись в стороны, пошатываясь и тяжело хватая ртом воздух. Левый глаз у меня начал заплывать, губа распухла и онемела, рот был полон соленой крови, а султан дышал тяжело и со свистом, словно в груди у него прохудилась старая гармонь, и выглядел ничуть не лучше: бровь рассечена, нос разбит, по лицу размазана кровь, и все это при самой широкой и самой счастливой улыбке, какую мне только доводилось видеть на лице человека, которого колотят. Придворные давно перестали шептаться, и слышно было только наше хриплое дыхание да глухие шлепки кулаков по телу.

Силы у нас были по-прежнему равны, но выносливость понемногу утекала у обоих, а значит, пора было включать голову, пока она еще хоть что-то соображала. Драка, как ни крути, штука не только для кулаков, и пока Али упивался азартом, я начал замечать то, что замечает любой, кто хоть раз стоял под чужими ударами: у него была привычка. Каждый раз, пробив правой в голову, он следом отправлял левый крюк под ребра, и всякий раз его правая рука при этом опускалась, оставляя подбородок открытым. Дважды я это просто отметил, а на третий уже знал, чем отвечу.

Он пошел с правой. Я качнулся ему навстречу, пропустил кулак над плечом, левый крюк принял на локоть и, пока правая рука Али, как обычно, ползла вниз, вложил все, что у меня оставалось, в короткий удар по открытому подбородку. Голова султана откинулась назад, глаза на мгновение стали пустыми, колени дрогнули, и в этот миг я поднырнул под его руку, ухватил горячее запястье и оказался у него за спиной раньше, чем он успел понять, куда я делся. Левая рука скользнула ему под подбородок, правая завела его собственную руку за шею, и замок захлопнулся во второй раз.

На те же грабли дважды за одну драку я наступать не собирался: едва Али попытался рухнуть на пол, как давеча, я уперся коленом ему под колено, не давая подогнуться, и прижал его спину к своей груди.

Правитель захрипел, судорожно пытаясь вдохнуть воздух. Он задергался в моих руках, заскреб ногтями по предплечью, сдирая кожу. Мышцы гудели от колоссального напряжения. Жилы натянулись. Султан сопротивлялся отчаянно, используя весь свой вес и опыт, но мой захват держался крепко.

Он начал хлопать ладонью по моему бедру, сдаваясь и признавая поражение.

— Отпусти… — прохрипел правитель, силясь разжать захват. Но я не собирался ослаблять хватку. Время неумолимо приближалось к критической отметке. Мятежники должны были появиться с минуты на минуту, и выпускать главный козырь из рук являлось бы величайшей глупостью.

Султан захрипел громче, его голос пропитался неприкрытой злобой и паникой.

— Что ты делаешь?! — выдавил он из себя, дергаясь в тисках. — Я сдался!

Люди вокруг стали суетиться и шептаться, видя, что их правитель хлопает меня по руке, но я продолжаю держать. Стража напряглась, но явно не понимала, что делать, потому что до того мы колошматили друг друга, брызгая кровью во все стороны и теперь они мешкали.

Я наклонился к самому его уху, чувствуя запах дорогих масел на его волосах.

— Не дергайся, и тогда останешься жив, — произнес я тихо, но предельно четко. — Я прекрасно знаю о твоих планах. Знаю, что ты собирался меня убить после пира. Поэтому давай мы сейчас не будем совершать резких движений и просто разойдемся полюбовно, и все останутся целы.

Правитель перестал дергаться, повиснув на моих руках.

— Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь, чужеземец, — прошипел он сдавленным голосом. — Пусти меня немедленно, иначе тебе же будет хуже! Моя стража разорвет тебя на куски!

— Рискни здоровьем, — хмыкнул я, чуть сильнее надавив на его кадык.

