Глава 3

— Да, Элиас… живе ничего не мешает, — глухо произнес Грэм, глядя на расколотый в крошку камень. — Теперь я чувствую, что эта дрянь ушла.

Старик замер. Он стоял так почти минуту, просто вдыхая и выдыхая воздух полными легкими, словно заново привыкал к ощущениям собственного тела, из которого наконец-то вытащили смертоносную дрянь, которая почти похоронила его. Я вспомнил, каким он был в первые дни и недели моего появления в этом мире, и как ухудшил свое состояние, когда использовал навыки в сражениях, чтобы спасти меня.

— А с каналами у тебя всё в порядке? С корнем? — осторожно спросил я, внимательно наблюдая за ним. — Никаких последствий от черной хвори?

Грэм застыл, медленно опустил руку и тяжело вздохнул.

— Не знаю, Элиас. Нужно время. Каналы, в принципе, ощущаются сейчас так плохо, как никогда. Я ведь их месяцами боялся использовать на полную, да и большую часть времени они были забиты этой дрянью. Так сразу и не понять.

Грэм грузно опустился прямо на самый крупный осколок разбитого камня и прикрыл глаза. Его лицо напряглось, словно он прислушивался к чему-то глубоко внутри себя.

— Да, Элиас, ты правильно подумал, — произнес он через несколько минут, не открывая глаз. — С каналами не всё в порядке.

— Трещины? — напрягся я.

— Типун тебе на язык! — фыркнул Грэм, приоткрыв один глаз. — Нет, просто каналы, как бы это сказать… сузились и уменьшились. Иссохлись без нормального потока.

— Это навсегда? — уточнил я.

— Нет, но потребуется время на то, чтобы вернуть их в норму, — ответил старик, потирая подбородок. — И жива. Немало живы.

— Ну, с этим я тебе помогу, — заметил я.

— Только потому я и спокоен, — усмехнулся Грэм. — Иначе бы пришлось полгода медитировать в Кромке, а то и в Глубины лезть, чтобы накопить живы в необходимом количестве. Ну или покупать эликсиры и кристаллы живы, а я от такого, честно говоря, отвык.

Еще бы, — мысленно хмыкнул я, — Теперь я для него — огромный кристалл живы. Учитывая какие объемы живы проходят через меня ежедневно.

— Кстати, дед, — как бы невзначай спросил я, — а сколько у тебя вообще каналов?

Грэм приподнял брови и полностью открыл глаза.

— Тридцать семь, — ответил он.

Я застыл. Тридцать семь! У меня же их больше ста пятидесяти, пусть и не открытых. В этот момент я как никогда остро осознал, насколько аномальна моя энергосистема.

— А ты сколько думал, как у тебя? — рассмеялся Грэм, заметив мое выражение лица. — Нет, Элиас, тебе несказанно повезло с каналами. Хоть и не повезло с Даром.

Грэм тяжело вздохнул, глядя на свои мозолистые руки.

— Такие бы каналы и такой духовный корень, да к другому Дару… Ух, силища бы была.

— К другому — это к охотничьему? — с легкой иронией уточнил я.

— Да почему обязательно к охотничьему? Будь ты огневиком, я бы тоже не сильно расстроился, — улыбнулся Грэм. — Можно было бы не скрывать ни силу, ни Дар.

— Тогда бы я тебя не вылечил от хвори. И не только тебя, а и всех остальных, а это что-то поважнее будет — покачал я головой.

— Да знаю я, знаю, — отмахнулся старик. — Это я так, просто ворчу.

Я же в этот момент напряженно размышлял. Мне нужно было точно узнать объем, сколько «влезает» в Грэма, чтобы понимать его предельные запасы, да и просто было интересно. Но вряд ли его запасы так уж велики. Скорее всего, его объем раза в четыре меньше моего, если учитывать только пропускную способность каналов, а ведь Грэм не самый слабый охотник. И это мягко говоря. Интересно, а какой объем вмещает тело Джарла?

Да уж, у меня действительно аномальный размер духовного корня и количество каналов.

Ну а еще пример Грэма говорил о том, что навыки у Охотников потребляют не так уж много живы. Когда Грэм будет «пуст», попытаюсь заполнить его до предела, и посмотрю сколько у меня уйдет «живы» — так станет понятно с его объемом. С другой стороны, кроме навыков, зачем еще охотникам жива? Основной мой расход — это лечение, подпитка растений, форсирование мутаций и закалка. Пока раздашь всем симбионтам по порции живы — у самого на донышке остается.

— Камень придется новый тащить, — сказал я, кивнув на разбитый валун. — С этим не потренируешься.

— Уж не волнуйся, — довольно хмыкнул Грэм, — Найду, и побольше, не останешься без тренировок. Да и мне нужно что-то посерьезнее для тренировок приспособить, а то совсем одряхлел с этой болячкой.

