Глава 2

Я стоял под палящим солнцем, ощущая, как липкий пот заливает глаза, разъедая слизистую.

Смуглые люди в пестрых полотняных халатах брали нас в плотное кольцо. Они двигались уверенно, отрезая любые пути к отступлению, а в руках блестели лезвия изогнутых сабель. У нескольких человек я разглядел старые длинноствольные мушкеты, словно из ранней эпохи огнестрельного оружия. И целились они прямо мне в грудь.

Мозг заработал на предельных оборотах, просчитывая варианты. Начни я сейчас палить — положу двоих, может, троих самых прытких. Затем у меня закончатся патроны в магазине, и тогда кто-то из них успеет нажать на спусковой крючок мушкета, а при крошечной дистанции свинец размером с перепелиное яйцо пробьет мою тушку насквозь, оставив рваную дыру размером с кулак.

Исход такого ранения очевиден и никакой системный навык мне не поможет.

Мы находились на чужой земле и очевидно, что реакция стражи выглядела абсолютно логичной и закономерной, когда на местного жителя наезжают приезжие, тыча пушкой в лицо. Любой нормальный хозяин поднял бы тревогу, увидев чужаков с непонятным оружием у своего источника.

Я шумно выдохнул, сглатывая ком в пересохшем горле.

— Опусти ствол, — произнес я сиплым голосом, глядя на напряженную спину напарницы. — Стрелять нельзя или нас на куски порвут.

Наира замерла, продолжая держать пистолет направленным в сторону хозяина колодца.

Я сделал полшага вперед, опустив ствол своего автомата дулом в желтый песок. Поднял свободную левую руку, демонстрируя раскрытую ладонь.

— Мужики, давайте успокоимся, — обратился я к обступившей нас толпе, стараясь говорить максимально миролюбиво. — Мы тут немного друг друга недопоняли. Моя подруга слегка погорячилась от жажды. Мы долго топали по пустыне, спеклись на солнце и просто хотели глоток воды. Никакого зла мы вам не желаем.

Смуглый торгаш, почувствовав за спиной поддержку целого вооруженного отряда, моментально осмелел. Он отстранился от дула пистолета, расправил плечи и мерзко ухмыльнулся, обнажив неровные желтые зубы.

— Я же тибе понятным языком сказал, да — продолжал куражиться торговец, активно жестикулируя. — Хочешь пить, давай деньги! Золото давай, серебро давай! А ты щьто? А твоя полоумная щьто удумала? Что это вообще у нее за ухи такие странные, слющи? Острые, как у шайтана!

Он ткнул кривым пальцем в сторону Наиры. Эльфийка зашипела сквозь зубы, ее палец лег на спусковой крючок.

— Наира, отставить! — рыкнул я командирским тоном, шагнув вплотную к ней и перехватив ее запястье. — Убери оружие. Это приказ. Мы не будем устраивать тут бойню из-за сраного колодца.

Эльфийка резко обернулась, метая молнии из зеленых глаз. Мы смотрели так друг на друга долгую секунду. Она видела толпу стражников за моей спиной, оценивала наведенные на нас стволы мушкетов. И я искренне вздохнул, когда разум взял верх над эмоциями и Наира опустила руку, глухо щелкнув предохранителем, и сунула пистолет обратно в кобуру под рубахой.

— Карочи, я вам сказал, золото давай, а вы на меня своей штукалькой-пукалькой целиться удумали, да — резюмировал смуглый хозяин воды, поворачиваясь к стражникам. — Так дело не пойдет, дарагой. Держите их крепко!

Толпа моментально пришла в движение. Стражники навалились на нас со всех сторон. Чьи-то грубые мозолистые руки вырвали автомат, кто-то умело пнул под коленную чашечку, заставив рухнуть прямо в горячую пыль. Пахнуло застарелым потом, кумином и кислым молоком. Я не сопротивлялся, позволяя им делать свою работу, лишь глухо кряхтел, когда чье-то колено больно уперлось мне между лопаток.

Лязгнуло железо. На запястья надели, кажется, кандалы, потому что откуда привычным наручникам из моего мира взяться было неоткуда. Металл обжег кожу холодом, а затем начал стремительно нагреваться на солнцепеке. Края браслетов больно впились в плоть. Рядом точно так же скрутили Наиру, заковав ее тонкие руки в массивные колодки.

Я повернул голову, разминая затекшую шею, и уставился на происходящее чуть поодаль.

