Глава пятая

 

6998 год.

Мчимся сквозь время, от первых робких прыжков в эхо прошлого, до КвазаРазмерности. Давайте посмотрим на сборник катехизисов Всемирной иерархии этого мира. Первый катехизис определяет человека, как мыслящую и социально развивающуюся биологическую систему способную существовать в множественной реальности схем жизнеустройства. Под схемами жизнеустройства понимается Вселенная в целом, а также трехмерность времени и его вариации. Официальным миром Всемирной иерархии считается КвазаРазмерность, которая является двухуровневой системой общения и жизни вобравшей в себя реальность Квазар и реальность Размерность.

Квазар – это мир, построенный в трехмерном измерении времени, где способно существовать сознание человека, извлеченное из оставшегося в Размерности тела. Размерность – это совокупность факторов материального мира и интегрированных нейронных образов. Реальность Размерности была построена до наступления Великого ледника. С тех пор нейронная сеть не особенно менялась, если не считать более совершенных алгоритмов передачи энергии. За связь человека и системы отвечают интегрируемые от рождения жидкие чипы нейронных модуляторов, умеющих перерабатывать и распределять в биологической оболочке получаемую кинетическую энергию. Размерность способна согреть человека, накормить, создать нейронные стены, которые станут реальными. Размерность – это сплав материального мира и мира нейронных иллюзий. Вот только никто уже не называет их иллюзиями в этом новом мире. Нейронный мир и реальность стали одним целым.

Жилой комплекс «Galeus longirostris» служит каркасом новой жизни. Нейронная сеть Размерности может создать целые уровни несуществующих комплексов, может расширить комплекс. Способность передачи достаточной кинетической энергии, из которой состоит мир, позволяет людям использовать для передвижения силовые поля вместо материальных объектов – для неподключенных к сети это будет выглядеть, словно человек идет по воздуху, для жителей Размерности они передвигаются по нейронным образам. Но подобные образы требуют колоссальной энергии и нагрузки на нейронную сеть, поэтому в качестве каркаса предпочитают использовать материальные конструкции.

Так же обстоит дело и с Великим ледником, который сжимает в своих объятиях жилые комплексы – для борьбы с Вечной Мерзлотой используют отдельные системы, не перегружая сеть Размерности…

Теперь о том, что такое Петля Квазар – второй уровень реальности схем жизнеустройства.

Согласно катехизисам Всемирной иерархии Петля Квазар – это жизнь, оторванная от линейности бытия, которая существует в трехмерном измерении времени. Материя не может быть перемещена в Квазар, где нет настоящего, прошлого и будущего. Реальность Квазара подразумевает бесконечные вариации резонансов существования мира. Квазар – это чистая энергия, фон материального мира, одна из главных схем жизнеустройства, благодаря которым существует Вселенная. Квазар – это проводник энергии, необходимой для существования линейного бытия, где возможно существование материального мира. Квазар находится везде и нигде, всегда и никогда. В Квазаре нет жизни, только безграничная энергия в трехмерном, пластичном времени, отражающая всплески материального мира, проглатывающая эхо линейного бытия, превращая настоящее в бесконечные колебания, резонанс событий.

Если попытаться представить Квазар абстрактно, то – это холст, на котором создается картина материального мира, а энергия, которую пропускает сквозь себя Квазар – это краски и кисть. Линейности времени отведена роль художника. Картина мира рождается каждое мгновение, отражаясь в трехмерности времени Квазара, становясь слепком настоящего. Но спустя мгновение появляется еще одна картина. Все это становится последовательностью, которую можно читать, наблюдать, изучать. Но в то время как линейность материального мира стремится к абсолютному будущему, его слепки, картины, тяготеют к возведенному в абсолют прошлому. Но абсолютное прошлое и абсолютное будущее имеют общее начало, поэтому выходит, что будущее и прошлое стремятся, в конечном счете, друг к другу. Они сталкиваются в настоящем, высвобождая необходимую для существования линейного времени энергию, создавая новый парадокс прошлого и будущего, снова рвущихся к абсолюту, рождая столкновением новую энергию, новое настоящее… И так до бесконечности.

Мир нестабилен. Он меняется каждое мгновение, рождая бесконечные колебания возможных вариаций. И только линейность жизни, в которой существует материальный мир, позволяет миру сохранять видимую целостность, эпицентр нерушимости времени и пространства.

Петля Квазар – это замкнутый цикл в трехмерном времени Квазара с выверенным резонансом, обновляемым каждые сутки. Упрощая катехизисы Всемирной иерархии, можно сказать, что человек – это материя, материя принадлежит линейности настоящего, а человеческое сознание – это энергия. Плоть, являющаяся материей, не может существовать вне линейности настоящего, поэтому Петлю Квазар населяют сознания и энергетические проекции материи линейного настоящего, колебания которых скомпенсированы.

