***

«Этот Линь Мин еще не успел окрепнуть, а уже обладает таким влиянием. Если бы он согласился помочь мне, мой путь к престолу стал бы куда более гладким».

При этой мысли Ян Линь почувствовал легкое беспокойство. Раньше, когда Линь Мин враждовал с Чжу Янем и опасался подстав или покушений, ему, возможно, требовался покровитель. Но спустя всего месяц разлуки сила юноши возросла до невероятных высот! С ростом его авторитета и поддержкой Военной академии Семи Тайн за спиной больше никто не посмеет легкомысленно покуситься на него. В будущем он неизбежно станет фигурой, за которую будут бороться все, и с таким капиталом ему не нужно будет ни к кому примыкать.

— Ха-ха, нижайший поклон вашему высочеству наследному принцу, — увидев Ян Линя, Южный Маркиз, командующий армией, звонко рассмеялся и отвесил глубокий поклон.

Хотя он мог проигнорировать приглашение принца, при личной встрече правила этикета требовали соблюдения субординации. Южный Маркиз обладал лишь титулом хоу, выше которого стояли гуны, правители округов и циньваны — князья крови, а статус наследного принца был выше даже княжеского.

Несмотря на такую разницу в рангах, титулы без реальной власти оставались лишь пустым звуком. В Стране Небесной Удачи влияние человека зависело не от титула, а от его должности, личной силы и контроля над войсками. Этот военачальник обладал огромным весом в армии, поэтому Ян Линь вел себя с ним предельно вежливо.

Принц поспешно поддержал Южного Маркиза:

— Командующий, к чему эти церемонии? Это семейный прием, будьте как дома. Вы — один из десяти великих генералов нашей страны, мастер, прорвавшийся на Стадию Сгущения Пульса. Я давно мечтал познакомиться с вами поближе. Ваше присутствие стало для меня огромным и очень приятным сюрпризом!

— Ха-ха, в последние дни я был завален военными делами, поэтому, к сожалению, пришлось отклонить ваши предыдущие приглашения, — небрежно бросил Южный Маркиз. Ян Линь, разумеется, не стал развивать эту тему и радушно пригласил гостя занять почетное место.

— Прибыл господин Ван, командующий гвардией Города Небесной Удачи! — вновь раздался голос распорядителя.

Ян Линь удивленно приподнял бровь. Ван Цянь? Этот старый лис тоже пришел? Наследный принц был поражен: визит Ван Цяня удивлял его даже больше, чем приход Южного Маркиза, ведь он даже не посылал тому приглашение.

Явиться без приглашения, да еще в такой щекотливый момент, когда за каждым шагом следят десятки шпионов... Неужели Ван Цянь не боится, что десятый принц, Ян Чжэнь, возьмет его на карандаш?

На самом деле среди сегодняшних гостей статус Ван Цяня не считался самым высоким. Должность командующего гвардией стояла ниже генеральской, а генералов в Стране Небесной Удачи были десятки, в то время как командующих — почти две сотни. К тому же у Ван Цяня не было титула, он не принадлежал к аристократии.

Могло показаться, что он мелкая сошка, но на деле Ван Цянь входил в число самых влиятельных командующих, превосходя по значимости даже некоторых младших генералов. Все из-за того, что он занимал критически важный пост — командующий гвардией Города Небесной Удачи!

С древних времен вмешательство военных в борьбу за престол было крайне чувствительной темой, а гвардия имперской столицы находилась в самом центре этого напряжения. Почти все дворцовые перевороты совершались именно при участии дворцовой стражи и городской гвардии. Именно поэтому в гвардии Города Небесной Удачи не было поста генерала — ею руководили четверо командующих, отвечавших за восточную, западную, южную и северную части города. Такое разделение властей позволяло им сдерживать друг друга.

Ван Цянь, командующий восточной гвардией, прекрасно осознавал шаткость своего положения, поэтому всегда вел себя предельно осторожно, соблюдая равную дистанцию со всеми принцами. Человек, способный удержаться на таком месте, обязан был быть «старым лисом». Командующий гвардией — это не Южный Маркиз. Даже если наследный принц проиграет в борьбе за трон, Южный Маркиз останется генералом. Обладая славой одного из десяти великих генералов страны, он мог не бояться мести десятого принца. А вот Ван Цянь — дело другое. Он всего лишь мелкий чиновник, и если десятый принц придет к власти, он вполне может его сместить или даже казнить под надуманным предлогом.

«Ван Цянь все-таки пришел. Даже если он хочет познакомиться с Линь Мином, это не повод для такого риска... Хотя, постой, я вспомнил...» — Ян Линь вдруг восстановил в памяти события двухмесячной давности. В день большого экзамена в Военной академии Семи Тайн он отправил Талисман передачи звука, чтобы помочь Линь Мину. Тогда подставить юношу пытался один из сыновей этого самого Ван Цяня.

В то время Линь Мин был никем, и Ян Линь сделал это мимоходом, даже не придав значения инциденту, из-за чего тот почти стерся из памяти.

«Так вот оно что. Видимо, Ван Цяню в последнее время не спится», — усмехнулся про себя принц.

Ван Цянь и впрямь мучился последние дни. Бывают же времена, когда беда приходит, откуда не ждали. Узнав, что человек, с которым конфликтовал его сын, — это тот самый Линь Мин, гремящий сейчас на всю страну, Ван Цянь чуть не разрыдался от досады. Кому он дорогу перешел?

Два месяца назад на экзамене его сын пытался подставить Линь Мина. Когда принц отправил Талисман передачи звука в Управление правопорядка, Ван Цянь лишь слегка раздосадовался — в конце концов, это была проделка его непутевого отпрыска, и принц вряд ли стал бы винить отца. Но он и представить не мог, что проблема окажется в самом Линь Мине. Парень в мгновение ока превратился в гения, какого Военная академия Семи Тайн не видела сотню лет. В будущем он неизбежно станет человеком, вершащим судьбы страны, и если захочет, с легкостью добьется титула гуна или генеральских погон.