Грэм поднялся, прошелся по двору, а потом сказал:

— Ладно, давай поедим. Аппетит что-то зверский прямо стал.

Пока старик возился с едой, я проверял сад.

Первым делом подошел к дремликам. Выделил им привычную порцию живы, от которой они радостно запищали, кружась вокруг меня. На удивление эмоциональные создания. Похоже, Матка их неплохо «глушит», да и сама она довольно закрытое существо. После кормежки моховичков я аккуратно убрал сито-ловушку, установленную у улья жужжальщиков, стряхнул собранную пыльцу в небольшой сосуд и выставил сито по новой. Мне для обмена с Маткой нужно много такого добра, пусть работают.

Завтра нужно пойти к мурлыкам, — планировал я, прохаживаясь между грядок. — Вдобавок нужно узнать, справился ли Гнус с сеятелями. Он, конечно, сказал, что возьмет это на себя, но о нем уже полтора дня не слышно. Может очаги остались. Да и в любом случае, мне нужно набрать биомассы, в которую превратилась эта плесень, для жужжальщиков. Но то, что от Гнуса нет вестей — это не очень хороший знак, надеюсь с ним ничего не случилось. Он нам сейчас ой как нужен.

Да и Могильщик не появлялся в доме Морны.

Я вздохнул. Надеюсь, завтра прояснится, что с ними.

Потом достал корнечервей из корзины. Вновь пришлось оборвать еще три связи, чтобы сразу наладить новые. Но теперь у меня было шесть корнечервей. Еще не стая, но это вопрос времени. Я выпустил их к остальным трем, чтобы знакомились. Да впрочем, они и сами каким-то образом почувствовали сородичей.

Я еще раз окинул взглядом сад. Посмотрел на пепельную лозу, на разросшиеся грибницы, и вдруг понял, что этого больше не нужно. Грэм здоров и гонка со временем окончена. Черной хвори нет. Да, моя Виа теперь не имеет возможности продолжать вырабатывать иммунитет к этой дряни, но это не так и важно. У нее он есть, и довольно неплохой. Конечно, я бы хотел повысить его до ста процентов, но…что имеем, то имеем.

С другой стороны, расслабляться рано. Многие охотники ходят в Глубины, гнилодарцы тоже постоянно там рискуют. Мало ли какую еще заразу они могут оттуда притащить? Во всяком случае, с пепельной лозой нужно продолжать эксперименты. Из нее можно сделать долгохранящееся средство, которое можно дать потом кому-то. Или…продать. То же самое с грибной выжимкой — она, если ее комбинировать и подпитывать другими ядовитыми грибами, становится только мощнее. И ее тоже неплохо бы иметь в запасе несколько бутылочек.

Сейчас, правда, в приоритете другое. Я прошел мимо пересаженных кустов паслена. Щедро подпитал их живой, аккуратно смазал стебли смесью янтарной росы, пыльцы жужжальщиков и добавил щепотку драгоценной пыльцы дремликов. Лекарство для Морны и, одновременно, оружие против Измененных вместе с лечением духовного корня — самое важное. Вдобавок, нужно найти растения, которые так же угнетающе действуют на насекомых, червей или пауков, как паслен на животные инстинкты. Это тоже поможет бороться с последствиями превращения. Думаю той же Шурше известно, которые из растений опасны для ее паучков, вот с них и стоит начать. Все-таки ее превращение ничем не лучше того, что у Морны, просто из-за особенностей типа Дара у нее нет таких срывов, во время которых она теряет контроль. Ее тело просто медленно перестает быть человеческим.

Я поднял свою руку. Интересно, а у симбионтов этот процесс обратим вспять? Мог бы я спасти такого сорвавшегося? Всегда ли подобные превращения обязаны заканчиваться смертью. Да и вообще — кроме меня есть ли Симбионты в этом мире? Не всех же поймали, не всех же уничтожили? Кто-то небось в свое время сумел скрыться в Глубинах.

С этими мыслями проверил регенерирующие травы. Несколько десятков еще недавно молодых побегов уже развились в полноценные растения, спасибо подпитке Даром и смесям. Последние, конечно, значительно ускоряют все процессы. Да уж, хотелось бы, чтобы эти травы эволюционировали, вот тогда будет самое интересное: эссенция из них станет действительно мощным инструментом, и возможно тогда выйдет помочь Могильщику. Даже интересно, как там его рука? Всё так же плохо или он придумал какую-то временную меру?

А ведь этот старик на самом деле заслуживает уважения. Он не сдается, не принимает свою смерть, свои болячки, а идет на такие рискованные меры, на которые ни другие гнилодарцы, ни Одаренные в целом не готовы. Да, выглядит это всё жутковато, но лишь благодаря тому, что он не помер, у нас с остальными гнилодарцами есть своеобразный «щит» от Измененных и Гиблых.