Линейное настоящее меняется каждое мгновение, следовательно, каждое мгновение меняются и колебания, резонансы. Материя подчинена линейности, мир резонирует, меняет свои колебания в унисон, но для трехмерного времени Квазара каждое мгновение – это новый мир, новая «картина». Мир линейности, материя, принадлежит своему мгновению, своей «картине». Например, чтобы увидеть друг друга, иметь возможность взаимодействовать, два человека должны попасть в Квазар одновременно, запечатлеться на одной «картине» – принадлежать одному мгновению. В противном случае Квазар разделит их, определит как части разных «картин», из которых составлено эхо линейного времени.

{{BREAKPOINT}}

Петля Квазара использует один день оставшегося в прошлом линейного настоящего. Цикл прерывается каждые двенадцать часов, чтобы в Квазаре могла появиться новая череда «картин» линейного мира. Для участников проекта половина суток становится временем сна. Победить постоянно меняющиеся колебания настоящего удалось благодаря компенсатору резонансов. Инженеры Размерности работают с энергетическими образами, доступными для использования в Квазаре. Это позволяет построить в Петле Квазара целый мир, образ которого система координации сохраняет каждые двенадцать часов, чтобы заново воссоздать его, когда закончится период сна. Петля Квазара – это не нейронная модуляция Размерности. Петля Квазара – это возможность для извлеченного из линейного мира сознания, существовать в иной реальности по иным правилам.

Петля Квазара – это искусственный мир внутри мира трехмерного времени. И мир этот развивается. Внутри него существует наука акеми, которая изучает исключительно законы и принципы строения мира трехмерного времени. Они работают с чистой энергией Квазара. Их творения, в отличие от творений Инженеров Размерности, вечны.

Одного из инженеров акеми зовут Инг-Ри. Он покидает Петлю Квазара довольно часто, потому что его девушка, любовь его жизни, живет в Размерности. Ее зовут Иафет, и она – инженер Размерности. Ей не нравится, что Инг-Ри сотрудничает с террористической группировкой «Мункара и Накира», но в Квазаре все не так, как в Размерности. Правда жители Квазара все еще использовали для финансовых расчетов Влияние – денежную единицу Размерности, но это должно было измениться в скором времени.

Иногда Иафет встречается с Инг-Ри в Квазаре. Специально для них, он выстроил из энергии «дом», который больше напоминает крошечный, сплетенный лучами света рай. Тела влюбленных остаются в линейной Размерности, тогда как сознания соединяются в танце страсти. Потом они любят разговаривать о том, что когда-нибудь наука акеми достигнет такого уровня, что неизменными будут не только их дома и сложные энергетические системы, но и дети. Дети Квазара.

Согласно катехизисам Всемирной иерархии, это утопия, надежда человечества выйти на новый уровень своего существования, разорвав связь с линейностью бытия. Дети Квазара не будут привязаны к Размерности своими биологическими телами. Это будут создания света, энергии. Чтобы посетить Размерность им придется использовать тела доноров и компенсаторы резонансов. О детях Квазара говорят уже многие поколения акеми, но еще ни кому не удалось провести практический эксперимент.

Ученые Энрофы – наука, которая первой создала компенсатор резонансов – менее утопичны в своих мечтах. Даже компенсатор резонансов был создан ими ради возможности использования Квазара для обмена сознаниями. Большинство открытий Энрофы делают в Квазаре, пользуясь его свободой, но их лаборатории находятся в Размерности. В лабораториях выращивают клонов и осуществляют переносы сознания. Процедура незаконная и дорогостоящая, требующая в качестве оплаты много единиц Влияния, но желающих вернуть себе молодость или просто сменить тело все равно много. К тому же в мире все еще остаются те, кто не признает жизнь в Квазаре, где за небольшое количество единиц Влияния ученый акеми может создать вам любой образ, не соответствующий вашей реальной оболочке.

В «Galeus longirostris» самый большой процент жителей, предпочитающих Квазару Размерность, по сравнению с другими жилыми комплексами. Это стало исторической особенностью «Galeus longirostris». Здесь же находится центр хранителей – правовые структуры Всемирной иерархии.

Хранители – это главные противники адептов террористической организации «Мункара и Накира», хотя официально они создавались для упразднения незаконных центров Энрофы, но уже давно начали вмешиваться в жизнь Всемирной иерархии в целом. Особенной частью в этих вмешательствах были их нападки на ученых акеми, которые, возможно, давно бы прекратили свое существование, если бы их не поддерживали террористы «Мункара и Накира» во главе с предводителем по имени Малик.

Хранители проникали в Квазар в обход официальных протоколов, устраивая внезапные налеты на сотканные из энергии лаборатории ученых. Да, Петля Квазара давно стала самостоятельным миром, но сотканная из материи и нейронных образов Размерность претендовала на право иметь основной голос в решениях и разработках. Клирики Иерархии – модифицированные в соответствии с изменившимся миром политики, объясняли свое желание принести законы Размерности в Петлю Квазара тем, что тела, населивших Квазар людей содержатся в Размерности. Поэтому акеми и грезили моментом, когда удастся создать детей Квазара, которые не будут принадлежать Размерности. Этот день должен был стать поворотным моментом в истории.

