Глава 3

Мелкий паршивец восседал на расшитых золотом валиках. Его пушистое тельце обрядили в полупрозрачные шелковые ткани, напоминающие крошечный халат. На шее болтались массивные золотые цепи, а на лопоухой голове криво сидела расшитая драгоценными камнями тюбетейка.

То, что я видел не поддавалось никакому первичному объяснению в моей голове. Как? Почему? Зачем? Что этот зверек делает на троне, словно наряженная кукла или такой же представитель власти — у меня не укладывалось в голове.

Зверек медленно приоткрыл огромные глаза. Он моргнул, фокусируя взгляд на мне, затем перевел взор на стоящую рядом на коленях Наиру. Зрачки пришельца мгновенно расширились, заняв почти всю радужку.

Малыш подскочил на подушках, запутавшись в шелковых полах наряда.

— Бесшерстный! Остроухая! — завопил У-ук на весь тронный зал, отчаянно размахивая передними лапками. — Я вас так рад видеть! Я вас везде искал!

Он переминался с ноги на ногу, звеня золотыми побрякушками.

— Я так испугался, когда этот косолапый вышел на поляну! Я не хотел, чтобы нас сюда перенесло! А когда мы сюда попали, то я вас ходил искал и не мог найти! А потом меня нашли другие бесшерстные! Но они какие-то более… темные…

Пришелец активно тыкал когтем в сторону замерших стражников.

Я чуть не хрюкнул от смеха, услышав описание. Хорошо хоть «черномазыми» не обозначил, и на том спасибо.

— И привели сюда, затем отмыли, накормили, вот, и надели вот эти странные тряпки! — рассказывал он, размахивая руками и трогая ими халат.

У-ук внезапно замолчал, наклонил круглую голову набок и уставился на мои скованные руки.

— А почему вы такие грязные и в каких-то железяках? — выдал он с искренним недоумением.

Я сидел на ковре и не смог не заметить, как повисшая в зале тишина заполнила пространсто.

Султан перестал жевать. Виноградина выпала из его приоткрытого рта, покатившись по узорам ковра. Стоящий по правую руку от правителя древний старец в высоком тюрбане, судя по всему, местный визирь, вытаращил выцветшие глаза. Стражники за моей спиной замерли, перестав давить копьями на плечи. Вся честная компания пребывала в глубочайшем шоке, наблюдая, как экзотическая зверушка выдает тирады, глядя прямо на пленника.

Визирь первым обрел дар речи. Старец ткнул в мою сторону сухим пальцем.

— Зверек явно знает этих чужеземцев! — проскрипел он дребезжащим голосом. — Он реагирует на них!

Я сглотнул вязкую слюну, принимая единственно верное решение в данной ситуации. Если назвался груздем, полезай в кузов.

— Конечно знаю, — ответил я, стараясь придать сиплому голосу уверенности. — Это мой зверь. Он со мной жил всю жизнь. И мы когда в пустыню попали, разминулись, и я его тоже искал.

Султан подался вперед, с интересом разглядывая мою чумазую физиономию.

— А чем докажешь, что это твой зверь? — спросил правитель, сузив подведенные сурьмой глаза.

Я пожал плечами, звякнув кандалами.

— Ну, во-первых, я его понимаю, — начал я загибать пальцы. — Во-вторых, у него есть имя. В-третьих, если я его сейчас позову, он ко мне подойдет.

Султан переглянулся с визирем. Старик недоверчиво покачал головой, теребя жидкую бороденку.

— Докажи, — приказал правитель, откинувшись обратно на подушки.

Я усмехнулся, глядя на пришельца.

— Да легко. Малыш, У-ук, иди ко мне, пожалуйста.

Зверек радостно пискнул, скоро спрыгнул с возвышения, путаясь в полах шелкового халата, и быстро-быстро затопал короткими ножками по ковру прямо ко мне. Подбежав, он с разбегу запрыгнул мне на колени и вцепился коготками в рубаху.

— Эти тряпки неудобные! — тут же принялся жаловаться У-ук, дергая себя за шелковый воротник. — Они чешутся! А эти железяки, на которые меня навесили, они прикольно блестят, но я совершенно не понимаю, в чем их смысл! Они тяжелые! А еще их грызть не разрешают…, а если я пробую, то зубам больно…

Ох уж дитё… все ему детские проблемы, и ни малейшего осознания, в каком дерьме мы оказались.

Малыш поднял голову, заглядывая мне в глаза.