Я подошел к корзинке, рядом с которой спал мурлык. Услышав мои шаги он проснулся, лениво потянулся, оглянулся, понял, что не доел жука и продолжил его есть, причмокивая. А еще через минуту он снова уснул.

Я улыбнулся. Хоть что-то в этом мире неизменно — любовь Седого к ядовитой дряни.

Применив анализ узнал, что уровень его трансформации достиг 15%.

Растет мурлык. Но нужно ускоряться, на одних жуках далеко не уедешь. Во-первых, нужен едкий сок. Во-вторых, можно попробовать комбинации едкого сока и этого яда, или просто усилить концентрацию самого сока.

Я пока пробовал работать только с эссенцией, полученной из огненной крапивы. Возможно, тут подойдет та же перегонка. В любом случае, завтра наберу сока и буду пробовать. Хочу, чтобы он поскорее стал таким, как тот вожак в Хрустальном Логе. Хотя нет, не таким, а сильнее его.

Я посмотрел на спящего мурлыка, а потом перевел взгляд на дом, где гремел посудой Грэм и улыбнулся.

Лечу двух стариков. У обоих кости вылечили, и теперь у них появился шанс стать даже сильнее, чем раньше.

После ужина Грэм снова уселся на крыльце, скрестив ноги, и начал делать что-то очень похожее на медитацию.

— Элиас, — позвал он меня, открыв глаза.

— Что? — отозвался я, отрываясь от сортировки семян. Решил продолжить развивать навык «пробуждения», который в последнее время застыл на всё том же уровне. Поэтому после еды снова ходил и собирал семена душильников и других сорняков в мисочку. Буду искать мертвые, спящие и…работать.

— Дай еще живы. — сказал Грэм.

Я нахмурился, подходя ближе.

— Что-то не так? Болит?

— Да нет, — покачал головой Грэм. — Я пытаюсь «выровнять» каналы, и это потребляет гораздо больше живы, чем я ожидал. Без твоей помощи не обойтись.

Я положил руку ему на плечо и пустил ровный поток энергии.

— Сколько это времени займет? — спросил я, — Ну, восстановление каналов. И вообще, помешает ли это использовать навыки?

— Займет? — переспросил Грэм, — Еще не знаю. Но сегодня несколько основных каналов я выровняю. Постараюсь. Буду сидеть до самой ночи. Тут главное, чтобы живы хватало. А что до навыков — с некоторыми сложными приемами пока будут трудности, но базовые я смогу использовать и так.

— Понял, — кивнул я.

— Хотелось бы уже быть в… форме, — глухо произнес Грэм. — Ну, может не завтра, но как можно скорее. Хорошо, что твоя жива передается мне и усваивается без проблем, иначе бы пришлось делать всё это месяцами.

Мы помолчали несколько минут. На Кромку опускались сумерки, и тишину нарушал лишь полет жужжальщиков и прочих насекомых.

— Дед, — вдруг спросил я, — а сейчас ты бы мог перейти на следующую ступень?

Грэм удивленно посмотрел на меня.

— В смысле, ты о чем?

— Ну, ты говорил, что не перешел на следующую ступень, потому что ресурсов не было и всё такое… — начал я.

— Я говорил не так, — нахмурился Грэм, перебив меня, — Я это говорил про закалку внутренних органов, про сам Дар я такого не говорил. С Даром всё всегда сложнее.

— Ну, я подумал, что это относится и к Дару тоже. Разве там тоже не нужны ресурсы, которых у тебя не было? — уточнил я.

Грэм тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Понимаешь, Элиас, — задумчиво сказал он, глядя вдаль, — До третьей ступени всё относительно просто и действительно упирается в количество ресурсов. Но даже в условиях кучи ресурсов, открывать канал за каналом не быстрое дело. На это уходит не один год. Я знаю, что у тебя этот процесс происходит с невероятной скоростью благодаря твоему специфическому Дару, и тем деревьям. Но это ненормально. Вообще ни капли ненормально.

Я кивнул. То, что деревья, — вернее сеть, — делают за меня огромную работу, я понимал. Лишь благодаря мощнейшим потокам энергии я мог открывать канал за каналом, направляя живу в нужные ростки и раскрывая их в полноценные каналы. Но как остальным провернуть такое — я не представлял. Разве что использовать нечто подобное пальцу Первородного, как использовал кость Первородного Могильщик. Это единственные варианты, вот только такие штуки на дороге не валяются. Их можно найти лишь обладая особым чутьем, как например у Скитальца.

Я посмотрел в сторону огненной зоны, как бы намекая Грэму, что варианты есть.

Он отмахнулся.

— Ну допустим огневики еще могут использовать такие штуки, — нехотя согласился он, — Но охотники и другие Одаренные? На всех пальцев Первородных не напасешься. У меня вот на один канал могли уходить недели изнурительных тренировок, при том, что я запасался нужными кристаллами, зельями и мясом сильных тварей. Вот и считай, сколько времени ушло почти на сорок каналов. И это при том, что ресурсы еще мне нужно было добыть, каждый раз рискуя шкурой. Никто мне ничего не давал.

