Глава 4. Хрустальная мечта

Мы со Стасей и Тошей неспешно возвращались к моей торговой точке. Ярмарка вокруг набирала новые обороты. После инициации народ окончательно расслабился, и теперь аллеи были забиты жующими, смеющимися и делящимися впечатлениями людьми.

Тоша плёлся позади нас, с тяжёлым шорохом волоча по асфальту массивное пузо и длинный хвост. Варан явно считал, что его лимит физической активности на сегодня исчерпан, и всем видом демонстрировал вселенскую усталость. Между раздвоенным кончиком его языка лениво проскакивали синие искры.

— Р-р-работа! — гаркнул Архимед, подпрыгнув на моём плече. — Касса стынет! Конкур-р-ренты не дремлют! Шевели поршнями! Время — деньги!

— Уймись, пернатый капиталист, — хмыкнул я, хотя шаг всё-таки прибавил.

Наш шатёр показался из-за деревьев, и я с удовлетворением отметил, что Юра времени зря не терял. Вокруг прилавка толпилась стайка подростков — тех самых свежеинициированных, с горящими глазами и родительскими деньгами на картах.

Кулёк стоял за стойкой. На его ладони сидела серебристо-серая крыса. Зверёк умывал мордочку, быстро-быстро перебирая передними лапками.

Я остановился поодаль, скрестил руки на груди и приготовился смотреть кино.

— ...и вот обратите внимание на её моторику, — уверенно вещал Юра, демонстрируя крысу подросткам. — Это не обычный E-ранговый питомец. Это Крыса-швея. У неё пробуждённый дар магии нитей.

— И что она делает? — недоверчиво спросил вихрастый паренёк, вытягивая шею. — Узоры вышивает?

— Лучше! — Кулёк поднял палец, выдерживая театральную паузу. — Она чинит вещи. Допустим, вы порвали мантию на занятиях. Или протёрли любимые носки. Кладёте вещь на ночь рядом с её клеткой. Крыса использует собственную вычесанную шерсть и ману. Она сплетает их в невидимую нить и штопает дыру. К утру вы даже с лупой шов не найдёте!

Подростки восхищённо загомонили. Но тут вперёд выдвинулась девочка с красивой стрижкой и презрительно сморщенным носиком.

— То есть мой костюм будет зашит... крысиной шерстью?! Фу-у! Это же как из мусорки!

Стася рядом со мной тихо вздохнула, явно сочувствуя Юре. Я подобрался. Вот он, момент истины для любого продавца: клиент сказал «фу» о твоём товаре при свидетелях. Сейчас Юра либо сдуется, либо...

Юра не сдулся.

Парень обвёл взглядом всю компанию детишек. Остановился на недовольной девочке и спросил:

— Подожди, а из чего сделан твой свитер? Из шерсти, правильно? А из чьей? Ну, кто знает?

Поднялись четыре руки, будто в школе на занятиях.

— Из шерсти овцы! — крикнул веснушчатый мальчик с рожком мороженого.

— Из овцы, — согласился Юра. — Из кроличьего пуха получается ангорка. Из козы — кашемир, мохер. Кашемир, между прочим, — это вычесанный подшёрсток, и стоит он на вес золота. Весь мир тысячи лет носит на себе шерсть животных, и никого не тошнит. А тут — шерсть чистая, здоровая, от зверька, который живёт лучше меня.

Он посадил крыску на прилавок и добавил уже тише, доверительно:

— И вообще. Она штопает маной. Вы когда последний раз носки с зачарованным швом видели? Такой шов крепче ткани. Мама вам спасибо скажет, что ей самой штопать не надо.

— Шах и мат! — восторженно прокомментировал Архимед у меня над ухом. — Высокая мода! Ар-р-рмани рыдает! Гуччи курит в стор-р-ронке!

Девочка растерянно захлопала глазами, пытаясь найти аргументы против «зачарованного шва». Остальные начали переглядываться и шептаться.

— А покажите! — потребовал парень в кепке. — Как она это делает!

Юра с видом заправского иллюзиониста выудил из кармана белоснежный хлопковый платок.

— Смотрите внимательно, — коротко бросил он.

Щёлк! Маленькие портновские ножницы оставили в центре ткани аккуратную дырочку. Юра положил платок на прилавок возле крыски.

Зверёк, словно почувствовав вызов, мгновенно оживился. Крыса прыгнула на ткань, а её лапки превратились в размытое серебристое пятно. В воздухе заплясали тончайшие, почти прозрачные нити маны, переплетающиеся с пушистым ворсом. Крыса буквально втирала магическую нить в хлопок.