— Прости меня, пожалуйста, я правда не хотел нас перекидывать, — затараторил он, прижимая уши. — Я очень рад, что все остались живы. А где… — он снова стал осматриваться по сторонам, — а где камушек?

Я погладил его по теплой макушке скованными руками.

— Сидит в темнице и ждет, пока мы вернемся, — ответил я спокойно.

От того, что я совершенно буднично переговаривался со странным животным, в тронном зале поднялся невероятный гул. Стражники начали перешептываться, отступая на шаг. Визирь схватился за сердце, а султан подался вперед так резко, что едва не свалился со своего ложа.

— Ох, шайтан! — выкрикнул один из конвоиров за моей спиной, бряцая оружием. — Да он воистину со зверями разговаривает!

Я обвел собравшихся нарочито невозмутимым взглядом.

— Ну, это моя способность. Я вообще-то друид, — заявил я громко, перекрывая нарастающий ропот, но только затем задумался: а знают ли вообще эти чумазые оборванцы кто такой «друид» и чем они известны? Вдруг в этом мире всех друидов считают какими-нибудь чернокнижниками и сразу на костре сжигают? Поэтому я решил сразу пояснить на всякий случай. — Если вы не знаете, кто это, то я волшебник, который понимает всех животных. Вы там вот со змеями общаетесь при помощи своих дудок-свистелок на базарах, а я могу вообще с любой змеей поговорить и попросить ее что-то сделать. И она без проблем сделает.

Визирь покраснел до корней редких волос и затрясся от праведного гнева, указывая на меня трясущейся рукой.

— Лжец! — завизжал он, срываясь на фальцет. — Шайтан! Кафир! Это все неправда! Это черное колдовство! Колдунская черная магия! Тебя надо сжечь на площади немедленно!

Ох уж эти сказки восточные… Чуть что непонятно, так сразу на костер. Я напряг мышцы ног, готовясь вскакивать и отбиваться скованными руками до последнего.

А на языке так и вертелось ответить им же на их манере «слющяй, дарагой, какой кастер, зачем кастер, да?»

Султан медленно поднял ладонь, украшенную перстнями.

— Успокойся, — приказал он визирю властным тоном. Старик моментально захлопнул рот, поперхнувшись воздухом.

Правитель перевел задумчивый взгляд на меня.

— Подожди, — произнес султан, задумчиво поглаживая ухоженную бородку. — Ты хочешь сказать, что ты понимаешь вообще всех животных в этом мире?

Я уверенно кивнул.

— Да, вообще всех. Лягушек, птиц, змей, собак, кошек. Я не знаю… — продолжал я перечислять всех, кто приходил на ум, — медведей там, волков, игуан, койотов, шакалов. Кого угодно.

Султан оторвал от ветки крупную виноградину, медленно закинул ее в рот и прожевал. Он посмотрел на возмущенного визиря, затем снова перевел взгляд на меня.

— Скажи мне, пожалуйста, белый человек, — начал правитель.

— Меня зовут Егор, — вставил я, не желая отзываться на странные прозвища.

Султан слегка наклонил голову.

— Ну хорошо, Егор. Скажи мне, пожалуйста, ты хочешь остаться в живых?

Я хмыкнул, чувствуя, как пересохшие губы трескаются от улыбки.

— Ну, интересный, конечно, вопрос, — ответил я, глядя прямо в подведенные глаза правителя. — Но предположим, да. Жить мне пока совершенно не надоело.

Султан опустил взгляд на свои ухоженные ногти, осмотрел их, а затем принялся потирать подушечки пальцев.

— Тогда окажи мне одну услугу.

И замолчал.

Я сидел на ковре, придерживая У-ука, и ждал продолжения. Время шло. Султан продолжал разглядывать свои перстни, явно наслаждаясь театральной паузой, а я все ждал, когда он продолжит говорить, что же там за услуга такая. Но мужчина молчал. И, кажется, даже стражники стали переглядываться друг на друга в недоумении.

И мое терпение лопнуло.

— Ну, я жду, пожалуйста, — нарушил я тишину. — Какая услуга?

Правитель поднял голову.

— Есть у нас тут одно небольшое ущелье, — заговорил он неспешно. — Там поселилась стая гиен и шакалов. Они сильно мешают моим сборщикам пшеницы у реки. Постоянно нападают на них, раздирают крестьян. Дерут моих овец, которые пасутся на пастбищах возле берега. А гонять их постоянно совершенно не удается. Твари умные. Мне выходит в копеечку нанимать постоянно охрану, чтобы они за стадами да людьми присматривали.

Султан указал на меня пальцем.