Когда Линь Мин окрепнет, раздавить простого командующего для него будет проще простого. Ван Цянь понимал: конфликт его сына с Линь Мином не был обычной дракой — там была попытка погубить человека! Ван Цянь судил по себе: на месте Линь Мина он бы такого не спустил.

Поэтому он боялся. Последние ночи он почти не спал. Линь Мин находился в академии, и по ее правилам связаться с ним было невозможно — даже высокородные лорды не могли туда попасть. Единственным шансом встретиться с ним был этот банкет у наследного принца. Ван Цяню безумно хотелось придушить собственного сына!

В тот день, как только пришли новости, Ван Игао, уже отбывавший полугодовой домашний арест, был вытащен отцом из комнаты и жестоко избит.

Что касается Ван Игао, он был на грани нервного срыва. Первый раз он столкнулся с Линь Мином, когда тот побил его слуг. Тогда Линь Мин в его глазах был букашкой, которую хотелось раздавить. Он привел толпу дармоедов, возомнивших себя мастерами, чтобы проучить наглеца, а в итоге его самого отделали так, что он имя свое забыл.

За ту выходку его заперли на два месяца: ни вина, ни мяса, ни борделей — для него это было хуже смерти. Выйдя на свободу, он жаждал мести, что и привело к сцене на экзамене. Тогда Линь Мин казался ему максимум тараканом — чуть сильнее букашки, но все еще легко затаптываемым.

Однако реальность ударила еще больнее. Линь Мин не просто победил его, он унизил его. Но хуже всего было возвращение домой: Ван Цянь применил семейную казнь и снова запер его на полгода. Постепенно Ван Игао начал привыкать к жизни без вина и женщин, целыми днями штудируя воинские трактаты, как вдруг его ни с того ни с сего снова вытащили и избили.

В этот раз били по-настоящему страшно, почти до полусмерти. Только потом он узнал причину. Имя «Линь Мин» стало для Ван Игао воплощением кошмара. Теперь, даже если бы ему предложили все сокровища мира, он бы не рискнул и пальцем тронуть Линь Мина.

Законы великих семей всегда были суровы. Ван Цянь обязан был избить сына. По сути, он защищал его: ему нужно было дать Линь Мину «отчет». Ван Игао хотел смерти юноши, и если бы отец не наказал его так жестоко, Линь Мин мог бы и не простить эту обиду.

— Мой долг приветствовать ваше высочество. Я пришел без приглашения, прошу простить мою дерзость, — Ван Цянь низко поклонился, выглядя крайне встревоженным.

— Ха-ха, командующий Ван, не стоит церемониться. Я очень рад вашему визиту, чувствуйте себя как дома, — Ян Линь не стал многословить. Он понимал, что Ван Цянь здесь ради Линь Мина.

— Благодарю, ваше высочество.

Время шло, в зал прибывали всё новые аристократы. Прием наследного принца превращался в небывалое по масштабам торжество. Сливки общества в роскошных нарядах неспешно беседовали, попивая вино из хрустальных бокалов. Каждое их движение было пропитано благородством. Здесь собрались те, кто определял судьбу Города Небесной Удачи.

— Сестра Цзинъюнь, и ты здесь! — Мужун Цзы заметила в толпе Бай Цзинъюнь. Ее лицо, до этого выражавшее лишь скуку от навязчивого внимания столичных франтов, расцвело радостной улыбкой.

Она скользнула сквозь толпу, словно маленькая рыбка, и в мгновение ока оказалась рядом с подругой. Даже сложное, пышное платье не сковывало ее движений; напротив, ее походка была исполнена такой грации, что казалась естественной частью этого изысканного вечера.

— Сестренка Мужун, не ожидала увидеть здесь твою семью.

Мужун Цзы и Бай Цзинъюнь были теми самыми «Двумя Гордостями Семи Тайн», которых Линь Мин видел на испытании в Башне Десяти Тысяч Смертей. Мужун Цзы в свои семнадцать занимала 28-е место на Ранговом камне, а восемнадцатилетняя Бай Цзинъюнь — 22-е.

Обе были окружены всеобщим вниманием и обожанием. Сейчас, стоя вместе, они притягивали взгляды всех мужчин в зале, выделяясь среди гостей, словно гордые павлины.

— Я помню, что твой клан редко посещает банкеты принцев, — Бай Цзинъюнь сделала паузу и с легкой улыбкой прошептала: — Уж не для того ли они пришли, чтобы подыскать тебе жениха?

— Ой, да брось! Сестра Цзинъюнь, ты опять надо мной подшучиваешь. Среди этих повес нет ни одного достойного! — У Мужун Цзы были все основания так говорить. Ее талант, сила, красота и достоинство ставили ее в один ряд лишь с Цинь Синсюань.

Во всем городе нашлось бы лишь несколько молодых людей, способных соответствовать ей. Чжан Гуаньюй был красив и талантлив, но его распутство было известно всем, к тому же он практиковал Технику Соития и погубил уже немало девушек. Что касается принцев, то у наследного принца уже была законная жена, а гордая Мужун Цзы никогда бы не согласилась на роль наложницы. К тому же исход борьбы между принцами был неясен, и клан Мужун не спешил связывать себя родством ни с одним из них.

— Хе-хе, я говорю вовсе не о них. Тот, кого я имею в виду... — Бай Цзинъюнь не успела договорить. От дверей раздался звонкий голос распорядителя:

— Прибыл господин Линь Мин из Военной академии Семи Тайн!