Глава 6

Правая часть черепа твари взорвалась, разлетевшись в разные стороны, словно арбуз. Серое вещества, осколки костей и ошметки шкуры веером брызнули на пыльные камни, оставив на скальной породе влажные кляксы. Изувеченное тело реликта тяжело рухнуло на гравий, мгновенно образовав под собой лужу темной крови, которая медленно поползла по уклону каньона.

Я стоял, крепко вжимая приклад автомата в плечо. Указательный палец продолжал лежать на спусковом крючке. Из пламегасителя поднимался тонкий сизый дымок. Я перевел коллиматор на следующую морду, стоящую ближе всех к мертвецу.

Стая онемела. Еще секунду назад они рычали, скалились и готовились разорвать меня на куски, повинуясь приказу своего лидера, а теперь хищники стояли, остолбенев, и синхронно опустили хвосты да прижали уши к головам. Они смотрели на обезглавленную тушу и не издавали ни звука.

— Ну, кто еще хочет, чтобы его голова лопнула?! — рявкнул я, и голос эхом отскочил от каменных стен. — Сделайте шаг вперед.

Никто не пошевелился. Я чувствовал, как по виску скатывается капля пота, щекоча кожу, но не отводил взгляда от светящихся оранжевых маркеров.

— Даю вам последний шанс, — произнес я предельно ровно, намертво зафиксировав ствол. — Разворачивайтесь и уходите отсюда. Если хоть у кого-то из вас осталась капля понимания того, что вы можете сдохнуть прямо здесь и прямо сейчас — уматывайте и никогда сюда не возвращайтесь. Ни по одному, ни стаей. Ни с новым вожаком, ни без него. Просто исчезните.

Слева от меня одна из гиен переступила когтистыми лапами по камням. Тварь задрала морду, приоткрывая пасть, намереваясь то ли зарычать, то ли высказать свои возражения.

Указательный палец плавно вдавил спусковой крючок.

Выстрел грохнул во второй раз, ударив по барабанным перепонкам.

Череп хищника разлетелся на куски с тошнотворным хрустом. Обезглавленная туша завалилась на бок, судорожно дергая задними лапами по гравию. Я повел стволом, возвращая прицел на центр притихшей стаи.

— Я не просил раскрывать пасть и давать мне комментарии, — отчеканил я, вдыхая новую порцию порохового дыма. — Торги закончились ровно в тот момент, когда ваш вожак собрался на меня напасть, значит теперь слушайте внимательно, — я набрал побольше воздуха в грудь, — я убил того, кто стоял над вами! По закону дикой природы и по закону сильного теперь Я ВАШ ВОЖАК. И я приказываю: развернулись, поджали хвосты, и чтобы духу вашего тут не было.

Оставшиеся гиено-шакалы попятились. Они смотрели на два дергающихся трупа, переводили взгляд на направленный в их сторону черный ствол и тихо поскуливали. Инстинкт самосохранения, не глядя на, казалось, беспросветную тупость гиен, наконец-то переборол все иные. Одна тварь развернулась и бросилась наутек вглубь каньона. За ней сорвалась вторая. Третья взвизгнула, подпрыгнула на месте и тоже пустилась наутек.

Через секунду вся лохматая свора ломанулась прочь, поднимая тучи пыли и спотыкаясь о валуны. Они убегали, поджав куцые хвосты, оглашая ущелье паническим визгом.

Я поднял дуло автомата в темнеющее небо и нажал на спуск дважды. Гильзы со звоном отлетели в сторону, ударившись о камни. Грохот заставил стаю ускориться до предела, и вскоре хищники окончательно растворились во мраке, оставив после себя лишь облако оседающей пыли.

Опустив оружие, я тяжело выдохнул, проведя ладонью по лбу, стирая пот, и посмотрел на мертвого реликта.

Возвращаться к султану с пустыми руками и на словах объяснять, что я прогнал стаю, будет откровенной глупостью. Правитель наверняка потребует доказательств. Визирь начнет вопить, что я лжец, или местная стража припишет заслугу себе, заявив, что они сами перебили гиен, а я просто пришел на готовенькое. Оставить меня с носом в чужом городе проще простого. Действовать придется последовательно.

— Хорошо, что при перемещении моя одежда и снаряжение остались при мне, — произнес я вслух, поправляя разгрузку на груди.

