***

Час спустя И Юнь вместе с Цзян Сяожоу, Чжоу Сяокэ и многочисленными слугами прибыл в свои новые владения в сопровождении проводника из Гвардии Парчового Дракона.

Город Тяньду подчинялся непосредственно правителю провинции Цзинчжоу и был его личным уделом, тогда как поместья аристократов располагались за городскими стенами. Владения И Юня находились примерно в сотне ли от города — расположение было на редкость удачным. Как только они достигли цели, соплеменники из племени Лянь не смогли сдержать восхищенных возгласов.

Удел И Юня не был заброшенным пустырем. На этой земле раскинулась обширная усадьба. Точнее сказать, это было настоящее поместье. Поместье занимало территорию около ли в окружности. Площадь казалась не такой уж большой на словах, но на деле вид открывался величественный: ровные ряды жилых построек соседствовали с искусственными горками, прудами, беседками у воды и изящными павильонами. Все это удивительно напоминало классические сады юга. В таком огромном поместье могли бы с комфортом разместиться не то что сто человек, а несколько тысяч.

И Юнь знал, что в мире смертных императорские дворцы порой занимали всего несколько ли, но вмещали тысячи и десятки тысяч комнат. Слугам-евнухам даже приходилось ездить верхом, чтобы зажечь фонари у каждого дома.

«Государственный муж — пусть и низший дворянский чин, но в Божественном Королевстве Тайа даже такой титул значит немало!» — размышлял И Юнь. Территория королевства была настолько огромна, что её невозможно было измерить, поэтому каждый аристократ владел землей. Однако титулы здесь не передавались по наследству. Наследники получали имущество, но не дворянское звание. Без титула право владения землей терялось, и если потомки оказывались бездарными, угодья быстро переходили другим. Поэтому дети высокопоставленных чиновников и знати обычно изо всех сил отдавались тренировкам. На них давило общество сильнее, чем на простых людей. Привыкнув к роскоши, изысканной еде и почету, они боялись лишиться всего этого. Потеря статуса означала для них не только материальные лишения, но и невыносимые психологические страдания от позора.

Главные ворота поместья были настолько широкими, что в них могли проехать в ряд четыре или пять конных экипажей. Алые двери украшали медные заклепки размером с кулак. У входа застыли два массивных каменных льва, а рядом с ними стояли специальные камни для посадки на лошадь, украшенные резьбой в виде летящих рыб.

И Юнь повел своих людей внутрь. Стены из серого кирпича, красные ограды, глазурованная черепица на крышах, вековые деревья, которые невозможно было обхватить руками, павильоны, величественные терема, просторные площадки для тренировок и пруды, чистые, словно яшма... От обилия открывающихся видов захватывало дух. Люди из племени Лянь застыли с открытыми ртами. Они никогда не видели подобных строений — более того, даже не слышали о них. В Великой Пустоши все жили в хижинах из соломы с саманными стенами. Если у кого-то был дом из кирпича, это уже считалось верхом роскоши.

Здесь же кирпич был обожжен из лучшей глины и тщательно отшлифован — он был не только прочным, но и удивительно гладким на ощупь. Для строительства использовали отборную выдержанную сосну. Что касается снежного кедра или золотого наньму, то ранг И Юня пока не позволял использовать такие материалы — дело было не в цене, а именно в сословных ограничениях.

Соплеменники И Юня и представить не могли, сколько стоило возведение этих зданий. Узнай они цену, у них бы окончательно отвисла челюсть. Таков был мир воинов. Материалы, которые смертные считали драгоценными, ничего не стоили в сравнении с небесными сокровищами и земными дарами, доступными практикам. Любое из двух оружий И Юня — Лук Небесной Лазури или Сабля Тысячи Армий — по отдельности стоило гораздо больше, чем всё это поместье целиком!

Люди из племени Лянь чувствовали себя деревенщинами, попавшими в императорский сад. Всё вокруг вызывало у них любопытство и восторг. Им хотелось всё потрогать, но в то же время они боялись что-нибудь испортить.

— Как здесь красиво! И как много места! — Чжоу Сяокэ сияла от счастья. Увидев прозрачный пруд, она не удержалась: закатала штанины, скинула обувь и принялась плескаться в воде. Её маленькие босые ножки так и мелькали в брызгах. Она бегала по саду за бабочками, дразнила золотых карпов в воде и развлекалась в полном одиночестве.

Другие дети из племени смотрели на неё с завистью. И Юнь взял с собой много детей, считая их самыми невинными. Их мысли были чисты, и, если вырастить их здесь, они искренне полюбят это место. И Юню было не так важна их преданность, главное — чтобы в их сердцах не затаилось зло.

По дороге в Срединные Равнины родители наставляли детей: в доме И Юня мальчики станут слугами, а девочки — горничными. Они должны были соблюдать строгие правила и забыть о той вольности, что была в племени. По законам Божественного Королевства Тайа, люди, переселившиеся в удел Государственного мужа, получали статус «зависимых от господина». За исключением Цзян Сяожоу, которая была названой сестрой И Юня, все остальные, включая Чжоу Сяокэ, официально считались слугами. Поэтому сейчас они вели себя крайне осторожно, не смея играть так же беззаботно, как Сяокэ.

