***

Линь Мин обладал боевым намерением, но и Лин Сэнь не был обделён им!

При наличии боевого намерения у обоих талант Линь Мина оценивался лишь как третий ранг среднего уровня, в то время как талант Лин Сэня достигал четвёртого ранга низшего уровня. К тому же Лин Сэнь был на пять лет старше Линь Мина и тренировался в академии на пять лет дольше. Разве возможно преодолеть такой разрыв всего за полгода?

Лин Сэнь по силе был близок к мастерам Стадии Сгущения Пульса. Чтобы победить его, Линь Мину нужно было за шесть месяцев достичь того же уровня! И это без учёта того, что сам Лин Сэнь, будучи гением, тоже не стоял бы на месте.

Некоторые знали подробности того, как Лин Сэнь проходил испытание на статус основного ученика: Секта Семи Тайн потребовала от него достичь пика четвёртой стадии Закалки Тела к семнадцати годам. Линь Мину же поставили срок до шестнадцати лет для того же уровня или достижение Стадии Закалки Костей к восемнадцати. Очевидно, требования к Линь Мину были выше. Вероятно, из-за того, что его врождённый талант уступал таланту Лин Сэня, секта установила более высокую планку мастерства.

О чем подумали другие, о том подумал и Линь Мин. Из всей серии испытаний только первое условие было обязательным для получения статуса основного ученика — достичь пика Изменения Сухожилий к шестнадцати годам. Эта цель не казалась ему слишком трудной. По-настоящему сложными были остальные четыре этапа, обещанные главой академии. Это были лишь дополнительные награды, и их получение зависело только от его способностей; они не влияли на сам статус ученика. Конечно, с этими ресурсами Линь Мин смог бы завершить основную часть испытания гораздо быстрее.

Самым трудным из четырех условий была победа над Лин Сэнем в течение полугода. Если он добьется этого, то остальные награды наверняка уже будут у него в руках.

«Победить Лин Сэня за шесть месяцев... Вероятно, глава академии и сам не особо рассчитывает, что я справлюсь с этой задачей».

Линь Мин прекрасно понимал, что, полагаясь лишь на Боевое намерение Бесплотности, силу шёлковой нити и базовые техники копья, догнать Лин Сэня за полгода почти нереально. Разве что снова принять редчайшие пилюли. Но он только что использовал две драгоценные пилюли, и теперь ему требовалось время, чтобы полностью усвоить их энергию и закрепить результат, иначе истинная сущность в его теле станет нечистой.

«Новичкам в Небесной Обители тоже выдают пилюли, но они значительно уступают Пилюле из желчи золотой змеи и вряд ли дадут сильный эффект...»

Пока Линь Мин размышлял, евнух Ван с улыбкой произнёс:

— Со завтрашнего дня юный брат Линь может использовать семь великих массивов академии по десять полных дней в месяц. Также тебе положено по 20 Камней Истинной Сущности ежемесячно. Это личное распоряжение главы, он возлагает на тебя большие надежды. Юный брат Линь, если у тебя нет возражений, прими указ.

Десять полных дней в великих массивах? Линь Мин внутренне возликовал. Такой привилегией пользовалась только первая тройка учеников. Десять суток — это 120 часов, времени для тренировок более чем достаточно.

— У меня нет возражений, евнух Ван.

— Вот и славно. Тогда я откланяюсь. Господа, продолжайте веселье, приятного отдыха.

Взмахнув фучэнем, евнух Ван убрал жетон и покинул зал, оставив гостей обсуждать условия испытания. Стать основным учеником академии и впрямь было непростой задачей.

— Сестрица Цзинъюнь, мне кажется, это испытание слишком суровое. Заставлять Линь Мина сражаться с Лин Сэнем и остальными — это просто придирки. Линь Мин ещё так молод, а Лин Сэню, То Ку и Чжан Гуаньюю уже по двадцать лет. Как ему их победить? — возмутилась Мужун Цзы. По её мнению, талант Линь Мина и так был запредельным. Если Секта Семи Тайн не примет такого человека, то кого же они тогда ищут?

Бай Цзинъюнь возразила:

— Кто сказал, что это придирки? От него не требуют победы над Лин Сэнем в обязательном порядке. Чтобы стать основным учеником, ему достаточно достичь Стадии Изменения Сухожилий к шестнадцати годам. Линь Мину сейчас только пятнадцать, у него больше года в запасе. С его боевым намерением подняться на одну стадию за год вполне реально. Чего это ты так за него распереживалась?

Мужун Цзы фыркнула:

— С чего бы мне переживать? Если он станет основным учеником, они с Цинь Синсюань будут идеальной парой!

От этих слов Бай Цзинъюнь на мгновение замерла. И правда, Линь Мин и Цинь Синсюань казались прекрасной парой, да и по возрасту подходили друг другу. Хотя семья Линь Мина была простого происхождения, при наличии достаточной личной силы происхождение переставало иметь значение.

В этот момент наследный принц громко рассмеялся:

— Я всегда знал, что брат Линь рано или поздно станет основным учеником, но не ожидал, что указ придет так скоро! Предлагаю всем выпить за то, чтобы брат Линь совершил еще одно чудо!

Принц поднял кубок и осушил его до дна. Гости последовали его примеру. После визита евнуха Вана атмосфера на банкете достигла нового пика. Статус Линь Мина взлетел до небес! Без звания основного ученика он в лучшем случае мог рассчитывать на титул герцога или положение, подобное Цинь Сяо. Но став основным учеником, он мог претендовать на роль следующего посланника Секты Семи Тайн или главы академии — фигур, равных по могуществу самому императору! В Стране Небесной Удачи он стал бы всевластным господином.

