Глава 8

Наложница аккуратно сползла с моих бедер, бесшумно ступив на ковер, и двинулась к выходу, явно ожидая, что я последую за ней.

Я опустил нож, чувствуя, как внутри ворочается тяжелый ком подозрений. Что это за ночные представления? Зачем она меня куда-то зовет? Голова моментально наполнилась роем тревожных мыслей, среди которых была и что, возможно, мне хотят что-то передать. На ум сразу пришла Элира, которая обещала выйти на связь в течение суток, и вполне вероятно, что она умудрилась найти лазейку через прислугу или гарем, купив нужного человека. А может, это банальная ловушка, подстроенная визирем, который спит и видит, как бы отправить чужака на корм гиенам.

Стараясь не издать ни звука, я выбрался из-под шелкового одеяла. Остальные три женщины мирно спали, раскинув руки и тихо посапывая. Я осторожно перешагнул через спящую красавицу, натянул штаны, влез в рубаху и сунул ноги в ботинки, не утруждая себя шнуровкой, и закинув автомат за спину. На всякий случай.

Ведомый опасениями, я выскользнул в коридор вслед за незнакомкой.

Пространство за дверью встретило прохладой. Дворец спал, погрузившись в тягучий ночной мрак, в котором редкие настенные масляные лампы отбрасывали на дрожащие тени. Я догнал женщину, поравнявшись с ее плечом.

— Что случилось? — спросил я едва слышным шепотом, наклонившись к ее уху.

Она не ответила. Наложница в очередной раз поднесла палец к губам, демонстрируя категоричный призыв к молчанию, и махнула рукой, приказывая следовать за ней. Спорить в незнакомом месте не имело смысла, поэтому я подчинился, ступая максимально мягко, перенося вес с пятки на носок.

Мы двинулись по запутанным дворцовым переходам. Женщина шла уверенно, явно зная каждый поворот, каждую нишу в каменных лабиринтах. Мы свернули в галерею, и тут откуда-то спереди донесся мерный лязг металла.

Шаги.

Кто-то шел прямо на нас, звеня амуницией. Стража делала ночной обход.

Женщина резко выставила руку, останавливая меня. Она осторожно выглянула за угол, оценивая обстановку, после чего схватила меня за рукав и потянула в небольшой альков, скрытый за массивной колонной.

Мы вжались в стену, замерев изваяниями.

Сердце в груди застучало быстрее, отдаваясь глухими ударами в ушах. Я задержал дыхание, слушая приближающийся топот сапог. Попасться патрулю сейчас было бы ой как некстати. С одной стороны, я являлся почетным гостем султана, но с другой стороны, ночные шатания с наложницей правителя по темным коридорам выглядели максимально подозрительно. Стражники начнут задавать вопросы. Куда идете? Зачем? Если они доложат султану о похождениях «драгоценного гостя», тот моментально надумает себе небылиц. Решит, что я вражеский шпион, выведывающий тайны дворца, или вор, покушающийся на его сокровищницу, а затем, недолго думая, снимет голову с плеч, и никакие рассказы про друидизм уже не спасут.

Двое стражников прошли мимо нашего укрытия. Свет факела скользнул по краю колонны, едва не задев мой ботинок, но смуглолицые даже не повернули голов, увлеченные тихой беседой.

Когда шаги окончательно стихли вдали, мы выдохнули, и провожатая тут же выскользнула из ниши, возобновляя движение.

Мы начали спускаться. Широкие парадные лестницы сменились узкими служебными пролетами. Роскошную отделку сменил голый камень и грубые деревянные балки. Вскоре мы оказались на первом этаже, где располагались технические помещения. По крайней мере именно так я их мог описать, потому что не знал названий.

Воздух здесь пропах гарью, прогорклым маслом и немытыми телами. Мы шли через просторные кухни и кладовые, где прямо на брошенных на пол циновках спали люди. Поварихи, посудомойки, чернорабочие в дешевых затасканных одеждах ворочались во сне, издавая хриплые стоны. Настоящий муравейник прислуги, обслуживающей султанскую крепость. Фактически рабы, лишенные даже нормальных кроватей. Я смотрел на изможденных людей, чувствуя укол жалости, но останавливаться мы не собирались.

Женщина провела меня через спящие ряды и толкнула неприметную дверь, ведущую в кладовую.

Помещение оказалось заставлено высокими деревянными стеллажами, уставленными кувшинами и мешками с крупой. Наложница подошла к крайнему ряду, уперлась ладонями в массивную полку и потянула ее на себя.