Закончив, она сразу же потеряла интерес к платку. Юра поднял его и резко развернул. Дыра исчезла. Не было даже намёка на шов. Только ткань в этом месте едва заметно мерцала, будто в неё вплели лунный свет, но через секунду эффект выветрился.

— Обалдеть! — выдохнул вихрастый паренёк, пытаясь потрогать ткань. — Дырка реально исчезла!

— Магия, дети, магия! — торжественно провозгласил Архимед, расправляя крылья. — Шов-невидимка! Ткань-бессмертная! Юрка — гений маркетинга! Покупайте, пока не разобрали!

Динь-динь! Важное замечание!

Ваш сотрудник Юрий Бабин обнаружил у себя профессиональную компетенцию. Он сам в шоке.

Примечание: Не мешайте. Люди редко находят себя дважды.

«Не буду», — согласился я.

Но судьбу крысы решили вовсе не подростки. Из-за спин молодёжи решительно выдвинулась женщина лет сорока. В одной руке она держала поводок, на котором болтался скучающий мопс, а в другой — объёмную сумку. У женщины был тот самый взгляд уставшей матери и домохозяйки, которая знает цену вещам.

— Молодой человек, постойте, — она бесцеремонно отодвинула веснушчатого паренька в сторону. — Я правильно поняла? Любую прореху так сможет?

— Абсолютно любую, — кивнул Юра. — Джинсы, шерсть, хлопок. Главное, чтобы разрыв был не больше ладони, иначе у неё маны не хватит, и придётся ждать сутки.

— А на коленках? Мой оболтус штаны на коленках протирает быстрее, чем я успеваю их покупать!

— На коленках сделает ещё и с усилением, — заверил Юра. — Положите ей вечером вкусное угощение. К утру штаны будут как новые.

Женщина посмотрела на серебристую крысу. Та встала столбиком и повела носом, словно оценивая объём предстоящей работы.

— Беру, — отрезала мать, доставая из сумки кошелёк. — Сколько?

— Пятьдесят, — ответил Юра, стараясь звучать уверенно.

— Дороговато, но ладно. И дайте сразу две пачки корма. Если она мне ещё и носки мужа зашивать будет, я ей отдельную комнату выделю.

— Пр-р-родано! — победно гаркнул Архимед, взлетая с моего плеча и приземляясь на перекладину шатра. — Мать года! Штопка века! Касса звенит! Завер-р-рните две!

Подростки разочарованно расступились, осознав, что упустили уникального зверя, а Юра с профессиональной улыбкой принялся упаковывать крысу в переноску.

Отличная разновидность крысы получилась. Хорошо, что я сохранил образцы шерсти. Можно целую линейку запустить. Жалко, что Золотой Пыльцы не хватит на все мои хотелки.

— Тяф! — сказал мопс, заметив Тошу.

Варан оценивающе воззрился на вкусную теплокровную зверюшку.

— Тяф! Тяф! Тяф! — уже настойчивее повторил пёсик и натянул поводок.

Язык рептилии выстрелил вперёд. Тоша подобрался для броска.

— Тоша! Нельзя! — пресекла Стася. — Это же собака!

Варан недоумённо покосился на неё. Судя по его морде, уточнение вида добычи ничего принципиально не меняло.

— Покушение! — восхитился Архимед. — Завтрак с доставкой! Сам пришёл, сам виноват!

Женщина торопливо подхватила мопса на руки. Тот уткнулся мордой хозяйке под мышку и сделал вид, что никакого варана на ярмарке вообще нет. Я подошёл к прилавку, когда счастливая покупательница уже забрала свою покупку.

— Красиво сработал, Юра, — похвалил я.

— Я... просто подумал, что так будет понятнее, — пробормотал он. — Ну, про шерсть... Вспомнил, что мама всегда говорит, что кашемир — это дорого. Я не думал, что это сработает.

— Скромняга! — каркнул Архимед. — Гордись, Юр-р-рка! Ты теперь — акула бизнеса! Стр-р-рашная акула в маленьком пруду!

Стася подошла ближе, разглядывая оставшиеся садки. Тоша заинтригованно поднял морду. Причём интерес у варана проснулся чисто гастрономический. Он уже сделал шаг вперёд, но хозяйка его придержала.

— Тоша, не надо, — твёрдо сказала Стася, упираясь ладонью в костяной гребень. — Это товар. Товар не едят.

