Глава третья

7026 год.

Кто-нибудь может представить себе, каким станет мир? А какими станут люди? Важно не забыть, что с ростом технологий и возможностей будет расти и человеческое сознание, меняться, подстраиваясь под новые сложные технологии или же подстраивать эти технологии под себя. Если человечество выберет первое, то его ждет в лучшем случае эволюция и переход к новому уровню сознания с отказом от жизни, которая есть сейчас; в худшем – машины станут невероятно сложными, технологии будут создаваться не ради человека, а ради технологий, роль личности растворится в прогрессе, наука поднимется на Олимп жизни, свергнув человеческое и живое – настанет эра технологической инквизиции, когда ересью объявят все, что не впишется в цифровую модель катехизисов техно-мира.

Поэтому, чтобы встретить 7026 год от Рождества Христова, а не какой-нибудь 23584 цикл столкновения Вселенной Ускорения Встречных Пучков, то давайте представим, что человечество развивается, понимая, что технологии призваны служить человеку, а не наоборот.

И так, у нас уже есть примерная история до 2743 года. Общество развивается, проблемы перенаселения решены. Синтетические наркотики и продукты питания. В каждом жилом комплексе имеется по несколько центров, которые пытаются решить проблемы энергоснабжения. Скоро атомная энергия канет в небытие. Источником станет ядро Земли или энергию начнут получать из вакуума. Жилые комплексы, опреснители, возможность полной изоляции комплекса на случай войны, послужат прототипом для баз на Луне и Марсе. Да, люди всегда смотрят в небо, ибо в небе безграничный потенциал. Фантазия не знает границ. Но если небо останется черным и одиноким, то фантазия человека устремится в глубину его собственного «Я».

Снова начнется спад космических программ. Ученые будут шептаться о новом топливе, об искривлении пространства для более быстрого перемещения. Второе освоение космоса подойдет к концу. Сначала человек преодолел земное притяжение и вышел на орбиту Земли, высадился на Луну. Теперь человек построил пару комплексов на Марсе. И снова все стихло. Застой и спад вышагивают в ногу, стучатся в двери развития. Желающих переселиться на Марс все меньше и меньше. Программы сворачиваются, финансирование отсутствует. Те, кто имел глупость стать переселенцем, пытаются вернуться.

Первыми пустеют жилые комплексы на Марсе. Колонисты Луны еще держатся за счет торговли лунным водородом, который используют в качестве ракетного топлива. Но после того как последний колонист покидает Марс, и спрос на ракетное топливо падает, пустеет и Луна. Девяносто миллиардов человек ютятся на Земле.

Кризис синтетического производства пищи требует кардинальных решений. Старые фабрики, старые технологии. Вспышка лихорадки в секторах вернувшихся с Марса переселенцев. Стремительное распространение инфекции. Жилые комплексы переведены в режим войны. Полная консервация зараженных комплексов. Томительное ожидание – перекинется лихорадка на уцелевших или нет? Заражение в центрах энергоснабжения. Правительства уцелевших жилых комплексов призывают к снижению затрат энергии на период военного положения.

Никто не знает, сколько будет свирепствовать вирус. Электричество отключают каждый час. Потом десять минут гула турбин опреснителей и снова тишина. Лишь по выходным для жителей начинается жизнь. Потом снова энергия поставляется лишь на заводы и цеха обслуживания комплекса. Продажи нейронных наркотиков бьют все рекорды. Никогда прежде люди не использовали так много нейронных модуляторов. Главное успеть зарядить батареи, когда включают свет.

Небожители ставят в пример свою жизнь. Нейронные трансляции сокращаются до одного канала, по которому демонстрируют бедствие небожителей. Но на верхних ярусах видно небо. Они не живут во тьме, не задыхаются, когда опреснители прекращают работу. И вместо того, чтобы служить успокоителем, эти трансляции становятся причиной бунтов.

Сначала восстания происходят на нижних ярусах. Затем стихийно поднимаются все выше и выше. Сопротивления нет. Но нет и электроэнергии. Революция может закончиться за пару дней, но опреснители находятся на нижних ярусах, и если отключить их, то человек задохнется менее чем за сутки.

Экстренная консервация нижних ярусов. Миллиарды погибших людей. Удушье распространяется. Появляются крысы. Использование опреснителей невозможно, потому что системы вентиляции не работают – они заполнены мохнатыми грызунами… Небожители пытаются связаться с другими уцелевшими комплексами…

Никто точно не знает, кто первым снимет защиту. Другие ждут еще месяц, надеясь, что первые смельчаки не заразятся марсианской лихорадкой. К концу эпидемии население Земли сокращается в тринадцать раз. Социологи оптимистично называют это «Чисткой бога» – большинство погибших приходятся на нижние и средние ярусы: Ад и Чистилище. Рай почти не пострадал. О тех, кто погиб на нижних ярусах, говорят пару дней, потом забывают, считая их жизни бесполезной обузой.