Раздался громкий скрип дерева, трущегося о камень, от которого, как мне казалось, сейчас немедленно загудят всевозможные трубы стражи, залают цепные псы и нас схватят с поличным.

Я дернулся, инстинктивно замахав руками, пытаясь остановить это безобразие.

— Ты что делаешь?! — зашипел я, округлив глаза. — Сейчас же всех поднимешь!

Наложница даже не обернулась. Она лишь отмахнулась от моих возмущений, демонстрируя абсолютное спокойствие, и продолжила толкать стеллаж.

Отодвинув конструкцию, она открыла вид на стену. На уровне пояса располагался деревянный ящик, закрывающий проем в каменной кладке. Женщина легко отодвинула тару в сторону, открывая черную дыру тайного прохода, и ловко пролезла внутрь, скрывшись в темноте.

И тут она впервые за все время открыла рот.

— Ну давай, чего ты встал, — произнесла она обычным голосом,. — Пойдем.

Я опешил, уставившись на нее поверх надвинутого ящика.

— Ты что, говорить умеешь? — вырвалось у меня искреннее недоумение.

— Конечно умею, — фыркнула она с толикой насмешки. — То, что я молчала, всего лишь необходимость соблюдения тишины. Там стража ходит, а здесь слуги спят, и они привыкли к скрипам старой мебели. Идем быстрее, у нас мало времени.

Я покачал головой, поражаясь местной конспирации, протиснулся за отодвинутый стеллаж и полез в дыру. Опускаться пришлось ногами вперед. Проем оказался узким, но вполне проходимым. Протиснувшись, я очутился в небольшом пространстве, которое оказалось спрятанной за замурованной стеной лестничной площадкой у старого коридора и чуть дальше отсюда вниз уходили выбитые в породе ступени.

Женщина выудила из-под складок своей одежды кресало, чиркнула камнем по металлу, высекая искру, и подожгла висящий на стене примитивный смоляной факел в виде палки с квачом. Передав его мне, наложница приподнялась, задвинула деревянный ящик на место, перекрывая проем, чтобы свет не пробивался наружу и не привлекал лишнего внимания, после чего развернулась, снова взяла факел и пошла первой.

— Иди за мной.

Но мое терпение окончательно лопнуло. Шагать в неизвестность по подземельям чужого дворца без малейшего понимания ситуации я не собирался.

— Так, стоп, — произнес я жестко, преграждая ей путь. — Что происходит? Куда мы идем? Чего ради ты меня подняла с постели?

Наложница остановилась, подняв фонарь повыше, освещая мое нахмуренное лицо.

— Меня попросили тебя привести, — ответила она спокойно, глядя мне прямо в глаза. — Сказали, что тебе можно доверять, и нужно кое-что передать. Кое-какую информацию, касающуюся твоей жизни.

Я прищурился, пытаясь раскусить игру слов и полунамеков, которые терпеть не мог.

— Кто велел? Кому велел? — наседал я, не сдвигаясь с места. — Твой хозяин? Так султан же наоборот приказал тебе прийти ко мне совершенно по другим вопросам, сам лично распорядился ублажать гостя.

Женщина поправила спадающую с плеча ткань.

— Мой хозяин имеет к этому вопросу прямое, но противоположное значение, — произнесла она загадочно. — Если коротко, то тебе и твоим друзьям грозит серьезная опасность. Султан не отпустит вас просто так. Поэтому мы хотим, чтобы ты помог нам, а мы, в свою очередь, поможем тебе выбраться отсюда.

Я скрестил руки на груди, опираясь спиной о холодный камень стены. Заговоры, интриги, тайные общества. Классика жанра.

— Кто такие эти ваши «мы»? — спросил я, сверля ее взглядом.

Женщина развернулась и начала спускаться по ступеням, не оборачиваясь.

— Ну, ты скоро узнаешь, — бросила она через плечо. — Все зависит от тебя и твоего решения.

Пришлось следовать за ней, поскольку выбора особо не оставалось. Мы спускались все глубже в подземелья, петляя по извилистым коридорам. Эта часть дворца явно стояла заброшенной не один десяток лет, поскольку паутина свисала с потолочных сводов, а воздух отдавал спертой затхлостью.

Однако егерская привычка подмечать детали работала безотказно, и посему я внимательно смотрел себе под ноги, где на вековом слое пыли, покрывающем каменные плиты, отчетливо виднелись следы. Причем настолько явные, что даже человек с линзами толщиной в палец их бы без труда разглядел и смог отследить путь.