Двое дюжих стражников подошли к замершему Бу. Картарианец стоял неподвижно, сложив свои суставчатые конечности под каменным панцирем, умело притворяясь обычным пустынным валуном. Стражники переглянулись, пожали плечами и накинули на пришельца толстую железную цепь, обмотав ее вокруг шершавого корпуса.

Они уперлись сапогами в песок, взялись за концы цепи и натужно потянули. Бу даже не шелохнулся. Мужики закряхтели, их лица покраснели от натуги. Они тянули изо всех сил, ругаясь на своем гортанном языке, пытаясь сдвинуть стокилограммового каменного краба с места. Пришелец казался приваренным к земле.

— Восторг от подобных манипуляций полностью отсутствует, — произнес картарианец абсолютно ровным человеческим голосом.

Стражники отскочили от него так резко, словно в них ударила молния. Один из мужиков споткнулся о подол собственного халата и шлепнулся на задницу, испуганно таращась на говорящий камень. Второй принялся судорожно чертить в воздухе защитные знаки, бормоча молитвы от злых духов. Цепь с жалобным звоном упала под ноги.

Я сидел на коленях, чувствуя, как пересохшие губы трескаются от сдерживаемой улыбки. Ситуация складывалась паршивая, нас взяли в плен, но смотреть на лица этих суеверных вояк было чертовски смешно.

Сержант стражи, оправившись от шока, опасливо покосился на пришельца. Он махнул рукой своим подчиненным, приказывая оставить странное существо в покое. Цепь с Бу сняли, благоразумно решив не связываться с каменным демоном. Картарианец просто перебрал суставами и послушно потопал следом за нами, мерно постукивая клешнями по уплотненной глине.

Нас подняли на ноги пинками и погнали вглубь города.

Мы шагали по узким извилистым улочкам. Тяжелые кандалы оттягивали руки, заставляя сутулиться. Подошвы ботинок ступали по раскаленным каменным плитам. От высоких глинобитных стен веяло печным жаром. Местные жители жались по углам, провожая нашу странную процессию любопытными и настороженными взглядами. Женщины прятали лица за плотными платками, чумазые дети тыкали в нас пальцами, перешептываясь.

Я крутил головой, стараясь запомнить маршрут. Архитектура вокруг кричала о глубоком средневековье. Деревянные навесы, узкие окна-бойницы, полное отсутствие проводов или любых признаков современных технологий. Никаких тебе гравиходов или электронных вывесок. Мы словно провалились в ожившую сказку древнего Востока.

И крайне неуместно в голове просто возник мотив:

Арабская но-о-о-о-о-О-о-О-очь! Волшебный восто-о-о-о-о-ок! Тьфу…

Стража привела нас к массивному квадратному зданию с глухими стенами. Тяжелая деревянная дверь, окованная ржавым железом, со скрипом распахнулась, впуская внутрь. Нас грубо толкнули в полумрак прохладного коридора.

После слепящего солнца глаза отказались что-либо видеть. Я споткнулся о каменный порог, едва не клюнув носом, но удержал равновесие, оперевшись плечом о шершавую стену. Конвоиры провели нас по длинному коридору, затем толкнули в спину, заставляя спуститься по крутой каменной лестнице в подземелье.

Воздух здесь разительно отличался. На смену пустынному зною пришла сырая, пробирающая до костей прохлада. Пахло застарелой плесенью, мокрой землей и нечистотами. Зазвенели ключи. Тюремщик распахнул решетчатую дверь, и нас по очереди швырнули в тесную камеру. Следом в помещение заполз Бу, стуча суставами по каменному полу.

Дверь захлопнулась, снова проворот ключа и шаги стражников постепенно стихли вдали коридора, оставив нас в полной тишине.

Я прислонился спиной к холодной стене и медленно сполз на пол. Камень приятно холодил разгоряченное тело, остужая пульсирующие мышцы. Кандалы звякнули, когда я положил скованные руки на колени. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Камера представляла собой прямоугольное помещение с крошечным зарешеченным окошком под самым потолком, через которое пробивался тусклый луч света. В углу валялась куча прелой соломы, служившая отхожим местом.

Наира опустилась на пол рядом со мной. Эльфийка подтянула колени к груди, обхватив их скованными руками. Она тяжело дышала, ее грудь судорожно вздымалась. В тусклом свете я видел, как блестят дорожки пота на ее перепачканном сажей лице.

— Егор, прости меня, — произнесла она тихо, и голос ее дрогнул. — Извини, пожалуйста. Я совершенно не знала, что так выйдет. Я чуть нас всех не погубила из-за своей вспыльчивости.