Теперь поднимаемся выше, считая потери. Здесь все сложнее. Социологи ропщут на несовершенство законов, оставивших некоторые научные агентства на средних ярусах, не желая затоплять обитель небожителей. Агентство прыжков в прошлое попадает в центр обсуждений, потому что его перевод на верхние ярусы состоялся за два года до начала эпидемии. Остальным повезло меньше. Погибли ученые, пропали десятки лет исследований.

Потом социологи и пресса вспомнили об агентствах вне комплексов. В основном это были центры энергетиков. Поиски новых источников питания… «Чистка бога», – решила эти проблемы. Теперь можно было заморозить большинство энергетических центров. Мир сжался, съежился. Но мир готовился вздохнуть полной грудью.

Уцелевшие ученые возрождают леса, клонируют вымирающих животных. Жизнь первого коровника транслируют по всем каналам как сериал, у которого один из самых высоких эфирных рейтингов. Нейронная сеть создает атмосферу присутствия. Запах парного молока и свежих коровьих лепешек смешивается. Директор коровника курит настоящие сигареты, но сеть не может передать этого. Без нейронных наркотиков не может.

{{BREAKPOINT}}

Многие законы после эпидемии не действуют. Мир изменился и нужны новые суды и новые конституции. Пользуясь этим, появляются недобросовестные ученые и уцелевшие торговцы, которые выбрасывают на рынок новую разновидность нейронного наркотика. Его продают совершенно легально, а когда правоохранительные органы пытаются вмешаться, оказывается, что формула нового нейронного наркотика изменена так сильно, что уже не попадает ни под один из известных законов. Поэтому судам приходится отступиться.

Да и небожители не собираются давить на уцелевший мир. Вместо радикальных мер, они предпочитают не забирать у людей то, что есть, а дать им что-то новое. Дать новую жизнь, новую планету. Нейронные сети вспыхивают трансляциями о том, как добровольцы возрождают леса и выпускают на волю первых клонированных животных. Некоторые виды были безвозвратно утеряны, поэтому генетики создают флору и фауну по памяти, беря за основу данные агентств прыжков в прошлое. Эти данные вообще пользуются необычайным спросом. Прошлое – зеленое и живое. Прошлое – яркое и светлое. Прошлое – полное жизни и надежд. Нейронный наркотик, нейронный модулятор – и ты в прошлом. Но небожители уже запустили свой информационный вирус, и все больше и больше людей смотрит в сторону того, чтобы выбраться из комплексов, стать добровольцем, жить в лесах, питаться настоящей пищей.

Спрос генетиков на нейронные программы о прошлом растет, и это вдыхает новую жизнь в агентство прыжков во времени. Впервые за последнее десятилетие начинается набор хронографов. Центры агентств строятся на планете в местах, о которых сохранилось меньше всего информации. Хронографы ищут в прошлом территории, где могли быть захоронены вымершие виды животных, чтобы можно было клонировать их, использовав сохранившееся ДНК, а не лепить наудачу, надеясь, что конечный результат будет не сильно отличаться от оригинала.

Вообще многие проекты генетиков заканчиваются довольно часто неудачей. Так на свет божий появляются довольно странные виды животных. Небожители показывают их по нейронным каналам, устраивая голосование. Люди играют в Бога. Люди строят свой мир. И мир растет, зеленеет. Открытая рана под названием «человечество» затягивается.

Нет, вне жилых комплексов еще не дышится свободно. Солнце печет так сильно, что приходится носить специальную одежду, но минует несколько веков и все войдет в норму. Люди освоятся. Они будут покидать жилые комплексы осторожно, неспешно. Континенты станут для них Новой землей, на которую когда-то давно плыли переселенцы в надежде найти лучшую жизнь. И так же, как тысячелетия назад, многие хотели остаться, сохранить и преумножить то, чего не смогли достигнуть в Старом Свете…

Позднее, этот период сохранится лишь в отчетах хронографов – смутное и беспокойное время надежд. Богатства и технологии останутся в жилых комплексах. Один из них, «Galeus longirostris», становится центром Старого мира. Он курирует Новый Свет, пока тот не встает на ноги. Технологии Старого мира помогают людям, покинувшим жилые комплексы, интегрироваться в возрождающуюся природу. Не покорить ее, не победить, а именно интегрироваться. Это новый уровень восприятия, мышления, жизни.

Какое-то время «Galeus longirostris» борется за право своего последнего слова в решении проблем и принятии законов Нового Света, но потом решает оступиться. Мир разделяется на тех, кто живет на суши и тех, кто живет в океанских жилых комплексах. Никто не будет подписывать официальных документов. Это просто случится – и все. Случится после того, как патрульные Нового Света остановят у береговой линии судно с выловленными животными, которых тайно переправляют в жилые комплексы.