Отпечатки были редкими, местами затоптанными, но они явно свидетельствовали о том, что сюда наведываются люди. Кто-то использовал эти катакомбы как постоянный маршрут.

По мере нашего продвижения атмосфера начала меняться. Сухой спертый воздух постепенно наполнялся влагой, пространство вокруг посерело, на стенах выступили капли конденсата, образуя склизкие потеки, а до слуха донеслось капанье. А чуть погодя приглушенное журчание воды.

Я мысленно сопоставил факты: откуда в пустынном городе взяться текущей воде под землей, если не от реки? А значит, эти коридоры выходили прямо к руслу или к древним дренажным системам, связанным с водоемом. Отличный путь для скрытного перемещения или побега. Может быть это раньше и был путь отхода, который заделали за ненадобностью или попросту забыли.

Мы свернули за очередной поворот, и свет фонаря выхватил из мрака просторное помещение, напоминающее старый резервуар или хранилище.

Я шагнул внутрь и инстинктивно перехватил автомат, положив палец на спусковую скобу.

Посреди влажной комнаты, освещенной несколькими тусклыми светильниками, стояло около десятка людей, и все как один облачены в бесформенные серые балахоны, скрывающие фигуры, а лица прятались в глубоких тенях объемных капюшонов. Собрание выглядело максимально зловеще, напоминая тайную секту или собрание заговорщиков, готовящихся к перевороту.

Я замер на пороге, напрягшись всем телом, готовый вскинуть оружие при малейшем резком движении с их стороны.

Сердце глухо стучало в ребра, выгоняя кровь к вискам. Ситуация пахла скверно, словно меня целенаправленно заманили в глухой тупик для скорой расправы.

Стоящая рядом наложница сделала плавный шаг вперед, поднимая раскрытую ладонь.

— Успокойся, — произнесла она мягко, обращаясь ко мне. — Все в порядке. Здесь собрались свои.

Один из стоявших в центре заговорщиков шевельнулся. Человек поднял руки, ухватился за края объемного капюшона и медленно откинул его назад, открывая лицо в неровном желтом свете.

Я остолбенел, чувствуя, как челюсть сама собой ползет вниз.

Передо мной стояла девчонка с растрепанными темными волосами, а отмытое от базарной сажи лицо казалось непривычно бледным, но на губах играла наглая и даже скорее дерзкая усмешка, которую я успел запомнить в пыльных переулках.

— Элира? — выдохнул я хриплым голосом, едва веря собственным глазам. — Ты что здесь забыла? Что тут вообще творится?

Она улыбнулась еще шире, обнажая ровные зубы.

— Все под контролем, Егор, — ответила воровка, уперев руки в бока под просторными складками балахона. — Я же предупреждала тебя, что сама выйду на твой след, когда наступит время. Вот и вышла.

Я шумно выдохнул, опуская оружие дулом вниз, но предохранитель возвращать на место не стал.

— Помнить-то я прекрасно помню, — проворчал я, разминая затекшую шею свободной рукой. — Только вот скажи мне на милость, зачем устраивать такие цирковые представления посреди ночи? Зачем вытаскивать меня из постели через потайные дыры в стенах? И кто все эти люди вокруг? Твоя личная банда головорезов, или вы тут тайный кружок любителей сырых подвалов организовали?

Элира перестала улыбаться, и черты лица мгновенно заострились, приобретая несвойственную юности суровость.

— Это мятежники, — произнесла она твердо, обводя взглядом замершие фигуры. — Часть тех людей, кто больше не намерен терпеть произвол султана. Мы готовимся сбросить этого ублюдка с трона.

Я прислонился плечом к влажной стене, внимательно слушая ее речь, хотя внутри так и ерзало желание развернуться и вдавить по тапкам, чтобы ничего не слушать о переворотах и революциях. Честное слово, ну не до того мне. Вот вообще. Мне друзей надо вытягивать и валить отсюда поскорее, а я каким-то чудом, если не сказать «хреном», вляпался в такой просак, что на голову при всем желании не натянешь.

— Он настоящий тиран, — продолжила девчонка, и в голосе зазвенела неподдельная ненависть. — Человеческая жизнь для него не стоит и медного гроша. Он постоянно повышает подати, выжимая из крестьян последние крохи зерна. Люди на полях падают замертво от истощения, рабы трудятся круглыми сутками, а этот паразит купается в роскоши своего дворца, обжираясь заморскими фруктами.

Она сжала кулаки так сильно, что суставы хрустнули.