Ученый акеми по имени Инг-Ри говорит об этом своей девушке из Размерности так часто, что его мечты начинают казаться ей одержимостью.

– Может быть, просто заведем ребенка, как это делают все остальные? – предлагает она.

– Я не доверяю Центрам репродукции, – говорит Инг-Ри.

В действительности в его словах есть смысл. Он – акеми, а за акеми хранители всегда ведут пристальное наблюдение. Они преследуют их, ищут инструменты давления, чтобы заставить сотрудничать, выдавать планы и местоположения симпатизирующих им адептов «Мункара и Накира». А что может быть лучшим рычагом контроля, чем ребенок? Именно этого и боится Инг-Ри.

{{BREAKPOINT}}

Физическая близость в том смысле, в котором ее воспринимали тысячи лет назад, давно стала пережитком истории. Тела изменились. В мире электронного рая сложно сохранить свою природу. Если допустить, что женщина сможет забеременеть, то ей никогда не родить ребенка естественным путем, да и выкормить его она не сможет. Молочные железы давно утратили первоначальную функцию. К тому же все эти нейронные сети, электромагнитные поля, наностимуляторы и жидкие чипы отравили тела, сделали практически стерильными.

Питание организма осуществляется посредством перенаправления и распределения кинетической энергии. Для того чтобы выносить ребенка нужны новые алгоритмы и жидкие чипы, обеспечивающие питание организма. Синтетической пищи практически нет, а если и перейти на нее, то это будет означать отказ от Квазара и нейронных образов Размерности. А без нейронных сетей реальность Размерности выглядит мягко сказать непривлекательно – старый промерзший до основания комплекс.

Выходя из нейронной сети, ты теряешь возможность коммуникации. Большинство лифтов и средств передвижения функционируют в тесной связи с нейронными образами. Близость присутствует, но либо посредством нейронных сетей, либо в Квазаре, где тела вообще не принимают участия в процессе слияния сознаний. Эволюция несет человечество к вознесению над бренностью плоти, к переходу на новый уровень, где правит энергия сознания. Но до тех пор пока не появились дети Квазара, приходится обращаться в Центры репродукции, где любой паре вырастят их ребенка.

Биологические поля тщательно охраняются, хотя за все время существования Всемирной иерархии не было ни одной попытки причинить созревающим детям вред. Появляются, правда, организации, призывающие к возвращению к истокам, природе человека, но число их последователей всегда слишком мало, чтобы их голос кто-нибудь услышал. Мир изменился и никогда не станет прежним. К тому же для тех, кто не хочет, чтобы ребенок был выращен, как овощ, всегда есть альтернатива – Центры Энрофы. Они предлагают вырастить вашего ребенка в пробирке или в утробе суррогатного клона, созданного по образцу женщин, живших тысячелетия назад. За дополнительную плату в единицах Влияния, предполагается наличие у лишенного личности клона молочных желез. Правда, последнее пользуется спросом только среди эксцентричных богачей, да некоторых адептов «Мункара и Накира». Например, люди говорят, что рожденные и вскормленные подобным образом дети есть у главы террористов – Малика и одного из заместителей – Олирна.

– Ты хоть раз видел этих суррогатных клонов? – спрашивает Иафет, когда Инг-Ри предлагает ей воспользоваться для репродукции одним из Центров Энрофы. – Эти Клоны не люди! – говорит Иафет. – Их оплодотворяют в случае, когда мозг не пригоден для переноса сознания. Это уже не люди. Понимаешь? У них нет личности, только набор программ, согласно которым их сознание заботится о ребенке и кормит его, если подобная функция оплачена.

Спор на эту тему вспыхивает между ними, гаснет и снова вспыхивает. Решающим моментом становится увольнение Иафет. Хранители приходят и говорят, что женщина, которая встречается с акеми, не может работать инженером Размерности – так звучат их официальные обвинения. В действительности они просто ищут рычаг, способный заставить Инг-Ри работать на них, выдавая секреты и планы адептов «Мункара и Накира».

– Не будет этого, – говорит им Иафет, отвечая за своего возлюбленного. – Если адепты узнают, что Инг-Ри продался, они убьют его. Лучше потерять работу.

Она покидает Центр инженеров Размерности и не принимает вызовы от встревоженного любовника. У нее все еще остались друзья – прошлая работа, как нельзя лучше помогала наладить связи. Работа во благо Всемирной иерархии. Но Иерархия дала сбой.

Ее принципы и методы неприемлемы. Схемы жизни устарели и если что-то не поменять, то все станет только хуже. Сейчас они ломают жизни рядовых инженеров Размерности, чтобы получить в агенты ученого акеми, затем их жертвами станут домохозяйки, случайные прохожие – все во благо борьбы с адептами, которые не позволяют Размерности получить неограниченный контроль над Квазаром.