Однако И Юнь тщательно отбирал этих людей вовсе не для того, чтобы обращаться с ними как с рабами. Перед уходом из Великой Пустоши он проверил характер каждого. Тех, кто был склонен к жестокости, воровству или обижал слабых, И Юнь оставил в пустыне, выдав им немного мяса и предоставив самим себе. Он сделал это специально, чтобы избежать предательства в будущем. Люди с гнилой душой не знают благодарности. Пока И Юнь рядом, они будут вести себя тише воды ниже травы, но стоит ему уйти — и их истинная натура проявится.

Вступив в Гвардию Парчового Дракона, И Юнь понимал, что впереди его ждут тренировки и походы. Его могло не быть дома годами. Если оставить в поместье дурных людей, они могли предать его, разворовать имущество или, что самое страшное, причинить вред Цзян Сяожоу и Чжоу Сяокэ. Этого И Юнь допустить не мог. В итоге из всего племени Лянь он взял с собой меньше сотни человек.

— Отныне считайте это поместье своим домом, как раньше считали племя Лянь. Это наша новая деревня, просто она немного красивее прежней. Играйте, отдыхайте, не нужно стесняться, — подбодрил их И Юнь. Дети поначалу боязливо переглядывались, но И Юнь улыбнулся и попросил нескольких знакомых ребят увлечь остальных.

Постепенно скованность исчезла. Дети начали гоняться друг за другом по галереям, играть в прятки среди искусственных скал и плескаться в пруду. Брызги воды разлетались во все стороны, сверкая на солнце, словно жемчужины. Для детей Пустоши всё здесь было в новинку, вызывая неподдельный восторг. Глядя на их искренние улыбки и на довольные лица взрослых, И Юнь чувствовал глубокое удовлетворение. Приносить счастье этим добрым и простым людям было по-настоящему приятно.

— С этого дня пусть это место зовётся «Поместье Роу Юнь», — объявил И Юнь.

Цзян Сяожоу вздрогнула и обернулась к нему. В лучах заходящего солнца на её лице проступил нежный румянец.

— Поместье Роу Юнь... Звучит очень красиво...

Она сразу поняла, что название составлено из иероглифов их имен — её и И Юня. «Нежные облака в горах» — в этом названии слышалась поэтичность и спокойствие, рождавшие бесконечные образы в воображении.

***

Помимо самой усадьбы, к владениям прилагались тысячи му плодородной земли. Здесь можно было выращивать не только зерновые, но и тутовник для шелка, коноплю и чай. Рядом протекала большая река, из которой вода по каналам поступала в пруды — её использовали и для полива, и для разведения рыбы. Неподалеку располагались загоны для скота и конюшни для верховых животных хозяина. Без преувеличения, это поместье могло существовать в полной изоляции от внешнего мира, обеспечивая себя всем необходимым, кроме разве что соли и железа.

И Юнь поручил Цзян Сяожоу распределить тысячи му земли между людьми. На каждого пришлось примерно по десять с лишним му — это было оптимальное соотношение для того количества людей, что он привез. Соплеменники из племени Лянь отныне становились его арендаторами. Обычно господин забирал себе значительную часть урожая, но И Юнь не собирался ограничивать свою жизнь этим поместьем и не нуждался в запасах зерна. Поэтому он решил вовсе не брать плату — весь урожай оставался в распоряжении тех, кто его вырастил.

За это люди были благодарны И Юню до глубины души. Где еще найдешь такого господина? Раньше в племени Лянь им приходилось отдавать большую часть того, что они добывали тяжким трудом, получая взамен крохи от верхушки племени. И тогда земля принадлежала всем, а теперь — лично И Юню, который позволил им пользоваться ею бесплатно, обеспечив жильем и одеждой. За такого человека они готовы были пойти в огонь и в воду.

Когда землю распределили, старики-земледельцы, всю жизнь проработавшие в суровой Пустоши, не могли сдержать слез радости. Увидев такие широкие и плодородные поля, они опускались на колени и целовали почву. Для крестьянина земля — это жизнь. Иметь своё поле и еду на столе — величайшее благословение небес.

Как сестра И Юня, Цзян Сяожоу стала полноправной хозяйкой поместья. В огромной усадьбе на сотню человек нужно было планировать всё: кто будет растить рыбу, кто пахать землю, вести бухгалтерию и следить за порядком. Это была кропотливая работа. И Юнь был занят культивацией, поэтому все заботы легли на плечи Сяожоу. Она обладала мудростью, не по годам развитой. И Юню стоило лишь нанять на несколько дней опытного городского управляющего, чтобы тот обучил её основам, и Цзян Сяожоу быстро привела все дела поместья в идеальный порядок.

И Юнь искренне радовался тому, что в этом чужом мире у него есть такая сестра, которая заботится о нем и разделяет с ним все трудности. Устроив быт семьи, он вернулся в город Тяньду, в лагерь Гвардии Парчового Дракона. Будучи воином Божественного Королевства, он не мог постоянно оставаться дома — его ждал путь военного...