— Он силой забирает в наложницы самых красивых женщин со всего города, — чеканила Элира каждое слово. — А когда они ему надоедают или отказываются ублажать, он либо проигрывает их в кости своим гостям, либо засекает плетьми до полусмерти. Человека на улице могут зарезать стражники просто за то, что он посмел поднять глаза на господина. Но теперь терпение народа лопнуло. Мы не хотим больше так жить.

Я слушал ее тираду, вспоминая недавний разговор с султаном. Вспомнил его сальную ухмылку, когда он предлагал продать Наиру, вспомнил его откровения о проигранной в карты любимой женщине. М-да… Местный царек действительно являлся отъявленной гнидой, заслуживающей хорошей пеньковой веревки на ближайшем суку.

Элира сделала шаг ко мне, нервно сглотнув и опустив глаза в пол.

— Помнишь, я говорила тебе на базаре, что никогда не видела своего отца? — спросила она глухо.

— Помню, конечно, — кивнул я, нахмурившись.

— Я тогда соврала, — выдохнула девчонка, поднимая на меня тяжелый взгляд. — Мой отец это сам султан.

Меня словно обухом по темени огрели. Я застыл, переваривая услышанную новость. Вот те раз. Приехали, как говорится.

В голове моментально всплыли ее слова о матери из бродячего цирка, которую взяли силой. Выходит, этот венценосный похотливый скот надругался над чужестранкой, а когда родилась дочь, просто выбросил ее на улицу, оставив подыхать от голода в сточных канавах собственного города. Я и заметить не успел, как зубы скрипнули сами собой. Бросить собственную плоть и кровь на растерзание бродячим псам, заставляя ребенка воровать корки хлеба ради выживания, это лежало за гранью любого человеческого понимания. Таких выродков в мое время даже зверями не называли, потому что любой волк защищает свое потомство до последней капли крови.

— Вот оно как повернулось, — протянул я, сдерживая рвущиеся наружу ругательства. — Значит, семейные счеты сводить собралась.

Элира повела рукой в сторону молчаливых людей в балахонах.

— Все они готовы идти до самого конца, — произнесла она решительно. — Каждому из присутствующих здесь есть за что ненавидеть дворец. У кузнеца замучили брата, у пекаря забрали дочь, сапожника искалечили за неуплату оброка. Всем надоело просыпаться в липком ужасе, гадая, чью юную дочь завтра уволокут в гарем, кого убьют за косой взгляд или замучают смеха ради. Город стонет под его пятой, и поэтому мы поднимем восстание.

Я окинул взглядом собравшихся заговорщиков, прикидывая их боевой потенциал.

— Девка, ты хоть немного соображаешь? — осадил я ее пыл. — Вас тут всего десяток человек в подвале стоит. Вы собрались штурмовать укрепленный каменный замок с толпой вооруженной охраны силами десятка оборванцев? Да вас перебьют на первых же ступенях.

— Нас гораздо больше, — возразила воришка, мотнув головой. — В городе ждут сотни людей. Нужно лишь подать сигнал и открыть ворота изнутри. И когда я увидела, как ты управляешься со своим оружием, как разговариваешь со зверями, я поняла простую вещь — с тобой можно договориться, и ты способен нам помочь.

Женщина, приведшая меня сюда, скинула с лица прозрачную ткань, вступая в разговор.

— Меня зовут Аши. И я узнала о нависшей над вами беде, — произнесла наложница тихим голосом, привлекая мое внимание. — Мы должны были встретиться с мятежниками сегодня ночью совершенно по другим делам, чтобы передать списки верных слуг. Но я услышала, что султан распорядился тайно уничтожить твою группу сразу после окончания завтрашнего пира.

Мои брови поползли вверх.

— Продолжай, — потребовал я.

— Мужчину велено отравить ядом в кубке или зарезать в постели, — начала перечислять наложница с пугающей деловитостью. — Твое странное каменное существо, сидящее в подземелье, приказано разбить тяжелыми молотами и выбросить куски в реку, чтобы не смущало суеверную стражу. Твою женщину заберут в гарем силой, сделав бесправной наложницей.

Она сделала паузу, бросив тревожный взгляд на Элиру.

— А пушистого зверька, которого держат в шелках возле трона, ждет самая страшная участь. Султан собирается принести его в жертву.

— Чего?! — опешил я. — Какую еще жертву?

— По древним пророчествам пустыни, именно такой ушастый зверь должен явиться из песков перед концом времен, — объяснила женщина, понизив голос до шепота. — Жрецы нашептали правителю старинное предание. Если принести это существо на алтаре, зажарить его мясо и съесть сердце, то султан обретет колоссальную мощь, станет бессмертным и будет править этим миром вечно.