Мы не можем изменить мир в одиночку, но мы можем изменить себя, подать пример, и может быть, другие поступят так же. Только так возможны перемены. Общественный бунт – это революция. Бунт личности – это характер. Власть может подавить десяток бунтов, но миллионы характеров ей подавить не под силу. Любая революция начинается с характера. Революция без характера – это хаос и анархия.

– Мне нужно тело, способное выносить, родить и выкормить ребенка, – говорит Иафет агенту Центра Энрофы.

– Насколько глубокой должна быть программа сознания? – спрашивает он. – Вам нужен голосовой блок памяти или достаточно инстинктов и навыков?

– Никаких программ, – говорит Иафет. – Я хочу, чтобы вы оплодотворили суррогата, сделав родителями меня и моего любовника, а затем перенесли мое сознание в тело суррогата, чтобы я могла выносить своего ребенка, дать ему жизнь и выкормить.

Агент Центра Энрофы молчит. Его не удивляет желание Иафет, его удивляет, что это уже не первая женщина с подобной просьбой.

– У меня хватит единиц Влияния, – говорит она.

– Я знаю, – кивает агент. – Мы проверили ваш счет перед встречей.

{{BREAKPOINT}}

– Тогда в чем проблема? – спрашивает Иафет.

– Почему? – спрашивает агент.

Иафет думает пару секунд, затем пожимает плечами. Агент кивает – для него подобное незнание является главным признаком искренности. За свою жизнь он давно заметил, что в обдуманности мало искренности. Искренность спонтанна. Искренность – это чувства, а не дедукция. Сейчас перед ним женщина, которой движут чувства.

– Вам есть где укрыться после того, как процедура будет закончена? – спрашивает агент.

– Отцом ребенка будет акеми по имени Инг-Ри, – говорит Иафет.

И снова агенту этого достаточно. Они оговаривают детали сделки и назначают день встречи. Суррогат уже в положении. Передача сознания длится менее часа, да и то большая часть времени уходит на переговоры.

Сознание извлекают из тела Иафет, бросают в Квазар, пропуская свозь систему, а затем возвращают в тело суррогата. Для Иафет процедура длится не больше минуты. Она закрывает глаза, и открывает уже в новом теле. Агенты помогают ей подняться из капсулы, подключенной к Петле Квазара. Чужое тело кажется тяжелым и неуклюжим. Особенно живот и груди, которых прежде у Иафет не было. Ни у одной современной женщины нет.

– Если хотите, то мы можем выкупить ваше прежнее тело, – предлагают агенты Энрофы. – Это поможет вам сэкономить много единиц Влияния.

– Вы сможете перечислить Влияние на счет моего нового тела? – спрашивает Иафет. Агенты кивают. – Тогда я согласна.

Она уходит, даже не взглянув на свое старое тело. Теперь система контроля Всемирной иерархии определяет ее как незамужнюю домохозяйку. Агенты Энрофы работают быстро и качественно. Но когда родится ребенок, система не примет его. Придется либо снова обращаться к агентам, либо растить ребенка в изоляции.

– Господи! – шепчет ошарашенный Инг-Ри, когда Иафет встречается с ним в Квазаре.

Акеми не узнает ее поначалу, но потом…

– Не спрашивай, почему я это сделала, – просит Иафет. – Хранители узнали о нас. Они пришли ко мне и требовали, чтобы ты сотрудничал с Иерархией. Я послала их к черту, потеряла работу и решила, что обязана обратиться в Центр Энрофы. Просто почувствовала… Иногда этого достаточно.

– Будет сложно привыкнуть к твоему новому телу, – говорит Инг-Ри.

– Мне тоже, – Иафет улыбается.

Инг-Ри спрашивает об оставшихся на счетах единицах Влияния, о новом жилье и только потом о ребенке.

– Это будет мальчик, – говорит Иафет. – Агенты сказали, что мальчик… Остального я знать не хотела.

– Я бы хотел встретиться с тобой в Размерности.

– Не сейчас.

– Но ведь за твоим новым телом нет слежки.

– Слежка может вестись за тобой.

– Тогда ты уже сейчас в опасности, – Инг-Ри оглядывается, словно находится не в созданном из энергии Квазаре, а в старой доброй Размерности.

Иафет улыбается. Инг-Ри клянется ей, что, как только родится ребенок, он оставит акеми, а возможно, и Петлю Квазар. У них будет достаточно единиц Влияния, чтобы сделать себе новые личности, начать новую жизнь. Идея нравится Иафет. А еще ей нравится чувствовать, как внутри нее развивается ребенок. Жизнь внутри жизни.