Нарастает спор о нейтральных водах. Военная мощь океанских комплексов не идет ни в какое сравнение с примитивными силами Нового Света, но никто не говорит о военной интервенции. Да и планета только что воспрянула от руин, чтобы выдержать еще одну войну. Поэтому кризис продолжает накаляться, пока ситуация не потребует радикальных мер. Тогда Новому Свету дадут свободу.

Натянутые отношения продержатся дольше века, породив новый застой. С одной стороны в мире будет человек, интегрированный в природу, с другой – человек и наука. Лицом этого периода станет незаконная торговля. Новый Свет поставляет в комплексы животных и растения, а комплексы поставляют взамен нейронные наркотики и модуляторы, использование которых в Новом Свете находится под строжайшим запретом. Ситуация выглядит тупиковой – она не рушит мир, но и не способствует развитию.

Так на свет появляется независимый альянс ученых, которых объединил крупный предприниматель из «Galeus longirostris», отправивший часть своей семьи в Новый Свет. На одном из нейтральных островов он построит исследовательский комплекс, где десятки ведущих специалистов попытаются создать нейронный модулятор нового типа, который можно было бы продавать и в Новом Свете. По замыслу проект предполагает отказ от нейронных наркотиков, но заканчивается все тем, что ученые открывают способ интегрировать в извлеченные сознания нейронные образы реконструкций. Это позволяет человеку воспринимать и видеть два мира сразу, не используя нейронный модулятор. Недоброжелатели сразу дают проекту название «шизофрения напрокат». Процесс зыбок и не работает полноценно даже в теории, но наука считает это важнейшим открытием после прыжков в след прошлого. Об этом говорят больше столетия, но затем забывают, откладывают в дальний ящик.

Новый Свет становится центром развлечений. Он интегрирован в природу, считает себя ее частью. Его ученые работают над новыми органическими источниками энергии. Союз энергетиков и генетиков рождает проект создания энерго-содержащих деревьев. Десятки идеальных лесов вытягиваются к солнцу вдоль тихоокеанского побережья. Ученые работают над преобразованием в энергию естественной жары и холода. Планы заселения снежных территорий.

{{BREAKPOINT}}

Новый Свет превращается в идеальный мир. Аналитики кричат об угрозе океанских жилых комплексов, о перспективах перевода этих «приплывших из прошлого айсбергов» на безопасные виды топлива.

Борьба за жару, за холод. Новый кризис. Попытка возродить космическую программу, но полеты в космос требуют много энергии.

Отделение независимого альянса ученых и торговцев.

Три ракеты отправлены на заброшенную лунную базу. Ракеты используют атомную энергию, обещая, что решат вечный энергетический кризис, организовав извлечение из лунного реголита гелия-3 и его последующую транспортировку на Землю. Они базируются на независимом леднике, недалеко от Северного полюса, но независимость оказывается условностью.

Новый Свет проводит первую в своей истории военную компанию. Океанские жилые комплексы придерживаются нейтралитета. Спустя триста лет всплывут документы, согласно которым океанские комплексы променяли свой нейтралитет на пару веков нейтралитета Нового Света касательно атомных реакторов, используемых для энергоснабжения комплексов. Но к тому времени вопрос энергоснабжения уже решен. Ледники тают, и этой энергии хватит, чтобы осветить сотню жилых комплексов. К тому же энерго-содержащие леса продолжают расти, множиться.

Люди расселяются по омоложенной планете. Они меняются – те, кто перебрался на север и те, кто остались на тихоокеанском побережье. Новое искусство, новые взгляды, только теперь в базе различий лежит энергетика. Ученые тянутся на Север. Люди искусства предпочитают энерго-содержащие леса и пляжи.

На Пиренейском полуострове, частично проглоченном в минувшем тысячелетии Атлантическим океаном, зарождается новая религия. И как люди Тихоокеанского побережья интегрировались в природу, так люди Пиренейского полуострова пытаются интегрировать себя в науку, используя древние разработки модуляторов, способных извлекать сознание, объединяя его с нейронными реконструкциями.

По сути, это все тот же проект «Шизофрения напрокат», только на этот раз сознание не возвращают в тело, вызывая конфликт иллюзии и реальности, а бросают его в эхо прошлого. Организаторы называют это «Дорогой к богу». Проект начинается с горстки фанатиков, свихнувшихся ученых, но затем, спустя столетия разрастается в религию Нового времени, а Пиренейский полуостров становится Меккой новой веры.

Тысячи ученых работают над системой Вознесения. Большинство из них не верит в Бога, но Новая Мекка богата и может оплачивать любые услуги. Десятки тысяч верующих жертвуют свои состояния проекту. Они бросают все и ждут очереди, когда их сознание извлекут и отправят в далекое прошлое. Хронографы Новой Мекки детально воссоздают Рим и Ватикан, греческие и славянские храмы. Лживые гуру обещают путь к Богу. Установлены даже расценки. Причем славянский Бог стоит дороже Бога, живущего в Ватикане. Боги прошлого лично встречают паломников из будущего, прошедших срочный курс хронографа. Боги мудры и лаконичны. Но кто они? И где были все эти годы?