У меня пересохло в горле. Сожрать У-ука ради бредовых сказок о бессмертии? Да я этому аре лично пасть разорву до самых ушей, если он хоть пальцем тронет пушистого бедокура.

— И ты прекрасно понимаешь, что произойдет, — снова заговорила Элира, глядя мне прямо в зрачки. — Если этот сумасшедший получит вечную жизнь, страдания нашего народа не закончатся никогда. Он превратит эту землю в выжженную пустыню, усеянную костями. Когда я узнала подробности его плана, я сразу поняла, о ком идет речь, и попросила привести тебя сюда, чтобы предложить честную сделку. Мы поможем тебе и твоим спутникам безопасно покинуть город, а ты поможешь нам организовать переворот и прикончить ублюдка.

Я тяжело перевел дух, заставляя себя мыслить трезво, потому что злость плохой советчик в военных делах.

— И каким же образом я помогу вам устроить переворот? — спросил я с легким сарказмом. — У меня за спиной нет батальона воинов, чтобы брать крепость штурмом.

— У тебя есть твоя громовая палка, — выпалила девчонка, указывая пальцем на автомат. — Я видела, как ты снес башку громадному зверю в каньоне за долю секунды. Твое оружие может стрелять быстро, и там спрятано много зарядов.

Я издал горький смешок, качая головой.

— Ну, — принялся я снова осаждать мелкого революционера, — во-первых, патроны в этой железке далеко не бесконечные. У меня осталось всего два запасных магазина в разгрузке. Это шестьдесят патронов. Звучит солидно, но в реальном бою при плотной стрельбе этот запас вылетает ровно за полминуты. На целую армию дворцовой стражи этого не хватит. Во-вторых, открытый штурм подвергает смертельной опасности всех нас. У охранников султана имеются кремневые ружья, и пуля из такого мушкета разворотит грудину даже хуже, чем моя. А у вас из вооружения, я так погляжу, только ржавые ножи, палки да дубинки.

Элира упрямо мотнула головой, не желая отступать.

— Стражники трусливы, — возразила она с жаром. — Они привыкли избивать безоружных рабов и издеваться над торговцами на рынке. Настоящих солдат среди них единицы. Если мы начнем наступать широкой толпой, а ты начнешь разить их командиров громом и огнем, их боевой дух сломается моментально. Они побросают свои сабли и разбегутся по щелям как крысы.

Я молчал, обдумывая ее слова. Перспектива ввязываться в чужую гражданскую войну посреди неизвестного мира вызывала стойкое отторжение. Но девчонка тут же ударила по самому уязвимому месту.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор, Егор? — прошептала она, подойдя вплотную. — Ты наивно полагаешь, что сможешь просто пересидеть пир, набить брюхо и спокойно уйти через парадные ворота? Этот старый лис обведет тебя вокруг пальца в два счета. Он подсыплет сонную траву в кувшин, устроит засаду у выхода, перережет тебе горло спящему. А если не убьет, то заставит полуживого смотреть, как он пользует твою жену прямо на глазах. А когда натешится, прикажет скормить ваши останки стервятникам.

Я представил перепуганную Наиру в цепях, представил мерзкие лапы султана на ее плечах. Желваки на скулах заходили ходуном. Куда ни глянь, а мирного выхода из этой мышеловки для нас не существовало изначально.

— Ладно, — произнес я глухо, глядя в решительные глаза дочери правителя. — Я готов помочь вам скинуть эту падаль с трона. Свержение тирана — дело благое, возражать не стану. Но устраивать кровавую баню с резней сотен людей я не позволю. Нам нужно провернуть все с минимальными потерями, и поэтому давайте подумаем, как захватить султана живым или нейтрализовать его верхушку, не прибегая к безумному штурму дворца, где половина ваших людей поляжет под огнем мушкетов.

Один из стоявших позади заговорщиков, крепкий сутулый мужик с перебитым носом, недоверчиво хмыкнул.

— И как ты себе это представляешь, чужеземец? — пробасил он хрипло. — Дворец охраняют полторы сотни отборных бойцов. Как ты доберешься до тела владыки без боя?

Я шмыгнул носом.

— Завтра намечается грандиозный пир, и султан лично пригласил меня за главный стол. Мы окажемся с ним в одном помещении, буквально на расстоянии вытянутой руки. Никаких каменных стен, никаких запертых ворот между нами не будет.

Я медленно перевел взгляд с сутулого мятежника на наложницу, затем посмотрел на Элиру, чувствуя, как губы расходятся в едкой улыбке.

— Есть у меня одна идея.