Я повернул голову, разглядывая ее поникшие плечи. Горло саднило от каждого сказанного слова, но поддержать напарницу было необходимо.

— Да ладно тебе, перестань убиваться, — ответил я, стараясь придать голосу дедовскую рассудительность. — Никто из нас не знал, что так повернется. Я тебя прекрасно понимаю. Нервы сдали. Мы с тобой оба не могли даже предположить, что у них тут целый вооруженный отряд пасется возле какого-то колодца.

Я потер ноющие запястья о грубую ткань штанов, пытаясь унять раздражение от железа.

— Жара, жажда, стресс после телепортации, — продолжил я перечислять факты. — У любого бы крышу сорвало. Ты просто хотела пить. Главное, что мы остались живы, а не полегли там на площади решетом. Утро вечера мудренее, как говорится. Хотя тут и не поймешь, какое сейчас время суток.

Бу устроился в противоположном углу камеры.

— Оценка текущего положения классифицируется как крайне неудовлетворительная, — доложил картарианец, нарушая повисшую тишину.

— Точнее и не скажешь, — хмыкнул я, поморщившись от боли в пересохшем горле. — Положение дрянь.

Мы замолчали, погрузившись в собственные невеселые мысли. Я сидел, прислушиваясь к гудению в уставших ногах, и пытался выстроить логическую цепочку из произошедших событий.

Где мы находимся?

Я перебирал в памяти все, что успел заметить на улицах. Глиняные дома, чалмы, кривые сабли, кремневые ружья. Люди говорят на человеческом языке, но с диким акцентом. Никакой техники, никакой магии, никаких следов имперского присутствия. Мы словно очутились в учебнике истории за шестой класс.

У-ук испугался медведя и рванул ткань пространства. Но куда он нас зашвырнул?

Может быть, это совершенно другой континент на нашей же планете? Какие-нибудь дикие южные пустоши, куда еще не добралась цивилизация. А может, малыш пробил портал в прошлое, закинув нас на пару тысячелетий назад? Или это вообще другая планета, населенная похожими людьми, застрявшими в средневековье?

— Есть какие-нибудь мысли, великий географ? — нарушила молчание Наира, повернув ко мне перепачканное лицо.

Я тяжело вздохнул, стукнув затылком о холодный камень стены.

— Не-а, — признался я честно. — Абсолютно ничего на ум не приходит. Мы с тобой словно в сказку про Аладдина провалились. Оружие у них древнее, одежда старинная. Я даже примерно не могу прикинуть наши координаты. Могу сказать только одно: мы точно не в Канзасе, Тотошка.

— Что? — переспросила она, не уловил смысла сказанного.

— Забей, — отмахнулся я.

Эльфийка скривилась, потирая ноющие запястья о колени.

— И что будем делать? Нас же тут сгноят в этой яме или продадут в рабство. У них тут наверняка такие порядки в ходу.

— Паниковать раньше времени мы точно не будем, — осадил я ее. — Сидим, ждем развития событий. Нас разоружили, но не убили на месте. Заперли в клетку, значит, будут задавать вопросы. Придет какое-нибудь местное начальство, попробуем договориться. Будем давить на то, что мы заблудшие путники, нищие путешественники. А там, глядишь, и выкрутимся.

Я посмотрел на неподвижный каменный панцирь в углу.

— Бу, дружище, а ты своими сенсорами не можешь просканировать местность? — спросил я с надеждой. — Определить состав атмосферы, положение звезд, наличие магнитных полюсов. Хоть что-нибудь, что поможет понять наше местоположение во вселенной.

— Информации недостаточно, — ответил пришелец монотонным голосом. — Я нахожусь в замкнутом пространстве. Толщина каменных стен блокирует большинство моих сканирующих систем. Состав воздуха идентичен привычному, с повышенным содержанием пыли и низким уровнем влажности. Я оперирую нулевым набором полезных данных.

— Понятно, — буркнул я, прикрывая глаза и попытался закинуть руки под голову, что, естественно, совершенно не вышло. — Тогда можем пока передохнуть от жары.

— Ты с ума сошел? Решил просто лежать и прохлаждаться?

— Именно это я и собираюсь делать после такого изнурительного похода по треклятой пустыне — прохлаждаться. Чего и тебе советую.

Несколько минут помолчал, как в голову пришла идея.

— Слушай, Бу, а ты магией не можешь вскрыть замок и мы отсюда выберемся и дадим деру? Дождемся пока стемнеет и под покровом ночи свалим.