В этот самый момент со стороны кухонных помещений донеслись взволнованные крики. Звон бьющейся посуды перекрыл музыку. Гости в зале удивленно завертели головами, не понимая причин суматохи. Двери с треском распахнулись, и в зал вывалилась огромная толпа вооруженных людей.

Мужики в грязных рубахах, ремесленники в засаленных фартуках, крестьяне со следами побоев на спинах. Они сжимали в руках косы, плотницкие топоры, вилы и шипованые дубинки. Народное ополчение заполняло пространство, тесня напуганных вельмож к стенам.

Дворцовая стража отреагировала мгновенно, оголив клинки и выстроившись в шеренгу, готовясь отразить нападение черни.

Я набрал полную грудь воздуха и заорал во всю глотку.

— А ну бросить оружие немедленно, или я вашему правителю сейчас шею сверну!

Воины растерянно переглядывались, переводя взгляды с толпы мятежников на меня и своего плененного владыку.

— Я что, непонятно выражаюсь?! — рявкнул я снова, дернув султана за выломанную руку. — Быстро бросили клинки на пол!

Али зашипел от боли, но нашел в себе силы заговорить.

— Ты совершаешь огромную ошибку, чужеземец, — прохрипел правитель, пытаясь повернуть голову.

Я плотнее прижал его спину к себе, чувствуя колотящееся сердце деспота.

— Слушай меня внимательно, — произнес я в самое его ухо. — Я предлагаю провернуть все тихо и спокойно. Я забираю своих друзей, забираю вещи и сваливаю из этого дурдома навсегда. А ты дальше сам разбирайся со своими подданными. Этот бунт случился бы в любом случае, потому что ты сам довел свой народ до ручки и сам виноват в происходящем. Не собирайся ты меня убить, то кто знает, как бы сложилась ситуация. Может быть я ушел бы восвояси, ты мне помахал ручкой, а дальше насадил бы еще десяток рабов на кол, подавив бунт. Но этого мы уже не узнаем.

Султан попытался выпрямиться, но я удержал его в наклонном положении.

— Ты совершаешь ошибку, — настаивал он. — И пожалеешь об этом.

— Возможно, — согласился я спокойно. — А может и нет. Не тебе меня судить. Человек, сажающий живых людей на колья, навсегда теряет право рассуждать о правильных поступках.

Стражники продолжали стоять с обнаженными саблями, ожидая приказа своего командира. Время уходило, напряжение в зале достигло критической точки, и любое неосторожное движение или резкий звук легко могли запустить кровавую бойню.

Я чуть ослабил давление на горло султана, позволяя ему набрать в легкие больше воздуха.

— Прикажи им сложить клинки, — сказал я жестко. — Иначе я сломаю тебе кадык прямо сейчас. И они даже пискнуть не успеют.

Правитель шумно выдохнул, осознав полную безысходность своего положения. Жить ему явно хотелось сильнее, чем сохранить лицо перед толпой оборванцев.

— Бросьте оружие! — выкрикнул Али хриплым, сорванным голосом.

Стражники неуверенно переглянулись. Звон падающего металла наполнил зал. Сабли и алебарды полетели на пол, образуя беспорядочные кучи железа. Охранники поднимали пустые руки.

Толпа мятежников одобрительно загудела и начала медленно наступать, оттесняя обезоруженную стражу и перепуганных гостей к дальним стенам.

Но, как говорится, слишком гладкая дорога всегда ведет в болото.

Внезапный пронзительный визг заставил меня дернуть головой.

Сбоку от трона старый визирь стоял на коленях посреди подушек, держа костлявой рукой упирающегося У-ука за длинные уши, а в другой сжимал изогнутый кинжал, приставив острое лезвие прямо к пушистому горлу пришельца.

— А вот это, — сказал я, прекрасно понимая, чем может закончиться такой поворот, — очень плохая идея. Отпусти мелкого.

— Нет! Это ты отпусти владыку! — крикнул старец.

— Если ты его сейчас перепугаешь… — начал было я.

Но было поздно.