Варан издал звук, похожий на спуск воздуха из колеса, и с видом оскорблённого достоинства улёгся в тени под стойкой, вытянув лапы. Хвост, правда, остался лежать прямо на проходе, и я отметил, что через него кто-нибудь обязательно споткнётся в ближайшие пять минут.

— Юра, знакомься. Это Станислава, наш, так сказать, технический консультант и просто хороший человек. Стася, это Юра, мой новый продавец.

Кулёк торопливо вытер ладонь о джинсы и пожал протянутую руку девушки.

— Очень приятно, — пробормотал он и тут же перевёл горящий взгляд на меня. — Денис Валерьевич, ну как там? Как инициация прошла? Мы тут аж свечение над деревьями видели!

— Инициация прошла в штатном режиме, — невозмутимо ответил я. — Птичка спела, дети поплакали, ректор толкнул отличную речь. Ничего необычного.

Я откровенно кривил душой, но рассказывать Юре о том, что его начальник только что скакал по активному рунному контуру и едва не лишился руки ради эпической газировки, пока рано.

Стася бросила на меня косой взгляд, но промолчала. И тут со стороны главной аллеи раздался пронзительный девичий визг.

— Это он!

— Я же говорила, что это его палатка!

— Денис Валерьевич! Это вы?!!

Я обернулся. К нашему шатру неслась знакомая стайка девушек. Пять цветных курточек: зелёная, лиловая, персиковая, голубая и жёлтая. Те самые студентки, которые пару недель назад купили у меня мышей, создав тем самым стартовый капитал.

— Налёт! — объявил Архимед. — Девичник! Пр-р-рячьте орехи! Птичку не трогать-р-р!

— Денис Валерьевич, это правда были вы?! — Маша затормозила у прилавка, чуть не влетев в стойку. — Там, в кругу! С бутылками!

— Фанатки! — восторженно заорал Архимед. — Кумир-р-р молодёжи! Автогр-р-раф платно! Руками не трогать!

— Мне Светка с третьего курса написала, что какой-то парень вытащил мальчика из-под руны, а потом Заря ему сама бутылку подкатила! — выпалила мятно-зелёная.

— И что вы её ПЯТЬ раз заставили спеть! — добавила голубая.

— Один раз, — поправил я.

— Стаська! — Олеся развернулась на Стасю, как танковая башня. — А ты где была? Ты видела?! Ты почему в чате не написала?!

Я скользнул взглядом по их одежде. Мыши были с ними. Искровая мышка деловито выглядывала из нагрудного кармана лиловой куртки, периодически пуская крошечные разряды. Туманная мышь уютно устроилась на плече у голубой, окутывая её шею прохладной дымкой, словно живой шарф. А розовая сердечная мышка мирно спала в приоткрытой сумочке персиковой, распространяя вокруг флюиды абсолютного спокойствия, которые, впрочем, совершенно терялись на фоне девичьего задора.

Грызуны выглядели сытыми, ухоженными и абсолютно довольными.

— Вижу, мышки прижились, — сказал я.

— Да они с нами везде! — закивала персиковая. — Я с Фифой даже на зачёт по мановедению ходила. Она меня успокаивала. Я, между прочим, четвёрку получила!

— А моя стала светиться ярче, — похвасталась мятная, осторожно погладив лунную мышь. — Правда-правда! Раньше как ночник, а теперь как настольная лампа. Я с ней конспекты читаю.

Я присмотрелся. Действительно ярче. И мышь держалась на плече спокойно, не прижималась, не дрожала — привыкла к хозяйке и к высоте.

— Это рост уровня, — сказал я. — Мана через привязку идёт от тебя к ней. Чем больше вы вместе, тем сильнее зверёк. Только не забывай, что с ростом у неё и аппетит вырастет. Минеральную подкормку не экономь.

— Записываю! — девушка немедленно полезла за телефоном.

Следом за этой пёстрой компанией подошла ещё одна девушка. Она держалась чуть позади, не визжала и не размахивала руками. Чёрные волосы, идеальная осанка, дорогой кардиган. Тёмные глаза смотрели на меня и мой шатёр с лёгким, едва уловимым снисхождением человека, привыкшего к совершенно другому уровню сервиса.

Лейла Рустамовна Юсупова (Ранг C, Уровень 6). Избалованная наследница с безлимитной кредиткой. Если вы скажете ей «нет», её операционная система выдаст критическую ошибку.

Ага. Значит, Юсупова. Фамилия громкая, из тех, что на слуху даже у людей, далёких от высшего света.