Жители океанских жилых комплексов отрицают новую веру, но религия расползается, продвигаясь на Север. Толерантное Тихоокеанское Побережье предпочитает соблюдать нейтралитет. Но иллюзия Бога, вернее, Богов, уже парит в верхних слоях атмосферы планеты. И даже прошлое, кажется, не может больше соблюдать нейтралитет. Нейронное прошлое, которое теперь может быть интегрировано в сознание каждого желающего.

Подпространство разрывается от паломников, искателей бога. Гуру Новой Мекки говорят миру, что сознание человека и есть душа человека. Северяне молчат, но смотрят в сторону Новой Мекки. Океанские жилые комплексы вводят карантин, не пропуская на таможне всех, кто когда-либо отправлялся в нейронное паломничество к Богу. А где-то среди пляжей и энерго-содержащих лесов Тихоокеанского Побережья рождается новое учение, которое вместо Бога ищет себя, свою душу и свой собственный Рай.

От религии Новой Мекки они берут себе имена ангелов, пророков. Выкупленная у беглых ученых Новой Мекки технология интеграции в сознание нейронных реконструкций позволяет им создать тонкую настройку своего нового мира. Сознание не выбрасывается из реальности в Подпространство, где фоном служат пейзажи и догорающие остатки прошлого, а возвращается назад в тело. Реконструкции сбалансированы и сплетены между собой, давая людям возможность видеть одни и те же интегрированные в сознание образы. Это позволяет приукрасить зеленеющий мир Тихоокеанского побережья. Новая реальность получает название Размерность.

Размерность не выбрасывает человека из реальности, а дополняет ее, создает иллюзии, которые мозг не может отличить от настоящих. Материальный мир и мир мысли сливаются воедино. И не проходит пары веков, как это учение становится ведущим. Религия Новой Мекки еще теплится, пустив корни на Севере, но мир уже изменился.

На протяжении следующих столетий Размерность растет, совершенствуется. Жадность и праздность гуру Новой Мекки губит их Веру. Север и тот снова преклоняет колени перед своим единственным богом – наукой. Бессмертным фениксом поднимаются из пепла космические программы. Ученые планируют сжать временное поле вокруг космического корабля. Энергию, требующуюся для подобного проекта, хотят получить из замороженного исследования столкновений вещества и антивещества.

Гуру из Новой Мекки, подкованные купленными учеными, тут же выступают с лекциями о конце света. Впервые их поддерживают океанские жилые комплексы. Хронографы создают десятки реконструкций неудачных экспериментов прошлого. Настырный Север вступает в спор и, кажется, что спор этот держится исключительно на желании спора, пока северяне не проводят свои первые эксперименты.

Экономическая блокада, направленная на прекращение экспериментов, не дает результата. В ответ на блокаду Север перестает поставки энергии ледников. Одновременно с этим в районе бассейна реки Янцзы ученые проводят первый эксперимент с прыжком в эхо недалекого прошлого, чего не удавалось добиться прежде. Сознание добровольца перемещают сначала на год назад, а затем на месяц. Технология держится в строжайшем секрете, но спецслужбы уже выстраиваются в очередь, видя неограниченные перспективы слежки. Теперь агент хронограф может прыгнуть в прошлое и сообщить о ходе минувших переговоров или перечислить имена заговорщиков.

{{BREAKPOINT}}

Гуру Новой Мекки пытаются использовать открытие в своих целях, заявив о существовании Бога в обратном пространстве-времени, согласно которому мир Бога и мир Людей пересекаются лишь в крайних точках, двигаясь по замкнутому кругу от сотворения к коллапсу доступной человеку реальности, где происходит новое рождение в результате столкновения жизни и антижизни. В этой точке абсолютная пустота и абсолютная материя уничтожают друг друга, рождая новую энергию и новую жизнь. Бог превратился в нечто большее, чем образ. Бог стал буквально всем, что доступно людям.

Никто так и не узнает, как Новая Мекка смогла достать технологию прыжков Бассейна реки Янцзы, но первый эксперимент с человеком, который прыгнул в минувший день своей жизни, провели именно в Новой Мекке. Гуру заявят, что в момент, когда извлеченное и брошенное в прошлое сознание достигнет настоящего, человек сможет увидеть бога, увидеть ядро всего бытия. Гуру назвали настоящее – время, а прошлое – антивремя.

Согласно этой новой, спонтанной теории, прошлое, являясь эхом настоящего, развивается в обратной цикличности, стремясь к абсолютному началу, в то время как настоящее стремится к абсолютному концу. Но сознание хронографа, брошенное в «антивремя», продолжает жить по законам своего «времени».

Тут же появились пессимисты, которые решили, что момент, когда хронограф догонит свое время, находясь в «антивремени», может стать преждевременным началом конца, тем самым коллапсом, обещанным гуру в конце пути пространства и времени.