Он посмотрел на свои мозолистые руки.

— Думаешь, почему все поголовно не ходят в ранге Мастера? — продолжил Грэм. — Потому что это огромный труд и время. Не выйдет скакать по ступеням.

Ну это-то я понимал. Однако вопросы оставались, и много.

— А после открытия каналов? Что происходит на третьей ступени? В чем именно изменения? Ты ни разу не рассказывал про эту ступень.

Грэм покачал головой.

— Третья ступень переходная. Там происходят качественные изменения. Энергосистема становится единой, цельной, навыки срабатывают лучше, а их убойная мощь увеличивается. Вот только на этой ступени можно застрять навсегда.

— Что именно это значит? Там тоже нужно что-то открывать? Какие-то скрытые каналы?

–Не совсем. Новые открывать не нужно, нужно просто «расширять» всю энергосистему тела до предела, развивать то, что открыл ранее, и поверь, там есть куда расти.

— А сейчас я расширяю каналы не до предела? — уточнил я, вспоминая свои ощущения при открытии каналов.

— Нет, — покачал головой Грэм. — Ты сейчас только выстраиваешь энергетическую систему. Каркас. До того, как ты ее полностью не выстроишь, ни о какой третьей ступени речи не идет. Вот поэтому даже говорить о следующей ступени бессмысленно. Мне сейчас нужно восстановить те каналы, которые «сжались», чтобы всё вернулось как прежде. Представь, что один канал у тебя нормальной толщины, а другой, соседний, в два раза уже.

— Понял, — кивнул я. — Но я не совсем уловил, что идет после? Если все каналы открыты и всё работает идеально. Вот представим, что у тебя всё в порядке, ты вернул их все. Дальше тебе просто нужна жива? Объем, которого у тебя не было раньше?

— Нет, Элиас, дело не только в энергии. Если бы только в этом, любой охотник с доступом к богатым ресурсам стал бы как Джарл, или даже сильнее. Но этого не случается.

— Почему?

— Да потому что сам Дар ограничивает и твои каналы, и их количество, и всю энергосистему в целом, — Грэм недовольно нахмурился, — Духовный корень, он как сердце — у кого-то оно от рождения слабое, хлипкое, а у кого-то мощное, как у быка.

Я кивнул. По сути генетика, только…магическая.

— Кроме того то, что я описываю — это только физические изменения, которые я наблюдал. Я не всё знаю. Я мало общался с теми, кто перешел на эту ступень единого с Даром. Собственно, Элиас, в этом, пожалуй, и заключается главное отличие от всех, кто стоит ниже. Те, кто перешел с третьей ступени на четвертую совсем иначе обращаются с Даром. Ты ведь тоже почувствовал разницу между первой ступенью и второй?

Я кивнул. Как тут не почувствовать?

— Вот! Дар послушнее, мощнее, и делает то, что раньше не мог. Вот тут то же самое. Представь, что на этой ступени у любого навыка или способности отсутствует задержка.

— Отсутствует задержка? — переспросил я. — Что ты именно имеешь в виду?

Грэм вздохнул.

— Ну смотри. Мне, чтобы применить навык или переместить живу из духовного корня в канал, нужно определенное время. Или чтобы сделать усиленный рывок нужно время. А пока я усилием воли заставлю живу течь в ноги, пока соберу ее там, сконцентрирую, пройдет секунда, может, полсекунды, но это мгновение. У мастеров четвертой ступени этого нет, они могут использовать навыки моментально — задержки нет.

Вот оно как!

— В сражениях, особенно Мастеров, это огромная разница, — пояснил Грэм. — Объем духовного корня, более развитая, широкая энергосистема и полное отсутствие задержки — уже одно это ставит их на недосягаемый уровень. Я уж не говорю про чистую мощь мышц, которая на той ступени тоже напрямую зависит от Дара. Но я это тебе уже рассказывал.

— Это в общих чертах, — вздохнул Грэм.

— Но с достаточным количеством энергии и правильной алхимией шанс есть? — всё же уточнил я.

Грэм медленно покачал головой.

— Хотел бы я, чтобы это было так. Но это как с костями — чем старше они, тем более хрупкие.

— Ну, Клык тебе помог.

Старик отмахнулся.

— Я образно. Каналы и духовный корень — более опасная область. Кость и сама срастется, криво-косо, но срастется, а духовный корень? Каналы? Ответ ты знаешь. Сам видишь каждый день гнилодарцев.

Тут уже я чуть помрачнел. Неприятно, но похоже на правду.