— Я хочу, чтобы ты сходил к этим шакалам и объяснил им, что не нужно кющять моих авец и моих людей, раз уж ты такой великий звериный толмач.

Я вздохнул так тяжело, что ребра заныли. Пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не закатить глаза к расписному потолку.

Идти договариваться с голодными хищниками. Какая прелесть. Это в сказках добрый молодец садится на пенек и просит волка не есть красную шапочку. В реальной тайге, да и в любой пустыне, голодный зверь понимает только один язык — язык силы. Шакалы рвут овец не из вредности, а потому что жрать хотят.

Я уже открыл рот, чтобы высказать султану пару ласковых о законах пищевой цепи, как вдруг пространство перед глазами мигнуло зеленоватым светом.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: доступно побочное задание «Дипломатия Пустошей». Награда позволит получить значительный прирост опыта. Завершение задания может открыть цепочку местных заданий.]

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Активировано обязательное сюжетное задание «Делай ноги». Отказаться невозможно.]

Я замер, вчитываясь в парящие буквы.

Опыт. Лишним он мне сейчас совершенно не будет. Учитывая, что система теперь выдает активные очки навыков только каждые пять уровней, мне предстояло пахать как проклятому ради следующего усиления. Прокачать исцеление или поднять «зоркий глаз» до третьего уровня казалось отличной перспективой. Да и отказаться от побега я банально не мог.

Я моргнул, смахивая интерфейс, и перевел взгляд на правителя.

— Хорошо, — произнес я деловым тоном. — А если они откажутся помогать, и я их просто всех перестреляю?

Султан недовольно нахмурился.

— Перестрелять — это слишком просто, — заявил он. — Я хочу, чтобы ты доказал, что можешь разговаривать с животными. Я хочу, чтобы ты их уговорил уйти.

Я потер щетинистый подбородок скованными руками.

— Ваше величество, — начал я, включая режим дипломата. — Давайте я вам докажу свои навыки на любом звере, который есть у вас во дворце, раз уж вам мало доказательств с У-уком. При дворце, возле дворца, за дворцом. Мне абсолютно без разницы. Любого зверя приведите, я вам покажу, что могу с ним разговаривать, и могу его убедить что-то сделать.

Я подался вперед.

— Но разговаривать с дикими шакалами и гиенами — это, мягко говоря, глупая затея. Это невероятно хитрый зверь, стоящий наравне с волком. Очень умный. Если он повадился ходить, таскать ваших овец и рвать людей, он ни за что не остановится, потому что делает это от голода. Уговоры тут не сработают. В противном случае весь мой поход вообще не имеет смысла, ведь в итоге, я вас уверяю, будет два исхода. Первый, — я выставил указательный палец, — твари потребуют приносить им жратву: требуху овец, коров, свиней, курей, без разницы. Они просто требуют подавать им пищу. И я очень сомневаюсь, что вы согласитесь за просто так кормить целую свору. Второе, — я поднял средний палец, — я их уничтожаю.

Начались короткие торги. Я давил на суровую логику выживания, султан упирался. Визирь, стоящий рядом, наклонился к уху правителя.

— О великий, — зашептал старец, стреляя в меня злыми глазами. — Если этот егерь просто избавится от стаи, это нас полностью устроит. Мертвые шакалы принесут нам только пользу. Пусть идет на верную смерть. Дикие твари разорвут этого лжеца, и проблема решится сама собой. А ежели выживет и уничтожит стаю, то это нам тоже на руку. Мы в обоих вариантах окажемся в выигрыше.

Султан выслушал советника, почесал бородку и кивнул.

— Харащо, дарагой, — согласился правитель, махнув рукой. — Тогда иди к ним и сделай что-нибудь, чтобы они мне больше не мешали. Надоели они мне.

Я мысленно выдохнул.

— Отлично. Дайте мое оружие, пожалуйста, и я пойду разбираться. Вы только хоть скажите, куда идти.

Султан указал рукой куда-то в сторону окна.

— Иди к берегу реки, — распорядился он. — Пойдешь налево вверх по течению. Доберешься до скалистого ущелья. Увидишь, там грифы летают, сразу поймешь. Если не запомнил, зайди в любую таверну на улице, спроси, где завелись гиены. Тебе все расскажут.

Я кивнул, запоминая ориентиры.

— Понял. А оружие где?

— Выйдешь, зайдешь в темницу, — ответил султан небрежно. — Скажешь страже, что я тебя послал. Я велю, чтобы твои странные железки тебе отдали.

Я перевел взгляд на сидящую рядом Наиру. Эльфийка буравила правителя мрачным взором.