Все эти распри и антиутопии происходят в тот самый момент, когда атмосфера между Севером и океанскими жилыми комплексами накаляется до предела. Впервые за тысячи лет люди готовы ввязаться в новую мировую войну. Новые поиски Бога, полеты в космос, экономические санкции – все спутывается в один клубок и внезапно разражается чудовищным землетрясением, в результате которого Тихоокеанское побережье уходит под воду. Разлом одной из литосферных плит приводит к таянию ледников и вулканической активности. Вместе с Тихоокеанским Побережьем под воду уходят и три жилых комплекса из восьми. Ледник покрывает территории непокорного Севера. Их ракета, из-за которой едва не началась мировая война, как памятник прошлого тянется к небу, покрывшись толстым слоем льда.

Одни обвиняют в случившемся эксперименты Севера с антиматерией, другие вспоминают Новую Мекку и их попытку увидеть Бога, догнав настоящее, третьи, меланхолично качают головой и говорят, что нужно было частично поддержать космическую программу, чтобы можно было использовать спутники для анализа сейсмической активности.

Катаклизм затягивается. Выжить удается лишь тем, кто вовремя успел перебраться в уцелевшие жилые комплексы. В основном это ученые. Они бежали с Севера, бежали с территорий бассейна рек Янцзы, бежали из Новой Мекки и с Тихоокеанского побережья.

Жилые комплексы снова закрыты, как и во время вспышки марсианской лихорадки тысячелетия назад. Мирные жители превращаются в линчевателей, вздергивая спасшихся гуру, которые обещали, что прошлое, догнав настоящее, явит миру суть бытия – Бога. Бог не появился, но прошлое, кажется, действительно догнало настоящее, отбросив человечество к временам, когда марсианская лихорадка грозила поставить человека разумного на грань вымирания. Правда на этот раз нет проблем с энергоснабжением, нужно лишь сбалансировать процент смертности и рождаемости.

Синтетические продукты производятся исправно. Старый Свет снова становится Единственным Светом, принимающим вернувшихся беглецов. Особенно интегрированных с природой жителей затонувшего побережья, которые так долго развивали проект «Размерность», что забыли, что такое реальная жизнь без нейронных прикрас. Все эти добродетели с именами ангелов и святых держатся обособленно, строя планы о возвращении на континент. Они лелеют свой проект «Размерность», развивают его, потому что в новом мире бегство из реальности, вознесение над бренностью физического бытия – это единственное, во что хочется верить.

Сначала это касается только жителей затонувшего побережья, но затем Размерность начинает разрастаться. Интеграция в природу становится интеграцией в прошлое. Ускоренные курсы подготовки хронографов. Технологии прыжков уже не разрушают организм, как тысячелетия назад.

Науке особенно не из чего выбирать в замкнутом пространстве уцелевших комплексов. Совершенствуется технология химического производства пищи, прыжков в прошлое и общественных нейронных модуляторов. Политики борются за власть, меняют друг друга быстрее, чем жители успевают запомнить их лица. Выпускаются новые билли о правах. Новые запреты. И запреты запретов. Человечество замирает в меланхоличной дремоте. Подступающий ледник заставляет людей плотнее жаться друг к другу. Можно использовать для отопления энергию холода, но ледник, кажется, уже проник в сердца. От него нет спасения, кроме прыжков в теплое, радужное прошлое.

Люди отправляются в прошлое целыми семьями. Чем глубже прыжок, тем дороже он стоит. Проще всего прыгнуть недалеко, но все хотят солнца и тепла, а не льда и холода. Да и законы запрещают неглубокие прыжки, чтобы избежать слежки. Вот только когда это действительно кому-то нужно, мало кто соблюдает законы. Да и технологии не стоят на месте.

Ученые, создавшие на ушедших под воду Тихоокеанских пляжах Размерность, давно умерли, но их идеи живут в последователях. Все эти мужчины и женщины с именами святых и ангелов превращают Размерность в религию нового мира. «Рай без Бога», – таков их лозунг, после того, как молодой ученый, взявший себе имя духа земного рая – Фалет, изобретет замкнутый цикл Размерности, устранив резонансы тела и сознания, когда прошлое и настоящее встречаются в одной точке.

По сути, он лишь усовершенствовал эксперимент канувшей в небытие Новой Мекки, который говорит, что доброволец, брошенный на неделю в прошлое, догонит настоящее и соединится со своим телом. Потом начался природный кризис, и эксперимент уже мало кого интересовал. Кстати, тогда доброволец не выжил. Его тело продолжало функционировать, а сознание… Никто не знал, куда делось сознание. Из прошлого оно пришло в свое настоящее и отправилось куда-то в будущее. Вот только будущего нет, пока оно не станет настоящим, пока жизнь не построит его. Именно это учитывает Фалет, готовясь сделать открытие. Ни о каком Боге речи не идет. Откровений не будет. Если не свести к нулю резонансы в момент, когда отправленный в эхо прошлого человек достигнет своего настоящего, то сознание не сможет вернуться в свое тело уже никогда.