— Даже сейчас у меня уходит куча твоей живы просто на то, чтобы «выровнять» то, что повредила хворь. И то лишь потому, что каналы сами стремятся вернуться в изначальное, привычное состояние. Но вот расширить их сверх того, что было заложено природой и годами тренировок… — Грэм снова покачал головой. — Представь, что в молодости твои каналы — это мягкая, податливая глина. Лепи, что хочешь. Так вот, у меня они уже давно засохшие, затвердевшие. И любая попытка агрессивно их расширить приведет к трещинам. Всё нужно делать в свое время, Элиас.

— Ясно, — вздохнул я.

— Так что если я просто верну ту боевую силу, что была у меня до болезни, это уже будет великолепно. Просто вливанием объемов живы тут не поможешь. И так, спасибо Клыку — кости он мне выправил, срастил старые травмы, а это уже огромный шаг вперед.

Какое-то время мы молчали и я просто передавал ему живы, размышляя о его словах. Я на самом деле верил, что способы есть. Правда, на этот случай мне нужно иметь уже рабочий эликсир залечивания духовного корня. Не знаю почему, но дико хотелось сделать Грэма еще сильнее, чем прежде. Хоть я и понимал, что просто не будет. В чем-то он, конечно, прав, и то, что к нему вернулись прежние силы, уже наша победа.

Я убрал руку, обрывая поток живы.

— Ладно, тогда не мешаю.

Грэм кивнул в ответ и снова закрыл глаза, погружаясь в медитацию.

Я отошел в сторону, размышляя об услышанном. На самом деле Грэм прояснил некоторые моменты, которые раньше были мне непонятны. Вот только что-то мне подсказывает, что развитие у Симбионтов или, к примеру, огневиков и охотников чем дальше, тем больше отличается друг от друга.

Кстати, в свете слов Грэма о трещинах и о том, что четвертая ступень — это идеальная работа энергосистемы, возникает вопрос по поводу Могильщика. У него есть проблемы с духовным корнем, и при этом он на четвертой ступени. Значит, он достиг единства с Даром до того, как его духовный корень начал давать трещины? Или может это и привело к трещинам? Надо бы у самого Могильщика об этом и спросить. Не думаю, что он будет делать из этого какую-то тайну.

Мне же самому текущими темпами еще около месяца открывать оставшиеся каналы. Да, это невероятно быстро, потому что, по сути, я достигну третьей ступени за пару месяцев с момента инициации, но… я нутром ощущаю, что для выживания в этом мире этого всё еще недостаточно. Гнус предупреждал остановиться на третей ступени? Вот только хватит ли мне ее для всего того, что я хочу?

Я задумался и подошел к ящичку с землей находящемуся в доме — тому самому, где лежало экспериментальное семя уже «железного» душильника, прошедшего закалку ослабленным едким соком.

[Объект: Семя Железного Душильника (Мутант).

Свойства: Повышенная крепость растительных волокон и устойчивость к любым едким воздействиям (закалка начальной ступени, усиленная ослабленным соком едкого дуба). Абсолютная устойчивость к соку Железного Дуба. Средняя устойчивость к соку Едкого Дуба.

Потенциал роста: Высокий.]

Ясно, с закалкой тут всё хорошо, но есть куда расти. Я не стал спешить и поить его живой, понимая, что чем крупнее оно станет, тем дороже будет обходиться его дальнейшее развитие и потребление при следующих этапах закалки. Мне этого пока не надо. Я лишь бережно обработал росток смесью гидролатов для закрепления результата.

После этого я обработал три новых лозы соком железного дуба. Первую, самую обычную лозу, я закалил до конца, — вернее, запустил процесс, — думаю, через часа три-четыре с ней всё будет окончено. А вот для двух других, с особыми свойствами, требовался еще один подход закалки. Завтра.

После, не мешая Грэму, занялся остальными делами. Уже вечерело, поэтому я занялся варкой. Сварил шесть порций эликсира восстановления. Пришлось для этого сбегать, пока еще было видно, к речке и набрать лунного мха.

А уже закончив с этими эликсирами я сделал ментальный эликсир. Мне нужно было продолжать работу с корой Древа Живы и запоминать новые части многосоставного Символа Предела.

Когда окончательно стемнело, я ушел в свою комнату, выпил горьковатый ментальный эликсир и сел на циновку. Рядом положил гладкую деревянную дощечку и огрызок угольного карандаша.

Взяв в руки шершавый кусок коры Древа, я капнул на него каплю крови и закрыл глаза.

Меня вновь мгновенно затянуло в ту темную, подавляющую пустоту. Я нашел Символ Предела и, погрузившись в него, начал методично, черточка за черточкой, впечатывать в свою память следующие двадцать мелких символов, составляющих этот огромный и сложный Символ.