— Девушки, рад вас видеть, — я включил обаятельную улыбку. — Не хотите посмотреть, каких красавцев мы сегодня привезли? Юра, покажи дамам наш каменный эксклюзив.

Я сделал шаг назад, переключая всё внимание девичьей толпы на своего продавца. Юра густо покраснел под прицелом шести пар глаз, но отступать некуда. Он прокашлялся и подошёл к небольшому террариуму, задекорированному под скалистый уступ.

— Э-э-э... обратите внимание, — неуверенно начал Кулёк, но быстро взял себя в руки. — Это Гранитные ящерицы. Ранг E, самый спокойный питомец из всего, что у нас есть.

Внутри на серых камнях грелись три небольшие ящерки пепельного цвета.

— И что в них такого? — скептически изогнула бровь Лейла, подходя ближе. — Обычные рептилии. У нас в оранжерее таких на завтрак василискам дают.

Юра бросил на меня панический взгляд, но я лишь ободряюще кивнул. Давай, парень, ты уже научился решать такие вопросы без меня.

— А вы смотрите, — Юра хлопнул в ладоши.

Звук заставил ящериц вздрогнуть. И в ту же секунду их чешуя потемнела, потеряла блеск, а сами зверьки замерли в неестественных позах. Спустя мгновение на камнях лежали три статуэтки. Ни дыхания, ни пульсации маны. Идеальный камуфляж через окаменение.

— Ого! — ахнула зелёная куртка. — Они что, умерли?!

— Окаменели от испуга, — пояснил Юра. — Защитный механизм. В таком состоянии им не страшны ни физические удары, ни магическое сканирование. Минут через десять оттают.

Девушки тут же облепили террариум, засыпая Юру вопросами о том, чем их кормить и можно ли носить такую ящерку вместо брелока.

Стася стояла чуть поодаль. Лейла Юсупова, потеряв интерес к рептилиям, подошла к ней. Я сделал вид, что проверяю запасы наполнителя на нижней полке, а сам обратился в слух.

— Стась, ты не представляешь, как меня всё достало, — капризно пожаловалась Лейла, поправляя идеальный локон. — Папа вообще с катушек слетел со своим зверинцем.

— Опять кого-то редкого купил? — сочувственно, но без особого интереса спросила Стася.

— Не то слово! — фыркнула Юсупова. — Притащил какую-то акулу. Представляешь? Рифовую акулу, которая иллюзии создаёт! Отвалил за неё кучу денег какому-то парню на закрытом показе. И теперь всё! Его из океанического блока не вытащить. Я ему говорю: «Папа, у меня проект по зоомагии горит, помоги с расчётами», а он только отмахивается и со своей рыбой возится. Бесит!

Я замер, так и не достав пачку с опилками.

В голове с оглушительным щелчком сошлись все детали головоломки. Богатый клиент, скрывающий лицо под высокоуровневой иллюзией. Восемь миллионов за Миражную рифовую акулу, которую я мутировал прямо у него под носом.

Значит, анонимный иллюзионист — это Рустам Юсупов. Глава клана, коллекционер и один из самых влиятельных людей в теневой и легальной зоомагии.

Динь-динь! Аналитический модуль хлопает в ладоши.

Связь установлена: Ваш лучший клиент — это папа вон той капризной девочки.

— Ну... акула хоть красивая? — вежливо уточнила Стася.

— Она делает копии себя, — скривилась Лейла. — Их бывает по двадцать-тридцать сразу. Они плавают в разные стороны и мельтешат. Папа часами сидит и пытается угадать настоящую. Он сказал, что это первое животное за двадцать лет, которое его обманывает.

Стася издала неопределённый звук.

— А мама что говорит?

— Мама сказала, что лучше акула, чем секретарша, и уехала в Карловы Вары.

Я задумчиво поправил угол наклона лампы над террариумом с ящерицами, чтобы свет падал на кристаллы под самым выигрышным углом, заставляя их вспыхивать многогранными искрами.

— Стась, — сказала Лейла, — а твой-то папа как? Он тебя вообще слушает?

Стася помолчала, перебирая пальцами тонкую лямку сумочки. В её глазах, обычно таких ярких, на мгновение проступила почти детская обида.

— Он меня слышит, — наконец сказала она. — Просто не то, что я говорю.

— Ага, — удовлетворённо кивнула Лейла. — Клуб дочерей великих людей. Взносы раз в месяц, собрания по средам, жалуемся на всё.

Они обе засмеялись, но без грамма веселья.