{{BREAKPOINT}}

Параллельно с исследованиями Фалета еще один ученый Размерности по имени Гетатия проводит эксперименты по отправке в хвост прошлого не только человеческого сознания, но и других нематериальных вещей. В основе его опытов лежит учение Новой Мекки, открывшее резонанс неодушевленных вещей. Гуру изучали это, чтобы доказать наличие сложного и многогранного Бога, Гетатия изучает, чтобы отправить в прошлое, следом за сознанием человека, ментальный образ, например, стула, чтобы хронограф мог взаимодействовать с ним.

Нечто подобное пытались проделать и в Новой Мекке, но не один из экспериментов не удался. Они отправляли в хвост прошлого сначала хронографа, а затем предмет. В результате резонанс хронографа и стула различался временной линией бытия. Взаимодействие признали невозможным и закрыли проект.

Гетатия первым отправил в хвост прошлого резонирующий образ стула и сознание хронографа, синхронизировав эти прыжки. В результате на свет родилось одно из самых важных открытий Размерности. Гетатия потратит всю свою жизнь, пытаясь компенсировать резонанс образов, брошенных в прошлое. Добиться этого смогут лишь почти три века спустя, когда будет сделан ряд других, на первый взгляд, не относящихся к проекту Гетатии открытий. Имя ученого будет Идрис, но вот что оно значит, уже никто не будет помнить. Просто Идрис – для иерархии Размерности, которое из направления переросло в полноценное общество, этого будет достаточно.

Идрис соберет группу ученых и возглавит проект, объединивший исследования Гетатии и Фалета. От слогана Фалета «Рай без Бога» решили отказаться, назвав проект «Квазар», посчитав его одним из самых важных со времен Великого Ледника. На реализацию проекта потребуется чуть меньше трех лет. Первого добровольца отправят на день в хвост прошлого. Вместе с ним будет передан образ простейшего стула. Доброволец вернется, заполнив свое тело и подтвердит, что эксперимент удался. Не пройдет и недели, как эксперимент повторят, но на этот раз вместе с добровольцем будут отправлены в хвост прошлого образы более сложных механизмов.

Всего проект «Квазар» осуществит более полусотни экспериментов, выдержав каждый из них. Нейронная информационная сеть взорвется надеждой. Название «Рай без Бога» заменят на «Рай для Людей». Не пройдет и года, как на свет появится проект «Квазар-2». Он соберет группу добровольцев и отправит их в мир, который видел еще несколько веков назад Фалет. Петля времени забросит их на один день в прошлое и будет повторяться снова и снова. За базу возьмут петлю Фалета, внеся небольшие изменения в созданную века назад модель.

Участники группы, догнав свое время, возвращаются в свои тела, ждут сутки, а затем снова отправляются на сутки назад, догоняя прожитое ими время, причем образы вещей перенастраиваются на новый временной резонанс группы.

Параллельно с проектом «Квазар-2» будет запущен запрещенный «Проект-18», целью которого будет послать в хвост прошлого хронографа, сохранить точную частоту его временных резонансов, а затем, спустя пару дней после его возвращения, отправить в тот же отрезок прошлого второго хронографа, настроив его временной резонанс в соответствии с резонансом первого хронографа и попробовать сообщить первому хронографу из прошлого, информацию о предстоящем будущем, используя трехмерность измерений времени.

Вдохновлять «Проект-18» будут успехи «Квазара». «Ведь если люди научились изменять резонанс, то почему бы не научиться использовать призрачность хвоста времени, для того, чтобы оставить там послания самим себе и предотвратить или хотя бы подготовиться к большинству катаклизмов, аварий и прочих бедствий», – так будут говорить руководители «Проекта-18». Но проект потерпит полное фиаско. И дело будет вовсе не в давлении со стороны правительства и общества. Просто победив резонанс хвостов прошлого, люди так и не смогут победить резонанс в настоящем, где время окажется строго линейным. И возможность встречи двух хронографов в хвосте прошлого будет осуществима только в случае, если резонанс их тел в настоящем находятся в одной временной плоскости. Вернее будет сказать, в единственной на тот момент временной плоскости.

Чтобы опровергнуть эту ошибочную аксиому потребуется больше тысячи лет. К тому времени человечество привыкнет к вечной мерзлоте. Даже холод, которым будут пропитаны три уцелевших жилых комплекса, станет нормой. Организм перестроится, снизит активность. Фаза сна станет дольше фазы бодрствования, что позволит запустить такой же замерзший, как и весь мир, проект «Квазар-3».

Резонансные инженеры усердно рисуют новый мир образов, бликов. Два из трех комплексов задействованы в проекте на девяносто шесть процентов. Статистику портит лишь «Galeus longirostris», названный в честь какой-то рыбы, давно прекратившей свое существование. Проблем с источниками энергии нет, но большая ее часть уходит на борьбу с ледником, который подступает к комплексу со всех сторон. Генераторы опресняют воду, плавят вечную мерзлоту. Энергия извлекается из холода. Потери минимальны, поэтому ледник не может проглотить жилые комплексы. Холод кормит холод.