Встал рано, но не разлеживался. Едва проснувшись и почувствовав привычную тупую боль в висках от ментального перенапряжения, вышел наружу. Грэм уже был там — сидел в саду, скрестив ноги, и медитировал в утренней росе. Рядом с ним крутился Шлепа. Седой все еще спал. В метре ползала улитка. Жужжальщики кружили вокруг опустевшей мисочки с биомассой. Похоже, надо их подкормить. Я наполнил мисочку, намазал сито янтарной росой и сразу пошел записывать. Вчера ночью, после того, как очнулся, только и успел, что записать следующие двадцать символов на дощечке. Вдобавок закончился последний угольный карандаш — пора делать новые. Откладывал это, но с учетом сколько символов и информации нужно записывать — запасы надо пополнить.

Я схватил тонкую палочку, опустился на колени и начал быстро вычерчивать на еще влажной земле новые символы. Предстояло вдолбить их в мышечную память, присоединить к предыдущим. Ошибаться нельзя. Потом, конечно, я их еще раз сверю, когда погружусь в Символ, но сейчас просто отработка.

Больше получаса я выписывал на земле символы. Грэм такому поведению уже даже не удивлялся, лишь пару раз приоткрыл глаз и скользнул взглядом по моей писанине.

— Опять узоры чертишь? — хрипло спросил он.

— Символы, — машинально поправил я, стирая неудачный завиток и рисуя его заново. — Узоры — это на коврах, а тут…смысл есть.

— Помню-помню, — хмыкнул Грэм и вернулся к медитации.

Закончив с символами, я умылся ледяной водой, провел короткую, но интенсивную физическую тренировку, чтобы разогнать кровь, а после мы вместе с Грэмом сели пить утренний чай. Он к тому времени закончил с еще одним каналом.

— Три уже восстановил. — сообщил он.

— А сколько еще осталось? — прищурился я.

— Двенадцать.

Я кивнул, потом передал ему живы, а сам пошел привычно обходить сад. Собрал капли смолопряда, существо было полностью довольно своей участью и грызло почерневший ствол дерева. Потом собрал в мисочку слизь улитки-живосвета. Затем пришла очередь растений. Самое главное — золотой женьшень после вчерашней обработки полностью восстановился. Никакой гнили. Он продолжил расти и увеличиваться. Теперь у меня было два золотых женьшеня. Даже не знаю, сколько они стоят на рынке, но в любом случае, мне и двух мало. Мне нужно еще, чтобы хватило на лечение всех гнилодарцев. Только бы энергии у Скитальца и Серденичка хватило. С остальным разберусь.

Дремлики за этот день на моей подпитке тоже стали чуть крупнее. Не заметить это было невозможно. Ощутив мое пробуждение и приближение, они выскочили из ствола и закружились вокруг меня. Странно, — подумал я, наблюдая за их порханием. — Неужели им действительно не позволяла становиться крупнее Матка? Держала весь рой в одном стандартизированном размере ради контроля?

Судя по всему, да.

Я подпитал их живой и пошел дальше. Обмазал смесью, включающей пыльцу дремликов, кусты паслена и регенерирующие травы.

— Я к кузнецу, — вдруг сказал Грэм, поднимаясь с крыльца.

Я обернулся и кивнул ему. Старик взял с собой две пластины и ушел. Только калитка скрипнула.

Дойдя до огненной зоны я минут пять любовался играми ящериц. Играли все, кроме тех, кого закалил вчера Кирос. Вот им, похоже, было нехорошо — их кожа всё еще была раздута. Это, правда, нормально, если верить словам Кироса.

После вернулся к работе. Нужно было уже сегодня закончить с двумя лозами. Если первая уже завершила закалку железным дубом, то две остальных — еще нет.

Я быстро покрыл их соком, скупо поделился с ними живой (не хотел перекармливать, они мне нужными маленькими) отметил, что нужно набрать нового, и вышел наружу.

Остановился возле регенерирующей травы. Надеюсь, благотворное влияние пыльцы дремликов заставит ее эволюционировать. Хотелось бы получить эссенцию для создания эликсира Могильщику из растений с улучшенными свойствами. Пока никаких признаков эволюции я не заметил ни у регенерирующих трав, ни у паслена.

Ладно, нужно просто ждать.

Почти полчаса заняла высадка растений, которые дал мне Тран для продажи. Я высадил их в свободной зоне за домом.

Когда я уже заканчивал и отмывал руки от земли, вернулся Грэм. И был он недоволен.

— Что такое? — спросил я.

Грэм недовольно покачал головой и сел на крыльце, положив рядом пластины камнегрыза.

— Похоже, с этими пластинами, вернее, с их обработкой, будут определенные трудности.

— В смысле?

— Они не поддаются огненному стихийному воздействию. Вообще! Кузнец только развел руками, сказал, что он тут не помощник.

Я застыл. Да, ведь я сам видел в свойствах Анализа абсолютную устойчивость к стихийной живе. Но как-то не подумал, что это может помешать обработке.

— И что теперь делать? В принципе их ведь не обязательно…кхм…превращать в настоящий доспех, можно просто пробить дырки и связать сегменты друг с другом. — сказал я.