Гости становились всё более радушными: аристократы мечтали стать его назваными братьями, а знатные леди жаждали его внимания. Линь Мин едва успевал отвечать на бесконечные приветствия.

Вдруг к нему подошел мужчина средних лет в длинном халате и шляпе. Он почтительно обратился:

— Господин Линь.

— Хм? Вы...

— Господин Линь, я — командующий гвардией Города Небесной Удачи Ван Цянь, — мужчина отвесил глубокий поклон. Хотя Линь Мин обладал высоким статусом, формально он оставался простолюдином и к тому же был намного младше. Ван Цянь, будучи командующим и человеком в годах, не имел формальных причин кланяться юноше, но он делал это, чтобы продемонстрировать крайнюю степень смирения.

— Командующий гвардией Ван Цянь? — Линь Мин на мгновение задумался и тут же вспомнил о Ван Игао. Он не забыл этого негодяя, с которым несколько раз вступал в конфликт. В то время Ван Игао, хоть и был слаб, имел за спиной влияние командующего гвардией, и Линь Мин был связан по рукам и ногам. Если бы он вовремя не познакомился с Му И, то, скорее всего, даже не смог бы поступить в академию.

Узнав, что перед ним отец Ван Игао, Линь Мин не почувствовал ни капли симпатии. Если бы Ван Цянь был хорошим отцом, он не воспитал бы такого сына. Линь Мин не верил, что отец не знал о проделках отпрыска. Будь Линь Мин обычным бедняком, он мог бы сгнить в тюрьме по прихоти Ван Игао, а этот человек просто закрыл бы на всё глаза.

Линь Мин помрачнел и холодно произнес:

— Я слышал о вас. Недавно мне довелось познакомиться с методами вашего сына. Вы пришли из-за него? Как говорится: «Коль сын не обучен — то воля отца». Не верю, что вы, господин Ван, совсем не знали о его наглости и бесчинствах.

Тон Линь Мина был резким и обличающим. Хотя Ван Цянь был готов ко всему, выслушивать такие поучения от мальчишки, будучи вдвое старше его, было крайне унизительно. Однако он мог лишь согласно кивать:

— Господин Линь совершенно прав. Я уже наказал этого негодяя полугодовым домашним арестом и применил к нему суровое семейное взыскание. Сейчас он...

— Достаточно, — Линь Мин примерно догадывался, к чему всё идёт. — Вы пришли, чтобы я закрыл на это глаза, верно?

Голоса Линь Мина и Ван Цяня звучали негромко, но среди гостей было немало мастеров, которые всё слышали. Ван Цянь чувствовал себя ужасно: сегодня он окончательно потерял лицо.

Понизив голос, Ван Цянь продолжил:

— Господин Линь, мне уже известно обо всём, что этот негодяй творил. Та история на вступительном испытании в академию была полностью подстроена Чжу Янем. Я прекрасно знаю, чего стоит мой сын, он был лишь инструментом. Что же до тех двух случаев ранее... я избил его так, что он ещё несколько месяцев не сможет встать с кровати.

— Господин Линь — дракон среди людей, а мой сын до конца жизни останется ничтожеством. Дракон не делит логово со змеями, а тигр не состязается с псами. Господину Линю не стоит тратить время на разборки с непутевым повесой. Если же ваша обида всё ещё велика, я готов передать его вам в руки — бейте или калечьте, как вашей душе угодно. Кроме того, я подготовил 60 Камней Истинной Сущности в качестве скромного подарка и надеюсь, что вы примете их.

Линь Мин вынужден был признать, что у этого старого лиса, привыкшего к интригам при дворе, есть хватка. Он сначала превознес Линь Мина, затем пошёл на крайние уступки и, наконец, предложил щедрый дар в 60 камней. Линь Мин не сомневался: если бы он продолжал упорствовать, Ван Цянь действительно выдал бы сына на расправу. Доводить такого человека до отчаяния значило нажить себе врага, что не принесло бы никакой пользы. Он и не собирался убивать или калечить Ван Игао, а получить за это 60 камней — выгодная сделка.

— Хорошо, не буду кривить душой. Камни я принимаю, и на этом инцидент исчерпан.

Линь Мин ответил прямо, что даже немного удивило Ван Цяня. Он знал цену Камням Истинной Сущности и потратил немало средств, чтобы собрать такую сумму. Обычно воины, особенно такие гении, как Линь Мин, любят напускать на себя вид благородных и бескорыстных праведников: сначала долго ломаются, отказываются и только в самом конце «крайне неохотно» принимают дар. Линь Мин же оказался предельно честен.

Хотя это был лишь пустяк, Ван Цянь по-новому взглянул на юношу: «Говорят, его сердце Пути Воина выше, чем у других. Сегодня я убедился: он поступает так, как велит ему природа. В нём нет притворства, он не терпит унижений, лишён кичливости, но полон истинной гордости. Его помыслы чисты, а дух тверд — он идеально рожден для боевых искусств».

Поблагодарив Линь Мина, Ван Цянь глубоко посмотрел на него и поспешно удалился. Он сел в неприметный экипаж и направился в резиденцию Облачного князя. Он прекрасно понимал, что через несколько минут список гостей банкета ляжет на стол князя. Ван Цянь всегда придерживался нейтралитета, и его присутствие на приеме у наследного принца требовало немедленных объяснений, иначе в будущем он мог стать мишенью для Облачного князя. Кроме того, ему нужно было очистить имя сына от подозрений, указав, что в тот злополучный день Чжу Янь использовал его как пешку.