Я перекинул автомат за спину, не ставя его на предохранитель, и подошел к поверженному вожаку. Кровь уже успела пропитать сухой песок, образовав липкую грязь. Я присел на корточки, потянулся к голенищу правого ботинка, нащупав шершавую рукоять засапожного ножа и вытянул лезвие из ножен.

В прошлой жизни мне приходилось освежевать сотни туш: кролики, лисицы, кабаны проходили через мои руки регулярно. Я совершенно спокойно взялся за дело, не ощущая брезгливости или дрожи в пальцах. Обычная таежная рутина.

Ухватив уцелевшее ухо вожака левой рукой, я поднес лезвие к основанию шеи. Нож с хрустом прорезал жесткую шкуру, раздвигая мышечные волокна. Я надавил сильнее, проходя сквозь хрящи, и окончательно отделил изувеченную голову от позвоночника. Затем переместился к лапам. Перерезал сухожилия на передней конечности, отделил ее по суставу. Точно такую же процедуру провернул с задней лапой.

Выудив из подсумка на разгрузке длинный моток паракорда, я принялся связывать трофеи. Плотно стянул узлы, чтобы куски мяса не болтались при ходьбе, пропустил шнур через пасть вожака и зафиксировал лапы. Обтерев окровавленное лезвие об остатки лохматой шкуры, вернул нож в ножны и поднялся на ноги.

Перехватив ношу поудобнее, я зашагал вверх по склону, покидая каньон.

Элира сидела ровно на том же месте, где я ее оставил. Услышав хруст шагов, девчонка подскочила на ноги, выглядывая из-за колючего куста. Она уставилась на меня расширенными от ужаса глазами, переводя взгляд с моего лица на окровавленную связку, с которой на песок срывались тяжелые капли.

— Ты что, правда с животными разговариваешь? — выдохнула воришка, прижимая руки к груди.

Я остановился, перекинув трофеи в другую руку.

— Я же тебе сказал, что понимаю зверей, а они понимают меня, — ответил я обыденным тоном. — Ты думала, я преувеличиваю или действительно из палаты для буйнопомешанных сбежал? Нет, я разговариваю с животными. Можешь называть это друидизмом, я уже об этом упоминал.

Элира продолжала пялиться на отрезанную голову реликта, нервно сглатывая.

— Пойдем, — скомандовал я, кивнув в сторону города. — Мне еще надо своих друзей вытаскивать из проблем с султаном. И чутье мне подсказывает, что этот разодетый товарищ не согласится отпустить нас так просто.

Мы двинулись в обратный путь вдоль речного берега. Темнота полностью укрыла пустыню, принеся с собой пронизывающий холод. Температура упала стремительно, заставив меня пожалеть об оставленном маскхалате. Поэтому идти пришлось широким шагом, чтобы хоть как-то поддерживать температуру тела, чувствуя, как влажная рубаха неприятно льнет к спине.

Элира шла рядом, упорно сохраняя молчание. Девчонка то и дело косилась на меня, бросая настороженные взгляды на болтающиеся трофеи и торчащий ствол автомата. Я замечал эти взгляды, но комментировать ее подозрительность не стал. Пусть переваривает увиденное, мне сейчас хватало собственных проблем для размышлений.

Мысли упорно возвращались к оставленному Разлому, и ситуация складывалась отвратительная. Нас выкинуло в этот мир совершенно внезапно, и я понятия не имел, как долго мы здесь проторчим.

На контрольной полосе остался пустой пост. Если туман выплюнет новую порцию тварей, турели расстреляют боезапас и замолкнут. Контактные мины никто не обновит. Резервации бурлят после недавнего поджога медицинского лагеря. Интриги Даздраила, больные эльфы, столичные врачи оказались брошены на произвол судьбы без должного присмотра.

Я скрипнул зубами, представляя реакцию Громова, когда десница обнаружит пропажу егеря и дозорной. Поднимется тревога. Начнутся поиски. И если мы вернемся спустя пару суток, вопросов возникнет целая гора.