Для работы резервных генераторов используется энергия, полученная из угарных газов внутри комплекса. Люди поглощают энергию, люди выделяют энергию. Но экономия везде, повсюду. Экономия становится нормой. И в этом мире, где считается каждая доступная единица энергии, проект «Квазар-3» выглядит настоящей панацеей. Тела участвующих в проекте людей находятся в постоянном состоянии покоя. Они выделяют тепло и потребляют минимум энергии. Длительность сеанса ограниченна одиннадцатью месяцами, но проект «Квазар-4» обещает увеличить срок до пяти лет.

В комплексе «Galeus longirostris» в программе задействовано лишь сорок два процента населения. Резонансные инженеры создали образы сложных машин, благодаря которым участники проектов из разных жилых комплексов, могут встретиться друг с другом.

{{BREAKPOINT}}

Хвост прошлого существует вне зависимости от ледника и человечества. Даже если не будет ни одного хронографа, резонирующая реальность прошлого все равно будет существовать – многогранная, пластичная. Инженеры, работающие в области резонансов, создают воображаемый мир настоящего в прошлом. Образы превращают жизнь людей проекта «Квазар-3» в Рай. «Рай без Бога». Медицинские нейро-сканеры наблюдают за оставленными телами. Они отвечают за клеточное питание организма, за контроль фаз сна, за общее состояние здоровья. Участники проекта «Квазар-3» возвращаются в свои тела только на сон, догоняют свое время и снова прыгают в петлю Фалета, правда, сами они этого не замечают. Для них жизнь в Раю прерывается лишь на сон. Сутки жизни вне тела признаны наиболее благоприятными. Это общепринятый интерфейс системы «Квазар». Сутки сна, сутки бодрствования в «Раю». На возврат сознания в тело требуется минимум энергии. Нагрузки на человека минимальны. Да и тело помнит резонанс покинувшего его сутки назад сознания и коррекция практически не требуется. Вот если провести в хвосте прошлого пару месяцев! В этом случае вернуть сознание не смогут и лучшие специалисты. Общность резонансов сознания и тела будет потеряна навсегда. И ни один из проектов не может соперничать с «Квазаром», интерфейс которого используют даже правители жилых комплексов для совместных заседаний.

Внутри проекта, в хвосте времени, рождается наука под названием акеми – призрачная алхимия резонансов прошлого, предполагающая возможность более глубокой интеграции сознания во внутреннее временное измерение. Ученые акеми видят в этом возможность непродолжительных бонусных путешествий в мир, предшествующий леднику, где им не нужно будет жить призраком. Предполагается, что путешествия станут реалистичны. Тысячи предшествующих неудач не учитываются, так как еще никто не пытался решить эту задачу изнутри – из мира, где время трехмерно. Все неудачи принадлежат миру линейности.

Акеми будет развиваться более семи веков, но так и не сможет достичь серьезных успехов, хотя и не зайдет в тупик. Проблема будет заключаться в основном в финансировании и безразличии резонансных инженеров, которые откажутся работать с инженерами акеми. Эта наука станет уделом энтузиастов и мечтателей. Мрачная в одних руках и волшебная, словно самая светлая сказка, в других. Десятки поколений наука акеми будет на грани вымирания, но в конечном счете получит свой шанс.

Это случится после теракта, устроенного противниками Квазара. В результате этого жилой комплекс «Isistius labialis», девяносто восемь процентов жителей которого будут задействованы в проекте «Квазар», лишится на две недели основных источников питания. Ледник вцепится в него мертвой хваткой. Это будет первый из серии терактов группировки «Мункара и Накира», члены которой будут скрываться в каждом жилом комплексе. Меньше всех пострадает «Galeus longirostris». «Isistius labialis» удастся спасти, использовав резервные источники энергии, но население комплекса, задействованное в проекте «Квазар», не сможет вернуться в свои тела. С ними случится то же, что и с добровольцем канувшего в небытие проекта Новой Мекки. Тела будут жить, но их сознания затеряются где-то в бесконечных вариациях резонансов прошлого. Или будущего?

Семь лет ученые двух других комплексов будут пытаться спасти два миллиарда человек из «Isistius labialis». Вспыхнут и погаснут тысячи новых учений и теорий, но решение смогут найти лишь ученые акеми. Их теория трехмерной цикличности времени изменит Ледниковый мир. По сути, их теория станет реинкарнацией теории Новой Мекки о существовании замкнутого круга двух притягивающихся обратных величин пространства-времени, двигающихся друг к другу, расходясь в разные стороны. Ученые Новой Мекки называли это мир Бога и мир Людей, а точку столкновения, которая является началом и концом – пересечением жизни и антижизни.