— Не выйдет, — отозвался он. — В этом мире магии еще меньше, чем в вашем.

Я скрежетнул зубами.

Жажда становилась все более мучительной. В подземелье было прохладно, но организм, потерявший литры пота во время перехода по пустыне, требовал жидкости. В горле першило, губы покрылись сухой коркой. Я попытался сглотнуть, но лишь болезненно напряг мышцы шеи.

Не выдержав, я поднялся и подошел к решетке, проведя кандалами по пруткам, как по струнам.

— Эй! — гаркнул я. — Воды хоть дайте! Или у вас тут всех путешественников и чужеземцев принято кидать в темницы и мучить жаждой?!

— Нэ всех! — крикнул стражник в ответ. — А особо хамских и наглых!

— Хамских?! — возмутилась Наира. — Да мы просто воды хотели по глотку сделать!

— Ай, замалчи, деффка, не с тобой говорю! Эй, ахпер, скажи своей бабе рот закрыть, а не то я ей кишки выпущу. Больно она у тебя говорливая.

Лицо у эльфийки сначала побледнело, потом покраснело и затем вообще стало пунцовым.

— Да ты… да я… да он… — подскочила она на ноги.

Еще секунду и мне казалось, что у нее, как в мультфильме из ушей и ноздрей пар пойдет, а затем поднимется свист кипящего чайника.

— Тс-с-с! — осадил я напарницу. — Угомонись. В восточных странах женщины часто куда более ограничены в правах, чем мужчины, так что, пожалуйста, не создавай дополнительных проблем. Просто молчи и не воспринимай ничего на свой счет.

— Я ему тестикулы на нос натяну, когда мы отсюда выйдем… — буркнула она, усевшись обратно на пол.

Ого какие мы словечки знаем анатомического характера. Интересно откуда даже. Ну да ладно, не сейчас об этом думать.

— Да умолкла она уже, — обратился я к стражнику снова. — Можем продолжить диалог?

— Нэ, — отозвался стражник с конца коридора.

Я шумно выдохнул и буркнул:

— Говнюк…

Время тянулось тягучей смолой. Я сидел на холодном полу, привалившись затылком к шершавой стене, и слушал собственное хриплое дыхание.

Спустя какую-то вечность в конце коридора заскрипели тяжелые засовы. Послышались шаги, лязгнул металл, и в нашу решетку снизу просунули деревянную бадью. Вода плескалась о шершавые края, источая умопомрачительный запах спасительной влаги.

Вот кто-то скажет, что нормальная вода ничем не пахнет, но когда пробудешь без нее энное количество времени и начнешь чуть ли не буквально умирать от жажды, то враз поймете, что такое «запах свежей воды».

Наира моментально подорвалась с места, загремев цепями. Эльфийка бросилась к посудине, намереваясь выхлебать все содержимое одним махом.

— Стоять, — скомандовал я, перехватив ее за плечо и оттесняя от бадьи.

Эльфийка посмотрела на меня безумными глазами, в которых читалась готовность вцепиться мне в глотку зубами.

— Ты совсем спятил?! — прохрипела она, пытаясь вырваться. — Пусти!

— Угомонись и слушай сюда, — произнес я предельно жестко, глядя прямо в ее расширенные зрачки. — Накинешься сейчас как оголодавшая рысь, зальешь в себя литр залпом, и через минуту вывернешь все обратно на эти камни. Желудок после такого обезвоживания резкий удар не примет. Сядь и пей мелкими глотками. Смакуй каждую каплю. Поняла меня?

Она судорожно сглотнула, сверля меня злым взглядом, но кивнула.

Мы уселись вокруг деревянной кадки прямо на грязный пол. Я зачерпнул воду скованными ладонями, поднес к лицу и сделал крошечный глоток. Жидкость отдавала тиной и ржавчиной, но сейчас казалась вкуснее самого элитного столичного нектара. Влага смочила потрескавшиеся губы, прокатилась по языку и упала в пустой желудок. Наира пила следом, аккуратно цедя воду сквозь зубы и зажмурив глаза от удовольствия.

Выпив бадью до дна, мы немного остыли. Пульс перестал бешено колотиться в висках, а по телу разлилась приятная прохлада. Жить стало можно, пускай и в камере. Я снова откинулся на стену, прикрыв отяжелевшие веки, и приготовился ждать дальнейшего развития событий.

Долго скучать нам не пришлось.