— Я могу свою напарницу взять с собой? — спросил я прямо.

Султан расплылся в сальной улыбке. Он окинул тонкую фигуру дозорной оценивающим взглядом, задержавшись на ее груди.

— Нэ-нэ-нэ, — протянул правитель, облизнув губы. — Эта красивая женщина пока что побудет со мной. Составит мне компанию.

Наира резко вскинула голову. Ее бледные щеки моментально залились румянцем, а сама эльфийка набрала полную грудь воздуха, готовясь высказать восточному деспоту все, что думает о его генеалогическом древе.

Ее губы уже было раскрылись, как я в одно движение, сбросив У-ука с рук, заткнул ей рот ладонью.

— Цыц, — бросил я быстро, перекрывая ее гневный порыв.

Глядя прямо в расширенные от ярости зеленые зрачки, я продолжил:

— Посиди, составь компанию, пообщайся. Ты же умеешь. Веди себя мягко, покладисто. Но не наглей, чтобы тебя, не дай бог, не вздернули на ближайшей площади, пока меня не будет. Поняла? Покрутись перед ним, грудь там повыставляй, задницей покрути.

Эльфийка сжала челюсти так сильно, что желваки заиграли на скулах. Она буравила меня ненавидящим взглядом, и на долю секунды мне показалось, что она сейчас хватанет меня зубами за ладонь. Дозорная едва заметно кивнула.

— Хо-о-фо, — процедила она сквозь зубы.

— Фо-фо? — переспросил я. — АЙ!

Ладно, сам напросился. Она действительно цапнула меня.

— Фо слыфал, — буркнула она. — Только не лезь на рожон, ладно? — добавила она чуть тише.

Стражники грубо ухватили меня за плечи, поднимая с ковра. У-ук возмущенно запищал, когда меня потащили к выходу.

— Я скоро вернусь, мелкий, — крикнул я, оборачиваясь. — Веди себя хорошо!

Меня вывели из прохладного тронного зала обратно на раскаленные улицы. Конвоиры молча протолкали меня до знакомой тюремной постройки, где в подземелье стража сняла с меня кандалы, что, освободив запястья, звякнули на пол. Я тут же принялся растирать ноющие конечности, пока начальник караула, брезгливо кривясь, сунул мне автомат и разгрузку с магазинами.

Я проверил оружие привычным движением, щелкнув предохранителем, затем дернул затвор, что послушно прошелся туда-обратно. Удивительно, что песок не забился. Чудо, ей-богу.

Закинув ремень через плечо, я поправил подсумки и двинулся к выходу из темницы.

Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнул сухой пыльный воздух. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая глинобитные крыши в кроваво-красные тона, а из невысоких домишек начинали выползать на узкие улочки люди.

Я пробежался взглядом по крышам и заприметил здание повыше других, на котором была непонятная арабская вязь на вывеске, но нарисованная красноречивая деревянная кружка, и рядом с ней бочонок дали четко понять, что это за заведение.

И хоть я не страдал топографическим кретинизмом, но, как гласит древняя мудрость — хочешь узнать местные сплетни, добыть информацию и просто промочить горло, то дуй в таверну.

Хотя этому заунывному помещению ближе подходило иное слово.

Корчма.

Я пробирался сквозь эту цветастую гудящую толпу, активно работая локтями. Местные жители толкались, кричали на своем гортанном языке, размахивали руками. Воздух гудел от тысяч голосов. Приходилось прижимать автомат плотнее к груди, чтобы ушлые карманники не срезали ремень.

До нужного здания оставалось еще добрых полсотни шагов, когда в нос ударил густой смрад. Дыхание перехватило. Я поморщился, сглотнув вставший поперек горла ком. Воняло так, словно тут годами не убирали. Ядреная смесь немытых тел, закисшей браги, мокрой овечьей шерсти и прелой гниющей соломы. Глаза заслезились от этой кислой вони.

Настоящая корчма в самом паршивом смысле этого слова. Замызганные глиняные стены, кривой деревянный навес. Из темного нутра вырывались звуки отборной ругани, пьяный заливистый хохот и гнусавые переливы какой-то местной дудки. Гул стоял такой, что стены вибрировали.

Я подошел к рассохшимся деревянным ступеням, занес ногу, поставив ботинок на первую доску, от чего дерево жалобно скрипнуло и начал подниматься, собираясь шагнуть в этот зловонный притон.

Дверные створки с оглушительным треском распахнулись наружу.

Из темноты корчмы прямо на меня вылетело человеческое тело.