— Можно-то можно, но есть другой вариант.

— Какой?

— Обратиться к мастеру, который обладает Даром Металла, а не Огня. Вот у него, возможно, и выйдет обработать эти пластины, изменить их форму напрямую.

— В Янтарном есть такой? — прищурился я.

— В Янтарном — нет, — отрицательно покачал головой Грэм, — А вот в Смоляном Доле есть.

Я застыл, вспоминая где этот городок находится. Выходило что где-то в дне пути от Янтарного.

— Как раз ему я должен три золотых. — добавил Грэм.

— Значит, когда Рыхлый добудет остальные пластины, ты отвезешь их к нему? — спросил я.

— Сначала с деньгами нужно разобраться, — вздохнул Грэм. — Нужно три золотых, чтобы закрыть старый долг, и кроме того еще сверху за саму работу. А этот скупердяй мало не берет. Да тут и материал сложный, что уж греха таить.

Грэм покачал головой.

— Ладно, нечего рассиживаться. Собираемся. Пойдем к дубам, будешь свои каналы открывать. А потом…потом пойдем с твоим Клыком поглядим на те кости.

Я кивнул.

Примерно в дне пути от Янтарного.

Смоляной Дол

Хабен сидел в темном кабинете. Ему пришлось все-таки на время покинуть Янтарный и приехать в этот небольшой городок, где находился один из тех, кто управлял всей черной алхимией региона. Это был тот самый человек, которого Хабен собирался просить об услуге — помощи его дочерям, чтобы никто их не тронул в гильдии. И он знал, что у этого человека хватит на это власти, пусть официально он уже и не числился членом гильдии алхимиков. Хабен уже озвучил свою просьбу насчет помощи дочерям и теперь напряженно ждал реакции.

Перед ним на массивном дубовом столе лежали руки собеседника. Само тело человека скрывалось в густой тени. На указательном пальце тускло поблескивал массивный перстень. Только неестественно зеленые глаза слабо светились в темноте, выдавая Одаренного травника с мощным даром.

— Хорошо, что ты пришел, Хабен, — наконец произнес голос собеседника. — Очень кстати.

— Почему? — прищурился Хабен, чувствуя подвох.

— Потому что для тебя есть задание.

— Вы не ответили на мой вопрос. Вы поможете мне? Мне нужно знать. Точно знать.

— Да, у меня есть для тебя решение. И оно устроит и тебя и…нас.

Хабен чуть подался вперед.

— Какое?

— Ты согласишься на предложение этой девчонки, а значит твои дочери будут продолжать жить как жили.

Хабен застыл.

— Если бы я хотел пойти по такому пути, то не пришел бы к вам. Я мог согласиться и так.

— Не мог бы. — холодным голосом отрезал собеседник. — И ты это прекрасно знаешь, поэтому и пришел сюда. Без моего одобрения для тебя бы согласие закончилось печально.

Хабен сглотнул и стиснул зубы.

— Значит… — тихо произнес Хабен. — Вы просто не хотите ссориться с Эйной? Или с теми, кто за ней стоит?

— Не в этом дело, — небрежно отмахнулся его собеседник и на миг вынырнул из тени.

Хабен увидел моложавое лицо, но он знал, что человеку перед ним более шестидесяти лет, а может и больше. Когда он начинал на него работать, — а это было не менее двадцати лет назад, — он был таким же. Ни капли не изменился.

Это немного пугало. Так не должно быть.

— Тогда в чем дело? — повысил голос Хабен.

— Давай сначала избавимся от иллюзий, Хабен. Возможно у тебя они остались. Не забывай, мы тоже можем тронуть твоих девочек. Просто… по-другому. И этот вариант для тебя будет более неприятным.

Хабен похолодел.

— Вижу ты проникся. А теперь мы можем продолжать разговор. Видишь ли, мне на пару мгновений показалось, что ты чем-то недоволен… Наверное, показалось.

Человек наклонился вперед и вперил в него свои светящиеся зеленым глаза.

Хабен выдавил:

— Я пришел просить о помощи, а не высказывать недовольство, господин, Заррих — уклончиво ответил Хабен, — Сейчас же я лишь пытаюсь понять, к чему мне соглашаться на предложение Эйны.

— Да чего ты хмуришься, Хабен? — рассмеялся алхимик, заметив его напряженное состояние. — Я же сказал, что мы «можем», а не что «тронем» твоих девочек. Ты же свой человек. Проверенный. Старый.

— Я слушаю, — коротко ответил Хабен.

— То, что Эйна сама предложила тебе перейти к ней под крыло — это большая удача, — продолжил Заррих. — Потому что мне нужно, чтобы ты был рядом с этой наглой девчонкой. Чтобы следил. И не только.

— И не только? — переспросил Хабен, — Что вы имеете в виду?

Заррих откинулся назад в кресло.