За небольшую плату агенты Энрофы присылают к ней своего врача, который изучал прошлое и разбирается, как протекает беременность у суррогатных клонов. Не смущает доктора и сознание человека в этом искусственно выращенном теле. Иафет спрашивает, сколько всего у него таких пациентов, как она – женщин, которые променяли свое тело на клона, способного выносить и родить ребенка. Доктор пожимает плечами, давая понять, что это не удачный вопрос. Иафет не спорит, прижимает ладони к животу и ждет, когда ребенок лягнет ее. В последнее время она вообще может сидеть так часами. Ребенок – это все, чего она хочет. Инг-Ри отходит как-то на второй план. Когда мальчик подрастет, ему будет нужен отец, а до тех пор они могут быть вдвоем. Мать и дитя. Жизнь внутри жизни, а после новая жизнь на руках старой. Ждать, когда родится ребенок, носить его в себе, это совсем не то, что получить в Центре репродукции.

Долгие часы Иафет тратит на то, чтобы просто представить, каким будет ее сын. Вся жизнь крутится вокруг ожидания дня родов и призрачных планов на будущее. Ее ребенок будет самым лучшим, самым умным и самым красивым. Иногда в эти фантазии пробивался образ Инг-Ри. Ему отводилась роль наблюдателя. Кому, как не отцу, смотреть на сына и восхищаться им?

Ребенок пинается, и Иафет думает, что должна показать это Инг-Ри, позволить ему прикоснуться к этому таинству. Она выходит на улицы комплекса, смешивается с толпой. Нейронные программы агентов Энрофы корректируют ее образ. Люди видят самую обыкновенную женщину в широких одеждах. Полные, готовые выкормить ребенка груди и живот скрыты иллюзией. Но хранители разбираются в иллюзиях.

Иафет идет в частный центр Петли Квазар. Она уже видит капсулу, где будет храниться ее тело, пока разум блуждает по миру энергии, видит, как одна реальность сменяет другую. Работники центра списывают единицы Влияния. Иафет забирается в капсулу. Сознание извлекается, но Петли Квазара нет.

{{BREAKPOINT}}

Хранители конфискуют сознание Иафет, отправляют тело суррогатного клона в переработку конфискованного товара Центров Энрофы. Ее собственное тело было конфисковано чуть раньше. Агенты Энрофы продали его старухе, которая вернулась домой, решив удивить дряхлого мужа. Это был ее подарок. Странно, но она все еще любила своего старика. Он увидел ее, сначала испугался, а затем, обливаясь завистью, вызвал хранителей. Они конфисковали тело, вернув старухе ее прежнюю оболочку.

Арест сознания Иафет становится результатом именно вышеприведенного расследования. Ничего общего со слежкой за Инг-Ри нет. Иафет открывает глаза, видит камеру для допросов, материальные стены которой усилены внешними образами энергетической нейронной сети. Какое-то время она не понимает, что происходит, затем начинает кричать, требуя вернуть ей тело суррогата.

– Зачем? – спрашивает хранитель. – Мы проверили ваше собственное тело. Оно проживет еще не одно десятилетие.

Иафет пытается собраться и объяснить хранителю, что хотела родить ребенка. Родить сама. В начале пытается, затем снова начинает кричать, едва не бросаясь на хранителя подобно разгневанной львице из прошлого, а потом, когда узнает, что тело суррогата отправлено в утиль, сникает, замыкается, не реагирует на вопросы. Немота сковывает мысли. Желания и цели мертвы – утилизированы вместе с суррогатным телом. Хранители проводят ряд психологических тестов, признают нарушителя неопасным для общества Иерархии и отпускают, выделяя на личный счет необходимое для первых месяцев количество единиц Влияния.

– Плевать на Влияние, – говорит им Иафет.

Это ее последние слова в этом мире. Она останавливается в квартире, подготовленной для нее хранителями. Нейронная сеть продолжает исправно накачивать тело кинетической энергией, которая посредством интегрированных жидких модулей распределяется по организму. Но все уже не так. Все уже не то. И дело даже не в том, что у нее забрали ребенка – не только в этом. Жизнь продолжается, но мечты мертвы. Сколько существует способов, чтобы избавиться от разочарования и пустоты, когда у тебя забирают мечты и надежды? Иафет выбирает самый верный.

Ее находят спустя две недели, когда тело начинает разлагаться. Плоть отправляют в утилизационную камеру, интегрированные модули – в переработку. Тело гниет, выделяет энергию, которую утилизационная камера преобразует и заставляет служить на благо общества.

Инг-Ри узнает о смерти Иафет месяц спустя. Он ничего не чувствует. Совсем ничего. На ринге судьбы человек-боксер пропускает сокрушительный удар от жизни и теперь «плывет», продолжая стоять на ногах, но с трудом отдавая себе отчет, что происходит. Его спасет только гонг. Тренер подставляет табуретку. Желанная передышка. Пара советов. Пара глотков воды. Сплюнуть кровь. Вазелин на рассечения. Гонг. Жизнь улыбается и манит боксера. Еще один раунд. Еще один…

«Мы еще посмотрим, кто кого», – думает Инг-Ри.

Он встречается с адептами «Мункара и Накира» и спрашивает, что может сделать для них. В отличие от хранителей адепты ценят работу акеми. Инг-Ри делится с ними своими наработками.