Снаружи вновь послышался гулкий топот сапог по каменным плитам. Стража остановилась прямо напротив нашей камеры. Я открыл глаза, моргая от света зажженных факелов, и присмотрелся к прибывшим.

Помимо смуглых конвоиров с кривыми саблями у решетки стояла женская фигура. Дама облачилась в полупрозрачные фиолетовые одежды, состоящие из множества легких, почти воздушных тканей. Наряд струился по ее фигуре, скрывая очертания тела, а лицо пряталось за плотной шелковой повязкой, оставляя открытыми только густо подведенные черным глаза. От незнакомки тянуло сладковатым ароматом мускуса и каких-то восточных пряностей.

Ключ со скрежетом провернулся в замке, лязгнул засов, и железная дверь с противным скрипом отворилась наружу.

— Идите за мной, — тихо сказала женщина, и голос ее прозвучал мягко, словно перезвон мелких колокольчиков.

Я тяжело поднялся на ноги, чувствуя, как хрустнули затекшие колени. Наира встала следом, поправляя сбившуюся рубаху скованными руками. Снимать кандалы с нас явно никто не собирался. Мы шагнули из полумрака камеры в коридор, готовясь следовать за загадочной провожатой.

Бу зашевелился в своем углу, поднялся и направился к выходу следом за нами.

Один из стражников резко выступил вперед. Мужик уперся подошвой тяжелого сапога прямо в каменный панцирь пришельца, грубо отталкивая его назад в камеру.

— Нэ, странный шакал, ты тут сыдыщь, — гаркнул конвоир, потрясая зажатой в кулаке саблей. — Тебе приказа выхадить не было!

Бу остановился, упершись конечностями в пол. Я напряг мышцы плечевого пояса, готовый в любой момент вступиться за товарища, но пришелец лишь издал тихий скрежещущий звук и послушно отступил вглубь темницы. Устраивать потасовку из-за ущемленной гордости сейчас было бы верхом идиотизма.

Фиолетовая дама развернулась и плавно поплыла по коридору. Мы зашагали следом под бдительным присмотром конвоя.

Поднявшись по ступеням, мы вышли из подземелья наружу, где заходящее солнце ударило по глазам, заставив меня прищуриться. Жара немного спала, но я понимал, что это ощущение обманчиво. Перегреться даже вечером тут было пуще простого. Но дальше, когда сядет солнце, мог возникнуть второй нюанс — холод, от которого легко продрогнуть или замерзнуть насмерть, оказавшись посреди пустыни.

Нас повели по вымощенным плоским камнем дорожкам прямиком к дворцу, возвышающемуся над остальными постройками города.

Я крутил головой, разглядывая окружающее великолепие, и мысленно присвистывал. Картина складывалась воистину сказочная. Высоченные колонны из белого мрамора подпирали расписные своды. На стенах красовались мозаичные фрески, изображающие сцены охоты на диковинных зверей и караваны верблюдов. Повсюду журчали фонтаны в форме распускающихся лотосов, разбрызгивая драгоценную воду прямо на каменные плиты.

Контраст между грязными улочками, где люди торговались за глоток воды, и этим показным богатством резал глаз. Классическое феодальное общество во всей своей неприглядной красе.

Мы миновали массивные резные двери и оказались в просторном зале. Прохлада помещения приятно остудила взмокшую спину. Пол устилали мягкие ворсистые ковры, скрадывающие шаги стражников, а в воздухе витал запах кальяна и переспелых фруктов.

В дальнем конце зала располагалось возвышение, на котором сидел местный правитель. Молодой мужчина с ухоженной черной бородкой, облаченный в богатые арабские одежды. Белоснежный шелк переливался в свете масляных ламп, на пальцах поблескивали массивные перстни с драгоценными камнями, а на голове покоился роскошный тюрбан. Явно принц или какой-нибудь местный султан благородных кровей. Юноша развалился на горе подушек, лениво перебирая виноградную гроздь.

Нас подвели к самому краю ковра и грубо ткнули древками копий под колени, заставив опуститься на пол. Я поднял голову, намереваясь рассмотреть лицо принца и попробовать начать дипломатическую беседу.

Но слова застряли у меня поперек горла, когда взгляд скользнул мимо правителя и намертво прикипел к соседней стопке бархатных подушек. Я моргнул раз. Затем моргнул второй раз, чувствуя, как челюсть самопроизвольно отвисает, а в груди стремительно нарастает истерический смешок.

Рядом с принцем, облаченный в не менее шикарные одежды и обвешанный в драгоценности сидел У-ук.