Под стойкой Тоша наконец дотянулся до чего-то интересного. Его голова дёрнулась вперёд, пасть схватила оброненный кем-то кусок сосиски в тесте. Чешуйчатое горло дёрнулось. Проглотив, варан изобразил глубокую задумчивость дегустатора.

— Ур-р-ровень преступности р-р-растёт! — немедленно донёс Архимед. — Хищение! С земли! Протокол! Птичка — свидетель!

— Тоша! — Стася обернулась. — Ты что съел?!

Ящер закрыл глаза и усердно начал изображать бревно.

— Ничего он не съел, — сказал я. — Он медитирует. Но потом обязательно дай ему микстуру для улучшения пищеварения. Вот эту.

Бутылёк цокнул по столешнице.

Лейла Юсупова посмотрела на меня. Взгляд у неё был цепкий и слегка разочарованный. Она отступила от Стаси, подошла к прилавку и окинула взглядом оставшийся товар.

Студентки-первокурсницы перед ней инстинктивно расступились, почувствовав ауру человека, привыкшего получать всё, что захочет.

— Ваше зверьё, конечно, очень милое, — произнесла Лейла, указывая на террариумы с хомяками и крысами. — Отличный стартовый набор для детишек. Но мне нужно что-то... другое.

— Другое? — я вежливо улыбнулся. — Уточните запрос. У нас широкий ассортимент.

Лейла вздохнула, машинально накручивая на палец прядку волос.

— Мне нужен эксклюзив. Что-то такое, чего нет ни в одном каталоге Гильдии заводчиков. Зверь, который заставит одного очень упрямого коллекционера оторвать взгляд от аквариума с иллюзиями и посмотреть на дочь. Понимаете?

— Папина дочка! — немедленно прокомментировал Архимед. — Дефицит внимания! Дайте эксклюзив! Птичка понимает! Птичка — психолог! Купи слона! Папка заметит!

Лейла бросила на какаду неприязненный взгляд.

— Архимед, — тихо сказал я, — статья первая.

Попугай захлопнул клюв. Лишаться фруктов и ягод на двое суток за оскорбление клиентов он не захотел.

— Ваше пернатое хамло зрит в корень, — горько усмехнулась девушка. — Но слон у нас уже есть. Так что? Найдётся в вашей лавке настоящая редкость, Егерев, или ваш максимум — это светящиеся грызуны?

Я молча смотрел на неё пару секунд, барабаня пальцами по столешнице. Потом развернулся и направился в дальний угол шатра. Туда, где стояла высокая клетка, накрытая плотной тёмно-синей тканью. Толпа зевак и студенток инстинктивно затаила дыхание. Все почувствовали, что сейчас будет шоу.

— Сюр-р-рприз! — торжественно завопил Архимед. — Срываем покр-р-ровы! Валидол в студию! Дер-р-ржите челюсти!

Я взялся за край ткани. Посмотрел на Лейлу.

— Вы просили эксклюзив. Смотрите не ослепните.

И сдёрнул накидку.

Разговоры вокруг оборвались мгновенно. Наступила такая тишина, что стало слышно, как Тоша под прилавком чавкает ещё какой-то гадостью.

По лицам студенток, по тенту шатра, по асфальту поползли десятки крошечных радужных бликов. Преломлённый свет, как от множества призм. На толстой дубовой жёрдочке сидела птица.

По строению тела — канарейка. Но размером она превосходила взрослого охотничьего сокола. Случайная мутация в результате применения Золотой Пыльцы с шерстью Ватта.

И перьев в привычном понимании у птички не было. Её тело покрывала броня из тончайших, полупрозрачных голубоватых кристаллов, которые наслаивались друг на друга, в точности повторяя контуры оперения. Каждое её движение сопровождалось тихим, мелодичным звоном, похожим на музыку ветра.

Лейла сделала шаг вперёд, словно заворожённая. Её идеальная осанка куда-то делась — девушка просто смотрела на птицу, приоткрыв рот.

Я активировал интерфейс и нашёл уже готовую карточку, чтобы освежить в памяти ночные результаты.

Кристальный феникс (Ранг C, Уровень 10). Обычная канарейка, которая переела мутагенов и решила стать живой люстрой. Красиво, дорого и не требует батареек.

— Что... это? — выдохнула Лейла. — Это ледяной элементаль? Химера?

— Ни то, ни другое, — спокойно ответил я. — Знакомьтесь. Кристальный феникс. И нет, он не имеет никакого отношения к огненным фениксам или магии льда. Это абсолютно новая, уникальная порода. Единственный экземпляр в природе.