Сказать правду я не мог, потому что заявить имперским следователям, что пушистый инопланетный зверек испугался медведя и телепортировал нас на другую планету, означало подписать себе приговор. Меня не просто отправят в дурдом, меня запрут в секретном изоляторе, затем прикуют к стене и начнут пытать, выбивая подробности. У-ука пустят на опыты, Наиру обвинят в дезертирстве, а Бу вообще разберут на камешки ради науки. Никаких сказок про тридевятое царство петь нельзя.

Требовалось вернуться максимально быстро и выдать железобетонную легенду. Я мысленно проговорил будущий рапорт: ушел в лес, выслеживая поджигателя палаток, нарушил устав, отдалился от бункера, заблудился, поиски диверсанта не увенчались успехом, выбирался обратно своим ходом. Получу выговор, возможно лишусь премии, но сохраню свободу и тайну мелкого телепортатора.

Мы вошли в город. Ночные улицы освещались редкими факелами, разгоняющими густые тени. Местные жители жались по домам, прячась от ночной прохлады.

Я остановился на перекрестке, ведущем к дворцу, и повернулся к своей спутнице.

— Спасибо, что довела, — произнес я, глядя в ее перепачканное лицо.

Элира переступила с ноги на ногу, кутаясь в тонкий балахон.

— А деньги? — спросила она настойчиво.

Я переложил тяжелую связку в левую руку, разминая уставшие пальцы правой.

— Я же тебе сказал, — ответил я спокойно. — Султан со мной рассчитается, и тогда я тебе заплачу. Дождись меня здесь или возле дворца, и получишь свою долю.

Девчонка недоверчиво фыркнула, скрестив худые руки на груди.

— Мне кажется, ты мне наврал, — выдала она прямо. — Зайдешь туда, и поминай как звали.

Я шагнул ближе, глядя ей в глаза.

— Я пообещал, что рассчитаюсь, и привык свое слово держать. Ты уже своими глазами убедилась, что я не выдумал про умение общаться с животными, а значит, и в остальном сомневаться не стоит. Жди меня, и без золота не останешься. Скажи мне конкретное место для встречи, и как только я получу награду, я принесу твою долю. Могу оставить монеты в тайнике, либо мы увидимся лично. Просто назови время и координаты.

Элира переступила с ноги на ногу, кутаясь в балахон.

— Я признательна тебе за молчание перед стражей, — ответила воришка. — Ты не выдал мою попытку кражи, но все равно признаюсь честно — я тебе совершенно не доверяю.

Я безразлично пожал плечами, потому что мне действительно не было дела до того доверяет она мне или нет.

— Это твое полное право. Я не призываю верить мне на слово, учитывая, что мы знаем друг друга меньше одного дня.

— Причина кроется совершенно в ином, — возразила она, сдвинув брови. — Ты чужак. Ты явился неизвестно откуда. Я местным жителям доверяю с огромной натяжкой, а ты представляешь собой сплошную загадку. Поэтому я сама найду тебя, когда настанет нужный момент.

Я покачал головой.

— Времени может банально не хватить. Я планирую забрать друзей и исчезнуть отсюда в самое ближайшее время.

Элира издала тихий смешок, демонстрируя явное пренебрежение к моим планам.

— Ты думаешь, я не смогу отыскать твои следы? — спросила она с вызовом. — Я прекрасно умею находить нужных людей в этом городе. Я разузнаю твое местоположение.

Я посмотрел прямо в ее упрямые глаза.

— Ты не сможешь меня найти. Если я исчезну, то исчезну буквально. Нас с друзьями просто не будет в этом месте.

Девчонка захлопала длинными ресницами, пытаясь осознать сказанное. Взгляд ее скользнул по моей груди, задержался на современном оружии и вернулся к лицу.

— Погоди, — протянула она растерянно. — Ты имеешь в виду что вы испаритесь?

— Да, я имею в виду именно это, — подтвердил я, вдыхая остывающий воздух. — Нас здесь больше никогда не будет.

Она тяжело вздохнула, потерев перепачканный лоб.

— Я не очень тебя понимаю.

— Я говорю правду, — продолжил я гнуть свою линию. — Я собираюсь уйти, поэтому на получение расчета бери не более одних суток. В противном случае у меня возникнут колоссальные проблемы. Я не могу здесь задерживаться.

Элира поджала губы, обдумывая услышанные условия.