– Очень странно, что в базе твоих исследований лежат разработки ученого из далекого прошлого, – говорит ему приближенный к главе организации Малика, адепт по имени Олирн.

Он знает о том, что случилось с девушкой ученого акеми, но предпочитает не говорить об этом, пока ученый сам не поднимет этот вопрос. Возможно, потом он предложит ему использовать суррогата, чтобы получить ребенка, или познакомит с девушкой, которая заменит Иафет, но сейчас лучше сосредоточиться на работе. Это важно для организации. Этого хочет Инг-Ри.

– Мне кажется, в исследованиях Васнецова есть странная многоуровневая цикличность, – говорит ученый акеми.

Возможность менять прошлое еще не открыта, и все теории акеми выглядят не более чем алхимией КвазаРазмерности. Но акеми всегда были отчасти алхимиками. Они верили в то, о чем Инженеры Размерности боялись даже подумать. Сотни идей канули в небытие, но десятки стали главнейшими разработками Квазара. Теперь на весах науки лежит идея Инг-Ри об оружии, которое способно выбросить сознание из замкнутой Петли Квазара, отправив в случайный временной набор. Кто-то давно сказал, что наука будущего, это фантастика прошлого. Инг-Ри услышал эту фразу еще в детстве. С тех пор она служит ему маяком.

– Если изучить науку нашего мира, – говорит он Олирну, – то прогресс всегда рождается сначала в бредовой идее, которая кажется коллапсом существующих законов физики. Идея вспыхивает и гаснет. Я говорю о грандиозных идеях. Они тлеют и выжидают, пока менее важные открытия не создадут для них тот очаг, где они снова смогут разгореться.

– И сколько лет назад жил твой Васнецов? – спрашивает Олирн.

Он знает ответ, но хочет, чтобы Инг-Ри назвал цифру сам. Акеми мнется, кривится, словно черт от ладана.

– Сколько? – хмуро спрашивает Олирн.

– Почти пять тысяч лет назад, но если изучить историю, то можно заявить, что именно он изобрел технологию прыжков в хвост прошлого.

– Он знал, что такое Квазар?

– Он знал, что такое двухуровневый язык восприятия.

{{BREAKPOINT}}

– Наш двухуровневый язык восприятия?

– Думаю, наш.

– Как можно знать об этом, не имея понимания Квазара и Размерности? – Олирн хмурится и бормочет проклятия себе под нос. Сколько же еще безумных теорий ученых акеми ему придется выслушать?

– Я думаю, что Васнецов каким-то образом вступил в контакт с изучавшим его время хронографом, – говорит Инг-Ри.

– С изучавшим его время хронографом? – и снова Олирну ничего не остается, кроме как бормотать себе под нос проклятия. – Ты понимаешь, что это невозможно?

– Васнецов допускал возможность существования многоуровневой Вселенной.

– Да. Если бы Васнецов жил в наше время, то он стал бы акеми.

– То, что он жил пять тысяч лет назад, не означает, что его идеи не имеют смысла. Люди догадывались о существовании энергии сознания человека и двадцать тысяч лет назад, только называли это душой. И понимание ими рая – места, созданного из света и чистой энергии – это ведь, по сути, наша Петля Квазара… Я хочу сказать, что, возможно, люди уже знают многие ответы на генетическом уровне. Истина хранится внутри нас, а не извне. И те открытия, которые нам только предстоят, уже сделаны в нашем предполагаемом будущем.

– Так Васнецов верил в возможность путешествий во времени? Реальных путешествий, способных изменить настоящее?

– Васнецов верил в многоуровневую Вселенную. Он допускал трехмерность времени, рассматривая настоящее, прошлое и будущее, как единый монолит, существующий одновременно, передавая все возможные вариации развития. Мир развивается по замкнутой цикличности. События не создают будущее. Они просто направляют настоящее в уже существующий, соответствующий сюжету вариант. Представь, что перед тобой лежат три разноцветных шара, один из которых тебе нужно взять, отвергнув два других. Представь, что твой выбор – это мгновение настоящего, а момент, когда ты сделаешь выбор – это мгновение будущего. У твоего выбора есть три возможных варианта, один из которых станет действительным в следующем мгновении, превратившемся для тебя в настоящее. А теперь попытайся представить, что в будущем, существуют не один, а все три варианта. Васнецов называл их «Круги на воде». Твой выбор – это камень, который падает в воду, рождая круги. И в то время как твоя линейная жизнь развивается в одном направлении, круги, рожденные твоим выбором, расходятся во всевозможные стороны многоуровневого «озера» бытия. И так до бесконечности. Васнецов называл это эхом настоящего, допуская возможность его самостоятельного развития. Он считал, что встреча с Призраком – так они называли встретившееся им во время прыжка сознание – могла стать взаимодействием реальности с одной из бесконечных вариаций существующего будущего. Согласно этой теории жизнь существует сразу всегда и везде в одно мгновение настоящего, а события и выбор просто направляют нас в тот или иной вариант развития. Мы блуждаем по этой бесконечности, словно по лабиринту.