Девушки-первокурсницы за спиной Лейлы тихо запищали от восторга, но подойти ближе не рискнули.

— Феникс? — Лейла не отрывала взгляда от переливающегося создания. — Но почему кристальный? Что он умеет?

— Жить вечно, если повезёт, — хмыкнул я. — Его кристаллические перья — это природные накопители. Птица втягивает свободную ману из окружающего пространства, фильтрует её и использует для мощнейшей регенерации. Любая трещина на её броне, любая рана затягивается за минуты.

Птица в клетке склонила голову, блеснув сапфировым глазом, и издала короткую, звонкую трель, от которой блики на лицах людей заплясали быстрее.

— Уникальная! — подтвердил Архимед сверху. — Хр-р-рустальная мечта! Музейный экспонат! Сваровски отдыхает!

Я видел, как в глазах Лейлы загорается тот самый огонь коллекционера, который нашёл жемчужину. Она уже представляла, как принесёт эту птицу в поместье Юсуповых. Как её отец выйдет из корпуса с бассейном и хотя бы на минуту замрёт перед этой клеткой.

— Я беру её, — голос Лейлы дрогнул, но она тут же взяла себя в руки и вздёрнула подбородок. — Срочно. Двести тысяч рублей. Прямо сейчас.

Двести тысяч. Для студента — состояние. Для Юсуповых — карманные расходы на кофе.

— Двести тысяч — отличная цена за редкого зверя D-ранга, — спокойно произнёс я. — Но это C-ранг. И мы оба понимаем, что эта птица — не просто «редкий зверь». Это единственный экземпляр в мире. Настолько же уникальный, как и акула вашего отца.

Я сделал небольшую паузу, давая словам осесть. Потом назвал свою цену:

— Четыреста тысяч. За абсолютную эксклюзивность.

Юра схватился за сердце. Стася округлила глаза.

— Да вы знаете, кто мой отец? — ощетинилась брюнетка.

— Знаю, — кивнул я. — Ваша семья точно может позволить себе такие расходы.

Лейла явно хотела возмутиться, но затем снова посмотрела на переливающегося кристаллами феникса.

— Четыреста, — процедила она. — Но если птица окажется обычной пустышкой, я верну её вам, и вы будете должны мне сверху за моральный ущерб.

— Пр-р-ррофит! — взвизгнул Архимед. — Двойной тариф! Ограбление века! Птичка в шоколаде!

Дзынь! Коммерческий триумф!

Статус: Вы только что продали мутировавшую канарейку по цене автомобиля. Уровень вашей наглости пробил стратосферу.

Примечание: Система гордится вами. И немного опасается. Вы же понимаете, что теперь Юсупов узнает, что его инкогнито раскрыто?

«Разумеется», — ответил мысленно и чуть склонил голову.

— Отлично. Клетка, премиальные корма и моя личная гарантия качества прилагаются. По рукам, Лейла Рустамовна.

Она достала из сумочки платиновую карту и уверенно приложила к терминалу, который Юра трясущимися руками выставил на стойку. Аппарат пискнул, подтверждая перевод.

— Олигар-р-рхи! — заорал Архимед, хлопая крыльями. — Гуляем! Птичке — самый большой ор-р-рех! Кокос в студию! Касса лопнула!

— Давайте привязку, если умеете, — нетерпеливо сказала Лейла, стягивая перчатку. — Я хочу забрать её немедленно.

Я открыл дверцу клетки. Кристальный феникс переступил по жёрдочке, издав мелодичный перезвон, и забрался на моё предплечье. Я взял Лейлу за запястье и пустил ману, формируя ментальный канал.

Тонкая, прохладная нить связи легла без проблем. Птица радостно чирикнула, а Лейла шумно выдохнула, почувствовав отклик. И тут Кристальный феникс резко оттолкнулся от моего предплечья и с шумом, похожим на рассыпавшуюся охапку хрустальных колокольчиков, взмыл вверх.

Птица буквально взорвалась движением, описывая в воздухе стремительную, сияющую дугу. Сотни бликов замелькали по лицам присутствующих, а звук от ударов кристаллических перьев друг о друга превратился в мелодичный, почти магический звон.

— Она летает?! — выдохнула Лейла, едва не выронив сумочку. — Но она же... она же из камня! Она должна быть тяжёлой, как статуэтка!

Окружающие студенты заворожённо глядели, как переливающийся феникс с шумом проносится над их головами.