Акеми назовут мир Бога будущим, а мир Людей – прошлым. И будущее не бежит от прошлого. Будущее и прошлое стремятся друг к другу. Столкновение происходит в настоящем, высвобождая энергию, необходимую для следующего мгновения жизни, которое становится будущим в отношении настоящего, ставшего прошлым, создавая новый взрыв. Подобная теория и ее доказательства могла существовать лишь в трехмерности времени хвоста прошлого, в петле Квазар, вне линейности настоящего и колоссальной энергии создающей эпицентр нерушимости времени и пространства. Реальность становится точкой, которая существует сразу в трех измерениях времени: настоящем, прошлом и будущем.

Теория получает подтверждение, сделав акеми – главной наукой, но к моменту, когда удастся рассчитать средний коэффициент бесконечных резонансов Настоящего, пройдет не один десяток лет. Из двух миллиардов пострадавших людей в комплексе «Isistius labialis» удастся вернуть чуть меньше тысячи. Вернуть из множественности резонансов Будущего в резонанс Прошлого, догнавшего Настоящее. Для вернувшихся все эти годы стали мгновением. Они ушли в Квазар детьми, а вернулись дряхлыми стариками.

Комплекс «Isistius labialis» превращается в холодную заброшенную пустошь, которая продолжает бороться с Ледником, как Прометей боролся с богами за огонь. Точно так же борются за право знаний акеми. Рождаются новые теории и проекты трехмерности времени. Проект Квазар становится именем нарицательным, охватывая целый мир и десятки наук.

Эксперимент по возвращению сознаний в тела жителей «Galeus longirostris» получает новую жизнь и сотни теорий, одна из которых развивается в направлении замещения тел. Сознание покидает дряхлое тело, а возвращается в молодое тело клона или выращенного в пробирке ребенка. Это позволит сохранить великих людей, продлить им жизнь. Новая наука называется «Энрофа» и действует в двух реальностях почти два столетия, и в конечном счете становится вне закона в реальности Размерность, но продолжает существовать в Квазаре. Там же в Квазаре продолжает существовать группировка «Мункара и Накира».

{{BREAKPOINT}}

Проследить многообразие мира Квазар практически невозможно. Законы неэффективны. Размерность признает бессмысленность борьбы с нарушениями. Появление первых писарей в Институте всемирной иерархии. Писарями становятся видоизменившиеся хронографы. Они действуют в двух временах – настоящем и прошлом, наблюдая за каждым человеком с рождения. Это предполагает помощь Всемирной иерархии в борьбе с нарушителями. Писари существуют чуть меньше века и уступают место хранителям, которые призваны действовать более радикально. Это происходит после того, как ученые Энрофы осуществляют свое первое переселение сознания.

Наука берет за основу способ, использованный при возвращении жителей «Isistius labialis», но технология быстро меняется, эволюционирует. Начинают пропадать люди. Размерность и Квазар трещат по швам, словно мир, находящийся на гране войны, вот только понятие войны давно кануло в небытие, оставшись чем-то далеким, разбавленным историей, которую покрыл Ледник, линейностью, способностью существовать только здесь и сейчас.

Основным местом концентрации группировки «Мункара и Накира» служит комплекс «Galeus longirostris», где в отличие от «Hexactinellida» большая часть населения старается держаться в Размерности, лишь изредка посещая Квазар. С появлением хранителей Размерность кажется более стабильной, надежной, монолитной, но это мнение живет до тех пор, пока не появляются астралы – первые прыгуны в реальное прошлое, которые используют гаситель резонанса Энрофы и технологию акеми.

Не будет официальных испытаний. Не будет судов и запретов. Астралы просто сделают это – прыгнут в стремящееся к настоящему прошлое, интегрировав свое сознание в резонанс пространства и времени, где существует тело носителя, которое можно заполнить. Никто не будет знать, сколько погибнет первых астралов, прежде чем технологию удастся сбалансировать. Прошлое разверзнется и проглотит первую сотню, тысячу или десяток тысяч смельчаков. Прошлое, измененное этими вторжениями, догонит настоящее и, столкнувшись с будущим, высвободит необходимую для жизни мгновения изменившуюся энергию, которая, утратив стройность полюсов, заискрит ошибками схем жизнеустройства.

Сначала это будут едва заметные вспышки, «сигаретные ожоги» на пленке мира, но затем дыр станет больше. И через эти дыры Размерность будет затягиваться в Квазар, а Квазар в Размерность.

Первым ренегатом станет астрал Уранти. Он предаст группировку «Мункара и Накира» и сдастся хранителям Иерархии.

– День отсчитывает твои последние мгновения, – объявит ему глава группировки «Мункара и Накира» Малик.

Слова Малика становятся роковыми, но не только для астрала Уранти, но и для всего мира. Потому что, как только Уранти раскрывает технологию прыжков астралов, и первый хранитель отправляется в прошлое, пытаясь исправить содеянное, предотвратить… Все становится только хуже. Намного хуже…

Мир отсчитывает свои последние мгновения.