– И сколько контактов с Призраком удалось установить Васнецову? – спрашивает адепт Олирн.

– Один. Васнецов считает, что эта встреча была обусловлена случайным набором факторов, которые для повторной встречи должны быть повторены не только в настоящем Васнецова, но и в настоящем Призрака. Теория, конечно, может быть ошибочной, но Васнецов посвятил много времени тому, чтобы помочь вернуться Призраку в его реальность, откуда он был выброшен, после того, как к нему применили запрещенное оружие его времени. Я изучил все сохранившиеся исследования тех лет, и знаешь что? Васнецов почти открыл существование Квазара, пытаясь разработать оружие, способное помочь Призраку вернуться. Ему не хватило лишь… Пары веков, может чуть больше… Но проект заморозили. И понимание Квазара пришло многим позже.

– И… что это было за оружие? – спрашивает Олирн. – Ты сможешь создать прототип?

– Смогу ли я создать прототип оружия, которое будет уничтожать хранителей, выбрасывая их сознания в случайный временной набор? – переспрашивает Инг-Ри, чувствуя, как месть обжигает сознание безумным гневом и радостью близкой расплаты. – Думаю, это оружие уже создано. Основные идеи разработаны Васнецовым. Остается только применить к ним существующие сейчас законы и формулы.

В тот момент Инг-Ри еще не знает, но не пройдет и пары лет, как его проект сменит свое направление и начнет разработку первого в истории прыжка в эхо прошлого с возможностью интеграции сознания астрала – человека совершающего прыжок – в тело жившего много лет назад человека. Теоретически это позволит изменить прошлое, что потянет за собой перемены в настоящем, но сначала учеными и инвесторами будет двигать просто любопытство.

Что касается оружия, способного выбросить из Квазара, то на его создание Инг-Ри потребуется чуть меньше года. Первые испытания он проведет лично, попросив у Олирна узнать имена хранителей, которые арестовали Иафет и отправили суррогатное тело вместе с ребенком в переработку. Сомнений не будет. Инг-Ри сделает то, что будет должен сделать. Но не будет и облегчения. Смерть Иафет заберет часть его жизни, часть надежд и желаний мечтать, и месть лишь успокоит зуд гнева, но не восполнит утрату. Возможно именно поэтому, когда проект Инг-Ри получит второе дыхание, слившись с исследованиями ученых Энрофы, он откажется продолжать свою работу. Откажется проводить новые эксперименты – эксперименты со временем.

{{BREAKPOINT}}

– Ты понимаешь, что если мы сможем переместить сознание в тело жившего в прошлом человека, то это перевернет весь мир? – спросит у Инг-Ри друг акеми.

– Да, – скажет Инг-Ри.

– Я понимаю, что ты потерял любимую девушку… Но подумай, если нам удастся усовершенствовать компенсатор резонансов Энрофы, то ты сможешь вернуться в прошлое и спасти Иафет.

– Я не смогу работать с компенсатором резонансов Энрофы. Им пользовалась Иафет, когда ее сознание загружали в тело суррогата. Это устройство будет всегда напоминать мне о потере.

– Но ты ведь сделал для проекта уже так много!

– Я делал это, чтобы можно было отомстить за смерть Иафет.

– И ты думаешь, что адепты позволят тебе просто уйти?

– Олирн мой друг. Почему я должен бояться адептов?

– Потому что этот проект может изменить мир. А ты – часть этого проекта. Ты вдохнул в него жизнь. И если твои знания окажутся в руках хранителей…

– Я ненавижу хранителей сильнее, чем адепты.

– Боюсь, это тебе придется объяснять Малику.

– Сомневаюсь, что Малик вообще существует. В смысле, существует как человек. Мне кажется, Малик – это просто образ, идея, способная вдохновлять и пугать.

– Я видел Малика.

– Ты видел его тело?

– Нет, но я видел его в Размерности. Я понимаю, мы можем создать энергетический образ в Квазаре…

– Что мешает адептам создать нейронный образ в Размерности? Скажи, ты видел Малика, когда был подключен к сети?

– Да.

– Вот и ответ. Не мне объяснять тебе, как просто создавать иллюзии в Размерности.

– Так ты думаешь, за всем стоит Олирн?

– Я думаю что «Мункара и Накира» никому не принадлежит. За ней стоят все, кто не находит себе места в системе Всемирной иерархии…

Они расстанутся как-то натянуто, на полуслове. Инг-Ри не сразу вспомнит, что забыл сказать другу о проекте «Дети Квазара», к которому планировал присоединиться. Хотя нет, не забыл – побоялся.