— Ты хорошо знаешь внутреннее устройство Гильдии Алхимиков?

— В общих чертах, — осторожно ответил Хабен.

— О «Зеленых» знаешь?

— Знаю…они большая сила в Гильдии.

— Большая, но не единственная, — заметил холодно Заррих. — Вторая по величине сила — Черные. Мы.

Хабен кивнул. То, что Черными называли тех, кто так или иначе связан со всей черной и нелегальной алхимией региона он тоже знал.

— Но видишь ли, Хабен, Зеленые начали хорошо так нас…подъедать. И это не нравится не только мне, но и тем, кто надо мной. Зеленые хотят единовластия.

— Эйна — зеленая. — коротко кивнул Хабен.

— Именно. И она в Янтарном не просто так. Это место ей нужно как тыл.

— Тыл для чего? — уточнил Хабен.

— Для вылазок в Глубины. Ее послали сюда не просто так. Она должна найти Колыбель и Рощу Памяти.

Названия эти Хабен, конечно, знал. И было бы странно, если бы тот, кто не раз ходил в Глубины о них не знал. Вот только для него это были просто названия, которые передавались из уст в уста и всё. Он в принципе не верил, что они существуют. Да, у друидов есть место, где они прячутся, но Колыбель предполагала что-то большее.

— Они существуют? — уточнил всё же Хабен, — Я думал это…сказки.

— Эти сказки вполне реальны. — сказал Заррих, — Мы перехватили некоторые послания, отправленные ее наставником. Увы, не все. Понимаешь, Хабен, друиды — это знания, накопленные веками. Такие знания, которые не помешают никому. И Зеленые получив эти знания, уже просто предоставив это на Совет, обретут поддержку остальных, пусть мелких, но группировок гильдии. Для нас места не останется.

Хабена напрягало одно. Слишком много рассказывал ему Заррих. С такими знаниями живыми потом не отпускают. И это заставило его вздрогнуть.

— Значит, я должен шпионить за ней?

— Не только. Когда она отправится в Глубины, ты должен пойти с ней. Напроситься в поход.

— С чего бы ей меня брать? — фыркнул Хабен.

— Потому что ты предложишь ей безопасный проход в Глубины. Поделишься парочкой тайн.

Хабен застыл.

— Вы говорите о…

— Да, — оборвал его Заррих. — О тайных тропах, о тоннелях.

— Но если она о них узнает, узнают и другие.

— Не узнают. — хищно улыбнулся Заррих, — Поверь, это будет не твоей заботой. Она будет собирать отряд тех кого можно взять с собой в качестве проводников и тех, кого не жалко потерять. И как ты думаешь, много ли дураков захочет в текущей ситуации, при активном расширении Хмари, соваться в Глубины? Обращаться к гильдейским охотникам и приручителям она не рискнет. Ей придется найти охотников со стороны и там же приручителей — тех, кого подсунем мы. Понимаешь?

— Понимаю, — тяжело вздохнул Хабен.

— Видишь ли, Хабен, в движение пришли не только Зеленые, но и другие гильдии. Грядет передел власти. И каждый пытается усилиться так, как может.

Хабен молча смотрел на Черного Алхимика, как он называл его про себя. А еще он знал, что Заррих сам когда-то был высокопоставленным Зеленым, но был изгнан.

— А теперь, Хабен, — сказал алхимик, плавно поднимаясь из кресла, — ты дашь Клятву Крови.

Хабен дернулся, собираясь встать.

— А ты думал, просто так уйдешь, услышав всё это? — усмехнулся Заррих. — Нам еще много деталей нужно обсудить. И как бы я тебе ни верил, Хабен, я всё же не хочу, чтобы ты под… кхм… различными зельями или банальными пытками случайно кому-то всё рассказал.

Дверь в кабинет бесшумно отворилась. В комнату вошел бледный мальчик лет двенадцати. Хабен посмотрел на него и содрогнулся — глаза ребенка были сплошного, неестественного кроваво-красного цвета, без белков и зрачков.

— Мариус, — ласково позвал алхимик. — Нужно принять Клятву у этого… кхм… полезного человека.

Мальчишка молча подошел ближе. Хабен судорожно выдохнул.

— Значит, у вас есть кто-то с силой Крови? — тихо сказал он.

— Да, Дар редкий, — усмехнулся Заррих, — Но нам повезло. Мы вытащили его из лап Надзора. Пришлось потратиться, но я считаю, оно того стоит. А теперь вытяни руку, Хабен. Слишком много ты услышал.

Хабен обреченно вздохнул и протянул руку мальчику. Он понимал, что лучше бы вообще никуда не ездил. Вот только что-то ему подсказывало, что даже если бы он не пришел сам, Заррих бы сам его нашел. Возможно они лишь ждали, когда он сам придет.

Друзья, утром к сожалению выпустить главу не вышло. Только сейчас.