— Не совсем летает, — пояснил я. — Традиционная аэродинамика здесь не работает. Это скорее высокоточная мана-левитация. Птица создаёт вокруг себя локальное поле отталкивания, а крыльями лишь корректирует курс. По сути, она просто очень быстро и очень шумно плавает в воздухе.

— Птица-вертолёт! — прокомментировал Архимед, с завистью глядя на это чудо. — Хрустальный дрон! Слышишь, как звенит?! Это звук богатства, детка! Звук очень дорогих стёкол!

На надменном лице Лейлы появилась абсолютно искренняя, девчоночья улыбка.

Привязка успешно создана!

Получено опыта: 100

— Она... она потрясающая, — прошептала девушка, глядя на своего нового питомца.

— Берегите её, — сказал я, возвращая птицу в клетку. — И передавайте отцу мои наилучшие пожелания. Уверен, он оценит пополнение вашей коллекции.

— Обязательно передам.

Она дождалась вызванного носильщика. Тот подхватил клетку и пакет с кормами, который собрал Юра. Не оглядываясь, княжна пошла сквозь расступающуюся толпу. Блики света плыли за ней следом, словно почётный эскорт.

***

Толпа зевак, осознав, что главное шоу закончилось и больше никто сверкать кристаллами не будет, начала понемногу рассасываться. Студентки-первокурсницы, бросая на меня восхищённые взгляды, тоже потянулись дальше по аллее, щебеча о своих новых ящерках.

Юра стоял за кассой, вцепившись обеими руками в край столешницы, и смотрел на терминал так, будто тот мог в любую секунду взорваться.

— Четыреста тысяч… — одними губами прошептал Кулёк. — Денис Валерьевич, мы за пять минут сделали месячную выручку моего отчима.

— Привыкай, Юра, — похлопал я его по плечу. — Элитный товар требует элитных чеков. Ты сегодня тоже молодец. Крысу и ящериц продал виртуозно.

Стася, дождавшись, пока мы останемся в относительном одиночестве, шагнула ближе с задумчивым взглядом.

— Дэн, — негромко позвала она. — А ты пойдёшь к ним?

— К кому? — не сразу понял я, убирая накидку под прилавок.

— К семье того мальчика, Кости.

Я кивнул, расправляя плечи.

— Да, схожу, конечно. Его мать пригласила меня на семейный ужин. Сказала, что не примет отказов, и что её муж хочет лично пожать мне руку. Грех отказываться, когда люди от чистого сердца зовут. Да и парню сейчас не помешает пара советов от другого приручителя.

— Банкет! — немедленно оживился Архимед. — Халява! Птичка летит с тобой! Мясо! Фр-р-рукты! Икор-р-рка! Птичка любит кушать в гостях!

Динь-динь! Важное наблюдение!

Майор, вы постепенно превращаетесь в семейного психотерапевта. Пора вводить отдельный прайс за душевные разговоры.

— Дэн... а я могу пойти с тобой? — спросила Стася, розовея щеками. — Ну, чтобы помочь с Костиком. Вдруг ему понадобится консультация по артефактам или... просто чтобы он не так сильно переживал за ранг.

Я мысленно вздохнул. Внутри меня сейчас боролись два человека: двадцатилетний парень, которому льстило внимание такой девушки, и пятидесятитрёхлетний майор-кинолог, чьи мысли о будущем крутятся исключительно вокруг магазина и питомцев. С другой стороны, обижать её, учитывая всё, что она для меня сделала, тоже нельзя. Да и кто знает, как оно сложится?

— А отец не будет против? — уточнил я. — Виктор Аркадьевич, если узнает, что мы вместе ужинаем, может решить, что я пытаюсь провести промышленный шпионаж прямо за тарелкой борща.

Стася фыркнула и вызывающе вскинула подбородок.

— Ой, да брось! Папа сразу после юбилея Хмельникова запретил мне с тобой общаться. Сказал, что ты «опасный элемент с сомнительной моралью». Так что его одобрение мне всё равно не светит, а потому и говорить не собираюсь.

— Бунт! — восторженно заорал Архимед, едва не свалившись с перекладины. — Анархия! Принцесса-пиратка! Нарушаем запреты! Птичка аплодирует! Смелее, деточка, жги мосты!

Я прыснул, представив лицо Беломора, если он всё-таки узнает о нашем «семейном ужине».

— Ладно, — согласился я. — Поехали. Только чур, если за ужином начнутся допросы с пристрастием, ты создаёшь шумовую завесу и обеспечиваешь мне тактический отход.