Проект «Дети Квазара» был утопией, нарушая катехизисы схем жизнеустройства. Друг никогда бы не понял его, если узнал, что Инг-Ри стал одним из тех безумных акеми, которые считаются чокнутыми даже среди своих. Друг решил бы, что виной всему смерть Иафет и их ребенка в теле суррогата. Возможность менять прошлое – вот, что сейчас было актуально. Но как объяснить, что этот проект, который развился из идеи Инг-Ри создать оружие, способное выбросить из Квазара сознание хранителей, забравших у него мечты и надежды, отправив их в произвольный временной набор, напоминал ему о его мести. А месть свершилась. Теперь остались только пустота и боль. И «Дети Квазара»… Проект казался панацеей от пустоты.

Иафет хотела подняться над системой, обозначать свою личность и подарить право выбора своему ребенку. Она верила в невозможное. Отказаться от своего тела, перенести сознание в суррогата, способного выносить, родить и выкормить ребенка – вот это было утопией. Но у нее почти получилось. Поэтому Инг-Ри и хотел посвятить себя проекту «Дети Квазара», надеясь, что работа и трудности оживят мечты и надежды. А прыжки в прошлое, способность менять настоящее… Все это будет лишь бередить открытые раны. Тем более проект только начинается. Сломать схемы жизнеустройства не удастся, щелкнув пальцами. Для этого потребуется время. Годы, быть может, десятилетия или века. Нет, столько ждать, надеясь исправить случившееся – спасти Иафет, – Инг-Ри не мог.

Тогда он еще не знал, но именно успехи проекта изменений прошлого, который он покидает, вдохнут жизнь в проект «Дети Квазара». Пройдет не один год, канут в небытие десятки неудачных экспериментов. Ученые акеми и Энрофы успеют отчаяться, найти новую надежду и снова отчаяться, когда наконец-то удастся осуществить первый прыжок в прошлое, первый перенос сознания в тело человека, жившего века назад. Доброволец погибнет, не сможет вернуться. Его тело останется в настоящем, а сознание застрянет где-то в прошлом. Но это будет прорыв.

«Мункара и Накира» призовет десятки, сотни добровольцев, прежде чем ученые Энрофы изменят подход к прыжкам, научатся рассчитывать необходимую энергию, чтобы человек – астрал, мог вернуться. Ученые акеми разработают новые, сотканные из энергии Квазара машины. Тысячи бесхозных тел останутся в Размерности. Тела, хозяева которых отправят свои сознания в прошлое, чтобы изменить настоящее, но не смогут вернуться. Агенты Энрофы позаботятся о том, чтобы использовать эти тела для переселения в них радикальных адептов, и прятать их личность от систем слежения Размерности.

Хранители ужесточат контроль, но прыжки в прошлое будут возможны только из Петли Квазар, а учитывая новое оружие адептов, изобретенное Инг-Ри, у хранителей в Квазаре не будет ни одного шанса навести порядок. Их появления и патрули станут лишь видимостью. Зато в Размерности их законы ужесточатся. К тому же резонансные инженеры Иерархии будут работать над оружием Квазара, способным определять индексы капсул с телами адептов. Этот проект будет находиться в стадии разработки, когда первый астрал по имени Уранти совершит удачный контролируемый прыжок в недалекое прошлое – в ближайшие десятилетия акеми так и не смогут уменьшить потребление энергии для более глубоких прыжков.

{{BREAKPOINT}}

Инг-Ри не будет знать деталей и задания, которое получил Уранти, но об удачном прыжке станет известно всем. Уранти изменит настоящее, предупредив в прошлом адептов «Мункара и Накира», спасая от ареста и нейронной коррекции личности. Уранти интегрируют в сознание одного из адептов, предполагая, что это сможет удержать проект прыжков втайне от людей прошлого. Но перемены вызовут замыкание в схемах жизнеустройства. Настоящее изменится, вызвав крошечный прожиг в пространстве и времени КвазаРазмерности. Разрушения будут настолько незначительными, что никто не обратит на это внимание за исключением ученых акеми, курирующих проект «Дети Квазара», который впервые за долгие годы своего существования даст результат – странное, аморфное существо, сотканное из энергии Квазара, появившееся в нематериальных машинах акеми.

Оно станет первым успехом проекта. Первым, но далеко не последним. Акеми решат держать появление ребенка Квазара в тайне, пока не поймут технологию и тонкости его создания, но прежде, чем они успеют провести тесты и анализировать процессы, появится еще одно дитя, а затем еще одно и еще.

Инг-Ри будет первым, кто свяжет появление детей Квазара с прожигами от прыжков астралов. Но это не поможет в понимании процесса рождения. Да и дети Квазара окажутся совсем не тем, чего ждали акеми. Мрачные и аморфные. В этих сгустках энергии не будет радости жизни, скорее вездесущность смерти – вселенская пустота, бездна, мрак.

Они держатся обособлено. Среди акеми раздор – одни считают детей Квазара ангелами, другие лжепророками, а третьи вообще видят в их появлении происки хранителей, которые снова пытаются получить власть над Петлей Квазара. И прежде чем ученые успевают прийти к кому-то решению, дети Квазара уходят, растворяются в трехмерном времени Подпространства.