— Хорошо, я поняла, — произнесла она решительно. — За эти сутки я на тебя выйду. Метод поиска останется моей личной заботой. Если я не появлюсь через сутки, значит, я приняла другое решение. Ждать и искать меня больше не потребуется.

— Договорились, — сказал я, протягивая правую руку вперед.

Девчонка посмотрела на раскрытую ладонь, затем перевела взгляд на мое лицо.

— А плюнуть? — уточнила она, готовясь повторить местный ритуал.

Я поморщился, вспомнив прошлый опыт.

— Пожалуйста, давай воздержимся. Просто пожми мою руку. В моей родной стране принято скреплять устный договор обычным рукопожатием.

Элира неуверенно протянула худую кисть и мы сжали ладони.

— Знаешь, мне такой способ тоже нравится больше, — добавила она, отпуская мою ладонь.

Я усмехнулся, поправив ремень на плече.

— Ладно, я пошел.

Мы расстались на перекрестке. Девчонка юркнула в темный проулок, моментально растворившись среди глиняных стен, а я зашагал в сторону виднеющегося вдалеке дворца.

Ночной город жил своей жизнью. Улицы погрузились во мрак, разгоняемый лишь светом редких смоляных факелов. Пламя трепетало на ветру, отбрасывая причудливые пляшущие тени на облупленные фасады домов. Пахло жареным мясом, пряностями и конским навозом. Я шел, ощущая себя героем исторического фильма. Никакого электричества, никаких проводов, никаких гудящих генераторов. Настоящее, нетронутое прогрессом средневековье.

Впереди показались массивные кованые ворота султанской резиденции. Возле входа дежурила стража. Четверо рослых мужчин в кольчугах и широких тюрбанах перегородили мне дорогу, скрестив алебарды.

— Эй, ахпер! — гаркнул старший караула с неповторимым акцентом, выступая вперед. — Ты кто такой? Куда идешь?

Я остановился, глядя на направленные в мою сторону острия.

— К султану, — ответил я, поднимая левую руку со связкой. — Он просил разобраться с шакалами.

Я выставил отрубленную голову вожака вперед, позволяя свету факелов осветить жуткий трофей. Громадная окровавленная морда реликта с остекленевшим единственным глазом и оскаленной пастью выглядела устрашающе. Капли запекшейся крови чернели на спутанной шерсти.

Стражники отшатнулись. Строй моментально сломался. Мужики принялись испуганно перешептываться, косясь на мертвую тварь.

— Ай, шайтан, — забормотал один из них, пятясь назад. — Кафир принес демона… Ой-ой-ой…

Началась суета. Стражники тыкали пальцами в трофей, бряцали оружием, не решаясь подойти ближе. Наконец один самый прыткий боец развернулся и метнулся за ворота, сверкая пятками. Остальные трое остались стоять, преграждая путь и сверля меня напряженными взглядами.

Я перенес вес на другую ногу, чувствуя, как затекают икры. Ожидание продлилось около пяти минут, когда из-за ворот выбежал запыхавшийся гонец, сопровождаемый начальником дворцовой стражи. Прибывший офицер бросил быстрый взгляд на окровавленную голову, сглотнул и махнул рукой своим подчиненным.

Караульные поспешно расступились, освобождая проход и, что меня даже насмешило, отступили как можно дальше. Взрослые мужики, а темное средневековье в головах, чесслово. На мертвую тварь смотрят как мальцы малые и шарахаются как от приведения. Смех да и только.

Меня повели по внутреннему двору, где цвели экзотические кустарники и журчала вода в мраморных чашах фонтанов.

Тронный зал встретил меня слепящим светом сотен восковых свечей, расставленных по всему периметру. Под потолком висела хрустальная люстра, бликующая гранеными подвесками. Контраст между грязными ночными улицами и этим сверкающим великолепием резал глаза.

Я зашагал по красной ковровой дорожке прямиком к возвышению, даже не заботясь о том, что капающая с отрубленной головы вожака стаи кровь пятнала красный ковер под ногами.

Остановившись в десяти шагах от трона, я сделал широкий взмах рукой, выпустив связку.

Здоровенная голова реликта вместе с привязанными лапами с глухим стуком приземлилась на ковер и покатилась с влажным чавканьем вперед, оставляя за собой широкий багровый след. Трофей остановился у самого подножия султанского ложа.