Стася просияла так, что могла затмить даже Кристального феникса.

— Буду болтать за троих! — клятвенно пообещала она.

Я поднял взгляд поверх голов гуляющих студентов и привычно просканировал толпу. Праздник праздником, а расслабляться нельзя, периметр нужно контролировать всегда. И почти сразу мой взгляд зацепился за странную аномалию в людском потоке.

Народ расступался. Не как перед наглым вараном Стаси, с ойканьем и возмущением. Они расходились молча, торопливо и крайне почтительно, словно повинуясь вбитому на генетическом уровне сословному чутью.

Сначала я увидел знакомую фигуру. Седой, безупречно прямой мужчина в строгом костюме. Пётр Кузьмич Северцев. Старший лакей дома Шуваловых. Тот самый фиксер, который организовывал мне «тёплую встречу» с Кириллом.

На его левом мизинце тускло блеснуло серебряное кольцо с волчьей лапой. Он шёл на полшага позади своего господина, сканируя пространство взглядом профессионального чистильщика.

Но смотрели все не на него, разумеется.

Рядом с лакеем шёл аристократ. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой. На нём было тёмно-синее кашемировое пальто, сидевшее как военный мундир. Лицо — рубленые черты, жёсткая линия челюсти и очень знакомые ледяные глаза. От него веяло таким холодом, что даже на расстоянии в двадцать метров мне захотелось поднять воротник куртки.

Сходство с Кириллом было очевидным, но если княжич казался просто заносчивым юнцом, то этот человек выглядел монолитом.

Андрей Павлович Шувалов (Ранг A, Уровень 43).

Ходячий ледник с армией ручных монстров. Смотрит на окружающих как на досадную лужу на асфальте.

Рекомендация: Не делайте резких движений. И вообще не дышите, если можно. Этот человек способен заморозить ваши амбиции вместе с кровотоком.

Так-так, похоже, у нас сегодня день отцов. Сперва пообсуждали Юсупова и Беломора. Теперь явился глава клана «Стальных Волков» собственной персоной.

Тоша под прилавком вдруг резко зашевелился. Холоднокровная рептилия мгновенно почувствовала приближение источника лютого мороза. Варан зашипел и выполз. Костяной гребень тревожно замигал синим, искусственно разогревая кровь, а массивное тело напряглось, готовясь к броску.

— Тоша, сидеть! — шёпотом, но очень жёстко скомандовала Стася, опуская руку на его загривок.

Она тоже увидела приближающуюся пару. Девушка мгновенно подобралась, её спина выпрямилась, а лицо приняло то самое светски-вежливое выражение, которому учат в богатых семьях с пелёнок. Разумеется, она знала этого человека лично.

— Сквозняк! — тревожно каркнул Архимед. — Закр-р-ройте форточку! Птичка мёрзнет! Зима близко!

Шувалов-старший шёл прямо к нашему шатру. Он не смотрел на клетки, игнорировал Юру, который при виде князя буквально вжался в стеллаж, и даже не удостоил взглядом шипящего варана. Его ледяные глаза оставались зафиксированы исключительно на мне.

Аристократ и его лакей остановились у прилавка. Пётр Кузьмич замер за плечом хозяина, сложив руки перед собой.

— Здравствуйте, Андрей Павлович, — почтительным голосом произнесла Стася, чуть склонив голову.

Шувалов скользнул по ней взглядом.

— Здравствуй, Станислава.

Голос у него был под стать ауре — низкий и пробирающий до костей. Ответив девушке, князь снова перевёл взгляд на меня. В арктических глазах не было ни злости, ни презрения. Только абсолютный, пугающий расчёт.

— Егерев, — произнёс глава клана, будто читая приговор. — Мне доложили, что моя дочь весь день крутится возле твоей лавки. Где Алиса?

Я положил обе ладони на прилавок и чуть подался вперёд. Без улыбки и суеты посмотрел князю в лицо.

— А зачем она вам понадобилась, Андрей Павлович?

Пётр Кузьмич едва заметно поднял подбородок. Стася застыла рядом, перестав теребить ремешок сумочки.

Шувалов не отвёл глаз.

— Это моя дочь, Егерев.

— Помню, — спокойно ответил я. — Поэтому и спрашиваю. Вы ведь сами выгнали её из дома.

Архимед прижал хохолок и молча переступил на перекладине. Впервые за весь день у него не нашлось комментария.

Я продолжал смотреть на князя.

— Что изменилось?